Подготовка к ночёвке

С окончания фестиваля Эйка прошло две недели.

Наверное, время в оргкомитете было таким насыщенным, что теперь дни для Харуи летели ещё быстрее обычного.

Он дремал в школе, регулярно обедал на крыше вместе с Сарой и остальными и иногда поддерживал ничего не значащие разговоры с Кадзамией, парнем с задней парты.

Если оглянуться, Харуя понимал: он просто жил своей привычной, ничем не примечательной повседневной жизнью.

Во время фестиваля Эйка время тянулось до странности медленно, а теперь неумолимо неслось вперёд.

Летнее утро уже намекало на удушливую жару.

В классе, как обычно, стоял шум: одноклассники болтали между собой.

Какие-то группы остались прежними, но, похоже, фестиваль породил и новые связи. Наверное, поэтому...

Оживлённая атмосфера в классе по накалу не уступала летнему зною, а может, даже превосходила его.

Зато вокруг места Харуи, как всегда, было холодно и пустынно. Да, всё как обычно.

Оргкомитет дал ему шанс завести друзей, но из-за собственного нежелания сближаться с людьми Харуя так и сделал так, что к нему никто не подходил. Полностью его вина.

И среди этой изолирующей ауры сам Харуя...

(...Скоро каникулы. Наконец-то, наконец-то...!)

Совершенно не думая о том, как выглядит со стороны, мысленно взлетал от радости.

Харуя с нетерпением ждал этих каникул.

Наконец-то, наконец-то они пришли! Как тут не радоваться, когда долгожданный момент уже на пороге?

Лицо, спрятанное в сложенных руках, пока он притворялся спящим, само собой растянулось в улыбке.

— Конец июля.

И дело было не только в Харуе. Их ждало событие, которого наверняка ждал каждый ученик класса — нет, всей школы. Он не то чтобы специально подслушивал, но легко мог догадаться, почему вокруг все так возбуждённо шумят.

— ...Доброе утро. Все уже на взводе, да? Ха, ха-ха.

Словно откликаясь на предвкушение учеников, классная руководительница — Токоями Мэйка — открыла дверь с резким цокотом каблуков.

Стоило ей подняться к учительскому столу, как она глубоко вдохнула.

Большинство одноклассников повернулись к ней.

Перемена ещё не закончилась, но класс затих; в комнате слышалось только тиканье часов. Давящее присутствие учительницы, должно быть, создало это напряжение.

Харуя тоже ощутил исходящую от неё тревожную ауру.

(...От этой учительницы я чувствую один сплошной убийственный настрой. И атмосфера вокруг неё мрачная. Слишком мрачная. Не хочется признавать, но она даже угрюмее меня...)

Мысль была печальной, зато правдивой. По одному её тону всё было ясно: энергетика у неё была безнадёжно тёмная. Серьёзно, вы на кого-то затаили обиду?..

Но для некоторых учеников никакая обида не могла погасить восторг, который приносило одно-единственное слово...

[ЛЕТНИЕ КАНИКУЛЫ НАКОНЕЦ-ТО НАСТАЛИИИИИИИИИИ!]

Чей-то голос прозвенел на весь класс.

(...Да ну вас, кто, чёрт возьми, заорал в такой атмосфере? Ты труп.)

Разумеется, это был не Харуя.

В голосе смешались мужские и женские тона,

так что определить, кто именно выкрикнул, было трудно.

Учительница метнула острый взгляд, но, не сумев вычислить виновника, проглотила раздражение. Увидев это, Харуя и почти весь класс тихо выдохнули с облегчением.

— Кто-то слишком рано сорвался... но да. То, что я ненавижу... нет, забудьте. Долгожданные летние каникулы наконец-то пришли. Ха, ха-ха.

Нет, это было натянуто! Очень натянуто!

Её сухой смех провалился в пустоту, и ученики не знали, как реагировать.

Харуя уткнулся лицом в парту, стараясь не попадать под её ядовитую ауру.

Да насколько же эта женщина ненавидит молодёжь?.. Она ведь прямо сказала «ненавижу», да?!

Без сомнения, весь класс подумал о том же.

Нервно сглотнув, ученики смотрели, как учительница поспешно поправляется.

— ...Ну-у, все, наслаждайтесь юностью. Летние каникулы — это романтика фейерверков, романтика пляжа, романтика испытаний храбрости...

((((Сэнсэй, не надо себя заставлять.))))

Почти все одноклассники посмотрели на неё именно так, но она продолжила, даже не пытаясь скрыть зависть к их молодым жизням.

(...Кто-нибудь, женитесь уже на ней. Серьёзно.)

В итоге её пропитанная обидами лекция тянулась до самого конца классного часа.

Когда она ушла, наконец началась настоящая тема — долгожданные летние каникулы.

Ученики, которые сдерживались в её присутствии, теперь взорвались восторгом.

Класс мгновенно наполнился оживлённым гомоном.

— ...Летние каникулы наконец-то! Сара-тин, Юна-рин, какие планы?

Среди самых заметных была одна троица — та самая, которую в классе тайно называли «красавицами S-ранга».

Рин, полная энергии, подалась вперёд и обратилась к Юне и Саре.

— Раз каникулы с завтрашнего дня, от одного расписания уже становится весело!

— ...Ага. Хотя у меня, наверное, каждый день будет клуб.

Сара ответила сияющей улыбкой, а Юна — своим обычным спокойным тоном.

— Ах, точно... насчёт ночёвки. Я сумела подстроить расписание, так что скажу сейчас.

Юна вдруг, словно что-то вспомнив, взглянула на Сару.

— А-а, это где Сара-тин звала нас к дедушке, да?

Рин подперла подбородок рукой и кивнула.

— Да-да. Я подогнала под выходные в клубе.

— ...Какое облегчение.

Сара выдохнула и с облегчением провела рукой по груди.

Несколько дней назад она написала в их групповой чат: «Дедушка сказал, что можно пригласить подруг, так что как вам такая идея?»

Они втроём уже давно говорили, что когда-нибудь хотят устроить ночёвку вместе.

Но для старшеклассниц поездка с ночёвкой требовала денег, и они уже почти готовы были отказаться, пока Сара не вмешалась со словами: «Я что-нибудь придумаю».

Получив её сообщение, Юна и Рин с восторгом согласились, и план был закреплён.

Учитывая богатую семью Сары, качество отдыха было почти гарантировано.

Юна и Рин буквально вибрировали от предвкушения.

— ...Э-эм, вообще-то...

Увидев их реакцию, Сара чуть заёрзала и заговорила.

Уши у неё покраснели, она несколько раз глубоко вдохнула.

— М-м? Что такое, Сара-тин? Чую романтику!

— ...Сара, у тебя лицо ярко-красное. Подожди, ты мне признаёшься?

Эти двое, глядя на неё, игриво её поддразнили.

Щёки Сары вспыхнули алым, взгляд беспокойно заметался.

Время от времени её глаза скользили к одному человеку у окна...

— Так вот! Я подумала, что хочу пригласить на ночёвку ещё одного человека... Вы не против?!

— Что?!

Голоса Юны и Рин наложились друг на друга.

Их удивила не сама идея пригласить кого-то ещё — в этом не было проблемы.

Нет, их поразила уверенность, которую они уловили в её голосе.

Человек, которого она хотела пригласить, был противоположного пола.

— П-постой, Сара-тин!

Опасаясь, что их услышат, Рин быстро подтянула Сару ближе.

Юна тоже наклонилась и понизила голос до шёпота.

— ...Что ты имеешь в виду?

— Эм... мне неловко, но... я хотела пригласить одного парня.

— Нет, это мы поняли, но... это, случайно, не тот, кто тебе... нравится?

— ......!

Она знала, что к этому всё придёт.

Разговор неизбежно должен был свернуть к вопросу: «Ты зовёшь того, кто тебе нравится?»

Но когда они втроём сбились головами, каждый шёпот казался громче обычного, и Сара не могла скрыть смущение.

— Н-нет... не то чтобы так, но...

— Врёшь ты ужасно.

— Честно говоря, это уже довольно очевидно.

Рин посмотрела на неё подозрительно, а Юна устало вздохнула.

— П-правда, не то чтобы так... Просто я подумала пригласить... А-Акасаки Харую-сана?

Стараясь прозвучать как можно естественнее, Сара произнесла его имя.

Она делала вид, будто они почти не знакомы, хотя в действительности между ними уже была связь.

Конечно, Юна и Рин об этом уже знали.

В обычной ситуации Рин бы взвизгнула: «О-о-о, он тебе нравится? Мило! Сара-тин, я за тебя!» Но вместо этого...

— А... А-Акасаки-кун?!

Она почти выкрикнула, но в последнюю секунду прижала ладонь ко рту.

Лицо у неё вмиг стало свекольно-красным.

— Н-но почему именно он?

У Юны сердце тоже пропустило удар при этом имени, но она сумела спросить спокойно.

Рин тем временем отчаянно мотала головой и присела, словно пыталась спрятаться.

— ...Я ему благодарна. Мне кажется... благодаря Акасаки-сану я стала ещё ближе к вам двоим, чем раньше.

— Разве вы не чувствуете то же самое? — спросила Сара, возвращая вопрос им.

— ...Н-ну да. После того случая с баскетболом я тоже стала смотреть вперёд позитивнее благодаря ему.

Добавила Юна,

покосившись на Рин, которая выглядела так, будто хотела исчезнуть.

— И Рин, ты ведь тоже благодарна ему за всё с оргкомитетом, да? Рин... может, это твой шанс наконец снова посмотреть Акасаки-сану в глаза?..

— Н-не могу...!

◇

Рин опустила взгляд, лицо у неё горело.

Было до боли очевидно, что она слишком остро осознаёт Харую.

После окончания фестиваля Эйка она, казалось, потеряла способность смотреть ему прямо в лицо. Сара посмотрела на неё со сложным выражением и заговорила снова.

— Благодаря ему наша связь и правда стала глубже, и я подумала... может, это станет возможностью для Рин-сан тоже всё уладить с Акасаки-саном...

— Понятно... Ну, я не против. К тому же Акасаки-кун и я друзья... И мы ведь не будем оставаться с ним вдвоём — будем у дедушки Сары, все вместе.

Это была не ночёвка только для них двоих. Психологический барьер был не таким уж высоким. К тому же Юна доверяла Харуе: они были друзьями.

Настоящей причины отказываться у неё не было.

— ...Ну, если вы двое так говорите, тогда, наверное, нормально...

Пробормотала Рин, перебирая пальцами чёлку.

— Но правда... Что Акасаки-кун сделал, чтобы Рин стала такой?..

Юна тихо вздохнула, глядя на Харую, который, как обычно, лежал на парте.

Рин, обычно яркая, оживлённая и сверхчувствительная к чужим романтическим делам, стоило прозвучать имени Харуи, вдруг притихла. Сомнений не оставалось: влюблённой девушкой здесь была Рин.

— ...Н-но... если мы пригласим Акасаки-куна, ему не будет неловко быть единственным парнем?..

Тихо спросила Рин, нарушив молчание.

— А, и правда может быть.

— Это точно весомое опасение.

Три девушки и один парень, причём поездка с ночёвкой.

Психологический барьер для единственного участника мужского пола наверняка был бы высоким.

— Тогда пригласим ещё одного парня? Но кого ещё можно...?

Юна задумчиво потерла подбородок. На секунду она подумала пригласить Хару-сана, парня, который её интересовал, но Сара и Рин его не знали. Харуя, скорее всего, тоже. И вообще... сама Юна подозревала, что Харуя может быть тем самым Хару-саном...

Тут Юну словно осенило, и она сама ответила на свой вопрос.

— А как насчёт парня, который нравится Саре?

Если нужен ещё один надёжный парень, был тот, о ком Рин упоминала в групповом чате: парень, в которого Сара влюблена. Разумеется, все трое не знали, что этот человек на самом деле был замаскированным Харуей. Но поскольку правду пока не раскрыли, предложение само по себе было вполне естественным.

Сара резко замотала головой в ответ на предложение Юны.

(Этот человек и есть Акасаки-сан... — мысленно возразила она.)

— Если мы хотим, чтобы Акасаки-сану было проще прийти, это должен быть кто-то, кого он знает. Даже если мы доверяем парню, если Акасаки-сан с ним не знаком, будет только ещё неловче...

— ...Ты права. Если это будет совсем незнакомый человек, Акасаки-кун может вообще не согласиться.

Юна кивнула.

Пока они размышляли, Рин нерешительно вставила:

— Тогда... может, пригласить кого-то близкого к Акасаки-куну?..

Её взгляд скользнул к месту Харуи.

— Ну... думаю, вариант только один. Хотя лично я... не то чтобы к нему хорошо отношусь.

— Я тоже не особенно к нему расположена, но придётся как-то обойтись.

— Как мы его пригласим?.. Неловко как-то. Может, спросим все вместе?

— А, нет. Раз я приглашаю к себе, оставьте это мне.

Заявила Сара, решительно выпятив грудь, когда Юна высказала опасение.

— У-удачи... Сара-тин. Я сама Акасаки-куна приглашать пас... Ни за что! Я просто... не могу...!

— Ого, девушка, которая всегда так заводится на романтические разговоры, становится такой, когда дело касается её собственной влюблённости?

— Ахаха, но это же очаровательно, правда?

Сара тут же встала на защиту Рин.

А затем тихо пробормотала:

— ...Они и правда милые.

На мгновение её глаза смягчились чем-то похожим на зависть.

Издав маленький, милый вздох, Сара быстро взяла себя в руки.

— Что-то случилось, Сара?

— Совсем ничего, Юна-сан. Я сама приглашу их обоих, так что не волнуйтесь.

— У-удачи... Сара-тин. Если застрянешь... Юна-рин тебя поддержит!

— Эй, вообще-то надо говорить, что ты её поддержишь, а не я... Хотя в таком состоянии, наверное, ничего не поделаешь.

Рин почти прилипла к ногам Юны, полностью лишившись сил.

Настолько она осознавала Харую. Если она такая уже сейчас, как выдержит ночёвку с ним?.. Юна слабо вздохнула, уже предвидя грядущие хлопоты, но всё же продолжила:

— Ну, как сказала Рин, я тебя поддержу.

— Спасибо. Но не беспокойтесь, я справлюсь!

Сияюще улыбнувшись, Сара укрепилась в решимости.

Тем временем, пока так называемые «красавицы S-ранга» вели этот разговор...

Сам Харуя, предмет их обсуждения, всё так же лежал на парте и глупо ухмылялся про себя.

(Наконец-то каникулы! Можно запоем читать сёдзё-мангу, покупать отомэ-игры и играть сколько душе угодно. Без длинных каникул такое трудно, а теперь? Полная свобода! Ночные игровые марафоны? Отлично! Читательские марафоны? Давайте! Никто не будет ругать меня за то, как я провожу время. Меня ждут дни свободы...!)

Грудь у него дрожала от восторга — и он совершенно не подозревал о событии, которое вскоре собьёт его планы.

◇

Говорят, в церемонии закрытия семестра есть что-то сладко-горькое, но Харуя не чувствовал ничего подобного.

Даже обычно раздражающее стрекотание цикад сегодня звучало приятно.

Классный час закончился тем, что классная руководительница, Токоями Мэйка, ворчала и завидовала их молодости, но сегодня была церемония закрытия.

Иными словами: первый триместр официально завершался. Чёткая точка в школьной жизни.

...И какой же это был триместр. Насыщенный настолько, что мог бы соперничать с бульоном рамена в стиле Дзиро.

Если оглянуться, плотность этих двух-трёх месяцев была несомненной.

За этот триместр ему довелось пересечься со всеми красавицами S-ранга. Всё это ощущалось и мимолётным, и странно долгим — странное чувство. Но теперь всё наконец закончилось.

Конечно, в другой своей роли он всё ещё будет навещать Наю-сан и Кохинату-сан из кафе «Хината», но что до школьного Акасаки Харуи и его контактов с красавицами S-ранга? Такого в ближайшее время уже не будет.

Одна эта мысль снимала с его плеч груз.

После классного часа и перемены они собрались в спортзале, чтобы вытерпеть длинную речь директора, но Харуя был совсем не против. Даже ворчание соседнего ученика — «Как же долго...» «Хочу домой...» — почему-то приятно звучало в его ушах.

(Наверное, у меня с головой что-то не так. Насколько же сильно я ждал летних каникул?..)

И вот, когда речь директора наконец закончилась, они вернулись в класс, и Харуя уже решил, что их сейчас отпустят...

— Перед окончанием семестра поменяемся местами.

Классная руководительница, Токоями Мэйка, наклонилась вперёд у учительского стола и объявила это.

Харуя думал, что они просто получат табели и разойдутся, но нет — пересадка.

Если подумать, рассадка не менялась весь триместр.

Класс разразился радостными возгласами.

«Хочу рядом с ○○!» «Боги, пожалуйста, посадите меня рядом с ○○-сан...!» — такие голоса наполнили пространство вокруг места Харуи.

Но для него пересадка была последним, чего он хотел.

(...Потерять это место — вот чего я хотел избежать больше всего.)

Место у окна на последней парте. Идеально, чтобы дремать незамеченным.

Если бы он хотя бы получил другое место сзади, ещё куда ни шло, но если его посадят впереди — конец игры.

Подражая молящимся вокруг ученикам, Харуя внутренне сложил руки.

(...Пожалуйста, только оставьте мне заднюю парту! Хорошую!)

Пока он лежал на парте, погружённый в молитву, кто-то постучал его по плечу сзади.

Обернувшись, он увидел Кадзамию, который ухмылялся и сверкал белыми зубами.

— Буду скучать, Акасаки.

— ...Ага, конечно.

— Пф. Ты серьёзно?

— В каком-то смысле да.

Каким бы надоедливым ни был Кадзамия, именно он продолжал разговаривать с Харуей, когда остальные этого не делали. Теперь, когда их могли разлучить, Харуе и правда было немного одиноко.

— Давай помолимся, чтобы нас обоих посадили рядом с красавицами S-ранга, а?

— ...!

Слова Кадзамии его встряхнули. Точно. Такая возможность тоже существовала...

Для любого другого парня сидеть рядом — или, ещё хуже, прямо по соседству — с одной из красавиц S-ранга было бы мечтой. Но Харуя хотел избежать этого любой ценой.

...Нет уж. Если бы это была только Сара, которая уже знала его секрет, с этим ещё можно было бы как-то справиться. Но Рин или Юна? Его жизнь превратилась бы в бесконечный кошмар с бешено колотящимся сердцем.

От одной мысли волосы вставали дыбом.

◇

— Что с тобой, Акасаки? Будто призрака увидел.

Он сам не заметил, как съёжился.

— ...Да так... думаю, я бы предпочёл навсегда оставить это место.

— Акасаки... Ты так сильно дорожишь мной?..

Глаза Кадзамии подозрительно заблестели, когда он ухватился не за ту мысль.

— Прости, дружище. Я по этой части не играю.

Каким-то образом его отвергли, хотя он даже не признавался.

— Надеюсь, нам обоим достанутся хорошие места. Серьёзно.

Ответ Харуи был наполовину обращён к самому себе.

— Эй, хоть отреагируй чуть-чуть... Из-за тебя я выгляжу идиотом.

Не выйдет. Сейчас у него не было на это душевных ресурсов.

Пожалуйста, задняя парта. Пожалуйста, подальше от красавиц S-ранга...

Наверное, больше ни один ученик в этом классе не желал подобного.

Харуя, скорее всего, был единственным, кто молился именно об этом.

Пересадку можно было проводить разными способами —

жеребьёвкой, назначением учителя и так далее.

В классе Харуи имена случайно перемешивались на электронной доске в стиле рулетки.

Абсолютно честно, зато результат появлялся мгновенно — времени морально подготовиться не было.

— Ладно, я скажу «стоп», и места зафиксируются!

Все ученики не отрывали глаз от доски и молились про себя. Затем учительница нахмурилась и заговорила:

— Полагаю, многие задаются вопросом, зачем менять места именно сейчас. Так вот... школа, по-видимому, считает, что если пересадить вас прямо перед каникулами, вы сможете хоть немного расширить круг общения за лето. Не то чтобы лично я хотела этим заниматься.

А, понятно. Похоже, наша учительница тоже не хочет пересадки.

(...Какое совпадение. Мы одного мнения. Так может, просто не будем?)

Харуя оставил этот сарказм при себе и молча смирился с молитвой.

— В общем, это последнее, что мы сделаем перед летними каникулами. Начинаем.

После короткой паузы классная руководительница глубоко вдохнула —

и в следующую секунду по классу разнёсся громкий боевой клич: «Уря-а-а-а-а!»

(Подождите, без боевого клича вы не могли?! Да насколько вы стрессуете?..)

◇

— ...Приятно познакомиться, Акасаки-кун.

— А-ага. Мне тоже.

Теперь, после пересадки, Харуя обменивался приветствиями с новыми соседями.

В его поле зрения мягко качнулась струя гладких чёрных волос.

Новое место оказалось в среднем ряду, ближе к задним партам. Не у окна — жаль, но выбирать не приходилось. По крайней мере, заднее место он получил.

Настоящая проблема была не в положении парты, а в том, кто сидел рядом.

Пощадите меня. Девушка рядом с ним, устраиваясь на новом месте, слегка порозовела.

Цитрусовый аромат духов щекотнул нос — приятный, но Харуя застыл как каменный.

Большинство парней вокруг завистливо шептало: «Повезло...» — и Харуя был единственным, кто не радовался. Эй, вы там, смотрите издалека с такими завистливыми лицами? Хотите поменяться? Я серьёзно.

— Вот это мы сорвали джекпот.

До его ушей внезапно донёсся знакомый голос.

Шёпот был настолько близко, что плечо Харуи невольно дёрнулось.

Только один одноклассник разговаривал с ним так.

— Йо, похоже, мы снова спереди-сзади.

— ...Кадзамия. Ты тоже, значит?

— Чего лицо такое мрачное? Радоваться надо: твоя соседка — Такамори-сан. Значит, надо радоваться.

Место Кадзамии оказалось прямо перед Харуей. А рядом с ним, как и указал Кадзамия, сидела не кто иная, как Такамори Юна — одна из так называемых «красавиц S-ранга».

(Подождите, мне не мерещится? Не то чтобы я жаловался, но...)

Подумав так, он снова посмотрел на соседку, но у неё был идеально очерченный нос, а кожа — белая, как шёлк.

Это точно была Такамори Юна.

На поверхности сидеть рядом с ней должно было быть настоящей мечтой. Она любила сёдзё-мангу, у них были схожие интересы, она была красива — на вид не было ни одной причины не радоваться такому соседству. Но это было верно только для отношений Хару и Наю, а не для их публичных школьных масок. К тому же она уже ненавязчиво прощупывала его насчёт Хару. Для Харуи, который хотел тихо жить в классе, раскрытие настоящей личности было немыслимо.

Может, он и слишком себя накручивал, но после истории с Сарой он был уверен: его имя снова окажется у всех на устах.

Он думал признаться в правде и сделать её общим секретом, как с Сарой, но так и не набрался смелости, а теперь поднимать эту тему было уже слишком поздно.

Если он это сделает, он мгновенно перестанет быть неприметным учеником в тени... (А выделяться с меня уже более чем достаточно.)

Шрамы прошлого вспыхнули в памяти, и Харуя крепко сжал грудь.

Он оглядел остальные места, но кроме Кадзамии впереди и Юны рядом ничего особенного не было. На миг он подумал попросить пересадить его вперёд из-за плохого зрения, но, по иронии, в прошлой рассадке его тоже посадили на задний ряд. Теперь такой предлог не сработал бы.

Пока он варился в этих мыслях, учительница вдруг громко заговорила:

— На всякий случай: пересаживаться, как правило, нельзя. Исключения — проблемы со зрением или если чей-то рост мешает видеть доску. Это должно быть очевидно.

Разумеется. Если бы ученики могли свободно меняться местами, весь смысл пересадки пропал бы. Раз предлог со зрением не годился, оставался только рост, но, осмотрев передний ряд... он не увидел никого настолько высокого, чтобы оправдать обмен.

(А... мне конец...)

В голове прозвенел метафорический гонг.

Харуе захотелось крикнуть в пустоту: «Боже, я тебя ненавижу-у-у-у!»

— ...И всё же не верится. Никогда не думала, что сяду рядом с тобой, Акасаки-кун.

— Да... я тоже.

Юна повернулась к нему и рассеянно пробормотала:

— Мы раньше говорили о сценариях, так что это приятно... Честно говоря, я немного хотела поболтать с тобой наедине... Наверное, я даже рада этому больше, чем если бы сидела рядом с другими парнями.

— Э? А, п-правда?

Он запаниковал, и его самообладание посыпалось.

Подождите, что? Она только что прямо сказала, что рада сидеть рядом со мной? Это слишком внезапно...

Заметив его смущённую реакцию, Юна слегка надулась.

— Второй раз не скажу — стыдно... но ты разве не рад?

— Н-ну да, конечно рад...

— Хорошо. А то я бы выглядела глупо, если бы радовалась только я... В общем, давай теперь ладить, хорошо?

— А-ага. Буду рад.

Пытаясь скрыть неловкость, Харуя избегал смотреть ей в глаза.

— Эй, Такамори-сан, я, кстати, Кадзамия. Мне тоже приятно познакомиться.

— Ага, приятно познакомиться, Кадзамия-кун.

— Ого, ты назвала меня по имени?! Я тронут...!

— А? Что это должно значить?..

Юна обменялась приветствиями с Кадзамией, а затем и с другими одноклассниками поблизости, пока Харуя всё это время молчал и растворялся на заднем плане. Когда круг приветствий улёгся, Кадзамия наклонился к нему и прошептал:

— Вот это нам реально повезло с местами. Сумасшедшая удача.

— Ага, конечно.

— Это была самая плоская реакция на свете?!

Игнорируя укол, Харуя внутренне успокоил себя.

Пока что проблему «сидеть рядом с Юной» я буду решать уже во втором триместре. Сегодня надо сосредоточиться на том, чтобы насладиться последним днём перед летними каникулами.

Когда шум стих, классная руководительница снова заговорила.

— ...Ладно, во втором семестре вы сидите на этих местах. Только романтикой там не слишком отвлекайтесь, поняли? ...Свободны.

Похоже, у учительницы была личная обида на всякие сладкие парочки.

Харуя мысленно усмехнулся.

— Эй... кстати.

Как только класс отпустили, Юна окликнула его.

— Что такое, Такамори-сан?

— ...Ну, раз мы теперь соседи, было бы странно совсем не разговаривать, да?

Говоря это, она раскрыла тетрадь и начала писать.

Сообщение? Через несколько секунд на странице появился аккуратный почерк:

«Летние каникулы — давай проведём их хорошо, ладно?»

Харуя вздрогнул, плечи у него слегка дёрнулись.

(А? Она... знает, что я Хару?)

Он был уверен, что не прокололся. Но с учётом контекста — если это разговор Хару и Наю — всё сходилось.

Прежде чем он успел подобрать ответ, Юна ахнула, будто что-то вспомнила, и быстро дописала ещё несколько слов. Потом подчеркнуто обвела их, наблюдая за его реакцией.

— ...Что?

Он не удержался и пробормотал это с недоумением.

◇

Добавленным сообщением было: «Ночёвка».

Тоже обведено кружком.

Он несколько раз моргнул, но слова не изменились.

Голову залило вопросительными знаками.

— ...Что это значит?

Поняв, как плохо это будет выглядеть, если их услышат, он понизил голос.

Уши Юны покраснели, и она резко замотала головой.

— Н-нет! Это не... ну, не то чтобы не это, но... Сара всё объяснит, так что просто... жди с нетерпением!

Смутившись, она захлопнула тетрадь, сунула вещи в сумку и поспешно ушла.

Её ярко-красное лицо и мечущийся взгляд были впервые такими забавными, но...

(Летние каникулы? Ночёвка? Что вообще происходит?..)

Больше всего Харуя был в полной растерянности.

Он не помнил, чтобы строил с ней — или даже обдумывал — такие планы.

Может, она говорит о том, что пишет какой-то глубокий сценарий для сёдзё-манги и хочет моего мнения? Типа отправит черновик нашему общему знакомому на отзыв?..

Ему показалось, что она упомянула Химэкаву-сан, у которой будут подробности, но, наверное, он ослышался.

Да, наверняка так.

С этим шатким выводом Харуя собрал вещи.

◇

...Поверить не могу, что Юна-сан оказалась рядом с Акасаки-куном.

Они так живо разговаривали, и я впервые видела, как Юна, обычно такая спокойная, выбежала из класса с красным лицом.

Она правда очаровательная.

Вот почему... мне тоже нужно постараться...

◇

Снаружи палило солнце, а цикады оглушительно стрекотали.

После уроков Харуя направился к крыше.

Раз длинные каникулы начинаются завтра, это его последний шанс насладиться видом перед летним перерывом.

С каждым шагом вверх по лестнице на него накатывала слабая ностальгия.

Поднимаясь, он достал телефон.

На экране было сообщение от Сары:

[После церемонии закрытия — раз уж это последний день семестра, хочешь пообедать на крыше?]

Утром он ответил: «Конечно. Всё-таки последний день». Поскольку церемония закрытия закончилась утром, большинство учеников уже ушло, и школа почти опустела. Эта тишина давала ему маленькое, эгоистичное чувство, будто всё место принадлежит ему.

К тому моменту, как он добрался до площадки прямо под крышей, мысли уже витали где-то ещё.

— А, Химэкава-сан. Ты пришла раньше...

Произнося это, он заметил Сару перед дверью на крышу.

Сегодня снаружи, видимо, было особенно жарко — похоже, она ждала прихода Харуи.

— А-А, Акасаки-сан... Ч-что нам делать?..

Сара обернулась с выражением глубокого разочарования.

У Харуи возникло дурное предчувствие, и он поспешил к ней.

Через слегка заржавевшее стекло двери он едва различал пейзаж снаружи — но теперь его перекрывала баррикада. Первым в глаза бросился знак «ВХОД ЗАПРЕЩЁН».

— ...Да вы издеваетесь.

Шок оказался сильнее, чем он ожидал, и неприкрытая реакция сорвалась сама.

Эта крыша была доступна потому, что дверь была сломана, но, возможно, перед летними каникулами школа провела проверку.

По крайней мере, ещё вчера ей можно было пользоваться. Другого объяснения не было.

Если школа починила дверь, значит, теперь выход на крышу закрыт.

А это также означало... что он больше не сможет наслаждаться видом оттуда.

Слишком ошеломлённый, чтобы сразу принять ситуацию, Харуя застыл, пока рядом не пробормотала Сара:

— Ну... ничего не поделаешь, правда?

Да. Ему оставалось только принять это.

Изначально это место не должно было быть доступно. Его просто вернули в нормальное состояние.

Но Харуя любил вид с этой крыши.

Потеря оставила в нём неожиданно глубокое чувство утраты.

— ...Да. Придётся смириться.

— Угу...

Когда он взглянул на Сару, её глаза были слегка припухшими.

Она, должно быть, тоже тяжело переживала потерю этого вида и не могла скрыть потрясение.

От ощущения, что они разделяют одни эмоции, у Харуи на груди стало чуть легче.

Хотя беспокойство Сары, скорее всего, было ближе к: «Теперь я больше не смогу обедать с Акасаки-саном...»

Заметив в руках Сары милый бэнто, Харуя сел на лестничной площадке.

— ...Ну, тогда хотя бы поедим.

Он достал носовой платок, протёр место рядом с собой и жестом предложил Саре сесть.

— ...Спасибо. Ты прав.

С меланхоличной улыбкой она присела рядом.

Они ели в немного сентиментальном настроении.

Некоторое время оба молчали, но первой заговорила Сара.

— Эм... Акасаки-сан. Понимаю, момент не лучший, но я хотела кое о чём спросить.

Тон у неё был необычно серьёзный. Харуя молча дал понять, что слушает.

— ...Ты согласился бы присоединиться к нашей небольшой поездке на летних каникулах?

— А?..

Вопрос был настолько неожиданным, что голос у него сорвался.

— Я спросила: ты поедешь с нами в летнюю поездку с ночёвкой?

Тем же твёрдым тоном она повторила, не дрогнув.

Он точно не ослышался. Поездка? Почему так внезапно?

— Э-э... я не понимаю. Что за идея с ночёвкой?

— Очевидно, чтобы повеселиться!

Сара подалась вперёд, её энергия резко выросла, а глаза засверкали.

— Летняя ночёвка! Мы пойдём на пляж, посмотрим фейерверки, устроим испытание храбрости...! Не хочешь насладиться этим с нами? О, и сразу уточню — это исключительно дружеское приглашение!

— О-о...

Харуя растерялся от её внезапного напора, но кивнул.

Он мгновенно понял: должно быть, это та самая «ночёвка», о которой упомянула Юна.

— Тогда под «всеми» ты имеешь в виду... Такамори-сан и Кохинату-сан тоже?

Он решил: раз участвует Юна, Рин точно тоже будет. В точку. Сара сияюще кивнула.

— Да! Место — дом моего дедушки. Рядом есть пляж, фейерверки и даже место для испытания храбрости!

— Представить могу, но...

Весной Харуя уже бывал в доме семьи Сары — приёмного отца.

Если тот особняк был таким большим, то дом её дедушки наверняка тоже впечатлял.

Но всё же... поездка с ночёвкой? Это уже перебор.

Он не мог не колебаться.

Раньше он уже отказывался от её приглашений, так что чувство вины было, и он собирался принять хотя бы одно летнее предложение. Но ночёвка — совсем другой уровень.

— Это отказ?

Сара умоляюще подняла на него глаза.

Харуя отвёл взгляд, судорожно ища предлог.

— Ну, будет странно, если я там единственный парень...

— Это не проблема!

Словно заранее это предвидев, Сара продолжила:

— Мы также пригласили Кадзамию-сана.

— Что...

То есть Кадзамия там, по сути, просто для баланса чисел?.. Это как-то жестоко.

Харуя мысленно ткнул отсутствующего Кадзамию.

Увидев, что он потерял дар речи, Сара перешла к датам.

— Поездка назначена на начало следующей недели — три дня и две ночи. Мы подстроили её под фестиваль фейерверков.

— А... Ну, у меня на эти дни вообще-то планы...

Планов не было, но ему нужен был выход.

Как бы ему ни было жаль, ночёвка была слишком серьёзной —

даже если там будет Кадзамия.

И как раз когда он собирался настаивать, что занят, Сара перебила:

— У этой поездки... несколько целей.

Харуя молча ждал продолжения.

— Во-первых, Юна-сан хочет попробовать написать ещё один сценарий во время поездки...

— ......!

Глаза у него расширились.

— После фестиваля Эйка она очень увлеклась написанием сценариев и, похоже, хочет услышать твоё мнение.

Честно говоря, это льстило. Харуя и сам хотел обсудить сценарии с Наю.

Их вкусы в историях и сюжетных поворотах часто совпадали.

Мысль о том, что он сможет первым увидеть её новую работу, волновала.

— И ещё...

Сара подняла палец.

— Рин-сан в последнее время... немного отдалилась от тебя. Она хочет это исправить. Разве ты не хочешь, чтобы всё между вами снова стало нормально?

— ......!

И правда, в Рин были вещи, которые беспокоили Харую.

Она слишком явно его избегала. Дистанция между ними казалась ложной, будто она вдруг стала далёкой. Стоило их взглядам встретиться, она тут же отводила глаза и исчезала.

Это не то чтобы его задевало, но если она его невзлюбила или между ними остались нерешённые проблемы, он хотел всё прояснить.

Среди красавиц S-ранга Кохината Рин имела наибольшее влияние. Если она неправильно его поняла, лучше было это исправить.

— Что ещё важнее, Акасаки-сан... ты ведь уже довольно много раз мне отказывал, правда?

Давление... Она считала.

Вина заскребла внутри.

Но... ночёвка? Не просто дневная прогулка! Разве это не рискованно?..

И всё же обсуждение сценария и примирение с Рин были заманчивы.

Несомненно, он хотел и того и другого.

Наконец Сара перешла к последнему доводу.

◇

Наконец Сара перешла к последнему доводу.

— Я не хотела прибегать к этому, но мне нужно, чтобы ты поехал...

Она глубоко вдохнула.

— ...иначе я расскажу этим двоим всё о тебе.

— Чт...?! Ты же обещала меня не раскрывать!

Она дала слово, что не выдаст его секрет.

Отказываться от него сейчас казалось грязным приёмом.

— Да... поэтому мне и неприятно это использовать. Но это показывает, насколько сильно я хочу, чтобы ты был там. Акасаки-сан... пожалуйста, поезжай с нами.

Она глубоко поклонилась, умоляя.

Между чувством вины, которое он уже испытывал, и её искренностью отказаться было невозможно.

Кадзамия будет там, и всё пройдёт в доме её дедушки. Ничего слишком сомнительного случиться не должно.

Единственная проблема — его собственные нервы.

— Хаа... Понял... Ладно. Это правда, что я часто тебе отказывал.

— Правда?!

Глаза Сары засияли, и восторг был очевиден.

Затем, словно щёлкнули переключателем, её поведение стало почти обольстительным.

— ...Акасаки-сан, только знай: я уже не буду такой, как раньше. Жди с нетерпением.

— Ч-что это должно значить?!

— Позже отправлю тебе полное расписание по почте.

Проигнорировав его вопрос, она улыбнулась. На этом разговор о ночёвке завершился.

Остаток обеда они провели, обмениваясь гарнирами и болтая о пересадке и планах на лето.

...Сейчас она вроде обычная Химэкава-сан, но что она имела в виду под «не буду такой, как раньше»?

◇

Через два дня после их соглашения — на второй день летних каникул.

Первое, что нужно отметить: мечта Харуи о ленивом летнем плане дома уже рухнула.

— Извини, что заставила ждать, Акасаки-сан.

Перед ним появилась Сара в белом сарафане.

Было чуть за полдень. Через несколько минут после того, как Харуя пришёл к фонтану — назначенному месту встречи, — она появилась.

— Сегодняшний наряд тебе идёт.

Окинув его взглядом с головы до ног, Сара произнесла это так, словно смаковала слова.

— Э, а-а, ну... в общем, так я обычно одеваюсь, когда выхожу куда-то не в школу.

— Ты выглядишь круто.

— Спасибо.

Его скрытая сторона... Ну, Харуя просто вышел в своей обычной одежде, но прямой комплимент Химэкавы заставил его немного смутиться.

— Химэкава-сан, ты сегодня тоже выглядишь ещё стильнее обычного.

Ещё раз посмотрев на Сару,

Харуя заметил, что её волосы были уложены в мягкие, воздушные хвостики — причёска, которую он давно на ней не видел. В сочетании с круглыми очками это делало её ещё моднее. Белое платье подходило идеально, создавая почти головокружительное ангельское впечатление.

— Спасибо. Я попробовала причёску, которую обычно не делаю.

Сара легко крутанулась на месте.

— Хм. Такая причёска, наверное, хорошо подошла бы и для прогулок с подругами в выходные...

— Я делаю её только когда есть настроение... Это немного хлопотно. Но сегодня, раз уж я давно не выходила с Акасаки-саном, я немного постаралась.

С чуть смущённым тоном она пошла вперёд.

— О-о, ясно...

— Да, Акасаки-сан, ты особенный. ♪

Она изящно прикрыла рот и тихо засмеялась «фуфу»,

а на губах играла немного дразнящая улыбка.

— Хм? Ты сейчас отвёл взгляд?

— Н-нет, ничего такого...

— Фуфу~ Можешь смотреть на меня сколько хочешь. Правда, я была бы рада, если бы ты сначала сказал.

— Химэкава-сан, ты сегодня... особенно оживлённая.

Может, потому что они давно не гуляли вместе, но она казалась не такой, как обычно.

В её ауре было что-то чарующее, и от этого её милота умножалась раз в десять.

Стараясь не дать чувствам закрутиться, Харуя быстро сменил тему.

— Кстати, Химэкава-сан. Ты говорила, что сегодня мы покупаем набор для ночёвки, верно? План не изменился?

— Да! Так что давай готовиться к нашей маленькой ночёвке.

Сегодняшняя прогулка была идеей Сары. Она предложила помочь ему купить всё, что может понадобиться для поездки с ночёвкой, ведь нельзя было просто взять минимальный набор вещей. И поскольку он понятия не имел, каким будет особняк её дедушки, нужно было одеться соответственно. Помощь такой Сары, обладавшей вкусами богатой семьи, была облегчением.

Кстати, как Кадзамия готовится? Э, да ладно. Это Кадзамия. Разберётся.

Отмахнувшись от этой мысли, Харуя и Сара направились к цели.

— ...И как мы дошли до этого?

А теперь они вдвоём выбирали купальники.

...Да, ну.

До этого момента... всё было нормально. Они перекусили, купили почти всё, что нужно для ночёвки.

Конечно, Сара время от времени тянула его за собой с фразами вроде: «О, это тебе подойдёт!» — или за обедом: «Вот, попробуй! Скажи “а-а”!» Её маленькие попытки подразнить его заставляли его смущаться, но всё ещё оставались в пределах игривой привязанности.

Но к этой ситуации он правда был не готов...

На краю поля зрения Харуи Сара с милой улыбкой держала два купальника и спрашивала:

— ...Акасаки-сан, какой тебе больше нравится: этот или этот?

Один был элегантным и сравнительно скромным бикини, другой — чуть более открытым.

Честно говоря, Сара, наверное, могла бы носить что угодно.

Какой бы она ни выбрала, её фигура, словно у модели, всё равно всё вытянула бы.

— Думаю, этот тебе больше подходит. Он ближе к обычному стилю Химэкавы-сан.

Он выбрал тот, который казался более похожим на неё.

Другой, чуть более открытый купальник... был для него немного слишком тяжёлым испытанием. Он не мог заставить себя смотреть прямо.

Но губы Сары расплылись в озорной улыбке.

— Хм~ Понятно. Тогда переформулирую вопрос. Какой из них, по-твоему, милее?

— ......!

— Потому что... я хочу услышать, как ты тоже скажешь, что я милая...

Слегка надув губы, но всё ещё робея, она снова подняла оба купальника.

— Н-ну же, я не отпущу тебя, пока ты не скажешь, какой милее! Или... лучше ты сам выберешь мне купальник?

— П-подожди, как мы вообще дошли до такого?! И разве купальники не выбирают с подругами?!

— ...Это...

После короткой паузы Сара продолжила:

— Потому что... я хотела, чтобы твоё сердце немного забилось. Так что давай — не отпущу, пока ты не скажешь, что я милая.

— ...Т-ты милая.

— Какая часть во мне милая?

— Н-ну, ты красивая, фигура у тебя отличная, и этот купальник это подчёркивает...

— Хм~ ...Недостаточно.

— А?

— Скажи что-нибудь получше... Потому что...

Затем, взяв его за руку, она произнесла голосом таким застенчивым, что почти больно было слушать:

— Сегодня... Акасаки-сан... мой...

— ...!

Харуя не помнил, чтобы когда-либо становился «собственностью» Сары, но разрушительная сила этих слов была колоссальной.

Она тут же спрятала лицо за купальником, щёки у неё пылали, а затем снова выглянула и задала тот же вопрос:

— Так какой купальник милее?

То ли сладкая атмосфера подействовала на него, то ли ему просто захотелось увидеть реакцию Сары, но Харуя в итоге выпалил то, что думал на самом деле.

— Д-думаю, этот милее, но... сейчас сама Химэкава-сан... кажется мне самой милой...

— .........!!?

Глаза Сары расширились, и она пробормотала: «Это нечестно».

Слабый правый джеб аккуратно пришёлся Харуе в грудь.

Её очаровательная реакция едва не заставила его усмехнуться, но вскоре после этого смущение от собственных слов ударило его, как грузовик.

Оглядевшись, он заметил, что сотрудница магазина смотрит на них с умилённой улыбкой, будто наблюдает трогательную сцену.

(...Ух, плохо. Так стыдно. Что я вообще делаю? И Химэкава-сан сегодня куда смелее обычного...)

Не говоря уже обо всех прикосновениях — сердце у него бешено колотилось.

Сделав несколько глубоких вдохов, Сара легонько потянула его за рукав и наклонилась к самому уху. Затем, чуть понизив голос, прошептала:

— ...Ничего страшного, если твоё сердце забьётся быстрее.

Казалось, она видит его насквозь, и пульс снова подскочил.

— П-пойдём...!

Легко повернувшись, она вернулась к своему обычному собранному виду и направилась к кассе с купальниками в руках.

...С обоими.

Постой, значит, она всё равно покупает оба? Она просто надо мной играла?

Он подозрительно прищурился, но Сара в ответ только подмигнула.

— ...Ну, если бы ты уже знал, какой я надену, ты бы не смущался, верно?

Её милая фраза заставила его сердце биться ещё сильнее, но в этот момент Харуя не удержался и поддел её в ответ.

— ...Пф. Химэкава-сан, ты правда плохо умеешь подмигивать.

Когда она попыталась подмигнуть, лицо у неё неловко дёрнулось.

И всё же даже это каким-то образом выглядело очаровательно. Красивые люди несправедливы.

— ...Чт...?

Она явно не ожидала такого ответа.

Сара заёрзала, заметно смутившись.

(К ночёвке я обязательно освою идеальное подмигивание...!)

Ей хотелось объявить это прямо здесь, но если она так сделает, Харуя будет морально готов. Нет, куда эффективнее застать его врасплох безупречным подмигиванием.

— А ты, Акасаки-сан? Умеешь подмигивать?

— Ну, довольно неплохо.

Сказав это, Харуя легко подмигнул. Его длинные ресницы и резкие, благородные черты мгновенно заворожили Сару, и её сердце вспыхнуло.

◇

(Нечестно... Смущаюсь только я. Сегодня мне и так было так стыдно, но я набралась смелости чаще его трогать и действовать активнее...)

Если оглянуться, Сара сегодня сделала много неловких вещей. Но если она хотела, чтобы Харуя заметил её, ей нужно было зайти так далеко.

Выбор купальника был лишь прологом к настоящему событию — ночёвке. А во время неё она обязательно заставит его ещё сильнее осознать её... Пусть готовится.

— ...Можешь что-нибудь сказать? Так долго держать подмигивание немного больно.

То, что он всё ещё держал это выражение, делало его ещё милее и ещё сильнее разжигало её воодушевление.

Наверное, именно поэтому она сделала то, чего в обычной ситуации никогда бы не сделала.

Потому что Харуя был для неё особенным.

— Фуфу~ Ну же, Акасаки-сан... пойдём.

— Э-эй, ты даже ничего не скажешь про моё подмигивание?! Жестоко!

— Ты так сильно хочешь, чтобы я что-то сказала?

— Н-нет, не то чтобы... Я просто по инерции.

— Фуфу~ Что это должно значить? Ладно, повернись. Я скажу без слов.

Сбитый с толку, Харуя повернулся к ней спиной.

Его широкие плечи снова напомнили Саре: ах да, он же мальчик.

Она мягко подняла палец и начала выводить буквы на его спине, будто в игре на угадывание.

Ощущение щекотало, но, пытаясь разобрать слова, Харуя ощутил, как лицо горит от смущения.

[Ты милый. Ты мне нравишься.]

Он понял, что она пишет это хираганой.

То, что она написала «милый», а не «крутой», зацепило его, но... неприятным это не было.

И всё же он невольно подумал:

(Может, я немного поздно это понял, но... Химэкава-сан в последнее время довольно открыто показывает свои чувства, да?)

Он поймал себя на том, что глубоко об этом размышляет.

— Ты понял, что я написала?

— Ага, понял.

— Тогда как насчёт проверить словами?

— А? ...О-о. Э-э, наверное... [Ты ми...]

Он замер. Фраза «Ты милый. Ты мне нравишься» слишком уж походила на признание. Произнести это вслух было бы невыносимо. Со стороны это буквально выглядело бы как признание в любви.

...Нет уж. Это было слишком стыдно. Щёки у него вспыхнули, и он отвёл взгляд от Сары.

— ...Химэкава-сан, ты тоже можешь повернуться ко мне спиной?

— Я из тех, кто хочет, чтобы всё как следует проговаривали словами.

— ...!

Она не сказала этого вслух, но он словно чувствовал давление: «Ты ведь мужчина, значит, хотя бы словами это сказать можешь?» Увидев, как он смутился и запаниковал, Сара показала ему озорную улыбку и произнесла:

— ...Ты милый.

— ...!

Он чувствовал, что лицо горит так, будто вот-вот вспыхнет.

Сара сложила пальцы пистолетом и направила их на растерянного Харую.

(...Ты и правда очаровательный человек. Но на ночёвке такого уровня будет недостаточно, ясно? Готовься.)

И затем.

— Бах.

Она выстрелила в мечущегося от смущения Харую пулей, полной романтических чувств.

◇

В тот вечер.

Под ярко сияющей луной Харуя зашёл в своё обычное кафе поужинать.

Проведя время с Сарой и всё это время чувствуя, как сердце неконтролируемо колотится, Харуя пришёл сюда в надежде хоть немного успокоить чувства.

(...Нужно выпить кофе и успокоиться.)

Даже сейчас он чувствовал, как щеки — нет, всё тело — пылает жаром.

Сегодняшние действия Сары совершенно отличались от её обычного поведения.

Физические прикосновения, поддразнивания и всё такое.

Он растерялся, но болезненно ясно вспомнил: нравится ему это или нет, она представительница противоположного пола.

— Извините за ожидание. Ваш набор с напоританом и кофе.

Пока он размышлял о словах и поступках Сары, ему принесли заказ.

Знакомый, похожий на перекат колокольчиков голос ударил по ушам Харуи.

— Большое спасибо.

Он вошёл в кафе чуть после шести. Возможно, потому что вечерний час пик ещё не начался, других посетителей в зале не было видно. Классическая музыка, мягко льющаяся по кафе, создавала почему-то приятную атмосферу.

— ...Онии-сан, если я снова получу разрешение управляющего, я бы хотела с тобой поговорить!

Она тихо прошептала ему на ухо с мягкой улыбкой.

Подтверждать это уже не требовалось: этой сотрудницей кафе была Кохината.

Знакомая, красивая девушка его возраста, которая всегда о нём заботилась.

— ...! А, ага.

— Почему ты так смутился?.. Хих.

— Нет, просто момент неудачный...

— Что случилось? Любовь?

— ...Н-нет, это не...

— Подозрительно.

Она посмотрела на него прищуренными глазами, полными ожидания.

Неловко себя чувствуя, он мог только отвернуться от её фиолетовых глаз.

После того как Сара основательно его подразнила, чей-то шёпот у самого уха был опасен для сердца.

Обычно он привыкал к тому, что Кохината шепчет ему на ухо, но сегодня даже это заставляло сердце сбиваться.

(...Сегодня всё плохо.)

Он поднёс кофе к губам, чтобы успокоиться.

Характерный аромат и горечь разлились по телу.

— Хе-хе, я очень жду нашего небольшого разговора. Сразу пойду уточню у управляющего.

Кохината подмигнула, приложив указательный палец к губам.

Харуя мог только криво улыбнуться, кивнуть и сказать: «...Понял».

В конце концов, она всегда о нём заботилась. Харуя уже советовался с ней о многом...

Однако именно сегодня он подумал иначе.

(...Пожалуй, я уже сыт любовными разговорами.)

Через несколько минут Кохината, получив разрешение управляющего и, похоже, уйдя на перерыв, села напротив него.

— Ещё раз здравствуй, онии-сан.

— Здравствуй, Кохината-сан.

Они легко обменялись приветствиями.

Поскольку он ещё не доел напоритан, он поспешно набил рот, чтобы быстрее закончить, когда Кохината начала с: «Сразу к делу...» — и продолжила:

— Онии-сан! Пожалуйста, выслушай меня!

— Что случилось? У тебя щёки такие красные.

Кохината тут же начала беспокойно ёрзать, тыкая пальцами друг в друга.

— Это, случайно, о человеке, который тебе интересен?

— Да! Именно так! Помоги мне, пожалуйста!

Она резко склонила голову, словно искала спасения.

Увидев её такой необычно взволнованной, Харуя удивлённо расширил глаза.

«Человек, который ей интересен» буквально означал того, кем Кохината в последнее время заинтересовалась. Он удивился, когда она попросила у него любовного совета, но в итоге она, похоже, слишком смущалась, чтобы говорить об этом, и тогда разговор на этом закончился.

Похоже, ситуация продвинулась. ...Интересно, кто это может быть.

Кохината была красивой девушкой из его класса, но он не помнил, чтобы вокруг неё ходили какие-то легкомысленные слухи. По оценке Харуи, если сравнить с моментом, когда она обратилась к нему за романтическим советом, она, вероятно, влюбилась уже после фестиваля Эйка, так что, возможно, это кто-то из членов оргкомитета.

(...Ну, если брать оргкомитет, ребята из ученического совета тоже были классные и с хорошей репутацией. Меня, по крайней мере, избегают, так что это невозможно, но кто же этот человек — любопытно.)

Пока Харуя думал об этом, Кохината голосом, готовым вот-вот исчезнуть, пробормотала:

— ...К-как думаешь... что мне сделать, чтобы он... заметил меня?

— Это невероятно расплывчато.

Хотя это было мило.

— Э-это правда, но... скоро будет одно событие, где я, возможно, смогу резко продвинуться с человеком, который мне нравится...

Она прикрыла покрасневшие щёки ладонями и смущённо заёрзала.

— Это хорошие новости. Если не против, что это за событие, где ты можешь резко продвинуться?

Вопрос был продиктован естественным любопытством, но без ответа ему было бы трудно дать совет. Даже если бы он как-то справился, при таком малом количестве информации он мог предложить только поверхностные рекомендации.

— Эм, ну... мы вместе идём на пляж.

— На пляж? Э, это уже свидание. Это точно резкое продвижение.

Ему хотелось узнать, как они вообще дошли до совместного пляжа, но когда Кохината смущённо пробормотала: «...Можешь не спрашивать о причине?» — он не стал давить.

— ...То есть если вы идёте на пляж, я думаю, что симпатия почти наверняка взаимная, но ты хочешь сделать там что-то, чтобы он осознал тебя как девушку?

— ...(кив-кив)

Не говоря ни слова, она мелко закивала прямо на месте.

— Хм-м... — Харуя задумался, тихо протянув звук.

В голову приходили только идеи вроде плескаться друг в друга водой на пляже или играть в догонялки по песку. Не годится... это скорее для пар, которые уже встречаются.

Пока он тянул с ответом, Кохината смущённо сказала:

— ...Я не уверена в своём теле. И плавать не умею...

— Э?

От неожиданного заявления Харуя невольно издал растерянный звук.

— То есть я... не уверена в фигуре... и плавать не умею! ...А. К-как стыдно...

Громко это заявив, она спохватилась и быстро отвернулась от Харуи.

Только неприкрытое ухо выдавало её смущение.

Её реакция была очаровательной, но, увидев её отчаянность, Харуя, наоборот, стал спокойнее.

— П-понятно. Прости... что заставил тебя сказать что-то неловкое.

— Правда заставил...

Ей, напрягшей плечи от смущения, Харуя честно сказал:

— ...Я думаю, Кохината-сан привлекательна, и тебе стоит больше верить в себя. К тому же, не думаю, что он разочаруется только потому, что ты не умеешь плавать.

◇

— ...Я думаю, Кохината-сан привлекательна, и тебе стоит больше верить в себя. К тому же, не думаю, что он разочаруется только потому, что ты не умеешь плавать.

— ...Д-думаешь?

— Если волнуешься, можешь попросить: «Научи меня, раз я не умею плавать». Мужчины в целом были бы этому рады.

— ...Думаешь, даже кто-то вроде онии-сана, который кажется очень популярным, был бы рад? Для человека, привыкшего к девушкам, это не выглядело бы хлопотно?..

— Э, я? «Очень популярный» — это немного преувеличение, но... думаю, я был бы рад.

Увидев, что Кохината всё ещё тревожно опускает взгляд, Харуя добавил:

— Кроме того...

— Разве Кохината-сан влюбилась бы в человека, которому это было бы неприятно?

Глаза Кохинаты заметно расширились.

Он понимал, что звучит немного самонадеянно — кто он такой, чтобы давать такие советы.

Но без такого шага её тревогу было бы не развеять.

Именно с этой мыслью он это сказал.

Подхваченный инерцией, Харуя продолжил:

— Думаю, тебе стоит больше верить в себя. В конце концов, Кохината-сан невероятно привлекательна. Скорее, я даже думаю, что человек, в которого ты влюбилась, не будет тебя достоин, если не сможет понять твою неуверенность в плавании и фигуре и поддержать тебя.

После этих слов Кохината открыла рот, всё ещё смущаясь:

— ...Хе-хе. Даже если ты так сладко говоришь, моё сердце уже украдено тем человеком, так что это бесполезно, знаешь?

— ...!

Он говорил отчасти на порыве, и, осознав собственные слова, смутился.

Он не пытался флиртовать, но, когда ему сказали это, отрицать было трудно...

— ...Чего это ты смутился?

Кохината хихикнула, изящно тряхнув плечами.

Пока Харуя пил кофе, поражённый прямо в слабое место, она сказала:

— ...Но ты прав. Мне кажется, слова онии-сана имеют смысл.

— Рад, если это хоть немного облегчило твою тревогу.

— Да...! Большое спасибо! ...Но если он заметит мои переживания и ещё будет добр ко мне, я не знаю, что со мной станет...

Она закрыла лицо ладонями, словно говоря, что влюбится ещё сильнее.

По одной этой реакции было прекрасно видно, как сильно ей нравится «тот человек».

— Ха-ха, когда это случится, дай мне ещё послушать твои влюблённые восторги.

— ...Да, поняла. Я попробую сама подумать, как стать чуть ближе на пляже, но возможность посоветоваться с онии-саном сильно меня успокоила.

И правда, на сердце у Кохинаты Рин стало гораздо легче.

Хотя перед онии-саном напротив ей было немного совестно.

Потому что на самом деле она собиралась устроить с «тем человеком» «ночёвку».

Ту самую ночёвку, которую Сара внезапно предложила, чтобы выразить благодарность Харуе.

...Каким бы ни был собеседником онии-сан, сказать, что у них будет ночёвка, ей было слишком стыдно — она никак не могла решиться. Поэтому она говорила о пляже, который был её частью.

Тревоги насчёт неуверенности в фигуре и неумения плавать на пляже были совершенно настоящими.

Ведь Сара-тин и Юна-рин были более развитыми...

Было и ещё кое-что: она думала, что онии-сан неправильно её понял.

Она создавала впечатление, будто активно пытается сблизиться с этим человеком, но правда была в том, что, к её стыду, она уже не могла даже смотреть ему в глаза...

Но если бы она заговорила об этом, её, очевидно, стали бы дразнить... нет, это отговорка. Если честно, ей просто было слишком стыдно... у неё была странная гордость, и она не могла об этом говорить...

Поэтому ей было немного виновато за то, что она не говорила от сердца.

...Но во время этой ночёвки она... наверное, сможет стать намного ближе.

Жди рассказов-сувениров, онии-сан.

С такими мыслями в груди Кохината Рин смотрела на Харую, который элегантно пил кофе.

Однако Харуя понятия не имел, что именно это недоразумение загонит его в угол.

◇

Вернувшись домой, Харуя принял ванну, чтобы смыть пот, и сразу лёг на кровать.

Он устал сильнее, чем ожидал. И от похода по магазинам с Сарой, и от случая в кафе.

После того как романтическая консультация закончилась, его, как и ожидалось, начали допрашивать о собственной любовной жизни. Он сумел отбиться подходящими ответами, но моральная усталость была довольно серьёзной.

Осмотрев комнату, он остановил взгляд на письменном столе.

На нём беспорядочно лежало несколько томов сёдзё-манги.

(...Эх, мои летние каникулы... жизнь, где я бесконечно читаю сёдзё-мангу...)

Первый день летних каникул прошёл хорошо.

Он пожирал сёдзё-мангу, но начиная со второго дня этот образ жизни рухнул...

Отчаянная просьба Сары, сценарий Юны, прояснение недоразумения с Кохинатой.

Именно потому, что у него были эти задачи, он согласился на ночёвку.

Не то чтобы он жалел о выборе, но ночёвка неизбежно заставляла нервничать... И пока он испытывал эти сложные чувства, телефон вдруг завибрировал.

На экране высветился входящий звонок от [Наю].

(Э, Наю-сан?!)

Харуя вскочил с кровати и ответил на звонок.

[...Алло, Хару-сан.]

[Наю-сан, добрый вечер.]

[Добрый вечер...]

Её ночной звонок был необычен. Наю была добросовестной, поэтому обычно заранее писала, прежде чем звонить.

Поэтому он напрягся, решив, что это может быть что-то срочное. Сам того не замечая, Харуя слегка посерьёзнел.

[...Я связалась с тобой сегодня, потому что снова хотела поговорить о сёдзё-манге.]

Это была полностью желанная новость, и выражение Харуи тут же смягчилось.

Вчера он жадно перечитал гору сёдзё-манги.

...Пусть обращает проповедь к нему. Нет, пусть он сам её обращает.

[А, я с радостью поговорю о сёдзё-манге.]

[Правда? Это радует, но сейчас отложу это в сторону — я хотела кое-что спросить, можно?]

[Э, кое-что спросить?]

Сердце у него дрогнуло. Предчувствие было плохим.

[...Да. Хару-сан, у тебя перед летними каникулами была пересадка или что-то вроде того?]

[?!]

Дурное предчувствие сбылось.

Он нервно думал, вдруг его об этом спросят, — и попал в точку.

Сразу после церемонии закрытия два дня назад была пересадка, и, к несчастью, Харуя оказался рядом с Юной. Не хотелось признавать, но реальность была суровой.

[...Э, что это за вопрос?]

Харуя переспросил, стараясь сохранять самообладание.

[Вообще-то я хотела поговорить об этом в день пересадки или вчера, но... была немного занята клубом, и сил на звонок не осталось... но я подумала, что надо позвонить сегодня вечером, пока не забыла об этом поговорить.]

[...П-понятно.]

[Так у тебя была пересадка?]

[...Э, нет, у нас ничего такого не было.]

[Понятно. А у нас была пересадка...]

В душе он с облегчением выдохнул.

Что было бы, если бы она начала расспрашивать подробности? Он и представить не хотел.

[Человек, который оказался моим соседом, довольно интересный.]

[Х-хе...]

Он постарался ответить так, чтобы реакция не звучала плоско.

Но что она имела в виду под «интересный»?.. Ему самому казалось, что это просто кто-то с тонким присутствием.

[Хару-сан, возможно, тоже удивится, но, похоже, у нас с этим человеком похожие чувства и вкусы.]

[П-понятно.]

[...Вздох.]

Возможно, её задел его вялый тон, и Наю коротко вздохнула.

[У тебя с самого начала какие-то плоские ответы, тебе не кажется?]

[Н-нет, не думаю...]

Наю — то есть Юна — кое-что подозревала. Ей казалось, что Хару может на самом деле быть Акасаки Харуей.

Голоса были похожи, но атмосфера между ним и Хару-саном слишком отличалась.

Аура, которую они несли, или их присутствие...

И всё же бывали моменты, когда он и Хару-сан накладывались друг на друга.

Хару-сан был учеником старшей школы Эйка, хотя она не знала ни класса, ни параллели.

Это была подтверждённая информация, которой сейчас располагала Юна.

Уже один тот факт, что Рин влюбилась в Акасаки-куна, а Сара была ему благодарна, говорил: он не обычный человек.

Но если ей сказали бы: «Потому что это Хару-сан...» — она странным образом смогла бы это понять.

Юна начинала осознавать настоящую личность Хару.

[Я собираюсь в поездку с тем человеком, который стал моим соседом.]

[Э, правда?!]

Харуя нарочито притворился удивлённым.

[Да. Так что... я думаю заняться написанием сценария и... во время поездки ты не хотел бы разговаривать со мной по звонкам вот так?]

[.........]

Несколько раз моргнув, Харуя застыл.

...Его загнали в угол? Это ведь так?

[В эти дни я могу быть немного занят...]

На лбу выступил холодный пот, но Харуя отчаянно пытался это скрыть.

Тогда Наю по ту сторону звонка улыбнулась, словно нашла что-то забавным.

[Хм... Я ведь ещё не сказала даты поездки, правда?]

[...!]

Плохо. Хоть он и был один в квартире, его взгляд начал метаться по сторонам.

[...Нет, я к тому, что я вообще занят во время летних каникул, и к тому же, если там будет этот человек, ему будет неловко, если я стану с тобой созваниваться!]

Он отчаянно начал оправдываться, и Юна, возможно находя его панику забавной, легко отмахнулась: [...Нет-нет. Я просто пошутила.] ...Его каким-то образом спасли?

После этого они продолжили обсуждать сёдзё-мангу так, словно предыдущего разговора не было.

Да. Словно ничего не произошло...

Однако Юна тоже хранила чувства, о которых никому не говорила.

(...Во время этой ночёвки я как следует выясню, один ли человек Хару-сан и Акасаки-кун.)