Подготовка к фестивалю Эйка

С тех пор, как закончилась история с баскетболом и Юной, прошло уже некоторое время.

И едва ученики старшей школы Эйка успели перевести дух, как на них тут же навалились плановые экзамены.

Из огня да в полымя.

(Хоть бы передышку дали...)

Как только началась экзаменационная неделя, у Харуя почти не осталось свободного времени — дни целиком уходили на подготовку.

Иногда он по-прежнему занимался с Сарой на крыше, но в основном готовился к экзаменам один.

(Учёба с друзьями... обычно толку от этого немного, так что мне так даже удобнее. Учиться вообще-то и надо в одиночку. И вовсе меня не задевает, что я один. Совсем не задевает.)

Наверное, из-за того, что он добросовестно готовился, результаты у него вышли очень даже неплохими.

Скорее всего, именно потому, что он тихо занимался сам.

— Блин, оценки вообще ужас...

— Я этот экзамен просто слил.

— Всё, мне конец.

Слушая стоны одноклассников, провалившихся на тестах, Харуя мысленно объявил себе победу.

— О? Онии-сан сегодня в очень хорошем настроении.

До него донёсся знакомый голос.

Чёрно-белое платье горничной. Маленькая, изящная фигурка. Лицо, в котором ещё оставалось что-то детское.

Это было то самое кафе, куда Харуя ходил как постоянный посетитель.

В качестве награды за пережитые экзамены он пришёл сюда один.

Девушку, которая стояла перед ним, пока он наслаждался кофе, звали Кохината.

Она работала в этом кафе и была знакомой Харуя.

По внешности было понятно, что они примерно ровесники, но ни Харуя, ни Кохината толком не знали возраста друг друга.

Они и дальше продолжали общаться, не вторгаясь в личную жизнь друг друга.

— ...Я хорошо написал экзамены. У вас в школе тоже ведь были, Кохината-сан?

— Э? Онии-сан, вы правда меня об этом спрашиваете?

— А что тут такого? По-моему, вопрос вполне нормальный.

Потягивая кофе, Харуя ответил это как ни в чём не бывало.

— Ну... были, конечно, но я слегка не высыпалась...

(А, вот оно. Этот приём.)

Кохината ткнула пальцами друг в друга и подчеркнуто отвела взгляд.

Классическое «я не выспалась».

Она пустила в ход запретную технику.

Тот самый сценарий: «Я почти не спала, поэтому и оценки плохие~».

Хвастаться тут, вообще-то, нечем, но почему-то именно это и произносят с гордым видом... магическая фраза.

Харуя прищурился и вздохнул.

(В средней школе тоже была одна такая. Кстати, Кадзумия недавно нёс что-то похожее.)

Кадзумия — одноклассник Харуя, сидящий за ним.

Но в этот момент Кохината вдруг опустила взгляд уже с совершенно серьёзным лицом.

— ...Если коротко, мои результаты не слишком порадовали.

Её выражение лица так резко изменилось по сравнению с прежней растерянностью, что Харуя тут же смутился.

— ...Настолько плохо? Если так, извини, я был бестактен.

— А, нет... не настолько. Кстати, в свою защиту скажу, что всё равно написала выше среднего.

— А, вот как...

По её виду Харуя уже успел решить, что дело чуть ли не на грани провала, и невольно удивился.

— Эх... несмотря на то, как я выгляжу... вообще-то я довольно хорошо учусь.

Нарочно выпятив грудь, она тут же обиженно надула щёки.

— Значит, вы из тех, у кого планка высокая, Кохината-сан.

Обычно Харуя представлял её человеком, который ко всему относится легко и без напряга.

Даже если бы она завалила экзамены, он ожидал бы от неё чего-нибудь в духе: «Да ладно, ерунда».

Его невольно позабавила эта неожиданная сторона её характера, но Кохината, будто смутившись, отвела глаза и поспешно перевела разговор.

— Н-ну... в общем, онии-сан. Сегодня я вообще-то хотела поговорить о важном.

— А? Что такое? Почему ты вдруг так официально?

Кохината заметно сглотнула и несколько раз быстро взглянула на него.

Тихое дыхание. Внезапно повисшее напряжение.

Если смотреть со стороны, всё это до ужаса напоминало признание...

Нет-нет, такого быть не может, — подумал Харуя, застыв с чашкой кофе в руке.

— ...Вообще-то с сегодняшнего дня я собираюсь ненадолго взять паузу в кафе.

— Э?..

Осознав смысл её слов, Харуя снова посмотрел на Кохинату.

— Взять паузу... в кафе? Серьёзно?

— Серьёзно.

Ответ прозвучал мгновенно.

И лицо у неё при этом было совершенно прямое.

— ...Можно спросить почему?

— Я нашла кое-что, чем очень хочу заняться. Так что решила пока взять перерыв, пока с этим не разберусь.

— ...Понятно.

Ему, конечно, хотелось узнать, что именно она задумала, но он прекрасно понимал, что она не скажет.

Плечи у Харуя заметно опустились.

И тут она насмешливо протянула:

— Ой-ой, неужели онии-сану грустно от того, что я беру паузу в кафе~?

— Ну... немного. Самую малость, но да...

Попав прямо в цель, она заставила его смутиться, и Харуя поспешно отпил кофе.

Потерять человека, с которым он мог более-менее свободно говорить своим настоящим, скрытым лицом, было болезненно.

Тем более сейчас.

Проблему с баскетболом Наю-сан он кое-как решил, но раз та вступила в клуб, свободного времени у неё стало меньше, а офлайн-встреч — тоже.

...Так что, естественно, у Харуя освободилось немного больше времени.

Он уже успел подумать, что сможет проводить его с Кохинатой, но мир, как всегда, устроен не так удобно.

— Но раз уж тебе грустно... может, тогда проводить это время с той своей «девушкой»?

— ...Ну, тут ты права.

— Вот именно.

Под «девушкой» она, конечно, имела в виду Сару.

— ...То есть какое-то время я и правда тебя не увижу, Кохината-сан?

— Угу, именно так~ Когда вернусь, обязательно расскажешь, был ли у тебя прогресс с той девушкой.

— Ага-ага.

Она по-прежнему до смешного любит романтические истории.

Харуя отмахнулся без особого энтузиазма.

Закончив с кофе, он с лёгкой грустью на душе подошёл к кассе.

Расплатившись, он уже собирался уходить, как Кохината нарочно, с дьявольской ноткой, окликнула его:

— А, кстати, онии-сан. Когда я говорю «какое-то время», я имею в виду всего лишь примерно месяц.

— Чего?..

— Извините, просто атмосфера сложилась такая, будто я ухожу чуть ли не на полгода, и мне как-то трудно было это перебить...

Она слегка высунула язык — совсем как ребёнок, пойманный на шалости.

Харуя уже настроился на два-три месяца разлуки, так что невольно нахмурился.

— Кохината-сан... так вы меня дразнили.

— Вы были таким милым, когда грустили, онии-сан~ Спасибо, что сегодня зашли~

Столкнувшись с её лукавой улыбкой, Харуя резко взъерошил волосы.

Когда-нибудь я всё-таки хочу сорвать с неё эту невозмутимую маску.

Чёрт... Кохината-сан как всегда ужасно кокетлива.

Классные занавески мягко колыхались от летнего ветра.

Утренний класс гудел — похоже, время переживаний из-за экзаменов уже прошло.

И теперь на сцену вышло другое:

— старшая школа Эйка и [фестиваль Эйка].

Можно сказать, награда за пережитые экзамены наконец настигла учеников.

В последнее время по всей школе то и дело попадались объявления о культурном фестивале.

И вот теперь у кафедры классная руководительница, Мэйка Токоями, как раз делала объявление на эту тему.

— ...Все хорошо поработали на обычных экзаменах. А теперь пришло время фестиваля Эйка. Нам нужно решить, чем будет заниматься наш класс, а также выбрать по одному мальчику и одной девочке в оргкомитет. На подготовку к фестивалю мы будем использовать классные часы и время после уроков, так что имейте это в виду. ...Ну что ж, мои милые ученики, наслаждайтесь своей юностью на фестивале Эйка... ха-ха...

Закончила она с таким взглядом на класс, в котором странным образом смешались зависть к молодости и какая-то личная обида.

— [...У сэнсэя, похоже, вообще без шансов с романтикой, да?..]

— Только бы из-за этого следующий тест не сделали сложнее... Нет, это уже перебор.

— Плохо дело. От сэнсэя прямо веет негативом.

По всему классу тут и там зашептались встревоженные голоса.

(Ну и ну. Фестиваль Эйка, значит...)

Пока большинство ребят радостно возбуждалось из-за новости о культурном фестивале, Харуя смотрел на всё это чуть со стороны.

(Не рановато ли для фестиваля?..)

Тихо пробормотал он себе под нос.

Обычно ведь подобные мероприятия — фестивали культуры или спортивные праздники — проходят уже во втором семестре, после летних каникул.

Да и в сёдзё-манге, которую он часто читал, пусть даже она и выдуманная, культурный фестиваль почти всегда был событием осени.

А у них школьный фестиваль Эйка должен был пройти в конце первого семестра.

...Почему?

(Неужели я один об этом думаю?)

Когда классная вышла из класса, разговоры о фестивале мгновенно захлестнули всех.

А сам Харуя, так и не получив ответа на свой вопрос, вдруг почувствовал, как его сзади ткнули в плечо.

Он тяжело обернулся.

— ...Тебе интересно, почему фестиваль Эйка проходит в такое время? Это потому, что старшую школу Эйка основали примерно в этот период. Иначе говоря... традиция. Ну и, вроде как, это ещё и удобно для третьегодок.

Заговорил сидящий за ним Кадзумия.

Словно мысли прочитал.

(К-Кадзумия... умеет читать мысли?)

Сдерживая разогнавшееся сердце, Харуя как мог спокойно ответил:

— Вообще-то я ничего не спрашивал. ...Но понятно. Значит, всё подогнали под день основания школы.

— Именно. Говорят, такой график особенно ценят третьекурсники, у которых впереди вступительные.

И правда: летние каникулы часто называют решающим временем для подготовки к экзаменам.

Третьекурсникам после лета уже явно не до школьных мероприятий.

Ну да, для них это и впрямь удобно.

Вот только самому Харуя от этого легче не стало.

Даже поняв причину, он всё равно считал, что для фестиваля это слишком рано.

— Акасаки, а ты сам что собираешься делать на фестивале Эйка?

— В каком смысле «что собираюсь»?

— Ну, фестиваль Эйка — это ведь момент, когда отношения меняются, разве нет? Вот я и подумал: вдруг ты что-то замышляешь.

Кадзумия гордо выпятил грудь и уставился на него с ожиданием.

Взгляд, который откровенно жаждал романтики.

Харуя нарочно прищурился.

— По-моему, всё это вообще не про меня...

Фестиваль Эйка.

Место, где отношения меняются... нет, идеальное событие, чтобы эти самые отношения перевернуть.

Но это мир не для фоновых персонажей. Что бы ни происходило, какие бы события ни случались и как бы ни менялась обстановка, к фоновым персонажам это отношения не имеет.

— А ведь при этом, Акасаки, у тебя есть связи с красавицами S-класса.

— К сожалению, нет.

Харуя вяло отмахнулся, и Кадзумия тут же обвил его шею рукой.

(Ай-ай... ещё немного, и голову оторвут.)

— Эй, что ты вообще за приёмы используешь, Акасаки? Ладно ещё Химэкава-сан, но в последнее время и Такамори-сан тоже явно обращает на тебя внимание.

— Я же сказал: простое совпадение.

Похоже, Кадзумия успел заметить взгляды Сары и Юны.

И уверился, что оба эти взгляда направлены именно в сторону парты Харуя.

Две красавицы класса, недосягаемые цветы, вдруг обращают внимание на фонового персонажа.

Перед таким зрелищем любой начнёт задаваться вопросами.

Может, именно поэтому Кадзумия в последние дни едва ли не ежедневно приставал к нему с расспросами.

— Говоришь, совпадение, но...

Похоже, до конца он не верил.

Прищурившись подозрительно, Кадзумия не сводил с него глаз.

И Сара, и Юна — особенно теперь, когда Юна после истории с баскетболом стала чуть ближе к Харуя, — иногда и правда бросали короткие взгляды в сторону его места.

Пытаясь выглядеть спокойным, Харуя решил отбить подозрения.

— А тебе не кажется, что они смотрят не на моё место, а на твоё?

— А? Правда?! То есть эти двое... смотрят на меня?..

На миг глаза Кадзумии загорелись, и он даже смущённо замялся. Воспользовавшись моментом, Харуя тут же отвернулся к доске.

И уткнулся лицом в парту.

— Как будто такое вообще возможно!

Сзади донесся возмущённый вопль, но Харуя его проигнорировал.

И в этот момент он мельком посмотрел вправо по диагонали.

В поле зрения оказались три красивые девушки, оживлённо болтавшие между собой.

— Фестиваль Эйка — это же так волнительно, правда, вы двое?

Сверкая глазами, сказала Рин Кохината.

— ...Мы только-только вступили в клуб, да ещё и экзамены только закончились... суеты, конечно, много, да?

Юна Такамори качнула длинными чёрными волосами.

— Это да. Но сам фестиваль Эйка... я, если честно, очень жду, — мягко добавила Сара Химэкава, с чуть более взрослым выражением лица.

По всему классу было видно, что тема фестиваля всех взбудоражила, и, конечно, недосягаемые красавицы S-класса тоже не были исключением.

— Сара-тян, Юна-рин... на фестивале Эйка я собираюсь вырваться из своей раковины!

Рин сжала кулак и вскинула взгляд к потолку.

Увидев, как она загорелась, Юна холодновато вставила:

— ...Рин, энтузиазм — это хорошо, но что именно ты собираешься делать?

— Мне тоже интересно! — поддержала её Сара.

Поймав взгляды сразу обеих, Рин с важным видом положила руку на грудь.

— Хм-хм. Конечно, я уже всё продумала...

Сказала она — и почему-то нарочно перевела взгляд на Харуя.

Точнее, именно так ему показалось.

Судя по тому, что происходило дальше, это было не просто ощущение.

— Я хочу попасть в оргкомитет! И в центре фестиваля тоже хочу блистать! Я собираюсь как следует показать себя!

— ...Ого. Вот это у тебя запал, Рин, — сдержанно отреагировала Юна.

— Но это ведь так на тебя похоже, Рин-сан, — улыбнулась Сара.

Пока две её подруги отвечали каждая по-своему, Рин крепче стиснула кулак.

Во взгляде её мелькнуло что-то отдалённое и одинокое.

Она смотрела на Сару и Юну, которые привычно играли друг с другом, и...

оставшись будто чуть в стороне, тихо, почти неслышно пробормотала:

— ...Мне тоже надо постараться.

Но в классе, полном разговоров о Саре и Юне, этого никто не услышал.

Как только официально началась подготовка к фестивалю Эйка, классу нужно было решить, чем он будет заниматься, кто какую роль возьмёт и кто пойдёт в оргкомитет.

На четвёртом уроке — в разгар мучительной борьбы с голодом —

классная, Мэйка Токоями, объявила:

— Думаю, этот урок можно закончить пораньше и выбрать представителей в оргкомитет.

И выборы начались почти сразу.

Помимо регулярных собраний по каждому году, члены оргкомитета ещё и отвечали за управление делами класса на самом фестивале Эйка.

То есть роль важная — доверить её можно только тому, кто умеет вести за собой.

Думая: «ко мне это никакого отношения не имеет», Харуя слушал учительницу, стоя́щую у кафедры.

— Итак, сначала попробуем выбрать добровольцев среди мальчиков.

Классная, взявшая на себя роль временного ведущего, обвела класс взглядом.

Но ни одна рука не поднялась.

Обычно нашёлся бы хоть один-два человека, готовых ринуться вперёд, но, похоже, не в этом классе.

Большинство парней лишь переглядывались и косились друг на друга.

...А Харуя, наоборот, старательно опустил взгляд, пытаясь слиться с фоном.

И в какой-то момент, подняв голову, вдруг встретился глазами с учительницей.

(Э-э, нет, я не хочу. Оргкомитет — точно не по моей части.)

Мгновенно отведя взгляд, он мысленно послал ей эту телепатическую мольбу.

Классная один раз вздохнула.

(Дошло...?)

Пока сердце колотилось от напряжения и холодного пота, она нарочито прочистила горло.

— Ладно, тогда пока оставим мальчиков и спросим девочек. Есть ли желающие...

Но закончить она не успела.

— Да! Я хочу!

Одна рука резко взметнулась вверх.

От этого звонкого, яркого голоса все в классе — кроме Харуя — перевели взгляд в одну точку.

— О, Кохината, ты хочешь?

— Да! Пожалуйста, запишите меня!

В центре всеобщего внимания оказалась Рин Кохината.

Красивая девушка, которая почти всегда держалась вместе с ещё двумя подругами и обычно была в их троице главным источником настроения.

Из-за того, насколько эффектной была эта троица, некоторые парни между собой называли их «красавицами S-класса».

Рин была жизнерадостной, и весь класс к ней относился хорошо.

Наверное, возражать против её кандидатуры никто и не собирался.

— Если есть ещё желающие, не стесняйтесь, говорите, — бодро обратилась Рин ко всем девочкам, оглядывая класс.

— Вообще-то это как раз я собиралась сказать... Ну, как и предлагает Кохината: если есть желающие, говорите. Если нет, тогда пока решим, что от девочек идёт Кохината... Есть кто-то?

Когда учительница это сказала, Кохината снова подняла руку.

— Мм? Что такое, Кохината?

— Просто... мне кажется, кому-то может быть трудно вот так сразу говорить при всех, так что, может, стоит дать возможность подойти на перемене тем, кто всё же захочет?

— Хорошая мысль.

Учительница приложила руку к подбородку и кивнула.

— Ладно, так и сделаем. Пока что Кохината будет считаться временным представителем и проведёт обсуждение до конца этого урока. Возражения есть?

— Нет, всё понятно, сэнсэй.

Кохината встала и подошла к кафедре.

— Эм... я немного волнуюсь, но, пожалуйста, поддержите меня!

Одноклассники встретили её весёлое приветствие аплодисментами.

Убедившись, что класс затих, Рин продолжила:

— Сначала давайте всё-таки определим представителя от мальчиков. Можно ещё раз спросить добровольцев?

«Глоть».

Все мальчики в классе разом зашевелились.

— Представитель в оргкомитете — сама Кохината-сан! Это же шанс сблизиться с ней.

Каждый мысленно прятал такие нечистые мотивы... хотя на лицах это всё равно было написано.

Девушки смотрели на них с явным отвращением.

И всё же работа в оргкомитете и правда была тяжёлой.

Если совмещать её с клубами, о свободных днях можно забыть.

Плюс это роль, в которой ты представляешь и координируешь весь класс, так что ответственность там серьёзная.

Наверное, именно это и держало всех на месте: даже после объяснения учительницы, несмотря на то что Рин уже стала представительницей от девочек, ни один парень так и не вызвался.

Большинство сидели как приклеенные, тревожно косясь на остальных.

— Мда, плохо дело...

Рин, взявшая на себя роль ведущей, криво улыбнулась, глядя на их пассивность.

Похоже, всё могло окончательно застопориться, но она быстро сменила тактику:

— Если никто не хочет добровольно выйти вперёд... тогда я просто сама выберу представителя от мальчиков. Все не против?

Никто не возразил.

И в этот момент тихо подала голос молчавшая до сих пор Юна.

— По-моему, это нормально. Если будем тянуть, только время зря потеряем. Разве нет, сэнсэй?

Из-за недавней баскетбольной истории Юна, кажется, успела заметно сблизиться с классной.

Учительница, до этого молча стоявшая у окна, расцепила руки.

И, чуть помедлив, произнесла:

— Да, думаю, это вполне нормально.

Получив разрешение, Рин сразу просияла.

— Спасибо, сэнсэй! И тебе тоже спасибо за поддержку, Юна!

С этими словами она спустилась с кафедры и отправилась между партами выбирать представителя от мальчиков.

Шагала она легко и уверенно, совсем без колебаний.

Похоже, она уже заранее решила, кого именно назначит.

К последнему ряду у окна. Ко второй парте с конца.

— Тук-тук-тук.

Харуя почувствовал, как шаги приближаются всё громче.

До этого он всё время притворялся спящим, но... неужели выбор уже сделан?

— Акасаки, Акасаки... ты...

Из-за спины донеслись голоса, и, когда Харуя лениво поднял голову, по его телу пробежало дурное предчувствие.

А уже в следующее мгновение оно стало реальностью.

— Акасаки-кун... можно попросить тебя войти в оргкомитет?

На секунду Харуя решил, что ослышался.

Но по реакции окружающих быстро понял: никакой ошибки.

Парни смотрели так, будто думали: «А? Почему именно он?»

Девушки — с выражением: «Серьёзно?»

Ему хотелось прямо сейчас сбежать отсюда, но он сдержался и, стараясь выглядеть спокойным, спросил:

— Эм, можно узнать почему именно я?

Рин нарочно прижала указательный палец к подбородку и протянула преувеличенное «хм-м».

Из-за этого милого жеста Харуя едва не потерял бдительность, но он всегда придерживался одного правила: если чего-то не хочешь — надо отказываться.

Таков был его принцип.

Да и вообще, человеку, который выделяется в классе... нет, скорее наоборот, часто сидит один, явно не место в оргкомитете. Он для такого попросту не подходит.

У людей есть то, что у них получается, и то, что не получается, так что роли надо раздавать с умом.

Поэтому Харуя охотно взялся бы за какую-нибудь второстепенную чёрную работу, но...

Пока он об этом думал, Рин, кажется, уже сформулировала ответ.

— Я подумала, что ты не состоишь ни в каких клубах, да ещё только что дремал, так что, наверное, тебе можно поручить эту работу.

Она заглянула ему в лицо с видом: «Нужно ещё объяснять?»

Нос защекотал приятный цветочный аромат, но... если говорить честно, виноват он сам — нечего было спать.

Пусть даже он лишь притворялся, отговорка это всё равно была слабая.

Ему отчаянно хотелось отказаться, но со всех сторон в него впивались взгляды одноклассников.

Почти физически ощущалось давление:

«Кохината-сан сама просит тебя, так что ты ведь понимаешь, да? Читай воздух».

Если он сейчас откажется, в глазах класса моментально станет тем, кто не умеет чувствовать атмосферу.

— Понятно... Ладно. Но, по-моему, я не особо подхожу.

— Нет-нет, очень даже подходишь! И вовсе нет! Я тоже тебе помогу, и сэнсэй наверняка так считает, правда ведь?

В качестве последней попытки Харуя посмотрел на классную почти как на божество, от которого ждут спасения.

Но, будто уловив его намерение, учительница лишь тихо вздохнула и сказала:

— Сам виноват, что спал, Акасаки. Ну, удачи вам обоим.

В голове у Харуя с хрустом рухнула последняя крепость.

То есть всё.

Его загнали в угол.

— Да! Мы с Акасаки-куном обязательно справимся!

Под бодрый голос Рин раздались скромные аплодисменты.

А затем к нему протянулась маленькая правая ладонь.

Харуя, тяжело вздохнув про себя, легко пожал её.

И как раз в этот момент прозвенел звонок, извещающий об окончании урока.

— Ну что ж, хотя бы представителей в оргкомитет мы выбрали. Продолжим это на классном часу и после уроков.

По сигналу классной на этом урок пока закончился.

Когда Харуя обернулся назад, сзади ему показали поднятый вверх большой палец.

— Акасаки... тебе повезло, что Кохината-сан сама на тебя указала.

В голосе Кадзумии слышалось скорее поздравление, чем зависть, но Харуя от этого счастливее не стал.

(Кадзумия... если хочешь, я с удовольствием поменяюсь с тобой местами. Чёрт...)

Харуя глубоко вдохнул и выдохнул, будто пытался вымыть из груди застоявшееся чувство.

Обычно обжигающая жара теперь почему-то казалась ему даже приятной.

Он почти готов был убедить себя, что никакого фестивального сезона вообще не существует, и провалиться в сладкую фантазию.

Почувствовав жажду, он залпом отпил зелёного чая из пластиковой бутылки.

— ...Жара сегодня ещё сильнее, чем...

Не успел он договорить до конца, как с ржавым скрипом открылась дверь, и к нему подбежала красивая девушка с длинными блестящими волосами.

Мельком взглянув на экран телефона, Харуя заметил, что несколько минут назад ему пришло сообщение.

[Акасаки-сан. Я хотела бы кое-что обсудить. Пожалуйста, приди на крышу на большой перемене.]

Отправителем была не кто иная, как стоящая сейчас перед ним Химэкава Сара.

Обычно в её сообщениях было полно милых стикеров, но в этот раз текст сразу чувствовался серьёзным.

— Прости, что позвала тебя в такую жару...

— Да нет, всё нормально. Честно говоря, мне эта жара сейчас даже нравится.

— Э-э~ Странный ты, Акасаки-сан. Как может нравиться такая духота? Тут же влажно и душно.

Сузив глаза, Сара принялась обмахивать себе грудь формой.

Харуя и сам не прочь был ещё немного постоять на солнце, но ради неё всё же перешёл в тень.

Они сели рядом и открыли бэнто.

— Ого, Акасаки-сан. Это перцы, завёрнутые в мясо? А это что?

Сара с любопытством заглянула к нему в коробку.

— А, это куриные цукунэ с сисо и умэ. Очень вкусно и как раз подходит для этого времени года.

— Хе-е~ Как всё основательно.

— А твой тикудзэн тоже выглядит очень аппетитно, Химэкава-сан.

— Тогда...

С этими словами Сара протянула ему свой бэнто.

Поняв намёк, Харуя тоже повернул коробку к ней.

— ...Мы ведь меняемся, да? ...Хи-хи.

— ...

Её застенчивая улыбка почему-то смутила Харуя, и он невольно отвёл лицо.

Как она сама и сказала, в последнее время, когда они обедали на крыше, они уже успели привыкнуть обмениваться частью еды.

Сначала Сара делилась с ним из заботы о его питании, но потом Харуя, чувствуя себя неловко, начал готовить себе сам — и так у них постепенно вошло в привычку меняться блюдами.

— Ну что ж, приятного аппетита.

С этими словами Сара взяла кусочек цукунэ из его бэнто, и лицо её тут же просияло.

— Мм~ Как вкусно. Такая лёгкая приправа.

— ...П-правда?

Польщённый её похвалой, Харуя почувствовал, как у него чуть загорелось лицо.

В её улыбке смешивались детская чистота и какая-то взрослая мягкость.

И видеть, как она искренне радуется еде, было Харуя приятно.

Может, он и правда начал стараться с готовкой только ради того, чтобы видеть эту улыбку.

Теперь ему казалось, что она сияет особенно ярко.

(...Прежний я, ещё до того, как связался с Химэкавой, наверное, сильно удивился бы, увидев меня таким.)

С лёгкой ностальгией Харуя вспомнил времена, когда сам изо всех сил пытался заставить её себя невзлюбить.

Но в последнее время он всё чаще общался с Сарой уже без притворства — не как с популярной девочкой из класса, а просто как с человеком.

Пока в голове всплывала их первая встреча, он попробовал её еду.

— Вкусно...

Слова вырвались сами собой.

— Я рада...!

Сара засияла и тут же нарочно покашляла.

— Кстати, Акасаки-сан...

— Д-да!

Почуяв перемену в её тоне и воздухе, Харуя инстинктивно выпрямился.

Где только что был их мирный обед?

Сара отпила минеральной воды и чуть вздохнула.

— ...Я хотела у тебя спросить о двух вещах.

Похоже, они, наконец, добрались до главной цели её приглашения.

(Атмосфера какая-то тяжёлая, да ещё и целых два вопроса? Ух, как же хочется сбежать.)

Не подозревая о его внутренних страданиях, Сара продолжила:

— Это касается фестиваля Эйка... и Юны-сан. С чего ты хочешь начать?

Похоже, третьего варианта ему не дали.

Как же чудесно было бы сейчас выбрать пункт «Я не отвечаю».

Харуя тихо вздохнул и посмотрел на неё.

— Тогда давай сначала про фестиваль Эйка.

— Поняла. Тогда сразу спрошу... Почему ты согласился идти в оргкомитет!?

Сара обиженно надула щёки.

Выглядела она крайне недовольной, но если быть честным, сам Харуя был недоволен куда сильнее.

Он не соглашался.

Точнее, его вынудили согласиться.

— ...Ну не говори так жестоко. Ты ведь и сама знаешь, Химэкава-сан: мы в одном классе. У меня просто не настолько крепкая психика, чтобы в такой ситуации отказаться.

— Я понимаю, но... ты так легко это принял, что я...

Сара что-то тихо пробормотала себе под нос.

— Мм? Что «я»?

— Я подумала... вдруг ты, как и остальные мальчики в классе, согласился из-за того, что в оргкомитете Рин-сан. Ну... чтобы сблизиться с ней.

— Этого не будет.

Харуя мгновенно замахал руками перед грудью.

— Я ведь уже говорил тебе, Химэкава-сан: в школе я хочу как можно меньше выделяться.

— Да. Обстоятельств я не знаю, но слышала, что тебе не нравится привлекать внимание.

— Именно. В школе я стараюсь вести себя как можно неприметнее. Так что удивляться тут должен не я, а...

Не дав ему договорить, Сара тихо ответила:

— Рин-сан.

— Вот именно. Ну, она выбрала меня просто потому, что я спал... точнее, делал вид, что сплю. В конечном счёте виноват сам.

— ...Понятно.

Хотя до конца она, кажется, так и не поверила.

И всё же, глядя на эту реакцию, Харуя не смог удержаться:

— Но почему ты сама так недовольна?.. Вообще-то из нас двоих именно мне меньше всего хотелось оказаться в оргкомитете.

— В оргкомитете же будет очень много работы, правда? Мы собирались куда-нибудь выбраться после сезона дождей, потом сразу начались экзамены и всё отложилось. А теперь ещё и фестиваль Эйка... так обидно, что одно откладывание ведёт к другому, и мы опять можем никуда не пойти...

— Это ты школе высказывай, а не мне.

Харуя вздохнул и добавил:

— ...К тому же лето только началось. Возможностей ещё будет полно.

На самом деле ему, наоборот, хотелось по возможности избегать прогулок с Сарой.

В прошлый раз, когда они выбирались вдвоём, его поступки в её глазах оказались слишком уж идеализированы, и в голове у неё сложился совершенно нереалистичный образ.

А Харуя больше всего боялся, что этот образ будет обожествлён ещё сильнее — да ещё и потом разойдётся по всему классу.

Не зная об этих мыслях, Сара всё же перешла ко второй теме.

— А насчёт Юны-сан... между тобой и Юной-сан ведь правда ничего нет?

— А-а... ну, да. В общем...

— Она ведь пришла на тренировочный матч только потому, что тебе нравится баскетбол, да?

— Да.

С того самого инцидента с баскетболом Сара почему-то начала с подозрительным интересом следить за этой темой.

Хотя и сам Харуя до конца не понимал почему, с Юной он действительно успел достаточно сблизиться, чтобы обменяться контактами.

Но сказать Саре об этом он, конечно, не мог, так что приходилось уклоняться.

— Раз так, тогда ладно. Это были две вещи, о которых я хотела спросить. Спасибо, что нашёл время. И прости, что подозревала лишнее. Папа и дедушка снова хотят увидеться с Акасаки-саном, так что обязательно приходи—

— Извини. Это будет неловко... но если смогу, то приду.

— «Если смогу» — это же значит, что ты точно не придёшь!

Ми-и-ин! Ми-и-ин!

Голос Сары разнёсся по крыше, заглушая цикад, которые только что стрекотали на заднем фоне.

А когда с главными вопросами было покончено, разговор сам собой перешёл обратно к фестивалю Эйка.

Какие обязанности им хотелось бы взять. Как именно помочь классу. Что именно они хотели бы устроить от класса и так далее.

Сара с воодушевлением засыпала Харуя вопросами.

Пьеса, торговая точка, дом ужасов, гадание, мэйд-кафе...

Одних только её идей было так много, что Харуя окончательно убедился:

организовывать и координировать всё это будет сущим кошмаром.

...И, как потом выяснилось, его предчувствие оказалось совершенно верным.

После уроков класс гудел как улей.

Все обсуждали детали фестиваля Эйка.

То, о чём Харуя днём говорил с Сарой на крыше, теперь развернулось уже на уровне всего класса.

У доски стояли два выбранных представителя в оргкомитет.

И именно Рин Кохината вела обсуждение.

Красавица класса, которой восхищались все.

— Итак, по итогам голосования... наш класс будет ставить [пьесу]!

Класс взорвался аплодисментами.

Слово [Пьеса], написанное на доске, обвели красным мелом.

(Наконец-то определились. Не думал, что на одно только решение, чем будет заниматься класс, уйдёт столько сил.)

Харуя устало выдохнул про себя.

Покосившись на доску, он увидел, что там уже больше десятка предложений.

Большинство касалось еды, но после того как классная вбросила: [Раз уж все хотят торговые точки, может, лучше сделать пьесу~], мнения постепенно сошлись именно на этом.

И Харуя даже в каком-то смысле испытал облегчение.

Если бы класс тоже занялся едой, потом пришлось бы ещё и в оргкомитете обсуждать пересечения с другими классами.

— Ну что ж, раз мы решили ставить пьесу, кто возьмётся за сценарий?

На одно только определение жанра ушло куда больше времени, чем ожидалось.

Нужно было выбрать сценариста, потом проверить сценарий, подготовить костюмы...

Дел впереди было море.

Впрочем, что-то вроде проверки текста и пошива костюмов, скорее всего, всё равно распределят по отдельным группам.

— О, Юна-рин, ты будешь писать сценарий!?

— ...Ну, раз уж Рин сказала, что будет стараться в оргкомитете, я тоже подумала, что могла бы что-то сделать для фестиваля... Кажется, случай подходящий...

Юна, наматывая на палец прядь своих чёрных волос, вызвалась добровольцем.

Других желающих, похоже, не нашлось.

Похоже, сценарий действительно будет за ней.

(Если Наю-сан займётся сценарием... это может получиться очень интересно.)

То ли из-за личных чувств, то ли по другой причине, но имя [Такамори Юна] на доске Харуя написал даже аккуратнее, чем все остальные.

Харуя и Юна уже давно общались за кулисами в других масках.

У Юны тоже была скрытая сторона, и они переписывались как Хару-сан и Наю-сан, словно оба надевали невидимые маски.

И даже сквозь эти маски они всё равно говорили о своей общей любви к сёдзё-манге.

Вкусы у них удивительно совпадали, и на любимых сериях они оба загорались одинаково.

Поэтому мысль о постановке, где сценарий пишет именно она, не могла его не радовать.

— ...Только не ждите от меня слишком многого, ладно? На всякий случай предупреждаю.

— Да ладно~ Мы точно будем ждать от тебя многого, Юна-сэнсэй!

— Господи, Рин... если будешь так говорить, я вообще могу передумать.

— Простите-простите, больше не буду, Юна-сэнсэй~

— ...Ты совсем не меняешься.

На этом обмене класс разразился смехом.

Посмотрев на часы, Харуя понял, что уже поздно.

Тем, у кого есть клубы, особенно спортивные, пора было уже расходиться.

— Итак, раз сценарий пишет Юна-рин, наш класс снова подтверждает: мы ставим пьесу!

Ещё одна волна аплодисментов прокатилась по классу.

На этом сегодняшнее обсуждение, благодаря словам Рин, подошло к концу.

Стоять всё это время у доски, записывая чужие идеи, было утомительно, но мысль о том, что Наю-сан будет писать сценарий, невольно поднимала настроение.

(Я, наверное, слишком прост... но всё равно ужасно жду, что там получится у Наю-сан.)

Лучше проводить собрания пораньше, чем потом спохватываться.

С такой мыслью Харуя направлялся уже на первое собрание оргкомитета.

Учитывая, сколько времени было, сегодня, скорее всего, всё ограничится знакомством и короткими представлениями.

И тут идущая чуть впереди красивая девушка вдруг заговорила, даже не оборачиваясь:

— ...Извини за внезапный вопрос. Из-за меня тебе тоже пришлось вступить в оргкомитет...

— ............

От такого неожиданного обращения Харуя на миг потерялся.

Наверное, в такой ситуации следовало ответить что-то вроде: «Ничего страшного, давай стараться вместе», — но из-за накопившегося раздражения он промолчал.

Увидев его реакцию, Рин тихо засмеялась и продолжила:

— Если честно... я уже давно тобой интересуюсь, Акасаки-кун~

— А?..

От столь внезапного признания Харуя застыл.

И в этот момент Рин повернулась к нему.

Её полудлинные волосы и чуть коротковатая юбка мягко качнулись.

— Похоже, по твоей реакции этого ты не замечал.

— Нет, просто... я не понимаю, с чего бы тебе, Рин-сан, вообще мною интересоваться.

— Потому что ты что-то скрываешь, разве нет?... От моих глаз это не спрятать~ К тому же ты кажешься интересным, Акасаки-кун.

Тон у неё был такой, будто она заглядывала в самую глубину его души.

Как длинная чёлка скрывала его взгляд, так и сам Харуя всегда старался закрыть своё сердце.

Пытаясь сохранить спокойствие, он спросил:

— ...Интересным? По-моему, я не настолько интересный.

— Да ладно~ Уже то, что ты вдруг назвал меня по имени, да ещё и вопросительно, — это довольно забавно.

— ............

— Хи-хи, может, ты просто как следует не запомнил мою фамилию?

— Тебе не кажется, что это жестоко?

— Вовсе нет. Скорее, я даже рада убедиться, что у тебя ко мне нет скрытых мотивов. Значит, у нас могут быть чисто деловые отношения.

Весёлым тоном она ещё и показала ему большой палец.

— Понимаешь, при всей моей внешности я вообще-то довольно популярна~ Так что смотри не влюбись в меня, Акасаки-кун!

И в этот момент —

— ...!

У Харуя перехватило дыхание.

И дело было не в её обычной кокетливой манере.

Его поразило другое — то, как она остаётся весёлой, но при этом упорно возводит вокруг себя стены.

Будто чего-то боится.

Будто прячет своё сердце.

Потому что в этом было что-то чуть-чуть похожее и на него самого...

И он вдруг интуитивно понял, что она за тип.

Изломанная связь между двумя знакомыми из кафе, которые знали друг о друге только фамилии.

Да.

Её фамилия ведь была...

— Я Кохината. Ко-хи-на-та, ясно? Хоть это-то запомни, Акасаки-кун.

До сих пор он старательно делал вид, будто не видит.

Прятался за чёлкой.

Закрывал сердце, лишь бы не ввязаться.

Но в тот миг, когда эта внешняя оболочка треснула, лицо перед ним вдруг стало ясным.

— Ах... так это Кохината-сан.

И когда он окончательно распознал её, удивление почему-то уступило место облегчению.

Может, поэтому, сам того не замечая, он заговорил чуть более непринуждённо:

— Приятно познакомиться, Кохината-сан.

— ...!

На миг её глаза расширились.

Наверное, в облике Харуя ей тоже почудилось какое-то дежавю.

Но это длилось всего секунду: она резко тряхнула головой и снова отвернулась вперёд.

А потом намеренно сделала голос ещё более кокетливым:

— Давай хорошо ладить и дальше, Акасаки-кун.

— У тебя и правда замечательный характер.

Словно сама заявляла в открытую: «Да, я сейчас играю роль».

Следом за Рин Харуя вошёл в комнату для собраний.

Для первого года оргкомитета выделили, как ни странно, обычную конференц-аудиторию.

Похоже, у вторых и третьих годов в это время шли похожие собрания в других помещениях.

Размером она почти не отличалась от обычного класса, и Харуя стало даже неловко от того, что он ожидал чего-то более внушительного.

(Ну а что? Слово «конференц-зал» же наводит на мысли о чём-то просторном и важном. А тут просто класс с приклеенной табличкой «конференц-комната». Я не виноват, если это нарушает закон о честной маркировке.)

Когда Харуя вошёл туда вместе с Рин, внутри уже сидело несколько человек.

Многие оживлённо болтали, но стоило им заметить Рин, как взгляды сразу притянулись к ней.

То ли она и правда так приковывала внимание, то ли на ней был встроен какой-то гравитационный эффект — непонятно, но почти весь зал моментально посмотрел именно на неё.

А потом...

их взгляды так же быстро скользнули на её спутника, то есть на Харуя.

И тут всё было иначе.

В его сторону все лишь коротко мазнули глазами и тут же отвели их.

Настоящая буря взглядов, в которых читалось простое: «А, ну понятно...»

(Эй... я уже хочу домой... Кохината-сан?)

С таким немым упрёком он посмотрел на Рин.

— Похоже, почти все уже собрались, — произнёс один парень, окинув комнату взглядом.

— Времени у нас сегодня немного, так что давайте познакомимся. И заодно расскажем, что решил делать каждый класс на фестивале. Подходит?

— Ага, думаю, пойдёт!

Похоже, это откликнулась какая-то девушка из другого класса.

Её бодрый голос прозвучал так громко, что услышали все.

— ...А дела самого оргкомитета мы решим уже в другой день? — спросил кто-то ещё, поправляя очки.

— Именно. Раз времени мало, давайте сперва просто узнаем друг друга.

И парень, который взял всё на себя, сам сел. Остальные, следуя его примеру, тоже заняли свободные места.

Харуя тоже устроился на первом попавшемся стуле.

Когда все уселись, этот же парень оглядел комнату с мягкой улыбкой.

— Ну что ж, начнём? Тогда сначала представлюсь я. Меня зовут Когурэ Юдай, я из ученического совета. Наш класс собирается делать попкорн-стенд. Будем знакомы.

Короткое приветствие он закончил освежающе-ясной улыбкой.

Все зааплодировали.

Харуя, который в такой обстановке уже не мог, как обычно, притвориться спящим, присоединился к хлопкам с секундным опозданием.

— Ладно, тогда давайте идти по кругу, по часовой стрелке. Так будет проще.

— Эй, а про меня не забыли?!

— А, точно, точно.

Кажется, это была ученица из того же класса, что и Юдай, — та самая, которую он чуть было не пропустил.

Недовольно проворчав, она представилась:

— Я из того же класса, что и этот тип. Кавада Саюки. Надеюсь, нам всем будет весело, так что давайте постараемся!

Мощно.

Одним словом — гяру с боевым видом.

Даже не глядя на лицо, по одному голосу чувствовался её сильный характер.

Среднестатистический отаку-парень наверняка уже дрожал бы и пытался сбежать. Интересно, дружелюбный к отаку мир — это вообще не иллюзия?

Пока Харуя думал об этом, Саюки, закинув ногу на ногу, бросила:

— Ну всё, следующий. Твоя очередь~

Сидевший рядом ученик из другого класса начал своё представление.

А Харуя всё оставшееся время до своей очереди только и делал, что мысленно прогонял варианты: как бы пережить это с минимальными потерями.

И вот, наконец, очередь дошла до их класса.

— Эм... я Кохината Рин. Наш класс решил... ну, в общем, ставить пьесу! Приятно познакомиться.

Но в её голосе почему-то совсем не было обычной энергии.

Куда делись её привычная яркость и та особая атмосфера, которой она в классе всегда всех заводила?

Если подумать, с тех пор как они вошли в эту аудиторию, Рин будто вообще стала незаметной.

Не будет преувеличением сказать, что здесь её просто полностью задавила обстановка.

В какой-то момент её глаза чуть расширились, и она резко замотала головой, будто отгоняя мысли.

— Д-давайте все постараемся! Сделаем всё круто! О!

Она попыталась поднять всем боевой дух.

Но ответил ей своим «О!» только один Юдай.

По его освежающе-доброму лицу и так было понятно: парень он, похоже, и правда славный.

Когда Рин села обратно, Харуя робко поднялся.

— ...Я Акасаки Харуя, из того же класса, что и Кохината-сан. Приятно познакомиться.

Сколько бы симуляций он ни прокручивал у себя в голове — в итоге его приветствие всё равно вышло до ужаса простым и унылым.

В ответ прозвучали только аплодисменты.

Пустые, до странности пустые.

Хотя большую часть чужих представлений он благополучно прослушал вполуха, в целом Харуя успел понять одно: в оргкомитет собрались личности довольно яркие.

У всех были сильные характеры.

Среди девочек явно преобладали гяру, а мальчики в большинстве своём казались бодрыми и шумными.

Один парень там особенно врезался ему в память — Акай... Акайва, вроде? —

то ли из-за общего иероглифа «красный» в их фамилиях, то ли просто потому, что его самопрезентация получилась слишком уж эффектной.

А тот тип в очках, которого Харуя сначала по внешности записал в «своих», едва открыл рот и выдал: «Я тут девушку ищу!», — сразу стало ясно, что это тоже никакой не тихоня, а шутник-заводила.

Иными словами, всё, что хотелось сказать Харуя, можно было свести к одному:

(По характеру я тут вообще лишний...)

И тут...

— Есть кто-нибудь, кто хотел бы стать лидером? Если есть — не стесняйтесь, говорите.

С этим вопросом Юдай обратился ко всем, когда с представлениями было покончено.

— По-хорошему, лучше тебя тут никого и нет, Юдай, — небрежно отозвалась Саюки, взъерошивая себе волосы.

— Эм...

Тут поднялась одна девушка, сидевшая рядом с Харуя.

— Кохината-сан, а ты не хочешь быть лидером?

Рин встала и обвела всех взглядом.

Гяру, лениво наматывающая волосы на палец, оживлённые парни, все эти сильные личности — теперь они смотрели только на неё.

— Э-э... если можно, я хотела бы быть заместителем лидера.

— Понял. Спасибо.

Юдай всё так же освежающе улыбнулся, и Рин села обратно.

Поглядев на неё искоса, Харуя заметил, как на её коленях сжался маленький кулак.

Она и правда хотела быть лидером? Нет, не похоже...

С этим странным чувством внутри он продолжил наблюдать, как лидер и заместитель определились почти без споров.

— Ладно, тогда под конец я вкратце объясню, чем вообще занимается оргкомитет, и на сегодня закончим.

Сказав это, Юдай достал из папки заранее подготовленные бумаги и раздал всем.

— Думаю, по листку будет понятнее, чем на словах. Там как раз примерно и написано, что мы будем делать. Если останутся вопросы — потом подходите.

Как и подобает человеку из ученического совета, подготовился он заранее.

Харуя, как и велели, начал просматривать розданные листки.

Бюджет. Реклама. Подготовка буклетов. Контроль санитарии. Организация номера самого оргкомитета. Патрули в день фестиваля. Слоган. Обмен информацией между классами и ещё куча всего.

От одного только списка уже кружилась голова.

(Разве в старшей школе это не слишком серьёзно по сравнению со средней?..)

И всё же это всего лишь культурный фестиваль.

Да ещё и школьный.

Вряд ли от них требуют какой-то по-настоящему высокой планки или адского объёма работы.

Пока Харуя пытался хоть как-то успокоить себя, Рин ткнула его пальцем в руку.

— Нам надо постараться, Акасаки-кун.

Похоже, эти слова она в равной степени говорила и себе самой.

Харуя чуть заметно кивнул.

Той же ночью, поужинав, Харуя переоделся в удобную одежду для пробежки и вышел на улицу.

Он бежал, всем телом чувствуя стрёкот ночных насекомых и влажный, тёплый летний ветер.

Такие пробежки уже вошли у него в привычку.

С тех пор как закончилась история с баскетболом Юны, Харуя снова разжёг в себе интерес к бегу.

Подумав, что и это, по сути, тоже благодаря Наю-сан, он немного ускорился.

Тренироваться, будто догоняя кого-то воображаемого, бегущего впереди, оказалось довольно непросто.

А сегодня — особенно.

Его только что назначили в оргкомитет, сразу потащили на собрание...

Усталость накатила вся разом, но он всё равно не прекращал бег не только по привычке.

(Кохината-сан оказалась моей одноклассницей. Что вообще происходит?)

Когда он вернулся домой и наконец немного успокоился, стало только хуже.

В тот миг, когда выяснилось, что знакомая из кафе Кохината-сан — это одна из красавиц S-класса, он, конечно, испытал какое-то странное облегчение: всё-таки перед ним оказался уже не совсем чужой человек. Но если подумать спокойно, это был ещё и повод для настоящей паники.

В кафе они общались, строго не вторгаясь в личную жизнь друг друга, как и с Наю-сан.

Иными словами, если бы он узнал о ней слишком много — их отношения в прежнем виде тут же рухнули бы.

Даже если как одноклассники по оргкомитету они теперь стали чуть ближе, Харуя ни в коем случае не должен был дать Рин понять, что он и есть тот самый «постоянный клиент-онии-сан».

А если это ещё и станет темой для обсуждения в классе... его желудок такого просто не переживёт.

Стоило ему только представить себе эти невидимые угрозы впереди, как стало ясно: двигаться сейчас проще, чем сидеть на месте.

Он бежал, почти не чувствуя усталости в ногах, пока не добрался до просторного парка.

Под стрекот насекомых и тусклый свет луны, озаряющий площадку, Харуя вошёл внутрь.

Это был тот самый парк, где однажды одна сидела Наю-сан.

Вспомнив ту сцену, Харуя отчаянно покраснел от стыда за самого себя —

и тут до него донёсся звук мяча.

Дум. Дум. Дум.

Свист — и шорох сетки.

Отскок мяча и приятный звук, когда тот чисто проваливается в кольцо.

Освещённое фонарём баскетбольное кольцо. И длинный хвост, мягко качнувшийся в сторону.

На несколько мгновений Харуя даже залюбовался её резкими, красивыми движениями.

Видимо, почувствовав на себе взгляд, девушка, продолжая вести мяч, резко обернулась.

— ...О? Хару-сан?

Юна посмотрела на него удивлённо, будто не ожидала встретить его здесь.

— Добрый вечер, Наю-сан.

Харуя ответил, оттягивая ворот футболки, чтобы хоть как-то обмахнуться.

— Я просто вышел на пробежку...

— О-о~ В такое время? Значит, ты и правда любишь бег.

Юна мягко улыбнулась, вытирая полотенцем пот.

— То же самое можно сказать и о тебе, Наю-сан. Похоже, ты уже совсем вернулась в баскетбол.

— ...Да. Спасибо.

Отстукивая мячом, она вдруг спросила:

— Слушай...

— Мм? Что такое?

— Эм... Хару-сан, ты не мог бы немного побыть со мной?

В ответ Харуя даже не стал спрашивать: «В каком смысле?»

По тому, как она, чуть пригнувшись, посмотрела на него с вызовом, всё и так было ясно.

— ...Вообще-то я полный любитель, знаешь.

— Мне уже надоело играть одной. Давай проведём пару дуэлей один на один.

— Только потом не жалуйся, что я слабый, Наю-сан.

И так их дуэль один на один началась.

Впрочем, исход был очевиден с самого начала.

У Харуя не было против неё ни единого шанса.

Его просто размазали.

Даже не разгромили — именно уничтожили.

[Хару-сан, да ты сейчас просто как груша для битья. Ну давай, старайся хоть немного!]

[Меня и так уже избивают!? Ты демон, Наю-сан!]

Обмениваться такими репликами во время игры было весело, хотя и немного обидно.

Когда оба как следует выложились, они решили передохнуть на скамейке.

Поглаживая ладонью поверхность баскетбольного мяча, Юна вдруг сказала:

— ...Кстати, мой класс... для фестиваля Эйка решил ставить пьесу. А ваш класс?

И слегка наклонила голову.

Скользнув взглядом по её руке, Харуя заметил, что на запястье у неё до сих пор был браслет, который он ей когда-то дал.

— А-а... у нас в классе...

— ...Мм?

И тут, не договорив, Харуя всё понял.

Это ловушка.

Юна спрашивала так, словно была уверена, что он из той же школы.

Харуя глубоко вдохнул и, внутренне обливаясь холодным потом, как можно спокойнее произнёс:

— Пока ничего не решили. Кстати, разве у вас в школе культурный фестиваль не слишком рано для этого времени года?

— Понятно...

— Эй, «понятно» — и всё? Не слишком коротко?

— Спроси своё сердце — и сам поймёшь. Хотя... ты ведь и так уже понимаешь, не правда ли?

С этими словами она отвернулась.

— Вообще не понимаю, о чём ты.

— Ну и ладно.

Легко бросив это, Юна снова повернулась к нему.

— ...Но на фестивале Эйка давай оба стараться, хорошо?

— ...Я же сказал, Наю-сан, всё не так.

— Что именно «не так»? Если хочешь что-то сказать — я выслушаю. Но только если сумеешь набрать против меня хотя бы одно очко в один на один.

— Не отказывайся потом от своих слов.

— Я, может, и не мужчина, но не лгу.

И после этого началась ещё одна игра один на один.

Но закончилась она... ну да, плачевно. Об этом лучше не спрашивать.

(И, пожалуйста, только не пытайся меня разоблачить...)

Подумал Харуя, когда они снова устроили перерыв.

На этот раз первым заговорил уже он.

— Жарко... Я уже пил, но если ты не против — хочешь попить?

С этими словами он протянул ей пластиковую бутылку чая.

Вообще-то лучше всего было бы купить что-нибудь из автомата, но, к сожалению, он не взял с собой кошелёк, так что такой вариант отпадал.

— ...Тогда возьму.

Юна ответила почему-то удивительно скромно.

Но стоило ей взять бутылку, как она вдруг застыла, а уши слегка покраснели.

Она отвинтила крышку — и так и замерла, будто о чём-то напряжённо думая.

— Извини. Всё-таки не могу.

— А? Что?..

Харуя машинально переспросил.

— Не заставляй меня говорить это вслух... дурак.

Прищурившись, Юна крепче прижала к груди мяч и вдруг убежала.

Глядя ей вслед, Харуя лишь ошарашенно подумал:

(...У меня настолько грязная бутылка была, что ли?)

＊＊＊

Глупый Хару-сан.

И я тоже дура, раз так зациклилась на непрямом поцелуе.

О чём я вообще думаю...

Наверное, просто перегрелась после долгой игры, вот и лезет в голову всякая ерунда.

Игнорируя собственное сердце, которое билось так громко, что это уже раздражало, Юна продолжала бежать изо всех сил.

＊＊＊

С началом подготовки к фестивалю Эйка школа заметно оживилась.

Оставаться после уроков ради обсуждений стало обычным делом, и каждый класс, включая класс Харуя, был охвачен праздничной суетой — все решали, что будут делать и кто за что возьмётся.

Пока подготовка набирала обороты, у доски снова стояли Рин и Харуя, ведя общее обсуждение.

Точнее, если совсем честно, вела всё Рин, а Харуя просто работал секретарём.

— Сначала по сценарию. Юна, ты уже примерно решила, какой будет история? — спросила Рин.

— Ага. Думаю, возьму за основу Золушку.

Решение оказалось вполне типичным для школьного фестиваля: не придумывать всё с нуля, а добавить оригинальности известной сказке.

Из разных концов класса раздались одобрительные хлопки.

Когда они стихли, Юна тихо встала.

— Тогда, думаю, сперва нужно определиться с исполнителями главных ролей...

Так началось обсуждение актёрского состава.

Кастинг.

Сердце всей постановки.

Одноклассники шептались между собой, но, похоже, мысль у всех была одна и та же — кто должен играть Золушку.

Вскоре все взгляды собрались на одной девушке.

Поняв, что все смотрят именно на неё, та ткнула в себя пальцем и растерянно выдохнула:

— ...Э? Я?..

Это была Сара Химэкава, несколько раз моргнувшая в полном недоумении.

Белоснежное платье.

Хрустальные туфельки.

И правда — в этом классе именно Сара больше всех подходила на роль Золушки.

С лёгкой улыбкой Юна вновь заговорила:

— ...Сара, ты не хотела бы взять эту роль?

— Э-э... если все не против, я постараюсь...

Но не успела она договорить, как класс уже взорвался аплодисментами и криками.

Похоже, все хотели видеть в этой роли именно её.

Даже классная, слушавшая всё это сбоку, хлопала вместе с остальными.

— В таком случае я постараюсь...!

— Если Сара согласна, мне будет проще развернуть сценарий как следует. Спасибо, Сара.

Хотя сам сценарий ещё даже толком не был готов, уверенность Юны каким-то образом заставляла всех чувствовать, что ей можно доверить это дело.

[Химэкава-сан в роли Золушки и Такамори-сан как сценарист! Нам дадут увидеть в деле этих двоих, которые в последнее время так оживились!]

[Чёрт, как же мне повезло учиться в этом классе.]

[Такамори-сан и Химэкава-сан в последнее время и правда стали ещё милее, да?]

Наблюдая за обменом репликами между Сарой и Юной, одноклассники делились впечатлениями.

И тут Рин тихо сказала:

— ...Эй. Сара-тян, Юна-рин. Если я чем-то смогу помочь, обязательно скажите, ладно?

— Ага, спасибо. Но ты же в оргкомитете, так что не слишком переживай за это, Рин.

— Оставь всё нам с Юной-сан! — уверенно выпалила Сара.

Выпятив грудь, она сказала это так гордо, что Юна тут же вздохнула:

— Нет, работать будет весь класс... не своди всё только к нам, Сара.

— А... прости.

Осознав ошибку, Сара тут же извинилась, и её поспешный поклон так развеселил класс, что по комнате снова прокатился смех.

— Ну что ж, Сара... и все остальные. Я соберу сюжет в одно целое и сделаю сценарий по-настоящему интересным, хорошо?

— Хлоп-хлоп-хлоп.

На первый взгляд все были полны энтузиазма.

Класс гудел от обсуждений, и шум стоял немыслимый.

— Не оставляйте меня позади...

И среди всего этого Харуя вдруг почудился тихий голос.

Но, когда он обернулся, того слабого силуэта уже не было.

Наверное, ему просто послышалось.

Рин глубоко вдохнула и обратилась к одноклассникам, сгрудившимся вокруг Сары и Юны:

— Так, тогда давайте решим, кто пойдёт в костюмерную группу, кто займётся рекламой, декорациями и проверкой сценария... Всем распределим обязанности~

В ответ со всех сторон послышалось: «Хорошо».

И класс снова пришёл в движение.

Кто что хочет делать.

Им дали немного времени, чтобы обсудить это между собой.

Класс быстро наполнился ещё более оживлённым гомоном.

— Акасаки-кун, а ты что будешь делать?..

— А?..

Вопрос прозвучал слишком внезапно, и Харуя невольно растерялся.

— Ну, раз ты в оргкомитете, тебе ведь не нужно особо надрываться? Думаю, все и так будут это учитывать.

— Понятно. А у меня вот есть сильное желание добиться на этом фестивале чего-то большого. А у тебя тоже, Акасаки-кун?

— Нет, вообще нет.

— Ахаха. Какой ты прямой. Ты и правда до сих пор немного загадочный.

— Загадочный... в каком смысле?

— Да ни в каком. Просто сама с собой разговариваю. Ну а насчёт твоей роли в пьесе, Акасаки-кун?

— Роли? В смысле — в самой пьесе?

— Ага-ага.

— Думаю, я тихо возьму то, что останется из второстепенного.

— Это что ещё такое? Очень смешно.

Сказала Рин, мельком посмотрев на одноклассников, которые смеялись и шумно веселились.

И в этот момент Харуя вдруг почувствовал холодок.

Потому что взгляд, которым она смотрела на них, был странно отстранённым... даже холодным.

Хотя она и говорила: «Смешно», и улыбалась, всё это вдруг показалось каким-то ненастоящим.

Когда обсуждение ролей закончилось, обязанности постепенно распределили.

Может, оттого что он слишком много раз писал на доске чужие имена, у Харуя даже возникло ощущение, что теперь он, пожалуй, сможет запомнить имена большинства одноклассников. (Хотя нет, вряд ли. Простите.)

С этого момента работа пошла уже по группам.

У членов оргкомитета не было конкретных ролей внутри самой пьесы — они должны были координировать всё в целом.

Репетиции спектакля тоже, скорее всего, разобьют по уровням и участкам... Так что, наверное, всей толпой класс теперь будет решать разве что дизайн футболок.

Как раз об этом Рин и заговорила:

— Итак, все! Давайте теперь обсудим футболки нашего класса!

Класс тут же снова оживился.

(Ой, неужели мне опять придётся стоять у доски и записывать целую гору предложений?..)

Пока Харуя кривился, Рин высунула язык и улыбнулась ему.

...Вот же кокетка.

Даже понимая, что она играет, он всё равно вынужден был признать: милая.

Но, повернувшись к одноклассникам, она снова взяла инициативу в свои руки и принялась бодро заводить класс.

И того одинокого выражения, которое Харуя только что успел заметить на её лице, как не бывало.

Очередное собрание оргкомитета проходило на удивление гладко.

Юдай Когурэ вёл всё как лидер, а Рин Кохината помогала ему как заместитель.

Каждый докладывал, как обстоят дела в его классе, все обменивались мнениями.

Например, классы с едой должны были согласовывать со школой санитарные меры, так что оргкомитет обсуждал, как убедить администрацию. Параллельно приходилось следить, чтобы разные классы не дублировали друг друга слишком сильно.

Члены оргкомитета вообще выглядели ребятами упорными и инициативными — спорили и предлагали до самого конца.

И посреди этой активной атмосферы громко заговорила одна из гяру — Саюки Кавада.

— Извините, но... Кохината, кажется? Я бы хотела услышать и мнение заместителя лидера. Что ты думаешь?

Как раз в тот момент шёл разговор о том, как разрулить бюджет у классов с крепами и яблоками в карамели, а также проблему санитарии.

Саюки заметила, что Рин до этого лишь тихо следила за обсуждением, и специально обратилась к ней.

(Ну, вообще-то я сам сейчас тоже только киваю как робот... В такой обстановке непросто вклиниться, когда все так заводятся и говорят без остановки.)

Почувствовав к Рин неожиданное сочувствие, Харуя стал смотреть, как она нерешительно открывает рот.

— Эм... ну... в целом я согласна с вариантом использовать консервированные фрукты или заменить свежие сливки взбитыми, но, думаю, можно ещё рассмотреть замороженные фрукты. Если покупать их оптом, выйдет дешевле, и по санитарным нормам это тоже должно быть безопаснее.

— Вот как. Ну, раз ты и правда всё продумала...

Саюки расслабилась и опустила ногу.

Увидев это, Рин облегчённо выдохнула.

И тут Харуя ещё отчётливее почувствовал: в оргкомитете Рин ведёт себя совсем иначе.

В классе она уверенно держала инициативу и управляла ходом обсуждений... а здесь в ней этого будто вовсе не было.

С этим странным ощущением он продолжил слушать оживлённый разговор.

И тут лидер, Юдай Когурэ, внезапно озвучил кое-что, что сразу привлекло внимание Харуя:

— Есть желающие в [отдел хроники]?

Отдел хроники.

То есть в основном чистая работа за сценой — вроде фотографировать в день фестиваля и вести записи.

Полностью закулисная роль.

И именно на неё Харуя положил глаз почти с самого начала.

Поэтому первым же поднял руку.

— Акасаки-кун... спасибо, что вызвался.

Под освежающе-приветливую улыбку Юдая его кандидатура тут же была утверждена.

Больше никто туда не рвался.

— Хотя, честно говоря, мне и всем остальным было бы ещё приятнее, если бы ты проявлял такую инициативу почаще.

Наверное, он имел в виду ту скорость, с которой Харуя вызвался именно на эту должность.

Остальные члены оргкомитета тихо засмеялись.

Немного смутившись, Харуя отвернул лицо.

Юдай же, всё с той же улыбкой, продолжил:

— Ну а теперь давайте распределим и остальные роли...

Так пошло дальнейшее распределение обязанностей.

А после этого нужно было ещё выбрать лидеров внутри каждой группы.

Все поднялись и начали собираться по своим направлениям.

Кто ещё попал в отдел хроники?

Харуя, естественно, не имел ни малейшего понятия.

Людей было слишком много, лица и имена остальных членов оргкомитета он толком не помнил.

Почти не понимал, кто чем вообще занимается.

Кроме самого Харуя, в отделе хроники оказалось ещё трое.

Похоже, все они попали сюда просто потому, что не получили того, чего хотели изначально.

На лицах у них читалось явное недовольство.

— Акасаки-кун... мы тут посовещались и решили, что лучше всего, если лидером хроники станешь ты.

— ...Чего?

От неожиданности у Харуя непроизвольно вырвался звук.

— Ну, Акасаки-кун, ты ведь первым поднял руку. То есть выглядел самым мотивированным...

— ............

За спиной говорившего двое остальных яростно закивали.

(Нет, вот именно в такие моменты вам и нужно быть активнее. Лидер... чёрт, ну и морока.)

Подумал он, но атмосфера уже совершенно не позволяла возражать.

Тяжело вздохнув, Харуя всё-таки кивнул.

И так сам того не желая стал ещё и лидером отдела хроники.

(Меня это вообще никак не радует.)

После классного обсуждения и регулярного собрания оргкомитета на улице уже успело заметно стемнеть.

— Сегодня такая жара, правда, Акасаки-кун? Я всё-таки думаю, что тебе стоило бы подстричь эту чёлку.

Когда Харуя уже собирался в одиночку идти домой сквозь душный воздух, рядом снова раздался знакомый голос.

Даже оборачиваться не пришлось.

— Кохината-сан, значит?

— Мне послышалась очень раздражённая реакция, но, наверное, я просто придумала?

— Не придумала.

Похоже, какое-то время им было по пути.

Рин шла в полшага позади и пыталась завести разговор.

— Ха-ха. Ты, наверное, единственный человек, который так мрачно реагирует, когда я с ним заговариваю, Акасаки-кун.

— Ты меня дразнишь?

— Ага, дразню.

— О, я так счастлив, что Кохината-сан со мной разговаривает.

— Это было сказано вообще без интонации! И ты ещё и шагаешь слишком быстро!

Слишком сближаться с ней было опасно — ещё не хватало, чтобы раскрылась его личность «онии-сана из кафе».

Да и в целом, даже несмотря на сумерки, мысль о том, что кто-то увидит их идущими вместе, казалась ему лишней головной болью.

...Ему не нужны были новые странные слухи.

Ничего не замечая, Рин беспечно приблизилась и продолжила:

— Акасаки-кун, тебе ведь тяжело в оргкомитете, правда?

В её голосе слышалось колебание.

А, понятно. Она чувствует ответственность.

— Сегодня тебя ещё и лидером хроники сделали, да и как секретарь класса ты тоже немало работаешь... Я подумала, не слишком ли много на тебя свалилось.

От её запоздалой заботы и странного участия Харуя невольно рассмеялся.

— В точку.

— Прости. Если всё и правда настолько плохо, я постараюсь по возможности тебе помогать...

— Но ты сама работаешь куда больше, чем я, Кохината-сан.

Они сказали это почти одновременно.

Рин удивлённо моргнула.

— А?

— Ну, ты ведь и заместитель лидера, и все обсуждения в классе в основном тоже ведёшь.

Сказал Харуя прямо.

Рин же в ответ весело засмеялась:

— Но я-то это всё делаю потому, что сама хочу! Акасаки-кун, ты добрый самым странным образом.

[И правда ли она всё это делает потому, что хочет?]

Она хихикала и смеялась, как всегда.

Но Харуя, который видел её в оргкомитете, никак не мог избавиться от ощущения, что что-то не сходится.

Впрочем, прямо сейчас он всё равно мало что мог сделать.

— Если вдруг тебе станет тяжело, обязательно скажи.

Вот и всё, что он пока мог ей предложить.

— ...!

Рин слегка задержала дыхание.

А потом медленно сказала:

— Вау, это ты сейчас внезапно подбиваешь ко мне клинья, Акасаки-кун!? Хотя... знаешь, то, что ты сейчас сказал, и правда немного задело меня за живое... Эта твоя сторона и правда...

Она глубоко вдохнула, чуть сжала губы и договорила:

— ...правда очень хорошая, мне кажется. Хи-хи.

Харуя уже успел подготовиться к двум возможным вариантам продолжения — либо «ты мне нравишься», либо «мне это нравится».

Сердце было не готово ни к одному из них.

Он изо всех сил старался не выдать себя ни лицом, ни поведением, но Рин уже натянула особенно озорную улыбку.

— Ты ведь только что подумал, что я скажу «ты мне нравишься», да, Акасаки-кун?

— ............

Поняв, что любой ответ здесь обернётся поражением, Харуя в полном молчании просто ускорил шаг.

— Эй, не убегай...

Похоже, Рин и сама почувствовала, что немного перегнула, и виновато высунула язык.

А в сердце мысленно добавила слова благодарности его удаляющейся спине.

(Спасибо. Хотя бы твои чувства я приму.)

На следующее утро Харуя пришёл в класс пораньше обычного.

За окном едва слышно стрекотали цикады.

После последних безумно занятых дней ему просто захотелось хоть немного побыть одному в тишине.

Ну и, возможно, сыграло роль ещё и то, что прошлой ночью он всё-таки толком не выспался.

Может, подколки Кохинаты задели его сильнее, чем ему казалось.

Хотя нет. Точно нет.

Просто иногда людям внезапно хочется прийти в школу пораньше.

Чтобы насладиться коротким и редким чувством комфорта — побыть одному в пустом классе...

Вот только реальность распорядилась иначе.

— Эй, Акасаки-кун... как тебе?

Вместо долгожданного уединения он вдруг обнаружил себя сидящим лицом к лицу с кем-то, кто уже ждал от него ответа.

Странно.

Когда всё успело пойти не так?

Перед ним сидела Юна Такамори.

Одна из трёх самых популярных девушек класса, красавица, которая теперь ещё и писала сценарий для фестиваля Эйка.

Похоже, закончив утреннюю баскетбольную тренировку, Юна засела в классе за сценарий, и они просто столкнулись друг с другом.

Харуя даже вспомнил, как почти захлопнул дверь сразу же, как только её увидел.

И, пока он это вспоминал, Юна продолжила:

— ...Раз ты в оргкомитете, я хотела узнать мужское мнение о сценарии.

— ......

Вообще-то он не состоял в группе проверки сценария, и это не было его официальной обязанностью, но... когда дело касалось сценариев, глаза у него сами начинали гореть.

(Первым увидеть сценарий Наю-сан...!)

На лице у него уже читался чистейший отаку.

Так, посмотрим... заголовок.

[Белоснежная Золушка и Чёрный принц]

До невозможности по-сёдзёвому. И от этого ещё милее.

Сердце невольно забилось быстрее.

Если смотреть в общих чертах, основа у сюжета была та же самая — сказка о Золушке.

Но по ходу уже были рассыпаны оригинальные элементы с сильным романтическим оттенком.

И уже по одному лишь наброску Харуя честно мог сказать: будет интересно.

— Очень здорово, по-моему!

Скрыть энтузиазм он не смог, ответил слишком уж живо. Юна на миг растерялась, но потом мягко улыбнулась глазами.

— ...А с мужской точки зрения тебе не кажется, что реплики принца местами немного... стыдные?

Возможно, и так.

Даже в сёдзё-манге нередко встречаются фразы, от которых хочется завернуться в одеяло от испанского стыда.

Но для Харуя, который сёдзё-мангу любил, это никогда не было проблемой.

Наверное, и в романтических комедиях, наоборот, есть полно реплик, от которых уже девушкам становится неловко.

— Не знаю... но мне понравилось. Особенно вот эта фраза.

С этими словами Харуя указал пальцем на конкретное место в сценарии.

Юна расширила глаза, а потом довольно хмыкнула.

— О, ты понял... А ведь именно эту часть я писала с особой уверенностью.

— Ага-ага. Прямо очень по-На...

И тут Харуя сам себя оборвал.

Чуть не ляпнул: «Прямо в духе Наю-сан».

Сейчас он не «Хару».

Он слишком легко соскользнул в это состояние, наверное, потому что давно ни с кем не обсуждал сёдзё-мангу вживую.

Надо быть осторожнее.

— На...?

Юна недоумённо наклонила голову.

— Я хотел сказать — прямо в духе [Намикуи], знаешь, той сёдзё-манги.

— Правда? А я на Намикуи вообще не ориентировалась...

Намикуи была довольно нишевой сёдзё-мангой.

Просто это было единственное слово на «На», которое успело прийти ему в голову.

Юна продолжала чуть наклонять голову, явно чувствуя что-то странное.

— Хм? Постой. Акасаки-кун, а ты вообще читаешь сёдзё-мангу?

— Э-э, нет, это моя сестра читает...

Вот ведь цепкая.

Внутри у Харуя проступил холодный пот: надо следить за языком ещё тщательнее.

— Сестра...! А, нет, то есть... ну, примерно как бывает, что кузина читает, а ты только название знаешь...

Глядя, как она нервно теребит волосы, Харуя видел: Юна всеми силами пытается скрыть свою любовь к сёдзё-манге.

И он отлично понимал это чувство.

Более того — эта её старательность была до того в духе Наю-сан, что на его лице сама собой появилась мягкая улыбка.

— Кстати...

Когда разговор о сценарии подошёл к концу, Юна вдруг сменила тему.

— Ты что-нибудь выяснил о том парне?

— Н-нет, не особо.

Харуя чуть не поперхнулся.

Под «тем парнем» она, конечно, имела в виду «Хару».

То есть его же самого, только под другой личиной.

— Понятно... Ну, если что-то узнаешь — обязательно скажи. И если у тебя будут проблемы не только с Рин, но и вообще с оргкомитетом, можешь положиться на меня, ладно?

С этими словами она снова мягко улыбнулась.

— Всё-таки я благодарна Акасаки-куну за то, что смогла вернуться в баскетбол. Теперь мы ведь друзья.

— ............

Смущение, неловкость и какое-то чувство вины разом смешались внутри.

Не выдержав этого, Харуя резко перевёл разговор.

— А насчёт ролей в твоём сценарии...

Похоже, столь внезапную смену темы Юна приняла за простое смущение и с понимающим видом тихо промычала: «Мм-хм».

К счастью, в тему она переключилась сразу.

— ...С Химэкавой-сан в роли Золушки уже всё решено, но насчёт принца... ты кого-нибудь представляешь?

— Да, у меня есть одна кандидатура, но...

Юна на миг подняла взгляд к потолку, а потом вдруг хлопнула в ладоши, словно что-то придумала.

— А! Ты что, сам хотел сыграть принца, Акасаки-кун?

— Нет-нет, вовсе нет.

В жизни он бы не захотел играть принца на глазах у толпы.

Он бы умер от стыда. Без шансов.

— К тому же я совсем не похож на принца...

— А по-моему, это не так. У тебя светлая кожа, красивые черты, да и рост высокий... если бы ты только убрал эту длинную чёлку, выглядел бы очень даже хорошо.

— Н-нет, забудь про меня — то есть, я не это хотел сказать!

На мгновение разговор полностью выскользнул из его рук.

Замотав головой, он поспешно продолжил:

— Я вообще-то подумал, что идеальным принцем была бы ты сама, Такамори-сан.

Когда он наконец сказал то, что хотел с самого начала, Юна удивлённо моргнула.

— А? Я — принц?

— Да. По-моему, эта роль тебе подходит лучше всех.

— Ну уж нет... Я же девушка, и на принца совсем не похожа, разве нет?

Раз она спросила именно так, Харуя ответил со всей серьёзностью:

— Нет. Наоборот, по-моему, очень похожа.

— ...Правда? Но, может, это просто потому, что ты сам какой-то странный, Акасаки-кун... Ага, наверное, так и есть.

Она, кажется, наполовину говорила сама с собой, но Харуя был уверен в одном.

Эта роль идеально подходит именно Наю-сан.

После уроков, как Харуя и предполагал, весь класс мгновенно сошёлся во мнении: «Такамори-сан будет идеальным принцем».

По мере того как подготовка к фестивалю Эйка шла дальше, этот выбор приняли буквально в одно мгновение.

Сначала Юна была резко против этой идеи, но после того как весь класс единогласно продавил её кандидатуру, ей, похоже, пришлось сдаться.

Харуя посмотрел на Юну от учительского стола так, будто говорил: «Ну вот, видишь?»

Когда их взгляды встретились, она тут же отвела глаза.

Проверка сценария показала, что текст уже достаточно хорош и нуждается разве что в мелких правках, так что теперь класс должен был сосредоточиться на репетициях.

— Оргкомитет, выбейте нам нормальный бюджет, ладно?! Мы собираемся делать для Такамори-сан и Химэкава-сан костюмы, достойные сцены!

— Ну давайте, вы двое... покажите нам настоящую ауру принца и принцессы!

— Эй, они же вообще вдвоём идеально смотрятся?!

В центре классного круга снова оказались Сара и Юна, подшучивающие друг над другом.

А в такие моменты члены оргкомитета неизбежно оставались снаружи.

В конце концов, всё их внимание было приковано к чистой закулисной работе.

И вот как раз тогда, когда Харуя об этом подумал,

его взгляд случайно зацепился за надпись на доске:

[Главные роли — Химэкава Сара, Такамори Юна]

Рин смотрела на эти слова неподвижно, сжав кулаки перед грудью.

О чём она думала сейчас этими глазами, полными решимости?

Что скрывалось в глубине этого взгляда, направленного на Сару и Юну?

Харуя очень хотел, чтобы все его опасения оказались напрасными.

Позже, на очередном собрании оргкомитета.

После привычных докладов от каждого класса лидер с уже знакомой, освежающе-ясной улыбкой объявил:

— Думаю, мы уже успели неплохо познакомиться, так что теперь пора решить...

Прошло всего несколько дней, но, видимо, для таких людей этого уже было достаточно.

Члены оргкомитета были все как на подбор общительные, и некоторые уже вели себя так, будто дружат годами.

Особенно это касалось гяру-группы. Хотя Рин, кстати, в этот круг не входила...

И, к слову, под «дружат годами» здесь надо понимать «теперь друзья навсегда».

(Можно мне отказаться что-либо решать, если я вообще ни с кем тут не сблизился?)

Думал про себя Харуя, уже догадываясь, что именно скажет лидер дальше.

Но надежды, конечно, не оправдались.

Лидер беспощадно продолжил:

— Что именно мы будем делать от оргкомитета на фестивале...!

И тут сразу же —

«У-у-ух ты-ы-ы!»

Комнату заполнил этот звук.

Харуя вдруг с изумлением понял, что люди, которые и правда говорят «у-ух ты-ы», не только существуют, но и сидят прямо перед ним.

Пока гяру-девчонки первыми подхватывали общий восторг, Рин вдруг выкрикнула свой «У-у-ух ты-ы!» даже громче и энергичнее остальных.

Даже сами гяру уставились на неё с круглыми глазами.

...Если уж быть точным, почти вся комната сейчас смотрела только на неё.

(В-вау... вот это у тебя энтузиазм, Кохината-сан.)

Даже Харуя поневоле не мог отвести взгляд от такого напора.

Когда шум немного улёгся, перешли к обсуждению того, чем будет заниматься оргкомитет первого года.

Вариантов, по сути, было два:

— групповой танец;

— живое выступление с кем-то в центре.

Оказалось, в прошлые годы номер оргкомитета почти всегда сводился либо к песне, либо к танцу, и исполнялся как финальное выступление фестиваля Эйка.

Вообще сам номер оргкомитета нужен потому, что его участники из-за своей работы меньше времени проводят с классом, и таким образом им дают собственный способ тоже выступить.

Кроме того, раз оргкомитет за время подготовки неизбежно сближается, к их номеру относятся как к представлению своего рода «второго класса».

— Итак, либо танец, либо песня. Если выбираем песню, потом ещё отдельно придётся решить, кто будет в центре. Все готовы?

Решать собирались обычным большинством.

Убедившись, что все поняли правила, лидер начал голосование.

Харуя, естественно, ещё заранее тщательно продумал, что выберет.

Разумеется, он проголосовал за «живое выступление с кем-то в центре».

Если выбрать «все танцуют», это означало бы, что танцевать придётся и ему самому, а этого он хотел избежать любой ценой.

Если же в центре будет один человек, то сам Харуя вполне мог бы спокойно уйти за кулисы и заниматься там светом, аппаратурой и прочей подготовкой сцены.

Но, заметив, что почти половина голосов уходит за «танцуют все», он внезапно запаниковал.

(Ой, это уже плохо... Танец — это точно не моё.)

И всё же после подсчёта голосов едва-едва победил вариант с живым выступлением.

Харуя с таким облегчением выдохнул, будто только что чудом избежал казни.

— Эй, а тут вообще есть кто-то, кто умеет играть на инструментах? Я вот, например, умею.

И тут руку подняла Саюки Кавада.

Из-за её пугающей ауры несколько человек, кажется, даже вздрогнули.

В ответ на её вопрос поднялись ещё три руки.

Все — у девушек с похожим гяру-настроем. Наверняка из её же категории.

Увидев это, Саюки широко раскрыла глаза.

— Эй, а если нам вообще собрать группу, разве это не будет круто?

Она сразу же предложила идею лидеру.

— Группа... если найдётся время на репетиции, это вполне реально... У всех нет возражений?

Похоже, в этой комнате никто не собирался спорить с Саюки.

Так что возражений не последовало.

— Хорошо, тогда считаем вариант с группой приоритетным. Теперь я бы хотел определиться с вокал—

Но закончить лидер не успел.

— Да! Пожалуйста, позвольте это мне!

Смело выкрикнула одна ученица.

И этим человеком, неожиданно для всех, оказалась Рин Кохината.

— Если Кохината-сан будет в центре, это очень успокаивает. Есть кто-то ещё, кто хочет?

— ............

Похоже, кроме неё желающих и правда не нашлось.

Если не брать в расчёт певческие способности, то чисто внешне именно Кохината лучше всего подходила на роль центральной фигуры.

Так считали все.

Поняв, что других претендентов нет, Рин слегка вздохнула и крепче сжала кулак.

А Харуя весь этот процесс молча отсиживался в тени.

Когда с номером оргкомитета определились, все ушли на короткий перерыв.

И вот тогда возникла новая проблема.

— Тут жутко жарко, правда? Несколько человек уже ушли за покупками, так что кто-нибудь не сходит за мороженым и напитками? Я оплачу.

Хотя уроки уже закончились, стояло лето, и жара никуда не делась.

Почти все обмахивали форму руками, спасаясь от духоты.

Во время обсуждения никто об этом не говорил, но стоило объявить перерыв — жалобы на жару посыпались со всех сторон.

Многие закивали на предложение Саюки, и лидер тут же его подхватил:

— Хорошо, тогда устроим соревнование между классами. Кто проиграет в камень-ножницы-бумага, тот и идёт покупать всем мороженое и напитки.

И так начался турнир в «камень-ножницы-бумага», решавший, кто станет жертвой похода за покупками.

— Мне так жаль, что я всё время всех подвожу...

— Всё нормально, мне не трудно. Правда.

По дорожке, заросшей густой летней травой, Харуя с остальными шёл за мороженым и напитками.

Рин уверенно вступила в камень-ножницы-бумага — и с треском проиграла.

У неё одной выпал камень, а у всех остальных бумага.

Всё решилось за один раунд, и это, по-своему, было даже впечатляюще, — подумал Харуя.

К слову, сам он не особенно возражал против того, что их отправили за покупками.

Потому что к моменту, когда они вернутся, собрание, скорее всего, уже снова пойдёт, а значит, самый неприятный кусок он пропустит.

Глядя на заметно приунывшую Рин, Харуя решил спросить о том, что давно его беспокоило:

— Кстати... почему ты вообще сама вызвалась быть центром живого выступления? Кохината-сан.

— Потому что сама захотела, конечно! Это же круто, разве нет?

— Вот как.

— Ага. Я всегда мечтала хоть раз попробовать себя в роли поющей айдолки~

Рин напевала себе под нос и улыбалась.

Харуя очень хотел, чтобы все его опасения были пустыми, но никак не мог отделаться от чувства, что она слишком уж старается.

Конечно, можно было бы сделать вид, что он ничего не замечает.

Но ему казалось: если всё так и продолжится, рано или поздно она надорвётся.

И поэтому он всё-таки чуть глубже ткнул туда, куда, возможно, не стоило.

— Когда Химэкава-сан и Такамори-сан выбрали на роли Золушки и Принца, ты выглядела не слишком довольной. Это с этим как-то связано?

— А?..

Похоже, такого вопроса она не ожидала.

На секунду её глаза широко раскрылись, а дыхание оборвалось.

Но уже в следующий миг она снова вернула себе обычную яркость.

— ...Это заметно, потому что ты слишком по-разному ведёшь себя в классе и в оргкомитете. Можешь сказать мне. Уж мне-то точно некому это разболтать.

— ...Ха.

После короткой паузы Рин вздохнула и всё-таки бросила только одну фразу:

— Да. Если честно, не то чтобы мне самой хотелось делать вообще всё это. И быть заместителем лидера, и быть центром, и даже быть в оргкомитете. Просто внутри я пустая, понимаешь?

Её голос оказался куда ниже, чем обычно.

Ни следа от той нарочно-сладкой милоты, которую она постоянно добавляла в интонации.

Харуя так поразился, что даже остановился.

— ............

— Э? И ты ничего не скажешь после того, как я впервые серьёзно открылась? Неожиданно, Акасаки-кун.

Рин прищурилась, глядя на него с удивлением.

— Я не собираюсь высказывать мнение. Просто выслушаю. Мне показалось, что тебе хотя бы от этого станет чуть легче.

— Вот как...

Тихо ответила она и слегка приподняла уголки губ.

— Кажется, теперь я немного понимаю. До этого всё было загадкой.

— Что именно?

— Почему Сара-тян и Юна-рин так к тебе тянутся.

— ...А?

— Только не делай вид, что не понимаешь.

Хихикнув, Рин пошла чуть впереди.

— Ладно, идём покупать мороженое и напитки!

Услышав это, Харуя лишь подумал:

(Как они вообще это заметили...? Нет, надо быть ещё осторожнее и ничего не показывать.)

И молча тряхнул головой.

Решив, что в магазине будет куда дешевле, чем в круглосуточном ларьке, они пришли в супермаркет.

Школьников в форме там почти не было — разве что только их группа.

Сверяясь с заранее данным списком, они стали складывать нужные напитки в корзину.

Выбор заказов оказался каким-то по-летнему милым — в основном спортивные напитки, энергетики и прочее в этом духе.

Нашлись даже те, кто попросил чёрный кофе, и это вызвало в Харуя неожиданное чувство родства.

Корзина постепенно тяжёлела, и тут Рин спросила:

— А ты сам что любишь пить, Акасаки-кун? Что себе возьмёшь?

Глядя на полки, уставленные самыми разными напитками, Харуя ответил:

— Люблю чёрный кофе. Но сейчас не хочется, так что, наверное, возьму чай.

— О, ты любишь чёрный кофе? Это ты так стараешься выглядеть круче перед девушкой?

Рин лукаво прищурилась.

— Нет, не поэтому. Конечно, чёрный кофе и правда может казаться чем-то взрослым... но мне просто нравится горячий чёрный кофе.

— Понятно. То есть ты из тех, кто любит хороший кофе в кафе?

— Ну, иногда...

Харуя осторожно подбирал слова и отвёл взгляд.

Всё это — лишь бы она не связала его с «онии-саном из кафе».

— Хи-хи...

Рин тихо выдохнула, будто думала: «Ну и странный же ты».

Когда Харуя покосился на неё, она продолжила:

— Нет, извини. Просто я знаю одного человека примерно твоего возраста... он тоже любит кофе. Но в последнее время мы не можем видеться, и я вдруг подумала, не скучает ли он.

— Кстати, а почему не можете?

Услышав его вопрос, Рин удивлённо моргнула.

А потом как ни в чём не бывало ответила:

— Из-за фестиваля Эйка. Я сама отрезала себе все пути к отступлению, чтобы целиком на него броситься...

С этими словами она подошла к полке и взяла бутылку.

— ...Возьму воду. Сейчас она мне подходит лучше всего.

Похоже, бесцветную воду она буквально отождествляла со своей внутренней пустотой.

Закинув напиток в корзину, они перешли к морозильнику с мороженым.

— ...А, мне мороженое не нужно.

— Понятно. Если честно, мне самому тоже не особо хочется.

Оказалось, оба хотят только пить.

Пока они набирали по списку чужое мороженое, Харуя вдруг предложил:

— Слушай, раз уж мы всё равно сюда пришли, может, разделим вот это?

— О, отличный выбор, Акасаки-кун!

Это был Папико.

— Кофейный или белый — мне всё равно. У тебя есть предпочтения, Кохината-сан?

— Тогда белый. Я его больше люблю.

Так их выбор и определился.

Расплатившись, они достали из пакета только Папико и вышли наружу.

Харуя разломил упаковку надвое и протянул одну половинку Рин.

— Мм, спасибо.

На улице уже заметно стемнело, но идти обратно в школу и есть мороженое на ходу оказалось неожиданно приятно.

В этом было что-то немного запретное — и потому слегка волнующее.

Высасывая Папико, Рин вдруг сказала:

— Делиться Папико летом — это как-то очень по-юношески, правда?

— Не «как-то». Мы и есть сейчас в самой настоящей юности. Как-никак в оргкомитете.

— Ну это да, но я вообще всегда мечтала о чём-то таком.

Кажется, настроение у неё заметно поднялось, потому что она даже тихо напевала.

Похоже, вариант с Папико ей действительно понравился.

Прохлада от мороженого медленно расходилась по телу под тёплым вечерним ветерком.

В тишине слышались только шаги и звук того, как они едят.

И как раз в тот момент, когда Харуя подумал, что всё это не так уж и плохо,

перед ними вдруг остановились две тени.

С виду — такие же старшеклассницы.

Но форма была другой, значит, учились они в другой школе.

К ним подошли две девчонки с таким видом, будто наткнулись на что-то занимательное.

...У Харуя сразу возникло нехорошее предчувствие.

Рин резко замерла. Было видно, что она испугалась и словно оцепенела.

— Ой, это же Кохината-тян? Давненько не виделись~

— О, вот уж правда неожиданность.

В их голосах почти не было открытой агрессии.

Но Харуя всё равно шагнул вперёд, заслоняя Рин собой.

— Ей явно неприятно. Может, вы просто оставите нас в покое?

— Да что ты сразу так? Я всего лишь поздоровалась. Всё-таки бывшие одноклассницы из средней школы...

Рин обхватила себя руками, и Харуя заметил, как сильно она побледнела.

Что-то здесь было совсем не так.

— О, Кохината-тян. Так ты теперь в Эйке? Ну да, ты ведь всегда была умной. А теперь ещё изо всех сил стараешься стать стильной, обзавелась парнем, ходишь на послешкольные свидания с Папико. Тебе идёт — быть такой милой и мрачной, Кохината-тян. Правда ведь?

— Я ей не парень. Так что будьте добры, уйдите.

В этих словах Харуя почувствовал только злобу, и голос его невольно стал жёстче.

— Да я всего лишь поздоровалась.

— Ага-ага, конечно.

И с этим две девушки наконец ушли.

(Что это вообще было...? Кохината-сан — мрачная? Они учились в одной средней школе?)

Вопросов возникло уйма, но прежде всего он осторожно провёл рукой по спине Рин, которая явно дрожала.

— Они уже ушли. Всё в порядке.

— ...Прости. Спасибо тебе, Акасаки-кун. Просто сегодня я... вот такая. Я пойду домой. Но с завтрашнего дня всё изменится... Я покажу тебе, что могу измениться.

Сказав это, она резко выпрямилась и поспешно ушла.

И по её спине, и по голосу читалось одно: [Не ходи за мной].

Поэтому Харуя смог только смотреть ей вслед.

Половинка Папико, упавшая на землю, уже совсем растаяла.

(Ладно. В оргкомитете я как-нибудь совру, почему она ушла, а потом посмотрим, что ещё смогу сделать.)

Сказав себе это, Харуя вернулся обратно.

Мне нужно измениться.

Я должна стать особенной.

Я всегда так думала, но, увидев тех двоих, вдруг поняла: на самом деле я так и не изменилась.

Нужно стараться сильнее... ещё сильнее...

— Чтобы быть самой собой.

Рин Кохината молча укрепила свою решимость.

А подготовка к фестивалю Эйка тем временем шла полным ходом.

Дни оставались напряжёнными, но, возможно, просто потому что Харуя уже начал привыкать к работе оргкомитета, ощущение постоянной муки постепенно слабело.

Рин вела себя так, будто в тот день вообще ничего не произошло. А уже на следующий день снова стала яркой, более уверенной, заметно активнее показывала себя в оргкомитете и работала изо всех сил.

Номер оргкомитета в итоге окончательно определили как выступление группы, и Рин усердно репетировала для него. Хотя сначала Саюки Кавада и ворчала, теперь, похоже, они неожиданно сблизились.

Сам Харуя в это время был завален буклетами, бумагами и прочими делами, так что толком не знал, как именно проходили их репетиции.

В классной пьесе он остался за кулисами и в актёры не попал.

Сара, кажется, слегка расстроилась, но... оргкомитет есть оргкомитет.

Очень удобное оправдание.

И Харуя собирался использовать его на полную.

Первые репетиции пьесы шли вяло, и класс постепенно начинал терять мотивацию...

Но стоило готовым футболкам класса попасть в руки ученикам, как все снова оживились и сплотились.

А когда были наконец готовы костюмы для спектакля... это, пожалуй, и стало моментом наивысшего подъёма.

Сара собрала волосы в хвост, а Юна спрятала пучки под головным убором.

И надели они —

чисто-белое платье и чёрную военную форму.

Класс пришёл в полный восторг.

Они и правда выглядели как настоящая принцесса и настоящий принц.

[Я родился ради этого дня—]

[Раз уж у нас такие костюмы, мы не имеем права облажаться—]

Похоже, именно это и подняло мотивацию класса в подготовке пьесы на предельный уровень.

Ошибок стало меньше, а игра актёров постепенно становилась всё лучше.

И вот так, в этой бешеной суете, до фестиваля Эйка осталось всего несколько дней.

Сидя теперь в ванне и оглядываясь назад, Харуя ощущал странное чувство.

Будто всё это было одновременно и очень долгим, и пугающе коротким.

(Только бы всё прошло без проблем...)

Подумал он, вытягивая руку вверх.

...Но на следующий же день после уроков.

Когда оргкомитет как раз делал финальные проверки, Саюки Кавада внезапно ткнула Харуя в плечо.

— Эй. Мне нужно кое о чём поговорить... точнее, кое-что попросить. Можно?

Это было настолько неожиданно, что он даже на секунду растерялся.

Кажется, это вообще был первый раз, когда она сама подошла к нему заговорить.

Молча показав, чтобы она продолжала, Харуя вскоре понял: речь шла о Рин.

— Знаешь, Рин-тян... Мне кажется, она слишком себя загоняет. Или, точнее, слишком старается. Я подумала, может, ты как одноклассник сможешь её как следует поддержать... ну, что-то вроде этого.

Если подумать, всё действительно началось именно после того дня.

После того самого дня, когда её перехватили две, похоже, бывшие одноклассницы из средней школы.

С тех пор в оргкомитете она вела себя ярче, активнее, будто что-то в себе переломила.

Само по себе это вроде бы и хорошо, но всё равно ощущалось так, будто она насильно заставляет себя становиться другой.

И тревога Саюки, наверное, была не беспочвенной.

— ...Понял. И всё же будет хорошо, если и ты со своей стороны продолжишь с ней говорить.

— Я и так говорю. Но она всё твердит, что всё нормально. Так что я решила подстраховаться.

— ........

У неё был довольно пугающий вид, но внутри, похоже, она оказалась человеком очень добрым — и это почему-то казалось Харуя даже немного странным.

Он невольно криво улыбнулся из-за этого контраста, и Саюки тут же сухо заметила:

— Акасаки-кун, смеяться невежливо.

— Извини-извини. Но насчёт Кохината-сан я всё понял.

С тех пор как начались репетиции группы, Саюки всё время была рядом с Рин.

Значит, её беспокойство никак нельзя было назвать случайным.

Харуя тоже чувствовал: до самого выступления нужно разобраться хотя бы с частью того, что Рин носит внутри.

Потому что она явно из тех, кто тащит всё в одиночку.

Потому что теперь он уже знал: даже в кафе она ни разу не показывала своё настоящее лицо.

После финальных проверок школа уже была красиво украшена праздничными декорациями.

Атмосфера культурного фестиваля стала совершенно осязаемой.

И в этот момент, когда они с Рин случайно остались вдвоём у шкафчиков для обуви, Харуя позвал её:

— ...Кохината-сан. Эм... мне бы хотелось кое о чём тебя попросить.

— Мм? Что такое, Акасаки-кун?

— Не хочешь сходить в караоке? Я подумал, было бы неплохо заранее послушать, как ты поёшь.

— Ахаха. Это что, просто предлог позвать меня на свидание, Акасаки-кун?

Как обычно, Рин тут же подколола его и громко рассмеялась, но Харуя всё это время сохранял серьёзное выражение лица.

Он пришёл к этому разговору подготовленным.

Наверное, именно эта серьёзность и отразилась у него в глазах.

Увидев это, Рин легко вздохнула.

— Господи, какой же ты паникёр. Ладно, я докажу тебе, что с моим пением всё в полном порядке♪

— ...Спасибо.

То, что она вообще согласилась пойти, уже было неплохо.

— Просто в последнее время у нас почти не было возможности спокойно поговорить вдвоём.

— Да.

И так они вместе отправились в караоке.

Всю дорогу оба молчали.

Обычно Рин сама без конца подбрасывала темы для разговора, но, увидев серьёзный настрой Харуя, на этот раз, кажется, нарочно сдерживалась.

В караоке-боксе они выбрали напитки и вошли внутрь.

Сев на диван и отпив мелон-соды, Рин первой нарушила молчание:

— Подготовка к фестивалю Эйка и правда тяжёлая, да? С каждым днём работы всё больше, и теперь кажется, будто всё это тянулось ужасно долго и в то же время пролетело в один миг.

— Да. У меня такое же чувство.

— Ну-у~? А то, что ты вдруг так серьёзно озаботился моим пением... это, случайно, не из-за Саюкки?

...Саюкки, значит.

Похоже, именно так она теперь называла Саюки Каваду.

И Харуя никак не мог скрыть удивление от того, насколько они успели сблизиться на репетициях группы.

(...Чего? Саюкки? А разве раньше Кохината-сан не боялась её чуть ли не до дрожи?)

— Так и знала. Тебе Саюкки рассказала.

Рин тяжело вздохнула, будто прочитала всё по его лицу.

— Я просто переживал...

Отводя глаза, Харуя зачем-то взял в руки пульт.

Даже боковым зрением он чувствовал, как взгляд Рин впивается в него.

Он схватил пульт почти автоматически, но теперь её глаза будто умоляли: [Ты ведь тоже будешь петь, правда?]

— Мне очень хочется послушать, как поёт Акасаки-кун.

— ...Ты ведь не забыла, зачем я вообще тебя сегодня позвал?

— А~ да. Мне просто надо дать тебе послушать, как я пою, верно?

— ...Ну, раз ты понимаешь.

На самом деле всё это было лишь поводом.

Чтобы хоть немного легче стало снять с неё этот железный панцирь.

Но, подумав об этом сейчас, Харуя вдруг отчётливо осознал, насколько мало он вообще знает песен, которые мог бы нормально исполнить.

(Я же петь совсем не умею...)

Наверное, потому что сам петь изначально и не собирался, теперь его охватила почти паника.

Что делать?

Стараясь сохранять видимость спокойствия, в качестве последней отчаянной меры он выбрал...

[♪～～～～]

Как только заиграла мелодия, лицо Рин сразу скривилось.

Игнорируя её выражение, Харуя со свежим, почти бесстрастным лицом начал петь.

Потом песня закончилась, он тихо сел обратно — и Рин тут же сказала:

— Акасаки-кун, совсем не смешно брать песню-шутку только потому, что ты плохо поёшь.

Голос её упал до удивительно низкой, ледяной ноты.

Нет, это уже страшно...

Неужели настоящее лицо Рин — вот такое холодное?

От одной этой мысли Харуя покрылся холодным потом.

— ...Извини.

Он сжал кулаки на коленях и чуть вжался в себя, а Рин только тихо вздохнула.

— Серьёзно. Я бы куда больше обрадовалась, если бы ты спел по-настоящему, даже плохо... Мне правда всё равно, умеешь ты петь или нет. Ну ладно, теперь моя очередь~

И её предыдущий ледяной голос исчез так же быстро, как появился.

Смеясь, она снова стала обычной весёлой Рин Кохинатой, взяла пульт и поднялась с места.

— Ну что, сейчас я докажу тебе, какая я на самом деле хорошая певица.

Поднеся микрофон ко рту, Рин запела под зазвучавшую мелодию.

(...Ой. Она слишком хороша. На её фоне моя убогость будет только заметнее...)

Придраться было совершенно не к чему.

Более того, она сразу выбила девяносто пять баллов.

И всё, что Харуя смог сказать ей, когда она с гордостью показывала знак победы, было:

— Я удивлён, насколько ты хорошо поёшь.

До безобразия обычный комментарий.

— Спасибо. Уже по одной песне видно, что я очень даже хороша, правда?

— Да. Честно говоря, я не ожидал от тебя такого уровня, Кохината-сан, особенно учитывая, что ты ещё и с декорациями возилась.

Она ведь вкладывалась не только в репетиции группы, но и в оформление школы.

Нагрузка у неё и правда была огромная.

— Ха-ха. Мы оба были так заняты работой в оргкомитете, что толком не знали, у кого как дела. Но ты сам, кажется, тоже неплохо держишься, Акасаки-кун.

— Я просто привык к этой работе. Скорее уж ты, Кохината-сан, стала куда ярче, чем была, когда только вошла в оргкомитет.

— Ха-ха. Ну да~ Я же говорила тогда, что изменюсь, разве нет?

Под «тогда» она, конечно, имела в виду день, когда столкнулась с теми двумя девушками.

До этого в оргкомитете Рин будто немного блекла, но уже на следующий день стала куда заметнее. В классе же... она и так по-прежнему была такой же яркой, как всегда.

Но именно поэтому Харуя это и беспокоило.

Потому что даже [Кохината-сан из кафе] оказалась всего лишь одной из её масок.

— Может, это и не моё дело, но... мы всё-таки вместе в оргкомитете. Если ты слишком себя загоняешь, пожалуйста, скажи.

— Ха-ха. Ты странный, Акасаки-кун~ Сначала явно не хотел этим заниматься, а теперь вдруг стал таким добрым. Неужели всё-таки влюбился в меня?

Похоже, после того, как он понял, что Кохината-сан из кафе — это Рин Кохината, его манера общения действительно изменилась.

Харуя покачал головой.

— Нет, не в этом дело. Просто мне кажется, ты слишком стараешься...

На этих словах брови Рин дрогнули — лишь на один миг.

А потом она, будто ничего не случилось, заговорила:

— ...Я не загоняю себя. Просто немного тянусь выше.

(Да вот именно это «тянусь» уже очень похоже на то, чтобы перегнуть палку.)

Судя по выражению его лица, Рин отлично поняла, о чём он подумал, и тяжело вздохнула.

— Ладно, признаю: я и правда стараюсь показать себя с лучшей стороны... ну, или, если точнее, прилагаю усилия, чтобы хорошо выглядеть в глазах окружающих. Из-за этого ты и позвал меня сюда, да? Потому что переживал.

— А?..

— Ха-ха. Думаешь, я не заметила? Я видела, как на классном часу ты иногда смотришь на меня с тревогой. Это-то я понять могу.

— ...Понятно.

— Ага. И, если честно, мне уже надоели эти обеспокоенные взгляды. Поэтому я и согласилась прийти сюда~

На лице у неё по-прежнему была улыбка обычной, яркой Рин Кохинаты.

Но каждое слово почему-то неприятно впивалось в сердце.

— ...Знаешь, Акасаки-кун.

Продолжила она уже с потемневшим выражением лица.

Воздух изменился, и Харуя невольно задержал дыхание.

— Я в порядке... Работа в оргкомитете скоро всё равно закончится. Так что, пожалуйста, перестань за меня переживать.

— ...

[Рин-тян, кажется, где-то слишком перегибает палку...]

В голове вспыхнули слова Саюки.

И Харуя всё так же не мог отделаться от чувства, что Рин и правда слишком себя нагружает.

У него не поднималась рука просто кивнуть и сказать: [Понял].

И тогда, будто не в силах больше терпеть его выражение лица, Рин с раздражённым «А-а...» грубо взъерошила волосы.

— Да я же говорю тебе, что со мной всё нормально! Сколько раз мне это повторять?! Хоть попробуй понять, каково это — когда на тебя каждый раз смотрят такими жалостливыми глазами. Слушай, до фестиваля Эйка осталось совсем чуть-чуть. Стоит только дотянуть до него — и всё закончится! Акасаки-кун, перестань накручивать себя... это уже начинает меня бесить.

С этими словами она решительно ткнула в него пальцем.

И потом, буркнув что-то вроде «Господи...», отвернулась и села боком.

Сначала такая резкая перемена в ней застала Харуя врасплох.

Но уже в следующую секунду он не выдержал и рассмеялся.

— ...И что тут смешного? Разве не этого ты и хотел?

— Нет. Я просто рад, что, наконец, увидел настоящую Кохината-сан.

— Это потому, что ты всё не отставал... вот я и сорвалась.

Из её голоса исчезли и сладость, и дьявольская игривость — манера говорить стала куда более прямой и даже слегка грубоватой.

Но уже в следующее мгновение она, как ни в чём не бывало, снова вернулась к образу привычной Рин Кохинаты.

— И что, тебе это нравится больше, чем тот грубый вариант меня?

— Не знаю. Я... просто рад, что увидел твоё настоящее лицо. От этого даже спокойнее.

Харуя никогда раньше не слышал, чтобы она говорила так — ни в кафе, ни где-либо ещё.

И потому сейчас испытал настоящее облегчение: пусть хоть совсем немного, но всё-таки удалось заставить её открыться.

Его давно мучило чувство, что он никак не может отплатить ей за всё, что она делала для него в кафе.

И, наверное, эти чувства слишком уж явно отразились на его лице, потому что Рин посмотрела на него с раздражением и тихо сказала лишь одно:

— ...Мне это не нравится.

И, тихо пробормотав это, она продолжила:

— Все в этом мире живут, прикрывая своё настоящее лицо и приукрашивая себя. Думаешь, чей-то истинный облик вообще может быть принят? Это невозможно. Любая группа, любое общество строится на слоях лжи.

— Но это...

— Ты ведь и сам не можешь сказать, что это неправда, да? Даже ты, Акасаки-кун, не показываешь своего настоящего лица. И если это не так — сможешь? Сможешь показать мне свои истинные чувства?

Харуя не нашёлся, что ответить.

Что-то застряло у него в горле, и слова просто не шли.

Потому что она была права.

Он и сам хранил вещи, о которых никому не мог рассказать, а значит, спорить с ней было невозможно.

— Ну что ж, давай закончим этот унылый разговор. Лучше остаток времени споём от души?

С микрофоном в руке она вновь вернула себе привычный образ и, глядя на монитор, запела очередную песню.

Но её чистый, красивый голос почему-то уже не доходил до ушей Харуя.

...Может, всё и правда обойдётся, если фестиваль Эйка просто благополучно закончится.

Но разве правда всё в порядке...?

Харуя вспомнил двух девушек.

Тех самых гяру, что цеплялись к Рин.

А ещё ему не давала покоя мысль о том, что и у Юны недавно возникли проблемы с учениками другой школы.

Из-за этого странное дурное предчувствие никак не уходило.

И потому он не мог перестать тревожиться за Рин, которая явно слишком старалась.

Пока она со счастливым видом пела, держа микрофон в руке, Харуя думал:

...Правда ли можно оставить всё как есть?

Так и не вытянув наружу её настоящие чувства, настоящие намерения, а увидев лишь краешек того, что скрывается внутри...

На следующий день, закончив работу по оргкомитету, Харуя зашёл в учительскую.

Кондиционер, кажется, работал там на полную, потому что воздух внутри был приятно прохладным.

На улице уже стемнело, и ученики, остававшиеся на клубах, наверняка начали расходиться по домам.

Подготовка к фестивалю Эйка вступила в финальную стадию, и из коридоров доносились только отдалённые шаги и голоса тех, кто ещё задержался после уроков.

Харуя думал: «Может, её уже нет», — но, когда подошёл к нужному столу, учительница, которую он искал, оказалась на месте.

— ...Что такое, Акасаки?

Классная, скрестив ноги, с непониманием посмотрела на него.

— Я хотел кое-что обсудить...

— Понятно. Акасаки... ты всё-таки решил вступить в легкоатлетический клуб?

Всё ещё не теряя надежды затащить его в секцию, Мэйка Токоями хлопнула в ладоши.

— Нет, дело не в этом.

С явным утомлением ответил Харуя, а она тут же недовольно пробурчала:

— Какая жалость. Скучно.

Ему очень хотелось попросить её не говорить такие абсурдные вещи... абсурдные и ещё какие.

— Ну тогда о чём? Если угадывать, это из-за оргкомитета?

— Да. У меня вопрос по оргкомитету...

— Не поздновато ли? До фестиваля Эйка всего несколько дней осталось, разве нет?

Классная нахмурилась и слегка наклонила голову.

— Это не о самой работе... а о Кохината-сан.

— О? Хочешь спросить у меня что-то о Кохинате?

— Да.

Что за человек Рин Кохината?

Именно это Харуя хотел услышать из уст классной.

После истории с баскетболом Юны ему почему-то стало казаться, что он может доверять её взгляду на людей.

Конечно, можно было бы спросить Сару или Юну, но обе были заняты пьесой, да и лишний раз провоцировать недоразумения на почве романтики не хотелось.

Точно так же не годился и Кадзумия, сидящий позади него.

(Если я спрошу его, что он думает о Кохината-сан, он стопроцентно вообразит, что я на неё нацелился.)

Вот почему Харуя пришёл именно к классной.

— Я хотел бы узнать, как вы сами оцениваете Кохината-сан.

— И почему тебя это вдруг заинтересовало?

— Мне кажется, она слишком себя загоняет.

— А ты спрашивал у неё напрямую?

— Да. Но она всё твердит, что волноваться не о чем. Может, с ней и правда всё нормально, но... я всё равно не могу отделаться от какого-то нехорошего чувства.

— Ну, Кохината вообще сильная девочка.

Похоже, по одному только этому обмену репликами классная уже поняла, до чего именно он пытается докопаться.

Она расцепила ноги и улыбнулась чуть напряжённо.

— Именно поэтому, если ты хочешь быть рядом с ней, если правда хочешь её понять... тебе придётся быть честным. Не красивыми словами, а по-настоящему. С собственными чувствами.

— ...Собственными чувствами.

Тихо повторил Харуя.

Классная глубоко кивнула и добавила:

— Да. Она, скорее всего, очень насторожена. Если ты не будешь искренним в своих чувствах, Кохината тебе своего настоящего лица не покажет. Панцирь на её сердце очень толстый.

Значит, даже то немногое раздражение, которое он увидел в караоке, ещё не было её настоящим лицом?

Слушая слова классной, Харуя чувствовал, как в голове роится всё больше мыслей.

Посмотрев на него, она тихо вздохнула.

— Ладно, больше я ничего говорить не буду... но удачи тебе, Акасаки.

С этими словами она отвернулась к столу, явно показывая, что разговор окончен.

— Большое спасибо.

— Если хочешь поблагодарить, то тогда вступай в лёгкую атлетику—

— Отказано.

— ...Боже, какой же ты холодный.

До самого конца она оставалась непреклонной.

Уже направляясь к выходу из школы и перекладывая в голове её слова по полочкам, Харуя вдруг подумал:

(...Где сейчас настоящая Кохината-сан? Смогу ли я вывести наружу ту её сторону, которую не смог увидеть даже в кафе? Смогу ли я...?)

С тех самых пор, как я стала старшеклассницей, всё именно так.

Став ученицей старшей школы, я — Рин Кохината — живу так, чтобы меня не могли смотреть свысока.

Мне кажется, до начальной и средней школы я жила как была, без прикрас.

Поменяла очки на линзы, начала пользоваться блеском для губ, учиться краситься, ухаживать за волосами.

Открыла для себя мир моды, который раньше был мне чужд, — и поступила в старшую школу Эйка.

И с самого начала решила, какой хочу быть в классе.

Номер один.

Я должна стать номером один.

Я должна стать лицом класса.

Если заручусь поддержкой всех одноклассников, никто уже не сможет смотреть на меня сверху вниз.

Я не хотела, чтобы меня презирали. Не хотела, чтобы надо мной издевались. И потому отчаянно старалась.

Даже на самопрезентации перед классом, хотя это было совсем не в моём духе, я изо всех сил говорила бодрым, весёлым голосом.

...Всё хорошо.

Я очень долго тренировалась — как улыбаться, как говорить, как держаться так, чтобы на меня не смотрели свысока.

Наверное, это сработало: меня начали воспринимать как яркую, заметную девушку, способную вести класс за собой.

А если одноклассники хотя бы однажды закрепят за тобой такой образ — считай, ты выиграла.

Однажды укоренившийся образ очень трудно перевернуть.

Я где-то читала, что первое впечатление настолько важно.

На волне своей самопрезентации я стала активно заводить друзей.

Мне казалось: если я буду среди таких людей, то смогу и дальше оставаться наверху.

С такими, довольно грязными мыслями, я и подружилась с двумя девочками.

Но одна из них выросла через любовь.

А другая — через спорт.

И теперь моё место рядом с ними постепенно исчезает.

Это невозможно отрицать: моё имя уже больше не всплывает в разговорах класса так, как раньше.

Равновесие между мной и этими двумя вот-вот рухнет.

Да.

С того самого момента, как я стала старшеклассницей, я уже выбрала путь — украшать себя снаружи.

Поэтому я обязана продолжать, даже если приходится заставлять себя.

Добровольно пойти в оргкомитет, стать заместителем лидера, выйти в центр группы — всё это нужно ради сохранения баланса.

Всё это нужно, чтобы я оставалась собой.

Поэтому настоящая я не нужна.

Настоящие чувства — тоже не нужны.

— Потому что я Рин Кохината.

И всё, что мне теперь остаётся, — доказать это на фестивале Эйка.

Там я покажу всем, что ничем не уступаю тем двоим.