В погоне за славой
Хару: «Сегодня после уроков. В том самом парке, где мы в последний раз говорили… Я буду ждать».
Наю: «Я не приду».
Хару: «Я буду ждать».
Наю: «Мне всё равно».
Харуя перечитал вчерашнюю переписку. Последовав совету, он решил быть прямым и отправил Наю это сообщение. Он твёрдо решил говорить с ней честно, без уловок и обмана.
Впервые он так настойчиво и в одностороннем порядке назначал встречу. От этого сердце выстукивало в груди бешеный ритм. Но другого выхода у него не было — во всём виноват предстоящий товарищеский матч со старшей школой Они, где учился тот, из-за кого у Наю начались проблемы.
Харуя хотел во что бы то ни стало вернуть её в баскетбол к этому дню. Вот и пришлось давить. Обычное предложение о «внеплановой встрече» она бы наверняка проигнорировала, особенно после их последнего разговора. И пусть совесть была нечиста, он решил сыграть на её доброте.
Он изрядно поволновался, когда она несколько часов не отвечала. Но ответ всё же пришёл. «Наю-сан и впрямь добрая», — с облегчением подумал он. К тому же, она написала не «Я не смогу прийти», а «Я не приду». В этой разнице Харуя увидел проблеск надежды.
(Что ж, теперь нужно подтолкнуть её к краю…)
С этим решением Харуя начал готовиться.
***
На следующее утро, в 7:35, Харуя, приехавший в школу раньше обычного, направлялся в учительскую. Он подошёл к столу своей классной руководительницы и куратора баскетбольного клуба — Мэйки Токоями.
— Доброе утро, Акасаки. Что случилось? Почему так рано? — Увидев его, учительница слегка удивилась, но лишь на мгновение. На её лице тут же появилась уверенная улыбка, и от этого стало немного не по себе.
Казалось, она совсем не смущена визитом незаметного ученика в столь ранний час. Скорее, у неё был вид, будто она его ждала. «Как я и думал, с этой учительницей не всё так просто», — мелькнуло у него в голове.
Её спокойное поведение заставило Харую невольно отступить на шаг. Желая поскорее закончить разговор, он перешёл к сути.
— Позвольте Такамори как можно скорее вступить в баскетбольный клуб и принять участие в товарищеском матче! — проговорил он, почтительно склонив голову.
— Это правда?
— Да.
Учительница внимательно посмотрела на его серьёзное лицо и тихо улыбнулась.
— Похоже, ты не лжёшь. Это хорошо. Выходит, Акасаки, ты всё же решил помочь Такамори? Поверил в мою болтовню?
С этими словами она облегчённо вздохнула.
— Такамори тебе помогла?
У Харуи перехватило дыхание. Она что, всё про него раскусила? Насколько глубоко она копнула? Может, она знает и о его прошлом? От этих мыслей по спине пробежал холодок.
— Я не понимаю, о чём вы…
— Ну, неважно. Если Акасаки нашёл свой ответ… то и ладно.
Довольная, учительница сделала глоток кофе и продолжила.
— Вернёмся к делу. Ты хочешь, чтобы Такамори сыграла в матче, если вступит в клуб?
— Да. Умоляю вас, используйте её в этой игре!
— Хорошо… Но давайте сначала дождёмся, когда она вступит в клуб.
Учительница скрестила ноги и ненадолго закрыла глаза.
— Использовать новичка, да ещё только что пришедшего, в важном матче… Это может вызвать недовольство остальных членов клуба. Как куратор, я не могу просто так дать такое обещание.
Возражение было справедливым. Даже если она вступит сегодня, до матча почти не осталось времени. Но именно поэтому Харуя и пришёл к ней.
— Пожалуйста, сделайте что-нибудь! Хотя бы в этом одном матче. Это тот самый матч, в котором она должна сыграть! Я вас умоляю! — Он снова низко поклонился.
Видя его решимость, учительница коротко вздохнула.
— Похоже, у тебя есть веская причина. Но я не могу выпускать её на всю игру, как бы ты ни упрашивал.
— На всю игру? — Харуя запнулся, смущённый её словами.
— Именно. От силы — на последнюю четверть. Тогда я подумаю над этим.
— Но только если она действительно вступит в клуб, — добавила она.
— Благодарю вас! — Харуя снова поклонился.
— Что ж, если Акасаки и дальше будет проявлять такую решимость, я не могу остаться в стороне. Я позабочусь о всех формальностях по вступлению в клуб, можешь не сомневаться.
— О… Спасибо.
Слова о «решимости» смутили его, и он отвёл взгляд. Уже собираясь уходить, он добавил:
— Извините, но… пожалуйста, никому об этом не говорите… Особенно от Такамори-сан я был бы вам признателен.
— У Акасаки, как всегда, свои тайные причины, да? Или просто не хочешь привлекать внимания? — Учительница усмехнулась.
— А, ха-ха, — неловко скривился Харуя.
— Ладно, пусть будет по-твоему. Подождём, пока Такамори вступит в клуб. А потом, Акасаки, тебе стоит записаться в лёгкую атлетику…
— Нет, спасибо.
— Даже зацепиться не за что, а? — рассмеялась она.
Харуя тут же ретировался из учительской.
(Что ж, пути назад теперь нет…) — с мысленным вздохом констатировал он.
***
Чем ближе к обеду, тем мрачнее становилось за окном. Тяжёлые серые тучи нависли над школой, и их унылый свет сливался с гнетущей атмосферой в классе.
(…Кажется, Такамори-сан снова не в духе.)
(Верно. В последнее время это часто, но сегодня особенно заметно.)
(Она выглядит такой закрытой. Может, плохо себя чувствует?..)
Внимание учеников было приковано к одной из красавиц S-ранга — Юне Такамори. Она сидела за партой, делая вид, что спит, совсем как Харуя.
— Эй, Юночка. Ты в порядке?
— Тебе нехорошо? — Рин и Сара, выглядевшие обеспокоенными, подошли к ней.
Юна молча отмахнулась от подруг.
— Простите… обеих. Мне сейчас не хочется ни с кем разговаривать… Я хочу побыть одна. Извините.
— Я… я понимаю…
— А, ясно…
Как подруги, они не знали, настаивать ли им или оставить её в покое. В конце концов, пожалев Юну, они отошли от её парты.
(Наверное, всё из-за разговоров о баскетболе…)
(И новость о том, что физра будет по баскетболу, явно не улучшила ситуацию.)
И Рин, и Сара догадывались, что причина подавленности Юны — баскетбол. Недавнее объявление о том, что со следующего месяца уроки физкультуры будут посвящены баскетболу, и последующее изменение в поведении Юны лишь укрепили их в этой догадке.
На самом деле, Юна была на грани. Её нервы были натянуты как струна.
(Почему все вокруг твердят только о баскетболе? И уроки физ-ры тоже? Да не может быть! Разве не должно быть выбора?)
Она привыкла, что в средней школе можно было выбирать вид активности, и считала это нормой. Постоянные мысли о баскетболе и необходимость скрывать свои чувства окончательно вымотали её. А последней каплей стало это дурацкое обязательное занятие баскетболом. Неудивительно, что её состояние ухудшилось.
Притворяясь, что спит, и уткнувшись лицом в сложенные на парте руки, Юна смирилась с ситуацией.
(И ещё это странное сообщение от Хару-сана… Хватит уже, пожалуйста…)
Пока красавицы S-ранга были в центре всеобщего внимания, Кадзамия похлопал Харую по плечу.
— Акасаки. Похоже, Такамори-сан переживает нелёгкие времена. Напоминает ситуацию с Химэкавой, не находишь?
…Хм? — Харуя сделал вид, что только что проснулся, и нарочито зевнул.
Кадзамия, полный уверенности, продолжил:
— Химэкава тоже была когда-то в похожем состоянии, верно? Пока не стала такой очаровательной. Всё благодаря силе любви! И теперь, похоже, очередь Такамори-сан. Интересно, скоро ли и ей станет лучше?
— И к чему ты клонишь? — с раздражением в голосе лениво спросил Харуя.
Кадзамия поднял большой палец.
— В общем, я спрашиваю: могу ли я надеяться… Неужели и здесь сработает сила любви?
— Твои фантазии становятся всё страннее, это отталкивает… — Затем Харуя наклонился к самому уху Кадзамии и прошептал: — Такамори-сан может услышать. Ей будет неприятно.
Кадзамия широко раскрыл глаза и кивнул.
— Разумное замечание. Но, Акасаки… Ты говоришь это лишь потому, что не хочешь, чтобы я лез в твои дела, ведь так?
(Попался.)
Харуя промолчал, отвернулся и снова притворился спящим.
***
После уроков Харуя собрал вещи и направился в условленное место — в большой парк рядом с торговым центром. То самое место, где он недавно пережил тягостное расставание с Наю.
[Не лезь дальше…]
Её ледяной голос и безразличное выражение лица до сих пор заставляли его содрогаться.
(Боже, как страшно… Я начинаю нервничать…)
Он сидел на скамейке и ждал. Чтобы занять себя, достал телефон и снова перечитал их короткий диалог.
Хару: «Сегодня после уроков. В том самом парке… Я буду ждать».
Наю: «Я не приду».
Хару: «Я буду ждать».
Наю: «Мне всё равно».
По тону её сообщений было ясно — ждать её бессмысленно. И всё же в его сердце теплилась слабая надежда. Он цеплялся за эту тонкую разницу между «не приду» и «не могу прийти».
Небо по-прежнему было хмурым, а в парке — безлюдно. Полная тишина. В этот момент парк стал его личным, одиноким миром. Сделав глубокий вдох, он попытался расслабиться и открыл на читалке мангу. Началась игра на выносливость.
За окном постепенно сгущались сумерки. Харуя тяжело вздохнул, оглядывая опустевшие дорожки.
(Наю не придёт…)
Он продолжал терпеливо ждать, но никаких признаков её появления не было. Казалось, не только Наю — в парк вообще никто не заглядывал. Полное одиночество.
Харуя лениво потянулся и поднял взгляд на небо.
(Что ж, я могу подождать ещё… У меня полно времени.)
Но мысль о том, что она всё же не появится, не давала покоя. Он с досадой отшвырнул ногой небольшой камень, пытаясь отогнать нарастающую тревогу.
Багровый закат окончательно угас, сменившись глубокими сумерками. Лишь уличные фонари и бледный лунный свет боролись с темнотой.
В животе предательски заурчало, снова напоминая о доме. Вечерняя прохлада пробирала до костей, а голод становился всё навязчивее. Конечно, ему хотелось домой.
(Наю, наверное, и правда не придёт…)
Может, просто уйти? Сдаться сегодня? Уже ведь так поздно. Вряд ли она появится.
В конце концов, это он самовольно её вызвал. Это нормально, если она проигнорирует его наглое приглашение.
Харуя пытался убедить себя в этом, но невольно пробормотал вслух:
— Я просто хочу, чтобы Наю смогла двигаться вперёд…
— Вот именно об этом я и говорю.
Прозвучал ответ у него за спиной.
Харуе даже не нужно было оборачиваться — он узнал бы этот ровный, холодный голос из тысячи.
«…………»
Медленно повернувшись, он увидел ту, кого так ждал.
— Добрый вечер, Хару-сан.
— П-почему…? — Несмотря на то, что это он её позвал, Харуя от удивления широко раскрыл глаза.
— Я заглядывала сюда время от времени. А ты, похоже, и не думал уходить. Пришлось появиться, другого выхода я не видела.
Наю поправила свои солнцезащитные очки.
— Если честно, я не ожидала от тебя такой настойчивости, Хару-сан.
— …Ты всё же пришла?
— Ага. Если бы я не пришла, кто знает, сколько бы ты тут ещё просидел…
Она взглянула на время с раздражением.
— Сколько часов ты здесь уже торчишь?
— А, ха-ха-ха…
— Смех тут не поможет… Я наблюдала за тобой с самого начала.
— А?.. Правда? Но я рад, что ты пришла.
Слава богу, что он не ушёл раньше. Харуя с облегчением выдохнул.
…
Наблюдая за его реакцией, Наю сжала кулак.
— …Ты позвал меня сюда из-за баскетбола, да?
Выдержав паузу, она продолжила:
— Во-первых───
С этими словами Наю протянула то, что держала в руке. Взглянув, Харуя увидел несколько аккуратно упакованных контейнеров с едой.
В его животе снова предательски заурчало. Наю спросила:
— Хочешь есть?
Энергия будто хлынула в Хару обратно. Его желудок был накормлен. Говорят, голод — лучшая приправа.
— Вкусно?
— …(оживлённо кивает)
Энергично кивая, Харуя поглощал еду. Это было блаженство. Именно так это и можно было описать.
— Ты так жадно ешь… Неловко даже смотреть.
Наю с лёгким смущением провела рукой по щеке.
Вся еда, которую он ел, была домашней, приготовленной Наю. Благодаря её доброте, Харуя наслаждался каждым кусочком.
(…Ах, Наю слишком добра.)
С сердцем, переполненным благодарностью за её заботу, он закончил трапезу.
— Спасибо. Наю-сан, было очень вкусно.
— Да. Если тебе так понравилось, то, пожалуй, оно того стоило.
Харуя съел всё до последней крошки. Некоторое время они просто сидели в тишине, наслаждаясь моментом после ужина, пока Наю не начала разговор. Атмосфера мгновенно переменилась.
— …Эй, эм… Я же тебя тогда отвергла, да?
Она имела в виду их последнюю встречу и своё холодное поведение.
— …Так почему бы тебе не сдаться?
— Помнишь нашу первую встречу? — вместо ответа спросил Харуя, вспоминая правила, которые они установили для оффлайн-встреч.
Услышав молчание Наю, он продолжил:
— То правило о невмешательстве в личную жизнь друг друга… Помнишь исключение?
Тогда Наю сказала нечто, чтобы утешить его, когда он был в подавленном состоянии. Харуя дословно повторил её слова:
— «Если у кого-то из нас есть проблема, с которой мы не можем справиться в одиночку, можно совать нос в личную жизнь».
«…»
Она тихо ахнула, а затем так же тихо вздохнула.
— О… Ты вспомнил…
— Ну, технически да. Но разве Наю-сан «действительно» сейчас в настроении говорить о сёдзё-манге?
— …Всё не так.
— Именно так.
Харуя, который знал Наю уже немало времени, понимал это. Он видел, нравится ли ей на самом деле обсуждать сёдзё-мангу в данный момент. Как ни странно, он мог определить это с одного взгляда на её лицо. И Наю, вероятно, понимала это. Поэтому она плотно сжала губы, осознав, что ложь и притворство не сработают с таким товарищем, как Харуя…
— Я хочу снова говорить с Наю-сан о сёдзё-манге. И поэтому… о том, что тебя тревожит… Я хочу, чтобы ты поговорила со мной о баскетболе.
Харуя смотрел прямо на неё, его взгляд из-под солнцезащитных очков был мягким, но твёрдым.
— Я столько раз был обязан тебе. Ты помогала мне. Так что на этот раз дай мне шанс отплатить тебе тем же.
— …Но… — её голос дрожал, а кулаки на бёдрах сжались.
Если он продолжит давить, то снова может наступить на больную мозоль. Задеть её старые раны, и тогда ей снова придётся его избегать. На этот раз всё может стать непоправимым.
И всё же…
— Всё в порядке. Я хочу, чтобы ты доверилась мне и поговорила со мной.
Харуя не отступал. Он мог говорить так, потому что сам принял решение быть честным, последовав совету Сары и Кохинаты. Он старался быть рядом и не спускать с неё глаз.
Наю тихо вздохнула, и на её губах мелькнула мягкая, уставшая улыбка.
— Ха-ха… Честно говоря… Хару-сан, ты такая настойчивая.
С этими словами она словно смирилась, и её голос стал тише.
— Это история о том, как меня предали.
***
Два года назад.
Я, всегда стремившаяся быть лучшей, боролась и росла вместе с членами клуба. Когда я пришла, этот баскетбольный клуб был слабым, но под моим руководством все внимательно слушали меня. Особую роль играло присутствие Онои — она разжигала во мне дух соперничества.
Чтобы превратить слабую команду в сильную, строгие тренировки были необходимостью. Не только я, но и Онои, задававшая настроение, активно работала с остальными, что помогло успешно изменить наш тренировочный режим.
Все эти изнурительные усилия были ради одной цели — стать сильнее. Баскетбол — командный вид спорта. Если сильны лишь отдельные игроки, рано или поздно они упрутся в потолок. Сильной должна стать вся команда.
Я мотивировала их своей игрой. «Если вы последуете за мной, мы сможем победить. Так что все, следуйте за мной!» — я шла вперёд с этой верой.
И результаты не заставили себя ждать. От поражений в первом раунде мы за короткое время пришли к серии побед в товарищеских матчах. На официальных соревнованиях мы заняли второе место в окружном турнире, вошли в четвёрку лучших на префектурном уровне и в восьмёрку сильнейших в регионе.
Такими темпами мы могли выйти на национальный уровень! И я горела этой целью. Но всё вокруг начало меняться.
«Если мы хотим попасть на национальный чемпионат, в следующий раз нужно тренироваться ещё усерднее. Ребята!» — но на мой призыв откликнулись вяло.
«Э, чемпионат страны? Мы уже добились хороших результатов на региональном уровне, разве этого недостаточно?»
«Если тренировки станут ещё жёстче, я не выдержу~»
«И насколько далеко ты замахнулась, Такамори? За тобой не угнаться…»
Когда у нас ничего не получалось, все шли за мной. Но стоило нам добиться первых значимых результатов, они, как ни странно, успокоились. Перестали ставить высокие цели. А ведь поначалу, когда они шли за мной, все с энтузиазмом говорили о стремлении к чемпионату страны…
Именно тогда я впервые почувствовала эту пропасть.
— А? Разве не все говорили, что верят в меня и пойдут за мной до конца? Зачем останавливаться на достигнутом? Ведь нет другого пути, кроме как двигаться вперёд, верно…?
Это было ударом. Но я думала: если я покажу им свою игру, все снова воодушевятся и пойдут за мной. Я отчаянно пыталась что-то изменить.
— Эй, Онои… Если ты мой соперник, ты же последуешь за мной, верно? Давай увеличим интенсивность тренировок и покажем всем, насколько мы можем стать сильнее. Вместе!
— Э… Э… Ага.
— Хорошо, тогда займёмся спецподготовкой!
Если я снова буду усердно тренироваться с Онои, всё вернётся на круги своя. Я продолжала верить в этот путь. Если мы хотели попасть на национальный чемпионат, тех усилий было недостаточно. Нам нужно было усиливать тренировки, заниматься специальными упражнениями каждый день. Онои поверила в меня и пошла за мной. Как и подобало моей сопернице.
Конечно, я стремилась преуспеть и в учёбе, и в спорте. И я действительно достигла высших результатов в классе на тестах. С таким же настроем — и в клубной деятельности! Я была уверена: когда все увидят, как мы с Онои становимся сильнее, они снова загорятся целью и устремятся к национальному чемпионату вместе с нами.
— Но реальность оказалась иной.
Те члены клуба, что ещё недавно верили в меня, смотрели теперь глазами, полными страха.
— Эй, что это такое? Это Онои тоже заставили согласиться на такую программу?
— Погоди, а это не чересчур?
— Такамори, кажется, не в себе…
Их осуждающие голоса до сих пор отдаются эхом в моих ушах. Почему они смотрят на меня так, хотя ещё недавно восхищались?
Мы с Онои продолжали выкладываться по полной, стремясь к новым высотам. Даже наши пасы стали быстрее. Если бы они шли со мной до конца, то в финале нас ждала бы общая победа и улыбки… Но я чувствовала, как что-то медленно, но верно рушится.
Как мне было их мотивировать? Ради Онои, единственной, кто меня поддерживал, я хотела сделать всё возможное.
Но однажды, во время нашей специальной тренировки, все члены клуба вызвали меня на разговор. Наконец-то, подумала я, они настроились вместе со мной бороться за национальный чемпионат. Я была на седьмом небе от счастья… но радость оказалась недолгой.
С опущенными головами они сказали:
— Мы больше не можем угнаться за Такамори. Поэтому мы хотим, чтобы ты покинула клуб.
Среди них была и Онои.
— Я тоже… согласна с остальными. Я терпела до сих пор… но, Такамори, тебе нужен перерыв.
Даже Онои, с холодным взглядом, оттолкнула меня.
А, понятно… Я почувствовала, как моё сердце леденеет.
Если вспомнить, ещё на недавнем культурном фестивале, когда я рвалась к первому месту, на меня уже смотрели с недоверием.
И тогда один из членов клуба добавил:
— Онои так измоталась, что повредила ногу! Ты ведь не знала, да? Вечно твердишь: «национальный чемпионат, национальный чемпионат», тащишь нас всех за собой! Выкладываться из последних сил — это эгоизм! Ты только всех расстраиваешь. А стараться изо всех сил — это глупо… Никто не хочет быть как Такамори. Мы уже махнули на тебя рукой.
— Э-это слишком… — попыталась вставить Онои, толкая его локтем, но тут же сдалась. — Но прости. Мы правда не можем больше за тобой угнаться. Так что скажу прямо.
Сделав паузу, она с болью в голосе произнесла:
— Я хочу, чтобы Такамори дистанцировалась от клуба.
В тот момент для меня всё перестало иметь значение.
«Выкладываться изо всех сил — это отстой?»
«Мои старания делают других несчастными?»
Внезапно мне представилась картина: я одна в зале, с мячом в руках. Бегу, отдаю пас, но его никто не принимает. Впечатлять своей игрой? Нелепо. Ведь она никого не трогала с самого начала.
Я думала, что иду к свету. Но это был не свет, а путь в одиночество, с самого начала. Меня предали, хотя именно на меня возлагали такие большие надежды.
— Ах, как же я ненавижу баскетбол.
В тот момент, когда я больше не могла верить в свой путь, я просто… сдалась.
***
Юна закончила свой рассказ ровным, безжизненным тоном. От неё исходило отчаяние, словно она заточена в собственном мире. Словно хотела сказать, что обречена на одиночество. Это была совсем не та Наю. Совсем не та обожаемая всеми баскетболистка, которой она была раньше.
И история Юны до жути напоминала прошлое самого Харуи. Ту самую историю о том, как его самого травили в легкоатлетическом клубе… Возможно, именно поэтому, видя, что она, как и он, отвернулась от своего прошлого, он не мог этого простить. Не мог простить, что она пошла по его стопам.
Грудь Харуи сдавило чувство, похожее на гнев. Дрожа, он схватил её за плечи.
— …Так из-за этого ты бросила баскетбол? Именно поэтому ты бросила его?
— Ты же знаешь о моём прошлом, да? Играя в баскетбол, я просто делаю всех вокруг несчастными… — она произнесла это с одинокой улыбкой, на грани слёз. — …А Хару-сан, выходит, был очарован моей игрой? Что за чушь…
Юна застыла, пристально глядя на Харую. Он впервые вложил в свой голод столько эмоций, удивив даже самого себя. Поддавшись порыву, он продолжил:
— Наю-сан, тогда твоё видение было ограничено, ты не видела всей картины! Но, по крайней мере, я был очарован твоей игрой! …Так что, пожалуйста, не говори таких грустных вещей…
Не в силах сдержаться, Харуя опустил голову, словно вот-вот разрыдается.
— …Хм. Хару-сан был очарован… моей игрой? Не неси сейчас такую чушь.
Против Юны, чьи плечи дрожали от гнева… Харуя выпалил:
— Три года назад, на летнем турнире. Я просто… случайно оказался среди зрителей и видел игру Наю-сан. Упорная борьба школы-аутсайдера. Наю-сан вела команду вперёд, сияя ярче всех на площадке, играя с такой радостью!
— …Так что не говори так… — он не дал ей нахмуриться и продолжил: — Игрок под номером 11. В то время у меня в клубе тоже были проблемы… Мне казалось, что стараться изо всех сил — это плохо. Я убеждал себя, что быть посредственностью — это нормально. Но твоя игра, Наю-сан, то, как ты поднимала дух команды, изменила моё мнение. Я решил делать всё, что в моих силах… и это помогло мне понять, что выкладываться на полную — это не плохо. Я поставил себе цель — догнать ту самую одиннадцатку.
Она хотела крикнуть, что это ложь, но потеряла дар речи, услышав номер. А серьёзное выражение лица Харуи убедило её — он не лжёт.
Харуя энергично встряхнул её за плечи и твёрдо сказал:
— Эй, Наю-сан, которая заставила меня думать, что парни, выкладывающиеся по полной, — это круто… Наю-сан, которая стала моей целью…
Сделав паузу, он сдержал слёзы и выдохнул:
— Не позволяй себе пасть, обманывая саму себя…
В то же время он мысленно кричал: «Не иди по моему пути…»
Глаза Наю расширились от его дальнейших слов.
— …Что бы ни случилось, держись за баскетбол, даже если для этого придётся пить мутную воду. У тебя, Наю-сан, нет причин ненавидеть баскетбол настолько, чтобы лгать самой себе.
Наю на какое-то время замолчала. Хотя сначала слова Харуи, казалось, смутили её, в конце концов она скривилась и прошептала:
— Это просто эгоизм Хару-сана, который навязывает мне свои идеи! И я ненавижу таких…
— Я не позволю тебе сказать, что ненавидишь! — резко прервал её Харуя.
Он напомнил Наю о чувстве любви к бегу, что она когда-то пробудила в нём. Теперь настала его очередь отплатить ей тем же, вернув ей осознание, которое она ему когда-то дала. Её сопротивление его словам было уже слабым. Теперь Харуя мог отстаивать свою правоту твёрже. Он не боялся её отказа… потому что был убеждён: она ищет помощи, раз пришла сюда сегодня.
Глядя прямо на Наю, Харуя мягко продолжил:
— По какой бы причине ты ни играла тогда… ты сияла. Ты так счастливо улыбалась. Ты не должна лгать о своей ненависти к баскетболу.
«…»
Она внезапно ахнула. В её памяти всплыли тёплые, светлые воспоминания о тренировках в баскетбольном клубе.
Да, в клубе было много неприятного. Но не всё же было так уж плохо. Вспомнились и радостные моменты, тёплые и светлые.
«На самом деле, ты ведь любишь баскетбол?»
Чьи-то слова вдруг отозвались в её сознании эхом. Где-то в самой глубине души она это знала. Но каждый раз, сталкиваясь с баскетболом, она лишь приумножала ложь, боясь снова остаться в одиночестве...
— ...Разве мне можно? Я старалась изо всех сил, и в результате все от меня отвернулись. Я могла сделать кого-то ещё несчастным, просто усердно работая... Это так страшно. Для меня... снова наслаждаться баскетболом, после того как я принесла столько горя своим друзьям... разве это допустимо?
— ...В тот день меня покорила баскетболистка, которая играла с искренней, безудержной радостью. Абсурдно думать, что своими стараниями ты можешь сделать друзей несчастными. Наю-сан в то время заставляла улыбаться всех в команде. Та Наю-сан была самым сияющим человеком в том зале.
«...»
Глаза Наю наполнились слезами, и она замерла. Когда её взгляд встретился со взглядом Харуи... он смотрел на неё так искренне. Он был её настоящим фанатом. Та страсть, что она вкладывала в баскетбол, была подлинной, и этот жар достиг сердца Харуи. В его словах не было и тени лжи.
В груди у неё потеплело, и слёзы готовы были хлынуть потоком.
— Извини... Мне нужно немного поплакать, так что, пожалуйста, отвернись.
— Может, одолжить тебе мою грудь? — Харуя развёл руки, предлагая укрытие.
Наю надула губы и демонстративно отвернулась.
— Нет, я не хочу, чтобы стало неловко.
И, сказав это, она тихо заплакала. Глаза Харуи тоже увлажнились.
***
Когда они оба немного успокоились, и воздух между ними стал менее напряжённым, Наю спросила:
— ...Эй, что же мне теперь делать?
— ...Думаю, если ты хочешь встретиться со своим прошлым лицом к лицу, то вступить в баскетбольный клуб — единственный выход. Но решать только тебе, Наю-сан.
— А... Понятно. Скоро же тот тренировочный матч... Выходит, это матч с Онои. Ясно, Хару-сан с самого начала к этому вел...
— ...
Она восприняла его молчание как подтверждение, и продолжила:
— Какой же ты внимательный... И сейчас я не волнуюсь, потому что ещё наслаждаюсь этим тёплым чувством, но... Знаешь, Хару-сан раньше казался таким подозрительным. Говорил такие неловкие вещи... Например, «сияющая». Это потому что ты слишком много читаешь сёдзё-мангу? Хе-хе...
— ......... Тьфу, заткнись. Наю-сан, я считаю, что смеяться надо мной в такой момент — нехорошо, понимаешь? К тому же, с точки зрения развития сюжета в сёдзё-манге, разве не было бы странно, если бы я ответил иначе!?
В глубине души Наю показалась милой эта растерянность Харуи.
(Раскрасневшийся Хару-сан такой милый...)
И она нанесла последний, лёгкий удар:
— В похожей сцене в сёдзё-манге, я бы уже рыдала у тебя на груди, Хару-сан.
— Н-ну... — Он смутился.
Конечно, это было бы типичным развитием событий.
— Это звучит немного пошло. Просто чтобы ты знала, я не из тех, кто следует стереотипам.
— Хм, а не слишком ли грубо с твоей стороны так говорить?!
— Ну, раз уж ты сам предложил меня обнять. В сёдзё-манге же так принято, да? Есть какие-нибудь возражения, Хару-сан?
— ...Ладно. Я сдаюсь, так что, пожалуйста, пощади меня.
— А, нет, прости, что дразню тебя. Но... — её тон стал серьёзным, и она посмотрела прямо на него. — Это правда.
И затем, уже почти шёпотом, она пробормотала:
— Спасибо.
***
Хотя было уже темно, и разглядеть её лицо было невозможно, эти искренние слова заставили его сердце учащённо забиться. Пока Харуя застыл в нерешительности, Наю резко сменила тему, пытаясь скрыть смущение.
— …Эй.
— Хм?
— Я вступаю в баскетбольный клуб. Но если я снова окажусь в изоляции, ты будешь нести ответственность.
— …Ответственность? Как в сёдзё-манге — вплоть до замужества?
— Хоть ты и понимаешь намёки, но всегда шутишь в такие моменты… Идиот.
— Это месть за то, что ты дразнила меня раньше. Прости.
— Н-нет, ничего… Но раздражает, как ты всегда улавливаешь отсылки к сёдзё-манге… — тихо пробормотала Наю, отворачиваясь.
Вспомнив о чём-то важном, Харуя добавил:
— Если ты всё же будешь играть, я обязательно приду поболеть за тебя…
— Да. Я буду рада, если ты придёшь… Но это значит, что моё лицо будет открыто во время матча… Что ж, может, это и не так уж плохо…
Последнюю фразу она пробормотала так тихо, что Харуя не расслышал.
Затем, словно что-то припомнив, Наю подняла указательный палец.
— Хару-сан, кстати, ты свободен завтра после уроков?
— Да, но… — Что она задумала?
Отвечая на его невысказанный вопрос, Наю пояснила:
— Я хочу купить браслеты на удачу, раз уж вступаю в баскетбольный клуб.
— О, звучит здорово. Пойдём вместе.
Наю невольно представила, как отреагирует Харуя, когда увидит её лицо на матче без солнцезащитных очков. Он, конечно, уже видел её в средней школе на турнире, но с тех пор прошло много времени. Она научилась стильно одеваться, её навыки макияжа улучшились. И всё это время она упорно скрывала лицо. Показать его так просто было бы расточительством, поэтому покупка браслетов была лишь предлогом. На самом деле ей просто хотелось увидеть его взволнованную реакцию вблизи.
Харуя же, не подозревая о её истинных мыслях, думал лишь об одном:
(Я так рад… Наю-сан возвращается в баскетбол.)
Его переполняло всепоглощающее чувство выполненного долга.
Ночь становилась всё глубже. Пообещав Наю завтра пойти за браслетами, они вскоре разошлись.
***
Приняв ванну и немного успокоившись, Харуя позвонил Онои, чтобы сообщить новости. Он набрал номер, глядя на контакты, которые она сама ему вручила.
[«Пожалуйста, свяжитесь со мной немедленно, если Такамори начнёт играть в баскетбол! Даже глубокой ночью!»]
Помня её наказ, он позвонил, несмотря на поздний час. Онои ответила на первый же звонок.
Боже, какая скорость! — мысленно усмехнулся он.
[— Извините за поздний звонок. Добрый вечер. Это Хару.]
[— А, да. Добрый вечер… Хару-сан. Нет-нет, я же просила звонить в любое время… Значит, звонок насчёт Такамори?]
[— Да. Мы с Такамори-сан поговорили, и она решила вступить в баскетбольный клуб.]
После паузы раздался её восторженный возглас.
[— Чтооо?! Правда?! Спасибо! Спасибо огромное, Хару-сан!]
[— И ещё… она сможет сыграть в предстоящем товарищеском матче. Я уже договорился с вашим тренером.]
[— Она сможет! Так что, Онои-сан, пожалуйста, усердно тренируйтесь до того дня. Я хочу, чтобы вы сразились с Такамори-сан в полную силу.]
[— Ты даже с тренером нашей школы договорился…?]
[— ……………]
Всё шло точно по его плану, и он невольно замолчал. Видимо, Онои восприняла его молчание как подтверждение и принялась осыпать его похвалами. Вернуть Такамори в баскетбол — и ещё добиться для неё разрешения играть от тренера… Для Онои это было невероятным достижением.
Смущённый таким напором, Харуя ещё некоторое время проговорил с ней по телефону.
***
Тело Юны согрелось в ванне, но в отличие от него, сердце пылало огнём.
(…Хару-сан. Он смотрел прямо на «меня».)
Она лежала, глядя в потолок, и размышляла о событиях сегодняшнего дня. Она знала: если объяснит ситуацию, Хару-сан её поймёт. И когда они встретятся в следующий раз, он обязательно заговорит о баскетболе. Будет бередить её старые раны. В этом она не сомневалась.
Слова, сказанные ей когда-то: «Ты действительно не любишь баскетбол?» — с тех пор не давали ей покоя. С того самого дня ничто не казалось ей по-настоящему правильным.
И потому она хотела отвергнуть эти слова и снова прикоснуться к баскетболу. Она достала из глубин шкафа свой старый баскетбольный мяч… Ночью в парке, ведя его, она на мгновение ощутила знакомый восторг и ностальгию. Но туман в душе не рассеивался.
…Она — никто. Даже если кто-то последует за ней, рано или поздно он отвернётся и уйдёт. В конце концов она снова останется одна. Она вселяет в людей надежды, а в итоге её предают. Это неизбежно. Говорили, что её одержимость делает несчастными других. Даже её верную соратницу. Поэтому у неё не было выбора, кроме как отказаться от самой себя. Стать той «собой», которой от неё ждут. Не всегда стремящейся к вершине, а просто обычной девушкой, которая старается, как может.
Да, она отказалась от себя. Но…
(— Нет, я не могу. Играя в баскетбол, я теряю себя…)
Она не может позволить себе радоваться баскетболу. Потому что та «я», которую, как ей казалось, она похоронила, снова оживёт. Чтобы остаться верной себе, чтобы снова не сбиться с пути, она должна была отвергнуть его всем сердцем. Она выплеснула на Хару-сана всё накопившееся разочарование. Рассказала ему о своём прошлом. «Это заставит его отступить», — думала она.
Но вместо этого он стал её упрекать. Убеждать. С таким печальным выражением лица… Было больно. Невыносимо больно. Но когда их взгляды встретились, она вдруг почувствовала невероятное облегчение. Она посмотрела в те глаза, которые раньше боялась встречать. Эти глаза смотрели прямо на неё, не отводя взгляда.
— А, понятно…
Она не хотела отказываться от себя. Она хотела, чтобы кто-то нашёл ту её, что так отчаянно чувствовала себя одинокой. Жгучее тепло разлилось у неё в груди и подступило к глазам.
Я встречусь с той собой, с которой он хочет встретиться.
И с этой мыслью она наконец обрела покой. Немного смущённая, Юна погрузилась в воду и глубоко вздохнула. Возможно, она перегрелась, просидев в ванне слишком долго. Но сегодня это было даже приятно.
***
Выйдя из ванны и вытирая волосы полотенцем, Юна спокойно обдумала план:
(Мне нужно успеть подать документы в баскетбольный клуб до того, как мы с Хару-сан пойдём за браслетами…)
Так что завтра придётся прийти в школу пораньше.
Всё ещё слегка волнуясь, она уснула.
***
На следующее утро, в 7:30, Юна, придя в школу раньше обычного, направилась в учительскую. Классный руководитель и куратор баскетбольного клуба, Мэйка Токоями, была на месте.
— …О. Доброе утро. …Хе-хе, не думала, что он и впрямь тебя уговорит.
— …? — Не понимая намёка, Юна наклонила голову.
Учительница странно улыбнулась.
— Ах, прости. Как-нибудь в другой раз. — Кашлянув, она скрестила ноги.
Прежде чем Юна успела заговорить о вступлении в клуб, учительница опередила её:
— Ты пришла ко мне, чтобы вступить в баскетбольный клуб, верно, Такамори?
— …! — Юна широко раскрыла глаза. Откуда она могла знать?
Она была ошеломлена.
— Что ж, сегодня ты просто познакомишься с членами клуба. Тренировки начнутся с завтрашнего дня. Вот анкета. Заполни её, взносы можно внести позже.
Учительница протянула ей бланк из ящика стола.
— Хм… Большое спасибо, — сказала Юна, в голове у которой роились вопросы.
(Почему учительница так быстро всё подготовила? Словно она знала о моём визите заранее… Кто-то её предупредил? О том, что я могу вступить в клуб?)
Это было бы логично, но Юна тут же отбросила эту мысль.
(Не может быть… Кто и зачем стал бы это делать?)
Это казалось невероятным, но она не удержалась и спросила:
— Учитель, до меня кто-то приходил к вам насчёт баскетбольного клуба?
— Хм, интересно… — Учительница отмахнулась от вопроса, сделав глоток кофе.
Немного смущённая её реакцией, Юна вышла из учительской.
(Ладно, этого не может быть… Вечером мне нужно будет рассказать о вступлении в клуб Саре и Рин…)
Иначе в классе снова начнётся переполох.
(Но что это за люди в баскетбольном клубе… Я немного нервничаю.)
С лёгким чувством тревоги Юна провела день в школе.
***
После уроков настало время представиться членам баскетбольного клуба. Обещание пойти с Харуей за браслетами оставалось в силе, но сначала — церемония знакомства.
Местом встречи был спортивный зал. По указанию учителя Юна встала перед выстроившимися в ряд членами клуба.
— У нас пополнение. Сегодня просто познакомимся. Мы решили, что вам стоит узнать друг друга пораньше.
Взгляд учительницы переместился на Юну. На неё же устремились и взгляды всех собравшихся. Похоже, настало её время.
Сделав короткий вдох, Юна повернулась к команде.
— Я Юна Такамори, ученица первого курса. Решила вступить в клуб. Очень приятно. Ах да… В средней школе я играла на позиции разыгрывающего защитника.
Чётко поклонившись, она услышала приветственные аплодисменты. Зал наполнился одобрительными возгласами.
(Вот и начинается… Я больше не подведу.)
Собрав волю в кулак, Юна приготовилась к новому этапу своей жизни. С завтрашнего дня она снова будет заниматься баскетболом. Крепко сжав кулаки, она настроилась решительно.
***
После уроков Харуя собрал вещи и направился к станции. Сегодня он договорился с Наю пойти купить браслеты — её новый талисман для возвращения в баскетбол.
Местом встречи был выбран фонтан перед станцией. Слушая умиротворяющий шум воды, Харуя пытался сосредоточиться. Сегодняшний учебный день выдался утомительным — всё из-за Кадзамии, который с горящими глазами пристал к нему с расспросами: «Такамори-сан кажется такой оживлённой! Это что, любовь? Как думаешь, Акасаки?»
Хотя Юна и вернулась к своему обычному состоянию, особой весёлости в ней не наблюдалось. По крайней мере, так казалось Харуе… но окружающие видели иначе. Не только Кадзамия, но и большинство одноклассников были поражены переменами в ней. «До чего же люди поверхностны», — невольно подумал он. И в то же время ему стало немного жаль девушек из S-ранга, всегда находящихся под пристальным вниманием.
— Прости, что заставила ждать… — раздался рядом знакомый голос.
Пока Харуя размышлял, Наю, слегка запыхавшись, подбежала к нему.
— Э-э… — Увидев её, Харуя невольно поперхнулся.
Причина была очевидна — её фирменный аксессуар исчез. Её наряд по-прежнему излучал ту же утончённую, «взрослую» ауру, но глаза, которые всегда скрывались за тёмными линзами, теперь были открыты. Она сняла солнцезащитные очки.
— Что… с твоими очками?
— Э-э… да. Я подумала… раз Хару-сан придёт на матч, можно и лицо показать… — Она нервно теребила прядь волос, выглядея немного растерянной.
— Понятно. Что ж… тебе идёт. Ну что, пойдём выбирать браслеты?
— Э-э… да.
Слегка надув губы, Юна последовала за ним. Казалось, она ждала от него большей реакции. Его спокойный тон, вроде «А, ладно», вызвал у неё лёгкое недовольство. Но с точки зрения Харуи, он уже видел её настоящее лицо однажды, поэтому удивление не могло быть таким же сильным.
— …Хару-сан такой идиот.
— Эм, а за что меня ругать?
— Не знаю.
Когда он обернулся, она демонстративно отвернулась. Непонятно почему, но от неё будто исходила негативная аура. Харуя отчётливо это чувствовал.
***
Недалеко от станции они нашли спортивный магазин. Вечером, несмотря на оживлённый поток людей, внутри было несколько покупателей. Видимо, дела у магазина шли неплохо.
— Как-то… ностальгически, — задумчиво проговорила она, остановившись перед входом.
Наверное, в средней школе она часто бывала в таких же спортивных магазинах. Харуя и Наю вошли внутрь.
— Ого, я и не знала, что бывает столько видов браслетов.
— Хару, ты никогда раньше не пользовался браслетами?
— Нет, никогда.
Они уставились на полки, ошеломлённые разнообразием.
— Хм… небольшая дилемма.
— Что такое? — спросил он, но она не отреагировала.
Казалось, она полностью погрузилась в свой мир, зажав в руках два варианта. Харуя подошёл ближе и лениво переспросил:
— Какой лучше?
— …Ну, оба, кажется, последней модели, так что сложно выбрать.
Харуя, наконец, разглядел: в её руках были два браслета — чёрный и синий. Они немного отличались по характеристикам и оттенку, но для него разница была неочевидной. Взяв оба браслета из её рук, а третий, такой же синий, для себя, он направился к кассе.
— Эй, Хару… Что ты делаешь?
— На этот раз я угощаю. Возьми оба. И я себе тоже возьму.
— Это уже слишком…
— Ты всегда меня выручала. К тому же, я в долгу за прошлый раз.
Услышав это, Наю на мгновение замолчала, а затем смущённо кивнула.
— Н-ну, тогда… я принимаю твоё предложение… Спасибо.
Харуя расплатился за три браслета. Итоговая сумма — около 3000 иен — вышла чуть дороже, чем он ожидал.
***
Перейдя в соседний парк, они присели на скамейку. Достав браслеты, Наю заворожённо уставилась на сине-чёрную пару. Словно они обладали гипнотическим эффектом. Харуя не сдержал лёгкой усмешки.
— Наю, почему бы не примерить браслет? Раз уж купили.
— …Извини, просто они такого уровня, что я обычно себе не позволяю, вот и не могу оторваться… — Она обхватила голову руками и кивнула.
— Ха-ха. Кажется, он и правда хорош… этот браслет.
— Да, потому что дорогой, наверное. Должно быть, отлично впитывает пот, и текстура приятная…
— Наю, дай я помогу.
Она снова заколебалась, и Харуя, не дожидаясь, расстегнул синий браслет. Качество, и правда, ощущалось.
— Покажешь своё запястье?
— Хм…
— Я сама могу…
— Нет, если я снова позволю тебе выбирать между чёрным и синим, ты опять застынешь в нерешительности, верно?
— …Э-это не так…
Она не могла отрицать очевидного. Видя её нерешительность, Харуя решил действовать сам. Взглянув на него, Наю сдалась и вздохнула.
— …Что ж, ладно.
Она отвернулась, надув губы, но послушно протянула руку. Её запястье было изящным и светлым.
Харуя расправил синий браслет и накинул его на её руку.
— …Хмм.
От неожиданности или щекотки из её губ вырвался сдавленный, странно соблазнительный звук. Сдержанный ли он был или нет, но он прозвучал вызывающе, и Харуя инстинктивно отвёл взгляд.
— Тебе… идёт. Я думал, чёрный тоже подойдёт, но синий, кажется, твой цвет, Наю.
Его слова прозвучали немного скомкано. Хотя на его лице ничего не отразилось, голос выдал лёгкое волнение.
— П-почему ты так спокоен… — прошептала Наю так тихо, что он едва расслышал.
Она покраснела, но выглядела скорее расстроенной, чем смущённой. Её раздражало его кажущееся хладнокровие.
(…Это нечестно. Он совсем не смущается, хотя видит моё настоящее лицо… И так запросто надевает браслеты девушкам — что это за коварный приём? Хару-идиот.)
Воспоминание о собственной недавней выходке заставило её сгорать от стыда. И теперь ей захотелось, чтобы он почувствовал то же самое. Уголки её губ дрогнули в едва заметной ухмылке.
— …Кстати, Хару. Ты купил такой же синий браслет, как у меня. Совершенно такой же.
— А, точно.
Он не делал это специально. Просто взял первый попавшийся. И по чистой случайности они оказались парными.
— В благодарность за то, что позволил надеть мне первой, теперь я надену твой.
— Н-нет, не надо… — Харуя насторожился — выражение её лица стало пугающим.
— Не скромничай, Хару-сан.
Её улыбка была безрадостной, а давление — неотвратимым. Харуя не нашёл, что возразить.
— …Я, я понял.
— Вот и славно.
С этими словами она развернула второй синий браслет и надела его ему на руку. Гладкая ткань приятно облегала его запястье.
(Ну что, теперь он чувствует то же, что и я?..)
Она подняла взгляд и обнаружила, что их лица оказались опасно близко. Очень близко.
Юна резко отстранилась и отвернулась.
(Почему этот дурацкий клише-момент должен произойти сейчас?.. Словно мы и вправду пара…)
Взгляд упал на её запястье, затем на его. И тут до неё дошло. Теперь было уже поздно что-либо менять.
Парные аксессуары. Когда парень и девушка носят одинаковые вещи — это выглядит как откровенный намёк. Словно они носят что-то общее, как пара.
Юна почувствовала, как жарко вспыхнули её щёки.
Харуя, не находя слов, лишь неловко пробормотал:
— О… у нас совпало, Наю-сан.
— Я… я пойду!.. Как-нибудь свяжемся! — выпалила она и, словно ошпаренная, пулей вылетела из парка.
— Почему? С чего вдруг!? — вырвалось у Харуи, но было поздно.
— Не знаю… Хару-сан — идиот!
Демонстративно показав язык, она умчалась прочь, словно вихрь.
(О нет… Кажется, я снова её обидел.)
С поникшими плечами Харуя побрёл домой.
Однако вечером на его телефон пришло сообщение от Наю с адресом старшей школы Эйка — местом проведения предстоящего баскетбольного матча.
«Ну, я же там учусь…» — мысленно усмехнулся он.
Но раз она ответила, значит, не сердится всерьёз. От этой мысли на душе стало заметно легче.
***
А Юна, тем временем, тихонько смеялась про себя:
(Ох, иногда Хару-сан такой бестолковый… Совсем не понимает девичьего сердца, хотя читает столько сёдзё-манги… Странно.)
Перед сном, закончив все дела, она взяла телефон и написала Саре и Рин. Она сообщила им о вступлении в баскетбольный клуб и о скором матче, пригласив подруг прийти поболеть.
(Оба прочитали сообщение сразу же…)
Но ответа не последовало. Это было странно — обычно они реагировали мгновенно, особенно на такие новости.
Причина, впрочем, была понятна. Сара, вероятно, вспоминала недавний разговор:
(А? Акасаки-сан тогда говорил о баскетболе… и вот теперь Юна-сан вступает в клуб… Неужели это просто совпадение?)
А Рин размышляла о своём:
(Онии-сан тоже упоминал баскетбол… Неужели… Нет, не может быть, чтобы это было случайностью.)
Обе, вспоминая недавние события и загадочное поведение Харуи, не спешили с ответом.
Спустя несколько минут Юна всё же получила сообщения от обеих подруг — они пообещали прийти на игру. Её лицо невольно озарилось улыбкой.
Но затем её осенило:
(Стойте… Даже если я вступила в клуб, новичка вряд ли сразу выпустят на матч, верно?)
Осознание этого привело её в лёгкую панику. Она уже пригласила Харую, Сару и Рин! Отступать было поздно. Худшим сценарием было бы остаться на скамейке запасных.
(Ох, кажется, я совершила ошибку…)
В тот момент Юна могла лишь криво улыбнуться своей оплошности.
На следующее утро она поспешила обсудить этот вопрос со своим классным руководителем. К её удивлению, та пошла навстречу — Юне разрешили выйти на площадку в последнем сете. Почему учительница была такой понимающей, она не знала, но чувствовала облегчение.
(Что ж, по крайней мере, я смогу сыграть. Онои… я готова сразиться с тобой как следует.)
Мысленно обратившись к своей старой сопернице, Юна приготовилась к бою. До матча оставались считанные дни.
Хочешь читать бесплатные главы раньше других, без задержек, и быть в курсе моих новых переводов?
Тогда тебе в мой ТГК: https://t.me/just_monika7
Поддержать переводчика:
Бусти: https://boosty.to/sad_side