Глава 5.0

Мне потребовалось несколько часов, чтобы починить костюм. Внешний слой был практически уничтожен. Внутренний утеплитель по большей части был в порядке, и именно он был предназначен для сохранения тепла. Открытые пластины, на которых он держался, выглядели так, будто в них попала стая пираний. Хуже всего было то, что многие застёжки, соединявшие слои, были повреждены. Обычно их можно было бы легко расстегнуть с помощью бортового компьютера . Теперь же мне пришлось их выкручивать и отсоединять руками. Особенно сложно было с теми, что были на спине.

Починка коммуникатора мотоцикла заняла меньше времени, но была такой же утомительной. Мотоцикл не был вершиной технологий. Для проверки коммуникатора требовалось включать и выключать другие части мотоцикла, которые были совершенно не связаны из-за особенностей работы электропитания. А те детали, которые я использовал в качестве замены, пришлось кое-как смонтировать, чтобы они хоть как-то работали. Почти ни одна деталь этого франкенштейна не использовалось по своему первоначальному назначению, и это означало множество переключений между настройками, чтобы убедиться, что изменения, внесённые мной в каждую систему, не повлияли непредвиденным образом на другую.

Но как только обе работы были завершены, я почувствовал как меня начинает пожирать неприятное чувство. Меня охватил ужас. В одном ИИ была определённо права. Это был ужасно рискованный план. Ремонт двух вещей, от которых зависела моя жизнь, лишь заставил меня осознать то, насколько хрупкими были эти вещи. На мои плечи будто взвалили гору. Ощущение было такое, будто я смотрю на надвигающуюся лавину.

Но я не мог убежать от неё. Она всё равно надвигалась. Мне оставалось только надеяться, что смогу выбраться, когда меня накроет.

К тому времени, как я закончил все свои приготовления и не нашёл больше оправданий, чтобы откладывать поездку дальше, день был завершён лишь наполовину. А это означало, что у меня было предостаточно времени, чтобы преодолеть первый этап пути. ИИ даже любезно рассчитала, сколько времени у меня останется, и выбрала подходящее место для ночлега.

Итак, я сел на мотоцикл и завёл его. Рёв наполнил ангар, эхом отражаясь от каждой стены. Голографическая фигура ИИ появилась у выхода. Когда я наклонился к мотоциклу, чтобы выйти, она подняла руку, махая мне на прощание. Прощаться было немного странно. Почти всё наше общение проходило через костюм, так что, по сути, мы не чувствовали себя более разлучёнными из-за того, что меня не было на корабле. Тем не менее, я помахал в ответ и почувствовал острый укол в сердце. Может быть, она тоже переживала, что я больше не вернусь?

Небо было настолько чистым, насколько оно вообще могло быть, то есть оно было скорее белым, чем стально-серым. Солнце было видно довольно чётко, хотя отчасти это было связано с тем, что время было близко к полудню. Я не был уверен, есть ли полдень на планетах, где день и ночь не длятся двадцать четыре часа, и не хотел спрашивать ИИ, ведь Сайрус мог подслушать и посмеяться надо мной за незнание.

Дневная поездка прошла практически без происшествий. Мы с Сайрусом играли в крестики-нолики, шашки и шахматы, чтобы скоротать время. Он обыгрывал меня каждый раз во всех трёх играх, хотя мне приходилось вести машину одновременно, так что это не позволяло мне полностью сосредоточиться.

Холод был неприятным, но костюма мне хватало, чтобы мои конечности не онемели, даже после почти шести часов пути. Тем не менее, когда я наконец добрался до места, которое нашла ИИ для укрытия, я застонал от счастья при мысли о том, чтобы слезть с мотоцикла. Вся конструкция постоянно тряслась во время движения, и держаться за неё было утомительно.

Место, которое нашла ИИ, оказалось пещерой. Он выступала из скалистого выступа, будто каменный гигант замер посреди зевка. Я подъехал ко входу, поставил мотоцикл и просто смотрел в темноту.

«Эй, а насколько мы уверены, что там ничего не живёт?»

«К сожалению, мои сканеры не позволяют получить такую информацию», — сказала ИИ слегка извиняющимся тоном. «Единственный способ узнать наверняка — это проверить самому»

«О. Отлично. А есть план на случай, если там что-то захочет сожрать меня?»

«Предлагаю бежать».

Сайрус хрюкнул от смеха прямо в микрофон.

«Парень, ты справишься. Этот костюм практически превращает тебя в чёртова супергероя. Залезай туда и посмотри, что к чему. Скорее всего, там не о чём беспокоиться»

«Легко тебе говорить», — пробормотал я, но он был прав. Чем раньше я проверю, тем больше светового дня у меня останется для возвращения на «Ариэль» в случае неудачи.

Я спустился с мотоцикла и двинулся ко входу. Костюм отрегулировал уровень освещённости, чтобы я мог видеть в пещере дальше, чем должен был. Всё, что я видел, — это холодный, твёрдый камень и сгущающаяся тьма, которую даже зрение костюма не могло развеять.

«Эй, можешь настроить уровни чувствительности костюма так, чтобы он учитывал любой окружающий шум, который я не издаю? Если там что-то есть, я не хочу, чтобы оно подкралось ко мне незаметно».

«Конечно»

Динамики в моих ушах включились, и хотя они не издавали никакого шума, лёгкое гудение подсказало мне, что она что-то сделала.

«Малыш, если ты дашь мне права администратора к некоторым функциям костюма, я смогу использовать камеры, которые он активирует для режима скрытности, чтобы прикрывать твою спину», — сказал Сайрус.

«Не уверен, что это хорошая идея», — тут же ответила ИИ. Мне это предложение тоже показалось странным.

«Что именно ты собираешься делать?»

«Раньше я писал код для силовых костюмов, очень похожих на тот, что используешь ты. Отсюда я мало что могу сделать, но есть обходные пути, которые я могу использовать, чтобы добавить немного функциональности твоему костюму. Я имею в виду, это что за модель, «Mark IV»? Если я правильно помню, их разрабатывали ещё когда компанией управляли фон Вернеры, и качество оставляло желать лучшего»

«Не могу не согласиться с этим утверждением», — мрачно сказал я.

«Так позволь мне помочь тебе. Послушай, ты оказываешь мне услугу, по крайней мере. Если я смогу немного расширить функциональность этого костюма для тебя, это только увеличит мои собственные шансы на выживание»

Я молчал. Мне всё ещё не нравилась идея предоставить кому-то ещё доступ к коду костюма. Многое могло пойти не так даже без злого умысла. Что, если он случайно сотрёт код, управляющий потоком воздуха в костюме? Или, ещё хуже, потоком жидкости. Вот это была ужасающая идея.

«Слушай, мне не нравится, что я застрял здесь, пока ты там, внизу, рискуешь жизнью, чтобы спасти меня. Дай мне сделать что-нибудь, чтобы почувствовать, что я вношу свой вклад»

Ну и чёрт. Как я мог сказать «нет»? Я пытался. Скорее, мне даже хотелось отказать. Но я не смог. Я слишком часто был беспомощен, чтобы позволить кому-то другому чувствовать себя так же.

«Да, ладно. Что мне нужно сделать?»

Спустя несколько минут, после того как Сайрус проштудировал около сотни меню, он получил полный доступ к системам скафандра. А ещё через две минуты он настроил камеры и экран скафандра так, чтобы я мог видеть маленькое незаметное окошко, которое показывало то, что находится позади меня, словно камера заднего вида в машине. Это окошко выглядело крайне уродливо, но оно работало, и, честно говоря, это было всё, что имело значение.

Мне оставалось только идти вперёд, в темноту. Я собрался с духом и шагнул вперёд, уверенный, что в любой момент какая-нибудь ужасная, кровожадная тварь выскочит и сожрёт меня.

Но этого не произошло. На самом деле пещера была пуста и не так уж глубока. Она тянулась вглубь всего на восемнадцать метров. Возможно, там было что-то ещё: я как-то нашёл отверстие, может быть, в десяти метрах позади, но оно было настолько маленьким, что я не смог бы просунуть туда руку, даже если бы попытался. И я определённо не собирался проверять, хотя Сайрус умолял меня. Я видел фильмы, в которых герои теряли руку точно также.

После всего этого оставалось только найти что-нибудь подходящее для оборудования тёплого места и ночлега. Я не мог взять с собой на мотоцикл многого. Каждый лишний килограмм замедлял его, поэтому в качестве спального места у меня был только толстый брезент, который я несколько раз сложил, чтобы тело не касалось земли. Впрочем, для относительно комфортного сна мне многого и не требовалось. Костюм был разработан для сна, и одна из его удивительных особенностей – он помогал человеку удобно устроиться практически в любой позе. Это достигалось за счёт небольших перемещений материала костюма, обеспечивая поддержку разных частей тела. Полагаю, функцию удобного сна было легче протестировать и запрограммировать, чем большинство других. Или, может быть, создатели костюма просто сами любили много спать.

В любом случае, я быстро заснул. Было холоднее, чем хотелось бы, но мне было не привыкать. Честно говоря, когда я проснулся, то подумал, что слишком замёрз.

«Евклид, просыпайся», — раздался голос И.

«Что такое?» — спросил я невнятно.

«Что-то движется у входа в пещеру», — сказал Сайрус, и его голос на этот раз даже стал серьёзным. Сонливость как рукой сняло.

«Сколько я спал?»

«Всего час или около того. Ночь наступила всего семнадцать минут назад. Возможно, что-то возвращается домой после охоты», — сказала ИИ.

«Чёрт. включи, режим невидимости»

После моих слов костюм стал невидимым, и я в полной тишине поднялся на ноги. Аудиодатчики костюма переключались, странное жужжание смещалось вверх и вниз по октавам, пока я не услышал звуки у входа в пещеру. Мне было несложно понять, что это было. Я слышал эти звуки всего несколько дней назад.

Неподалёку от пещеры находилась группа охотников-йети.

Сквозь костюм я различал как минимум три отдельных голоса, все они говорили приглушённо, но быстро, как мне показалось. Один голос, более низкий, чем остальные, прорезал шум, и произнёс, как мне показалось, одно слово. Затем он заговорил, медленнее и громче остальных.

Я вышел из-за угла ниши, где спал, и увидел четверых. Один, больше и шире остальных, указывал копьём в пещеру. Несмотря на мех, существа носили тяжёлые, плотные плащи, которые увеличивали их и без того огромные фигуры до ужасающей необъятности. Все четверо двинулись к пещере, как один, образуя перекошенную букву V с самым крупным йети на конце. И как только они заняли это положение, я смог увидеть пространство за ними.

За пределами пещеры задержалась фигура поменьше. Она смотрела на мой воздушный мотоцикл с тем, что инстинкт подсказывал мне как изумление. В голове всплыло лицо маленького йети, который наблюдал за мной, когда я улетал из их деревни. И тут йети во главе группы залаял на него.

Маленький йети подпрыгнул и чуть не упал в снег. Ему пришлось приподнять плащ, чтобы не волочиться по снегу, пока он спешил на место, чтобы завершить V-построение со своими собратьями. Он выглядел неуверенным с копьё в руке и никак не мог набрать ту же размеренную скорость, что и остальные йети, из-за чего форма буквы V постоянно казалась слегка искажённой.

«Евклид, ты не можешь покинуть эту пещеру»

«Что? Почему?»

«Здесь нет другого места, чтобы укрыться на ночь. Температура на улице стремительно падает. Ты умрёшь от холода прежде, чем доберёшься куда-либо»

Я сдержал проклятие. Оставалось только одно. Йети почти наверняка были здесь по той же причине, что и я. Они искали укрытие на ночь. Мне придётся провести ночь в пещере, полной кровожадных йети.

Я оглянулся на место, где спал. Брезент всё ещё был там. Я ничего не мог с этим поделать. Его негде было спрятать. Но мне нужно было выбраться из этого укромного уголка. Как только йети заметят его, они, несомненно, станут тщательнее искать источник, и я не был уверен, что смогу избежать их в этом тесном пространстве.

Я вышел из пещеры и должен был быстро принять решение. Можно было вернуться глубже в пещеру или попытаться проскользнуть мимо йети. Я стиснул челюсти и осторожно шагнул в сторону приближающихся копий.

Всё во мне кричало бежать в дальнюю часть пещеры, но вполне возможно, что я просто застряну там. Но, идя навстречу опасности, у меня был шанс. Не большой, но шанс. Мне просто нужно было быть осторожным, спокойным и немного удачи.

«Я умру, я умру, я умру», — повторял я снова и снова, осторожно шагая вперёд. Крошечный йети был моим единственным шансом. Несмотря на то, что он был мал по сравнению со своими сородичами, он всё же был достаточно большим, чтобы заполнить большую часть пространства между йети справа от него и стеной. Но он не очень хорошо двигался в ногу с остальными, и оставались крошечные промежутки, которые я мог использовать, если правильно рассчитаю время.

Я переместился в точку, где был всего в одном-двух шагах от йети, и начал отступать, выжидая своего момента. Это произошло в тот момент, когда небольшой выступ заставил йети остановиться, и в их строю образовался просвет, достаточный для того, чтобы я мог проскользнуть между ними. Я затаил дыхание и пошёл вперёд, стараясь двигаться плавно, быстро и бесшумно. Я попал в точку. Моё время было идеальным. Я был спокоен, несмотря на колотящееся сердце.

Что сделало всё ещё более раздражающим, когда крошечный йети споткнулся о свой плащ и упал на меня. Он не упал на меня целиком, но издал вопль, и все остальные йети обернулись посмотреть, что случилось.

Малыш мог бы просто схватить меня, и я бы ничего не смог сделать. Но, похоже, он был напуган прикосновением не меньше меня и отскочил. Я бросился бежать по коридору быстрее, чем следовало. Даже превосходная технология скрытности костюма не могла полностью заглушить звуки моих движений, если бы я не был осторожен, а я был слишком напуган, чтобы быть осторожным.

К счастью, смех других йети заглушил шум моих шагов. Малыш вскочил на ноги, протягивая руки, словно внезапно ослеп, пытаясь найти меня. Но я был уже далеко, и вскоре он остановился, посмотрел на других йети и стыдливо опустил голову.

Сначала я этого не заметил, но смеялись не все. Самый большой из них не отрывал глаз от дальней стены пещеры и всё ещё держал копьё наготове. Он издал одно хриплое слово, и йети успокоились. Как только они приготовили копья и снова посмотрели в нужную сторону, большой йети повернул голову, чтобы посмотреть на самого маленького. Он не издал ни звука, и выражение его лица, насколько я мог судить, было пустым, но за долгое мгновение, пока я смотрел на него, я ощутил волну разочарования, исходящую от него. Маленький йети, возясь с копьём и плащом и возвращаясь в строй, должно быть чувствовал это гораздо острее.

«Бедняжка», — пробормотала ИИ.

«Все остальные северные олени смеялись над ним и обзывали его», — нараспев прошептал Сайрус.*

*{Эти строки взяты из классической рождественской песни «Рудольф, красноносый олень», написанной Джонни Марксом в 1949 году. В строчке описывается, как другие олени издевались над Рудольфом из-за его необычного блестящего носа и никогда не позволяли ему участвовать ни в каких оленьих играх}

«Заткнись». Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что я сказал это вслух; а затем ещё одно, чтобы разозлиться на глупую шутку Сайруса.

«Да ладно. Это было смешно»

«Нет. Не смешно. А теперь замолчите», — выплюнул я.

«Толпа большая собралась», — пробормотал Сайрус, но тут же замолчал.

Пять йети без дальнейших происшествий прошли по оставшейся части пещеры. Раздалось какой-то перешёптывание, когда они нашли брезент, на котором я лежал, но никто из них, казалось, не мог ничего понять. Маленький йети отступил назад, и когда они нашли брезент, он поднял руки и открыл пасть, словно собираясь что-то сказать, но бросил взгляд на самого большого йети и сник.

Йети устроились в том же укромном уголке, что и я. Йети были уверены, что они одни, и я мог более-менее свободно перемещаться среди них, пока был осторожен. Один из йети среднего размера сидел снаружи угла, откуда мог смотреть в сторону входа в пещеру, пока остальные устраивались. Один из них вытащил из рюкзака что-то похожее на каменный ящик и, установив миску, высыпал в неё раскалённые красные угли. Они также использовали мой брезент, чтобы закрыть вход в угол и сохранить тепло, и температура в углу резко поднялась. Я понятия не имел, откуда они взяли угли, но был рад, что они это сделали. Уголь был достаточно большим, чтобы я смог пробраться туда и найти незаметное место, чтобы сесть и погреться в первом настоящем тепле, которое я почувствовал за много месяцев. Угли давали не так много света, поэтому режиму невидимости костюма почти не приходилось тратить дополнительную энергию, чтобы скрыть меня. На мгновение я почти почувствовал себя частью их маленькой семьи.

После этого всё оказалось не так плохо, как я ожидал. Все они улеглись, расстелили толстые меха и заснули. Мне самому не спалось, но я то и дело дремал. Через несколько часов йети, стороживший снаружи, вернулся в укромный уголок и разбудил самого большого.

Большой йети перекатился в сидячее положение и зевнул, обнажив огромные и удивительно белые зубы. Он наклонился и встал на ноги, а йети, стороживший улёгся. Большой йети отправился на дежурство, и вскоре я уснул очень чутким сном.

Движение заставило меня проснуться. Большой йети вернулся в укромный уголок. Сначала я подумал, что он пришёл поменяться местами с кем-то из других стражников, но часы на моём дисплее показывали, что не прошло и часа. Он вошёл и встал над самым маленьким йети, и на мгновение я почувствовал, как всё моё тело напряглось.

Огромная фигура низко присела над маленьким. Я понятия не имел, что он собирается сделать, но мои ноги поджались, готовые выбросить моё тело из укрытия. Бежать или защищать крошечного йети – я не знаю. Не уверен.

Очень медленно и с предельной осторожностью огромный йети протянул руку и откинул несколько длинных волосков, покрывающих мордочку маленького йети. Маленький йети вздохнул и фыркнул, но продолжил спать. Огромный йети опустил руку и сел рядом с маленьким йети, у его головы.

Затем он просто сидел, глядя на маленького йети, и хотя он был почти совершенно неподвижен, мне показалось, что я видел, как на его лице играли эмоции. Гордость, беспокойство, страх, удовлетворение, отчаянная надежда. Всё это и многое другое прокатилось по его лицу, словно приливы, и я вдруг понял их родство. Огромный йети был отцом малыша.

Это осознание вызвало у меня в груди жгучую боль. Я никогда не знал ни отца, ни матери. Я вырос на улицах города на планете, далеко-далеко отсюда. Я не знал, кто они. Я не знал, что с ними случилось. Я не знал, какое имя они мне дали, если вообще дали. И я не знал, сидели ли они когда-нибудь и присматривали за мной, пока я спал.

В любом случае, они больше никогда не смогут этого сделать.

Эта мысль задела меня за живое. Хорошо, что костюм был так хорошо звукоизолирован. Я надеялся, что Сайрус спит, и ИИ не подслушивает. Мне не нужно, чтобы они услышали мой плач.

В конце концов, большой йети протянул руку размером с обеденную тарелку и поднёс её к голове маленького йети. Его губы шевелились, но если он и говорил, я не слышал. Через некоторое время он замер, а затем, завершив молитву, молча проскользнул за занавеску и продолжил наблюдение.

К тому времени, как я проснулся, угли уже догорели. Должно быть, я пропустил одну-две смены, потому что мои внутренние часы говорили, что рассвет наступит всего через несколько часов.

Один из йети среднего размера подталкивал ногой самого маленького. Когда маленький йети не проснулся, он подталкивал сильнее, пока тот не захрюкал и не открыл глаза. Средний йети понюхал и помахал в сторону откидной створки, а маленький наклонился и встал на ноги. Они снова разожгли угли, и маленький йети вышел на вахту.

Мой собственный будильник зазвонил несколько часов спустя. Я планировал уйти до того, как проснутся йети. Если я буду на мотоцикле, пока они ещё в пещере, я могу уйти задолго до того, как они успеют догнать меня.

Выход из укрытия был настоящим испытанием для нервов, но я добрался, не разбудив ни одного йети. Более того, я даже не разбудил маленького, сидевшего снаружи. Его голова свисала на грудь, а изо рта у него в мех попадала струйка шерсти от слюны.

Первой моей мыслью было облегчение от идеальной возможности. Второй – воспоминание о разочаровании на лице большого йети, когда маленький споткнулся прошлой ночью. Я знал, что, когда проснутся другие йети, они устроят малышу взбучку. Но если я разбужу его, и он поймёт, что это я, то, скорее всего, меня убьют. Спасение маленького йети от небольшого позора, особенно учитывая, что он его заслужил, заснув на посту, не стоило такого риска.

И всё же я обнаружил, что не могу подойти к мотоциклу. Я долго стоял в нерешительности, прежде чем заметил что-то у ног йети. Практически всё, что йети принесли с собой, например, плащи и рюкзаки, было каким-то побочным продуктом животного происхождения. Даже те немногие вещи, которые не были похожи на угли и каменный чехол, были натуральными.

Штучка у ног маленького йети была металлической. Более того, она показалась мне знакомой. Маленький чёрный значок с оголёнными проводами.

Я потянулся за наноиммунизатором, просто чтобы убедиться, что это именно он. И как только моя рука приблизилась к нему, не такая уж и маленькая ладошка маленького йети накрыла мою.

Он двигался не быстро, и когда он схватил мою практически невидимую руку, движение было настолько плавным и спокойным, что я не дёрнулся. Что-то в этом движении идеально обошло мой мозговой рефлекс «бей или беги» и заставило меня замереть, как кролик, который не уверен, что его заметили, хотя он находится на открытом пространстве и что-то пристально смотрит прямо на него.

Я поднял взгляд на крошечного йети и увидел что-то в его глазах. На нём были очки, явно не подходящие по размеру, поскольку они держались на кожаных ремешках. Но на нём мигали огни, и я знал, что он меня видит.

Он улыбнулся мне. Это была не злобная улыбка. Это не была улыбка, сулившая мне боль.

Это была просто счастливая улыбка, радость от того, что его план удался. Я почувствовал, как напряжение спало с моего тела, и он отпустил мою руку. Мне следовало бы убежать, но я обнаружил, что просто стою на месте, глядя на йети, желая как-то отреагировать. Мы долго так и стояли, ни один из нас толком не зная, что делать дальше.

Сонный хрюкающий звук из угла нарушил краткий миг, прежде чем мы успели что-то решить. Маленький йети замахал на меня руками, словно стреляя. Он твёрдо и молча указал на мой мотоцикл.

Какой у меня был выбор. Я кивнул и отвернулся. Через несколько мгновений я уже был у своего воздушного мотоцикла, и хотя холодный ветер обдувал меня, крошечная точка света – солнце – начала разгонять тьму.

Летя к следующей стоянке, которую нашла для меня ИИ, я гадал, о чём думал этот маленький йети. Но больше всего меня занимала надежда, что другие йети не будут с ним строги после того, как я их разбудил.