Попытка написать прощальное письмо

... Темно. Перед глазами сплошная тьма. К тому же, не могу пошевелиться. Вернее, тело не двигается. Где это я? В гробу?

— Сын... говорят, сердце?

— Да... Пришла разбудить его утром, а он уже...!

— Пожалуйста, держитесь...!

Снаружи доносились рыдания матери. И слышатся голоса, похожие на голоса одноклассников. А, понятно... ... Я умер.

— Не может быть, чтобы Симада...

— Не верится...

Голоса, скорбящие обо мне. Я с облегчением узнал, что, оказывается, многие меня ценили. Очень рад, что они пришли на мои похороны.

— Сейчас состоится последнее прощание. Прошу всех проводить Сюхэя в последний путь.

Объявил кто-то, похожий на распорядителя похорон. Значит, сейчас меня отправят в крематорий и сожгут, и я по-настоящему отправлюсь на небеса. Не могу поверить, что умер молодым.

Неоконченных дел нет. Даже если бы и были — ничего не поделать. Да, сожаления...

— Акари-тян!?

В тот же миг раздался удивлённый крик матери. Похоже, открылось окошко гроба, и стало светло. Не успел я подумать «как ярко», как раздался громкий крик:

— Дурак Сима-чан!!

Голос Акари. Перед глазами лишь ослепительный свет, и я не вижу её лица. Но, наверное, оно всё в слезах... ... Такое же, как на Киотском вокзале.

— Дурак! Дурак! Зачем ты умер...

Горький плач. Её рыдания больно вонзаются мне в сердце.

— Я тебя любила! Любила! Бросить меня так — жестоко! Эй, Сима-чан...!

Ничего не поделать. Ничего. Всё уже кончено. Акари, пожалуйста, не говори больше ничего. Если скажешь ещё... я уйду из этого мира с сожалением. Прошу, Акари...!

— Почему ты не сказал, что любишь меня?!

Подняв голову, я увидел, что сижу за столом в своей комнате. Внизу лежало несколько листов бумаги, промокших от слёз. Похоже, я уснул, уткнувшись лицом в стол. Сон...

— Х-а-а...

Я глубоко выдохнул. Взглянув на цифровые часы, я увидел: «4 ноября (пн) 23:13». Так, прошло уже три дня после школьной поездки. Сегодня праздничный день, значит, завтра для меня последний день учёбы.

— ......

Оглядев комнату, я увидел, что ненужные вещи убраны, на полу нет ни пылинки. После возвращения из Киото я занялся «приготовлением к концу». Устроил генеральную уборку в комнате, снял со счёта все накопленные подарочные деньги. Затем распечатал две фотографии, сохранённые на телефоне, и спрятал их в ящик стола.

Сначала я не мог решить, какую фотографию выбрать. Ту, что сделал Ёити в парке Нары, или ту, что сделала Акари в Киёмидзу-дэра. В итоге, после долгих мук я так и не смог выбрать и распечатал обе. Наверняка семья выберет лучшую... ... Для «посмертной фотографии».

Эти три дня я сосредоточенно готовился к концу жизни. Конечно, отчасти чтобы не доставлять хлопот оставшимся. Но — правда в том, что иначе я бы всё время вспоминал об Акари.

Прощание с Акари, честно говоря, закончилось провалом. Со своими чувствами ко мне она встретит трагедию. В этот месяц я жестоко ранил сердце Акари. И теперь своей смертью я нанесу ей ещё один удар. Пожалуй, можно назвать меня худшим парнем в истории.

Если пойти к соседям, то увидеться с Акари — пара пустяков. Но мне нечего сказать. Что бы я ни сказал сейчас, это лишь глубже ранит её сердце. Так что лучше ничего не делать.

— Х-а-а...

Снова вздохнув, я взял ручку. Из-за того, что мне не удалось как следует попрощаться с Акари, моё сердце было полно страха перед смертью. Я еще в поездке понял, что с моим телом что-то не так. Но страшно — это страшно. Как же я незрел и по-детски слаб.

В качестве хоть какого-то сопротивления я даже ходил в больницу. Но хотя я отчаянно жаловался на симптомы, после обследования мне сказали: «Никаких отклонений». Видимо, действительно нельзя противиться сроку, назначенному Богом любви. Каждый раз, глядя на омамори долголетия, я чувствовал безнадёжную тоску.

— ......

Я молча выводил слова на бумаге. Я ведь решил не писать предсмертную записку, но, очнувшись, обнаружил, что купил в магазине ручку и бумагу. Наверное, от страха смерти я хотел хоть немного выплеснуть свои чувства словами и успокоиться.

«Простите за то, что ухожу раньше вас. Я, Симада Сюхэй... А-а-а-а-а-а!!»

Я громко закричал, швырнул ручку изо всех сил и скомкал листок. Страх, сожаление, отчаяние. Все мысли нахлынули, как волна, и я не знал, что с ними делать. И я заплакал. Задыхаясь, я отчаянно пытался проглотить не находящие выхода чувства.

— Не хочу умирать... Не хочу умирать...!

Вскочив с места, я принялся бить кулаками в стену. Я понимаю, что это бессмысленно. Я даже не смог как следует попрощаться с подругой детства. Перед судьбой, определённой Богом, моё существование было слишком беспомощным. Ах, почему же всё так вышло...

— Э-эй, ты там как?

В этот момент послышались шаги матери, поднимающейся по лестнице. Видимо, я слишком шумел, и она пришла проверить, всё ли в порядке. Не только Акари — я больше не увижу отца с матерью. Я, второкурсник старшей школы, не настолько взрослый, чтобы радоваться расставанию с родителями. Я ответил матери из-за двери:

— Всё нормально. Уже ложусь спать.

— Да? Только завтра не проспи.

— Знаю. Спокойной ночи.

— Да, спокойной...

— А, мам, погоди.

— Э?

Успокойся. Нельзя говорить, что я умру. Но я не хочу больше сожалеть.

— Спасибо за всё, мам.

— Ой, что это вдруг? Ложись уже спать~

Послышались шаги, спускающиеся вниз. Поговорив с матерью, я немного успокоился. Этот разговор вполне сойдёт за прощание. Я разгладил скомканный листок, затем разорвал его на кусочки и сунул в рот. Нельзя, чтобы после смерти кто-то порылся в мусоре и нашёл такое подобие предсмертной записки. Прожевав, я с усилием проглотил.

— ...Пора спать.

Плачь не плачь, завтра мой последний день в школе. Чтобы не опоздать, сегодня надо лечь пораньше.

До дня моей смерти осталось... два дня.