Явление несносного Бога

— Сима-чан, ты правда в порядке?

— В порядке. Спасибо.

— Угу, тогда до завтра.

— Ага, до завтра.

После спортивного фестиваля я шёл домой вместе с Акари и попрощался с ней перед домом. Акари, беспокоясь, отказалась даже от встречи с подругами, чтобы проводить меня. Но по дороге домой, стоило мне немного расслабиться, слёзы снова наворачивались на глаза, и я чувствовал себя жалким и виноватым.

Войдя в дом, я поздоровался, но ответа не последовало. Меня охватила лёгкая тревога, но я подумал, что хорошо, что родители не видят моё заплаканное лицо. Положив вещи в гостиной, я повалился на диван.

— Х-а-а...

Я вздохнул. Сегодня я почему-то устал. Наверное, измотался и физически, и морально. Через месяц, нет, через три недели я умру. Я ведь с самого начала думал, что понимаю: это означает прощание с Акари. Но не ожидал, что осознаю это вот так.

Глядя в потолок, я размышлял об оставшейся жизни. Хочется спать. Но даже время сна кажется драгоценным. Наверное, вместо того чтобы лежать здесь, мне следовало бы пойти к соседнему дому. Может, обнять смущённую Акари, которая спросила бы «Что случилось?», и сказать, что люблю её. Но, подумав о её чувствах, если я оставлю её одну... я не смог сделать этот шаг.

Почему всё так получилось? Ведь изначально я, ошибочно решив, что Акари встречается с Ёити, и думая об их будущем, взял её смерть на себя. Даже если это в итоге оказалось ошибкой, у меня нет никаких сомнений насчёт того, чтобы умереть вместо Акари. Просто... просто немного обидно.

Ох, правда хочется спать. Сколько ни говори «жаль, жаль», вряд ли я смогу противостоять потребности во сне, которую называют даже одним из трёх главных инстинктов. Хочется вздремнуть тут на диване и забыть обо всём плохом. Если забыть, что через три недели я умру, смогу ли я проводить время с Акари, ни о чём не думая? «Если подумать о её чувствах»... а сам то я какой жалкий.

Незаметно я погрузился в дремоту. Мир, где неясно, сон это или явь, мысли мутные и вязкие. Всё-таки я уснул? ...Кажется, кто-то зовёт меня.

— ...Эй, э-эй!

— ...?

— Эй, вставай!

Знакомый голос. Тот самый, что я запомнил вместе с неприятными воспоминаниями. Не забуду никогда. Виновник, взваливший на меня эту судьбу — Бог любви! Светящаяся человеческая фигура парила над диваном.

— О, т-ты...!

— Фо-фо-фо, как поживаешь?

— Да какое уж тут «поживаю»!

— Молодёжь такая энергичная.

Бог любви рассмеялся. Всё тот же противный старикашка. Зачем он явился сегодня? Неужели пришёл посмеяться надо мной, теперь, когда я начал сожалеть о смерти?

— И зачем ты пришёл?

— Да так, по своей оплошности.

— Чего?

— Я ведь не сказал тебе точную дату.

— Какую дату?

— Ты же понял. День твоей смерти.

Всё тем же весёлым тоном он говорит ужасные вещи. Но, правда, точную дату он мне не называл. Я знаю, что через три недели, но больше информации не было. ...Не знаю, хорошо ли это — узнать дату собственной смерти.

— Ладно. И когда же?

— О-о, сразу к делу.

— Не хочу видеть твоё лицо. Скажи и выметайся.

— Фо-фо-фо, но ты же и так не видишь моего лица?

Вот любит же потрепаться. Но то, что его лицо не видно из-за контрового света, правда раздражает.

— Не важно! Давай быстрее.

— Не торопись. Подожди немного.

Старик сказал это и достал что-то вроде тетради. Мог бы и запомнить. К тому же, блокнот с датами смерти — это как из старых комиксов, неприятно. Не смешная шутка. Пока я так думал, он, кажется, нашёл нужную страницу и повернулся ко мне.

— Ну что, готов?

— Ага.

День, когда я попрощаюсь с этим миром и навеки расстанусь с Акари. Узнать, сколько осталось жить — важно, но в каком-то смысле и невероятно страшно. Отныне я буду жить, отсчитывая дни до своей смерти. Дрожа перед неумолимо приближающимся концом, я буду изо всех сил пытаться насладиться школьной жизнью. И вот... словно чиновник, механически зачитывая текст, Бог начал объявлять мой День Икс.

— Шестой год эры Рэйва, шестое ноября, один час сорок две минуты ночи. В сердце Сюхэя Симады происходит сбой.

— ...

— Сорок три минуты. Пострадавший, ощутив сильнейшую боль, начинает мучиться, сжимая грудь.

Одного прослушивания достаточно, чтобы стало плохо. Но я ещё не услышал самое главное. ...Когда я умру. Мне хотелось закричать, но я стиснул зубы, сдерживая это чувство, и снова спросил:

— ...И что дальше?

Бог без колебаний чётко объявил:

— Сорок семь минут того же часа — сердце и дыхание останавливаются, наступает смерть.

Я не мог... не мог ничего сказать. Я только что осознал желание продолжать жить с Акари. Только что мечтал о днях, которые могли бы длиться с Акари ещё много лет. Не знаю, почему Бог любви появился сегодня. Но если он действовал, зная о моих чувствах... нет Бога более жестокого.

— ...И это всё, что ты хотел сказать?

— Фо-фо-фо, именно. Хотя, есть ещё одна вещь, которую я должен сказать.

— Что ещё?

— Ты ещё ничего не совершил. Жду от тебя доблести и впредь.

— Чего?!

— Мы ещё встретимся, жду этого момента.

— П-погоди!!

— Ну, старайся...

В тот миг, когда я протянул правую руку, чтобы схватить Бога, комната погрузилась во тьму. Я вздрогнул и открыл глаза — передо мной был вид гостиной. Похоже, я проспал до самого вечера.

— Х-а-а...

Почёсывая голову, я взял свои вещи и направился к лестнице. Для начала вернусь в свою комнату. И... для начала посмотрю на календарь и отмечу день смерти крестиком. Конечно, маленьким, чтобы родители не заметили.

Чувства к Акари и простая, суровая правда о смерти. С этими двумя противоречиями мне придётся прожить остаток жизни. Но я ни за что не впаду в отчаяние. Обязательно избавлюсь от сожалений по поводу Акари, прежде чем покинуть этот мир. До моего дня смерти... осталось девятнадцать дней.