Глава 168.0

Иеремию спасла Эванджелин, и этот долг она не забывала ни на мгновение. Но точно так же она не могла забыть и Габриэля, который когда-то пытался спасти её, и перед ним у неё тоже оставался неоплаченный долг.

Она решила, что обязана как можно скорее передать эту новость Эванджелин.

Проблема заключалась в том, что сделать это было почти невозможно.

В храме за ней постоянно наблюдали, и единственная возможность появилась только сейчас, когда епископ Марик временно отсутствовала. Однако даже в этот момент Иеремия не могла избавиться от ощущения, что всё происходящее может быть проверкой со стороны Тенебрей, поэтому она продолжала незаметно следить за каждым её движением.

Тенебрей, удовлетворённая услышанным ответом, широко улыбнулась и похлопала её по плечу.

Этот жест выглядел снисходительным, почти доброжелательным, будто она поощряла подчинённого, но уже в следующее мгновение её настроение резко изменилось, и пальцы с силой впились в плечо Иеремии. Стиснув зубы, Тенебрей вонзила ногти в ткань, а затем и в кожу. Тело Азазеля не отличалось высокой чувствительностью, однако Иеремия решила не выделяться и слегка подалась вперёд, изображая боль.

Наклонив её ближе к себе, Тенебрей прошептала на ухо голосом, от которого пробирало до костей:

– Если епископ узнает, что я бесполезна, это будет означать, что ты, капитан Астарот, не умеешь держать язык за зубами. Если она меня бросит, я вырву тебе язык и скормлю скоту.

От этих слов по спине Иеремии пробежал холод. В Тенебрей всегда была тёмная сторона, но такой жестокости раньше в ней не чувствовалось.

То ли на неё повлияло окружение епископа Марик, то ли наружу вышло то, что скрывалось изначально.

Иеремия нахмурилась и ответила сдержанно:

– Вы могли бы просто не рассказывать мне о капитане Габриэле.

– Но ведь приятно хвастаться тем, что знаешь то, чего не знает даже верный телохранитель епископа?

Епископ Марик проверяла Иеремию, но не делилась с ней важной информацией, и, похоже, Тенебрей это доставляло особое удовольствие.

Она пришла в темницу не только ради Габриэля, но и ради того, чтобы продемонстрировать своё превосходство, показать, что именно ей доверяют больше, чем Азазелю.

В этом чувствовалась детская, почти болезненная потребность убедиться, что её любят сильнее остальных. Впрочем, благодаря этой зависти Иеремия узнала, где находится Габриэль, и за это, возможно, стоило быть благодарной.

– Настоящая фанатичка.

Иеремия произнесла это почти автоматически, на мгновение забыв о своей роли. Или, возможно, она настолько вжилась в образ, что перестала замечать границу.

Осознав сказанное, она с напряжением взглянула на Тенебрей, однако та не только не разозлилась, но и неожиданно согласилась.

– Фанатичка… Да. В мире меня называют любимицей бога, но для меня епископ — и есть бог. Она спасла меня. Дала возможность отомстить отцу, которого я ненавидела, позволила мне жить как человеку.

Использовать её, подтолкнуть к убийству отца, заставить убить сестру — и всё это называется спасением.

Иеремию накрыла волна гнева, но она была направлена не столько на Тенебрей, сколько на саму ситуацию, на то, во что превратилась эта девушка.

Её сломали.

В памяти всплыл образ отца, который когда-то с мягкой улыбкой гладил её по голове. Тот самый человек, о котором Тенебрей говорила как о мучителе.

Если это правда, почему она не обратилась за помощью, а выбрала путь убийства.

– Жить под именем Иеремии — это и есть жить как человек?

– Да.

Тенебрей сжала изумруд на своей шее с такой силой, будто хотела раздавить его. В этом жесте одновременно чувствовались и жадность, и желание уничтожить.

– Все любили Иеремию. Я даже рядом с ней не стояла. И только убив её, я смогла занять её место. Теперь меня наконец любят, ко мне относятся по-другому. Я впервые могу жить как человек. Разве не подло, что Иеремия забрала всю эту любовь себе?

Иеремия с трудом сдержалась, чтобы не спросить, поэтому ли её убили.

Если теперь тебя любят, почему ты не живёшь спокойно, а цепляешься за епископа так, будто без неё всё рухнет.

Почему ты боишься быть оставленной сильнее, чем смерти.

Вопросы подступали к горлу, но она не позволила им вырваться. Азазель не стал бы задавать подобных вопросов.

– Я только обрела своё место, а тут появляется дядя, чтобы его отнять… Хотя его самого когда-то выбросили.

Речь Тенебрей оборвалась. Она бросила на Габриэля взгляд, полный зависти и раздражения, после чего резко развернулась.

– Я ухожу. Если задержусь ещё немного, боюсь, не сдержусь и убью его собственными руками.

Она вышла из темницы, даже не оглянувшись.

Иеремия, прежде чем последовать за ней, бросила взгляд на Габриэля. Тот выслушал всё, что говорила Тенебрей, и выглядел почти невозмутимым, лишь едва заметное удивление мелькнуло в его глазах, не более.

«Я обязательно попрошу помощи у леди Рохансон».

Иеремия едва заметно шевельнула губами, произнося это беззвучно, и не могла понять, удалось ли Габриэлю уловить смысл по одному лишь движению.

Больше задерживаться она не стала и, развернувшись, последовала за Тенебрей.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

Они вернулись во дворец, и с наступлением темноты Тенебрей отправилась спать. Иеремия осталась у двери вместе с рыцарем императорской гвардии и, выждав подходящий момент, первой нарушила тишину.

– Вы слышали этот звук?

– А? Какой звук?

Рыцарь, задремавший на посту и едва державшийся на ногах, вздрогнул и с недоумением переспросил. Иеремия, будто просто отмечая очевидное, ответила спокойно:

– Из комнаты донёсся странный звук.

– Я ничего не слышал…

– Разумеется, не слышали. Вы ведь спали.

Она позволила себе лёгкую насмешку, и лицо рыцаря тут же налилось краской, однако он не осмелился возразить тому, кто сопровождал епископа Марик, и лишь сжал губы.

– Я не спал.

– Тогда, вероятно, у меня что-то с восприятием, и мне это лишь показалось. Хотя, возможно, если бы сюда пробралась нечисть, я бы услышал её один.

Рыцарь на мгновение растерялся, а затем, ухватившись за предложенное объяснение, поспешно кивнул:

– Да… возможно. Раз это слышит только святой рыцарь, я и не мог уловить.

После этого короткого разговора он окончательно пришёл в себя и стал внимательнее нести службу, хотя по его напряжённой позе было видно, что воображение уже нарисовало ему не самые приятные картины.

Выбрав подходящий момент, Иеремия осторожно создала шум внутри комнаты, сдвинув один из предметов. Почти сразу раздался звук падения чего-то небольшого.

– …!

– Вы снова не услышали?

Рыцарь замер, потому что теперь он точно не мог отрицать услышанное.

– Теперь услышал. Возможно… там злоумышленник?

Он понизил голос до шёпота, будто опасаясь, что их могут подслушать. Иеремия не стала отвечать и вместо этого подошла к двери, мягко постучав.

– Ваше высочество, с вами всё в порядке?

Ответа не последовало.

Она медленно опустила руку на ручку и осторожно открыла дверь. Рыцарь, вместо того чтобы остановить её, уже готов был выхватить меч, если внутри действительно окажется кто-то посторонний.

Дверь открылась почти бесшумно.

– Никого.

Окна были плотно закрыты, а в комнате слышалось только ровное дыхание спящей Тенебрей. Иеремия внимательно осмотрела всё вокруг, после чего наклонилась и подняла упавший предмет.

– Ожерелье.

Увидев, что оказалось у неё в руке, рыцарь мгновенно побледнел. Это было ожерелье покойной Тенебрей с чёрным камнем, от одного вида которого становилось не по себе.

– Ветра нет… как же оно могло упасть…

Иеремия произнесла это тихо, почти задумчиво, и этого оказалось достаточно, чтобы рыцарь заметно задрожал, будто перед ним действительно возникло нечто потустороннее. Впрочем, сама «покойная» сейчас находилась за этой дверью, так что его страх нельзя было назвать совсем уж беспочвенным.

– Может, это дух принцессы Тенебрей вернулся за местью?

Добавив это уже с лёгкой нарочитостью, Иеремия окончательно добила его. Рыцарь, кажется, едва держался, чтобы не потерять самообладание, и когда она снова к нему обратилась, смог выдавить из себя только сдавленный звук.

– На всякий случай стоит осмотреть комнату. Я проверю внутри, а вы останьтесь снаружи.

Он поспешно кивнул и, не оборачиваясь, буквально выскочил за дверь.

Иеремия лишь покачала головой. Оставлять спящую принцессу без присмотра, да ещё и наедине с посторонним мужчиной, пусть даже святым рыцарем, было крайне неосмотрительно. Она перевела взгляд на дверь и, не задерживаясь, положила ожерелье обратно на стол.

Украшение, которое прежде принадлежало ей, теперь носила Тенебрей. Стоило только взглянуть на чёрный камень, как к горлу подступало отвращение.

Убедившись, что дыхание Тенебрей остаётся ровным и глубоким, Иеремия быстро открыла ящик и принялась искать бумагу. К счастью, всё лежало почти так же, как и раньше, и нужные вещи нашлись сразу.

Она писала поспешно, почти не разбирая почерк, стараясь уложиться в минимум времени, потому что в любой момент Тенебрей могла проснуться.

– М-м…

Тенебрей тихо застонала во сне, будто её терзал кошмар. Иеремия на мгновение замерла, затем, едва заметно усмехнувшись, тихо покинула комнату, надеясь, что причиной этого кошмара стала именно она.

Рыцарь, беспокойно переминавшийся у двери, при её появлении заметно расслабился.

– Ничего подозрительного. Но на всякий случай нужно осмотреть территорию.

– Но там и так достаточно патрульных. Зачем вам, капитан Астарот, идти самому?

– Потому что они не святые рыцари.

Рыцарь на секунду замялся, но затем покорно кивнул.

– Тогда прошу вас не задерживаться. Принцесса прежде всего.

– Разумеется.

Хорошо ориентируясь во дворце, Иеремия направилась к выходу, однако по пути остановила одного из слуг.

– Господин, вам что-то нужно?

Слуга вежливо склонил голову. Иеремия протянула ему письмо. На конверте стояла императорская печать, и, заметив её, слуга стал ещё более почтительным.

– Передайте это в дом герцога Хосакина.

– …В дом герцога Хосакина?

Слуга бросил на неё настороженный взгляд.