Тарт Татен

— Ну да, Наташа. Так мы с тобой совсем как сёстры. Правда ведь?

Стоило Асе согласно кивнуть, как лицо Натальи тут же озарилось счастливой улыбкой. Девочка так разволновалась, что принялась бурно жестикулировать и раза три пребольно стукнулась о стены шалаша. Лишь тогда она вспомнила, что ещё вчера унесла травник к себе в комнату, чтобы дополнить описания.

В итоге им пришлось вернуться к чайному столику в саду ни с чем, но Наташа не собиралась сдаваться и со всех ног помчалась к особняку, пообещав во что бы то ни стало принести свои записи.

— …У этой девчонки энергия бьёт через край. Надеюсь, она не слишком утомляет вас, Ваше Высочество? — вздохнула стоявшая рядом маркиза. — До сих пор... вы, возможно, не поверите, Ваше Высочество, но до сих пор она совершенно не ладила с людьми, и это меня очень тревожило.

— А...

— Она и одевается, и ведёт себя совсем не так, как её сверстницы... Я, конечно, считаю, что желания дочери превыше всего, вот и позволяла ей вольничать, но окружающие только и делали, что выражали своё недовольство...

Ася прекрасно её понимала.

Девочке, которая носит брюки, без устали носится по лесам и упрямо, пусть и неумело, строит собственный шалаш своими руками, наверняка было тяжело прижиться в чопорном обществе, где она повсюду казалась чужой.

— И надо же, какая муха её укусила.

Очевидно, продолжением этой фразы должно было служить что-то вроде: «С чего бы ей так отчаянно тянуться к Вашему Высочеству?..» Ася изо всех сил сдерживала смех. Заметив это, маркиза Татарич поправила волосы и наконец мягко улыбнулась:

— Я так сильно переживала, как бы моя дочь не допустила какую-нибудь грубость, что в итоге сама повела себя нетактично. Пожалуйста, простите меня.

— Ой, ну что вы такое говорите! Мне и самой очень нравится Наталья.

Увидев, что Ася с улыбкой замахала руками, маркиза поспешила перевести тему:

— К слову, то вино, что вы прислали... Неужели оно и правда сделано из тех ягод, которые я вам подарила?

— А? Да, а что? С ним что-то не так?

— О, нет-нет! Что вы! На самом деле я и сама каждый год собираю небольшой урожай и пытаюсь настаивать вино, но у меня никогда не получалось добиться такого глубокого вкуса. Я была глубоко поражена.

Ещё минуту назад маркиза была полностью поглощена мыслями о непоседливости дочери, но теперь её лицо сияло от восторга едва ли не ярче, чем у Наташи, когда та рассказывала о своём травнике.

Тем временем кухонная служанка как раз принесла готовый тарт Татен, который привезла Ася. При виде исходящего паром, покрытого тёмно-коричневой карамелью яблочного пирога глаза маркизы округлились от удивления.

После недолгой светской беседы Ася замерла в ожидании, пока хозяйка дома попробует угощение. Заметив, как маркиза зачерпнула всего одну ложечку и принялась медленно, с наслаждением смаковать вкус, Ася лучезарно улыбнулась.

— На самом деле вам ведь всё это время было жутко любопытно, маркиза, почему я приехала так внезапно, без предупреждения?

Маркиза, собиравшаяся зачерпнуть ещё кусочек, на миг застыла. Ася расслышала доносившийся издалека топот бегущей Наташи и поспешила заговорить чуть быстрее:

— Я планирую собрать несколько полотен госпожи Мюры и устроить скромную выставку. И поскольку я слышала, что в коллекции дома маркиза Татарича есть прекрасная картина её кисти, мне захотелось узнать, не будет ли вам это интересно.

— О боже, я с радостью! Скажите, а этот пирог правда сделан только из яблок?

— А? Ну... да.

— Долго томить яблоки в сиропе... Невероятно, неужели от этого получается такой божественный вкус?

Ася лишь удивлённо похлопала глазами. В этот момент к столику подбежала запыхавшаяся Наташа.

— Ваше Высочество! Я принесла травник. Посмотрите скорее!

— М-м, Наташа, давай сначала немного перекусим? Я сама это приготовила.

Глаза Наташи округлились, и она с сияющим лицом с размаху усадилась за чайный столик. Заметив, что девочка снова собирается схватить пирог голыми руками, Ася на этот раз успела вовремя перехватить её ладошку.

— О-он же горячий, его нужно есть ложкой.

Наташа усердно закивала и послушно взяла ложечку. Ася с теплотой наблюдала за фейерверком ярких, искрящихся эмоций, что расцветал между матерью и дочерью, и мысленно прокручивала в голове слова маркизы Татарич.

«Она ведь сразу согласилась на выставку, но тут же перевела разговор на тарт Татен. Интересно, она сделала это нарочно, чтобы сменить тему?»

Если так, то расспрашивать дальше было бы просто невежливо. Пока Ася предавалась размышлениям, Наталья и её мать наперебой пытались завладеть вниманием маленькой гостьи.

Наташа увлечённо перелистывала страницы травника, который она успела заполнить летними растениями, а маркиза Татарич жаждала выведать секреты этого волшебного пирога. Вот так, в тёплой атмосфере, их небольшая встреча подошла к концу. У самого экипажа маркиза Татарич обратилась к Асе, которая уже поднималась на подножку:

— Я ужасная сладкоежка, и приготовленный вами тарт оказался настолько восхитительным, что я совершенно позабыла о приличиях и только о нём и говорила. Что касается картины, пришлите за ней человека в нужный день, и я с радостью передам её вам.

Маркиза Татарич смущённо и слегка виновато улыбнулась. Ася от неожиданности округлила глаза, а затем порывисто обняла её.

— Боже мой! А я-то подумала, что вы мне отказываете. Спасибо вам огромное, маркиза!

— Что вы, Ваше Высочество, для меня это великая честь, — мягко улыбнулась растроганная женщина.

Стоявшая рядом Наталья при виде этой сцены недовольно надулась, поэтому Асе пришлось подарить прощальные объятия и ей, прежде чем мачта наконец тронулась с места.

Впервые Ася узнала о «конфети», когда они с Карно ходили навещать Софию в её лавке. Сахарные драже, которыми торговал купец, в народе как раз и называли «конфетами для поцелуев». Их готовили из орехов, покрытых ароматным сахарным сиропом, благодаря чему после их употребления дыхание становилось сладким.

«Тогда Карно повёл себя как-то странно».

Она до сих пор не понимала, зачем он внезапно отобрал и съел сладость, которую явно недолюбливал. Как бы то ни было, с тех пор Ася успела хорошенько разузнать всё о местных конфети.

Судя по всему, приторно-сладкие драже на сиропе с цветочными ароматами были Карно не по вкусу. Поэтому Ася решила приготовить нечто иное — миндаль в шоколаде. А если сверху украсить его засахаренными высушенными лепестками цветов, то выглядеть это будет просто потрясающе. Конечно, называть такое лакомство «конфети» было уже немного неловко, но всё же...

«Карно не любит слишком приторные вещи, так что шоколад лучше взять менее сладкий, с горчинкой. Или сделать два вида и горький, и сладкий?»

<Я думаю, стоит приготовить и те, другие>, — внезапно подал голос Пиби, восседавший на плече у девочки.

Ася закатала рукава и первым делом приготовила миндаль, сахар и воду. Рядом она также выложила кусочек сливочного масла. Пока она варила густой горячий сироп в сотейнике, чтобы покрыть им орехи, снаружи послышались шаги.

— Ваше Высочество, пришёл Карно.

— Карно? Что-то случилось?.. Ай, горячо!

— Ваше Высочество!

В самый ответственный момент, когда Ася добавила немного масла к покрытому сиропом миндалю и продолжала непрерывно помешивать его на огне, доводя до состояния карамели, капля горячего соуса брызнула ей на кожу. Напуганная девочка отдернула руку, но не успела она и глазом моргнуть, как её подхватили в воздух и перенесли к раковине. Подоспевшая Рис тут же открыла кран с холодной водой.

Ася подставила обожжённую карамелью ладонь под струю прохладной воды и подняла голову. В этом дворце был только один человек, способный бесцеремонно явиться прямо на кухню и запросто подхватить внучку императора на руки.

— Карно, ты пришёл?

— Стоило мне прийти, как я первым делом услышал крик Вашего Высочества.

— Это был вовсе не крик, господин Карно. Мне просто стало немножко горячо. Со мной уже всё в порядке, так что опусти меня на землю.

Карно проигнорировал её слова и принялся внимательно осматривать обе её ладошки.

— Кожа покраснела.

— От холодной воды кожа всегда краснеет!

— Ты за кого меня принимаешь, за дурака?

— Да правда всё нормально, отпусти меня скорее.

— Сперва нужно позвать дворцового лекаря.

Повинуясь взгляду Карно, Рис, шурша юбками, тут же выбежала вон из кухни. Ася даже пикнуть не успела, как всё уже было решено.

— Да нет же! Всё действительно в порядке. К тому же мне нужно срочно помешивать карамель, иначе всё сгорит!

Поддавшись её настойчивым уговорам, Карно со вздохом опустил Асю на пол, а сам уверенно перехватил кухонную лопатку из сотейника, который всё ещё стоял на огне.

— Помешивай хорошенько.

— Я и так стараюсь изо всех сил. Что ты вообще готовишь на этот раз?

— Помнишь те сахарные драже? Которые мы купили на улице, когда ходили осматривать кондитерскую.

— …А, те самые.

Ася встала рядом с Карно и, поглядывая на укутанный в нежный золотисто-коричневый карамельный слой миндаль, который он усердно перемешивал, продолжила:

— Тебе ведь они тогда не очень понравились, верно? Потому что были сплошь из сахара. Вот я и решила приготовить их немного по-другому. Покрыть шоколадом.

— …Хм-м.

— Кажется, уже готово. Теперь нужно выложить их и дать остыть. Это быстро.

Ася подняла голову, собираясь сказать, что пора выкладывать орехи, но внезапно удивлённо захлопала глазами. Вокруг Карно мягкими, тёплыми волнами колыхалась волна искренней, трепетной заботы.

— Карно?

— …Понял я. Не торопи меня.

— Да я и не тороплю...

Карно аккуратно переложил покрытый карамелью миндаль на заранее подготовленный Асей рабочий стол и принялся распределять орехи.

— Нужно разложить их вот так, подальше друг от друга, чтобы они не слип... Ой, горячо!

— Ася!

И в то самое мгновение, когда Ася снова оказалась на руках у Карно, а её ладошка вновь очутилась под струёй холодной воды, в кухню ворвались Рис и лекарь.

«Что здесь происходит? Что это вообще такое?»

Дант, который работал дворцовым лекарем уже третий год, изо всех сил старался опустить голову пониже, чтобы скрыть своё крайнее изумление.

Горничную Рис он, разумеется, прекрасно знал. Она славилась своим исключительным трудолюбием и пользовалась особым расположением главного распорядителя, из-за чего с этого года её должны были назначить личной служанкой наследного принца. Однако Рис оказалась на редкость чудной и наотрез отказалась от столь завидной должности.

Данту и раньше доводилось изредка пересекаться с ней в коридорах дворца, но он никогда не видел на её лице иных эмоций, кроме привычной вежливой улыбки. И когда эта всегда невозмутимая девушка примчалась к нему с бледным как полотно лицом и принялась отчаянно умолять о помощи, он бросил все дела и со всех ног помчался за ней...

— …Здесь... нет серьёзного ожога... Ваше Высочество... Я оставлю вам немного мази, если будете исправно наносить её, всё пройдёт в мгновение ока.

Честно говоря, даже если вообще ничего не мазать, к вечеру всё зажило бы само собой...

— Ну вот, видишь! Я же говорила, что всё нормально, — заворчала девочка.

— И всё равно. Ожоги, это очень больно. Нужно быть осторожнее с самого начала.

— Да брось, это даже ожогом-то назвать нельзя.

Девочка и служанка вовсю препирались друг с другом. Дант приложил массу усилий, чтобы вернуть своему лицу беспристрастный вид. Он, конечно, слышал слухи, будто Рис отказалась от места при наследном принце ради того, чтобы присматривать за этой юной леди, но увидеть это своими глазами...

— Точно нет никаких осложнений?

От звуков низкого голоса Карно у Данта волоски на спине встали дыбом, и он невольно затаил дыхание.

До лекаря доходили слухи, будто в одном из крыльев дворца Император оборудовал для маленькой принцессы настоящую кухню, поскольку та якобы очень любила возиться с готовкой. Обустройство этого места обросло множеством сплетен, но в конце концов разговоры поутихли, ведь как ни украшай помещение, само слово «кухня» аристократам слух не ласкало.

Однако пространство, представшее сейчас перед его глазами, в корне отличалось от всего, что он успел себе навоображать.