Лаймовый пирог

Прозрачный напиток абрикосового цвета, благоухающий сладостью белого винограда и персика, удался на славу. Наливка годовой выдержки была самой сладкой, а тридцатилетняя, сухой, сохранившей лишь тончайший шлейф фруктового аромата.

— Летом её будет вкусно пить охлаждённой. А из годовой наливки можно сделать шербет, если добавить туда консервированные персики. Тридцатилетняя же отлично подойдёт к десертам или даже к рыбным блюдам, верно?

— Мне принести новый контракт? — спросила баронесса Сарато с горящими глазами, но Ася, рассмеявшись, махнула рукой.

— Нет, производить это на продажу не получится из-за сложностей с поставками шаслинга. Да и метод изготовления немного... специфический.

— Что это за шаслинг? Впервые слышу, — признался Павел, и хотя он был главным поваром, это признание ничуть не задело его гордость.

Ася разливала наливку в маленькие бутылочки, сортируя их по годам, и отвечала:

— Говорят, в этом году маркиза Татарич случайно нашла его в своём саду, вырастила и собрала урожай. Название тоже придумала она, и частью урожая поделилась со мной.

Баронесса Сарато смотрела на бутылочки так, словно готова была вылизать рюмку дочиста. Улыбнувшись, Ася вложила три флакона в кружевной мешочек и протянула ей.

— Набор из трёх видов: выдержка в один год, десять и тридцать лет. Считайте это небольшой благодарностью за контракт по порошку Пиби.

— Боже мой... Ваше Высочество... Я бесконечно тронута... — пробормотала баронесса, почтительно принимая дар слегка дрожащими руками.

Стоящий рядом Павел посмотрел на мешочек с неприкрытой завистью. Смеясь, Ася протянула такой же и ему. Проводив гостей, она вручила связку бутылочек Рис. Горничная со смущённым лицом приняла подарок.

— Благодарю вас, Ваше Высочество. Так вот что вы готовили на кухне вместе с господином Карно несколько дней назад?

— Ага. Я так рада, что вкус получился достойным. Кстати...

Ася подошла к холодильному складу и, заглянув внутрь, посмотрела на охлаждающийся лаймовый пирог.

— Жаль, что у нас нет пищевых красителей.

— Красителей?

— Ну да. Раз уж это лаймовый пирог, хотелось бы придать ему нежно-зелёный оттенок.

— Я распоряжусь, чтобы к следующему разу всё подготовили.

— Хорошо. Впрочем, Карно съест его и так.

— ...Вы отдадите этот пирог господину Карно?

В ответ на вопрос Рис Ася кивнула в сторону бутылок:

— Да. Он помогал мне делать наливку, так что я отдам пай вместе с ней. Я испекла два пирога, так что второй хочу подарить художнику, который придёт сегодня. Как думаешь, ему понравится?

С этими словами Ася пометила один из кружевных мешочков лентой. Сегодня её должен был навестить художник, который, по слухам, был под глубоким впечатлением от её шоколадного торта. Он пришёл, чтобы написать портрет принцессы. Рис, решив больше не спорить по поводу Карно, перевела взгляд на вино.

— Конечно. Я никогда не пробовала ничего вкуснее.

Ася успокоилась, видя, что в словах и чувствах Рис нет ни капли лжи. Она на мгновение задумалась и прикрепила к мешочку сухой цветок для украшения. В этот момент появился долгожданный гость.

— Ваше Высочество, художник прибыл. Пригласить его внутрь? — доложила служанка, стоявшая за дверью кухни.

Ася кивнула, и служанка почти бегом бросилась провожать гостя.

Вошедшим художником оказалась женщина средних лет с загорелой кожей, выглядевшая весьма здоровой. Её седые волосы были небрежно собраны в пучок. Следом за ней вошёл молодой человек, несший тубус для инструментов.

Встретившись с женщиной взглядом, Ася склонила голову набок. Смотрела гостья совсем не так ласково, как писала в письме. Напротив, в её глазах читалось недоверие.

«Что такое?»

— Поклонитесь Её Высочеству, — строго сказала Рис, стоявшая за спиной Аси, когда заметила, что женщина просто пристально разглядывает принцессу.

Художница мельком глянула на Рис, усмехнулась и наконец склонилась в поклоне.

— Приветствую Ваше Высочество.

Ася нахмурилась, заметив в её взгляде некое подобие презрения.

«Она сама напросилась меня рисовать, так почему так смотрит? И даже имени не назвала».

Казалось, художница смотрит на неё так, будто это Ася капризами заставила её прийти. Рис, видимо, почувствовала то же самое, между ней и гостьей начали лететь искры. Казалось, ещё немного, и кухня вспыхнет.

— Рис, раз у нас гость, давай сначала выпьем чаю? — тихо сказала Ася.

Рис хотела было отчитать художницу за грубость, но сдержалась и отвернулась. Ася тоже смерила гостью недовольным взглядом, но постаралась проявить терпение.

— Вы любите кисленькое?

— Кисленькое... что?

Художница, видимо, не ожидала такого вопроса. Она прищурилась и склонила голову. Ася направилась к чайному столику и переспросила:

— Вам не нравится?

— У меня нет нелюбимых продуктов. Хотя я не люблю ложь, угрозы и вымогательство.

Ася нахмурилась и уставилась на женщину. Это прозвучало как прямое обвинение в её адрес.

«Что? С чего это она?»

Доставая из холодильника холодный лаймовый пирог, Ася продолжала недоумевать. Она хотела было разозлиться в ответ, но любопытство пересилило гнев.

<Что это с ней? Она в тебе сомневается.>

Ася и сама заметила тень подозрения во взгляде художницы.

«Вот и я говорю, странно. В чём она меня подозревает? Мы видимся первый раз, и это она хотела встречи».

Услышав слова Пиби, Ася нахмурилась ещё сильнее. Пока Рис готовила чай, Ася сама отрезала кусок пирога и принесла его на стол.

Вскоре на столе было накрыто простое угощение. Художница с многозначительным видом заглянула в заварочный чайник, на что Рис ледяным тоном заметила:

— Почему вы так смотрите? Неужели зариться вздумали?

— Рис, — попыталась утихомирить её Ася, но горничная не стала извиняться, хотя и склонила голову перед принцессой.

— Давайте... попробуем? Это лаймовый пирог, который я испекла вчера. Надеюсь, вам понравится. Кстати, как ваше имя? Как мне к вам обращаться?

— ...Моё имя?

— В письме оно не было указано. Может быть, вы не тот человек, который писал мне?

Когда Ася задала этот слегка агрессивный вопрос, художница лишь шевельнула губами и спросила совсем о другом:

— Ваше Высочество действительно сами это испекли?

— Художник, забудьте о дерзости и отвечайте на вопрос Её Высочества, — вмешалась Рис суровым голосом.

Художница нахмурилась, мельком глянула на Рис и тихо произнесла:

— Мю... Мура.

— Мюмура?

— Мура. Зовите меня просто Мура.

Почему-то её голос стал звучать менее враждебно, чем минуту назад.

«Что происходит?»

— Хорошо, Мура. Я была рада получить письмо о том, что вам очень понравился мой торт... Но если вы передумали писать портрет, можете не писать.

Ася, всё ещё ничего не понимая, вонзила вилку в пирог и отправила кусочек в рот. Вкус был превосходным.

Основа из теста с холодным маслом и крупным сахаром рассыпалась во рту, как печенье, а начинка из свежего лаймового сока и сгущённого молока напоминала плотный пудинг, кисло-сладкий, с лёгким ароматом зелёной свежести, отличавшим его от лимона.

— Или у вас сегодня случилось что-то плохое... Ух, ого!

Только Ася успела подумать, не срывает ли гостья на ней злость, как её накрыл настоящий водопад света.

Закружились яркие частицы пастельно-зелёного и жёлтого цветов. Казалось, над чайным столиком пронёсся шторм. Лишь спустя мгновение сияние утихло. Сидевшая напротив художница выглядела так, будто в неё ударила молния.

— ...Мура?

— Ваше Высочество... вы правда приготовили это сами?

— А... ну да.

Художница сглотнула и отломила ещё кусочек пая. В тот же миг от неё снова хлынул шторм искр, уже чуть более спокойный, но всё ещё мощный.

Мура ела и пила чай выверенными, но быстрыми движениями, не останавливаясь ни на секунду. Иногда она закрывала глаза. Пока Ася в оцепенении наблюдала за ней, тарелка художницы опустела.

— ...

— ...

Стоявший позади юноша выглядел крайне смущённым.

— ...Я слышала, что и тот шоколадный торт придумали вы...

— Да. Мы договорились с баронессой Сарато и открыли лавку. Но я не могу выходить и работать там сама...

— Я бы хотела попробовать и тот шоколадный торт.

— Мура, я уже несколько раз просила вас не забываться в присутствии принцессы, — отрезала Рис, но художница, не мигая, смотрела прямо на Асю.

В этом взгляде Ася прочитала целую бурю чувств: угасающее сомнение, ожидание, остатки недоверия и... вызов. Ася надула губы, допила чай и встала.

— Хорошо. Я испеку его для тебя. Мура, ты сможешь подождать? Это не займёт много времени.

— Тогда, пока Ваше Высочество печёт торт, я займусь эскизом портрета.

Ася тоже была немного задета. Она решила показать этой своенравной художнице, на что способна.

«Я тоже умею смотреть на картины с недовольным видом, понятно?»

Раз поведение гостьи было столь вызывающим, Ася не собиралась церемониться. Решив, что так будет даже интереснее, она с готовностью принялась за «Шоколадный торт Аси».

Когда она закончила, добавив апельсиновый сахар и посыпав верхушку белоснежной сахарной пудрой, и обернулась, Мура смотрела на неё странным, дрожащим взглядом. Ася сняла передник, отдала его Рис и поставила на стол четыре кусочка торта.

— Раз уж так вышло, давайте поедим все вместе. Рис, и ты... как тебя зовут?

— Ру... Рус, — испуганно ответил юноша, стоявший с инструментами.

— Хорошо, Рус, садись и ешь.

— Но...

— Что такое? На этой кухне вообще никто не собирается считать меня принцессой?

— А, я сяду!

Юноша быстро сел, и Рис, не имея выбора, тоже заняла место. Художница, которая уже закончила набросок, взяла ложку. Ася посмотрела, как они зачерпнули по ложке торта, отпила холодного молока и со стуком поставила стакан на стол.

— Печь торты, моё хобби, и раз Мура хотела попробовать, я испекла его. Но мне кажется, у Муры сегодня было плохое настроение. Ведь это вы предлагали написать портрет. Если вы передумали, я обойдусь и без картины, так что вы можете просто съесть торт и...

Она хотела сказать «можете идти домой», но...

Ася замерла в полном замешательстве. Мура, сжимая в левой руке чайную ложку, а в правой тарелку с тортом, внезапно вскочила со своего места.