Лимонный сорбет

Ася молча ждала, пока Ивен доест сорбет.

— …Кажется, мне нравится.

— Вкусно?

— Если это даёте вы, Ваше Высочество…

— Значит, если я дам, тебе всё понравится?

Ася хотела сказать, что так нельзя, но Ивен посмотрел на неё взглядом, в котором этот ответ был чем-то само собой разумеющимся. Она тяжело вздохнула.

— Но ведь среди того, что я даю, может оказаться что-то не в твоём вкусе. В таких случаях нужно говорить, что не нравится.

— …

Ася впервые видела, чтобы Ивен так чётко выражал своё мнение в ответ на её слова. Сейчас всё его лицо буквально транслировало: «Такого просто не может быть».

— Ну… ты поймёшь это со временем.

<И всё же, это огромный прогресс.>

«Правда?»

<По крайней мере, он поверхностно осознал свои желания. Похоже, этот малец просто хочет сказать, что ему дорого всё, исходит от тебя.>

«…»

Пиби, как ни в чём не бывало выпалив эти смущающие слова, вовсю наслаждался чувством собственного достоинства.

<День, когда мы сможем разобраться с Прасти, уже не за горами. Нужно продолжать в том же духе. Хорошо корми его и позволяй делать то, что он хочет.>

Ася коротко откашлялась.

— Гм, рыцарские тренировки, это действительно то, чем ты хочешь заниматься? Тебе весело? Может, на всякий случай попробуем что-нибудь другое? Вдруг другое окажется интереснее. Ну, например, печь сладости.

Ася понимала, что пример чересчур предвзятый, но ничего другого в голову не пришло. И в этот раз Ивен ответил твёрдым отказом.

— Это мне нравится больше всего.

— Изучать искусство меча?

— Да.

— …Почему?

— Потому что…

Ивен начал было отвечать естественно, но вдруг прикусил губу. Ася недоумённо склонила голову, но продолжения не последовало.

— Потому что?

— …

Ася внимательно смотрела на него, перебирая в уме возможные причины.

«Потому что нравится двигаться? Чтобы уметь защитить себя? Или потому что хочет стать рыцарем?»

Варианты были, но собственные желания обретают смысл, только когда их произносят вслух. Ася решительно схватила Ивена за обе руки.

— Почему тебе это нравится?

Я не допрашиваю тебя, можешь отвечать не торопясь. С этими словами Ася встретилась с ним взглядом. Если понимаешь, почему тебе что-то нравится, это помогает найти и другие интересы. А зная, что любишь, можно понять и то, что ненавидишь. Из этих «люблю» и «не люблю» по кирпичику сложится его собственная жизнь.

— Когда-нибудь…

— Да, когда-нибудь?

— Позже.

— Позже? Когда вырастешь?

— Я хочу быть полезным Вашему Высочеству. Я хочу… защищать вас. Если… это возможно…

Ася приоткрыла рот. Ивен низко опустил голову. Она несколько раз открывала и закрывала рот, не зная, что сказать, а потом прищурилась и улыбнулась.

— То, что Ивен хочет стать тем, кто кого-то защищает, это по-настоящему здорово. У тебя обязательно получится. И даже если тем, кого ты будешь защищать, окажусь не я, а кто-то…

— Я хочу защищать именно Ваше Высочество, — быстро перебил её Ивен.

Ася от удивления широко раскрыла глаза, а потом снова лучезарно улыбнулась.

— Совсем недавно, когда я собиралась в гости в дом герцога, мне нужен был рыцарь для сопровождения, но ты тогда убежал.

— Я… я тогда ещё был… недостаточно умел.

— И когда же ты станешь идеальным рыцарем?

— Этого… я и сам точно не знаю.

Ивен немного поник, поэтому Ася поспешила приободрить его: «Думаю, к восемнадцати годам ты им станешь». Мальчик снова с решительным видом кивнул. Дав клятву, что в тот день он обязательно станет её рыцарем.

---

— …

— …

Нашёлся один старый рыцарь, который вызвался сопровождать Асю на обратном пути после церемонии раздачи сорбета. Это был Тарией Неллин.

Ася шла по дворцовой галерее в неловком молчании вместе с дедом со стороны матери, с которым ей едва доводилось перемолвиться парой слов. Рис, решив проявить деликатность, тихонько отстала, чем только расстроила Асю.

— Погода… сегодня жаркая, — выдавил из себя Тарией, шедший рядом и буквально обливавшийся потом.

Ася мельком взглянула на него и кивнула.

— Да. Очень жарко, ведь сейчас лето. Всем тяжело в такую жару.

— …

Тарией хотел было что-то ответить, но лишь скривил губы. Ася едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Похоже, на её слова «всем тяжело» он просто не мог ответить что-то вроде: «Да нет, какие пустяки».

Будучи командиром рыцарей, он не мог принижать их труд. Но и сказать: «Да, мы тут невероятно вкалываем!» тоже не мог. Жаловаться на трудности тому, кто просто вежливо интересуется делами, это не по-рыцарски.

— Это… было очень вкусно. Тот… сорбет, который вы приготовили…

— Правда? А чем именно он был вкусен?

— О, ну, очень… это… кисленький… и освежающий… холодный такой…

Тарией искренне хотел доказать, что ему действительно понравилось, но скудный словарный запас, вызванный многолетним равнодушием к еде и напиткам, подвёл его. Ему оставалось лишь сжимать кулаки в мучительном поиске слов.

По галерее пронёсся прохладный ветерок, немного разгоняя зной. Ася, словно подталкиваемая этим порывом, медленно остановилась. Замер и Тарией, всё ещё сражавшийся за подходящую фразу. Ася поправила рассыпавшиеся волосы и посмотрела на него.

— …Дедушка.

— !..

Тарией уставился на неё, едва не уронив челюсть.

— Почему за всё это время… вы ни разу не навестили нас?

— Э-это! Это! Вовсе не потому, что я не хотел! Я правда… после того как Ирина так уехала, я просто не знал, где и как вы живёте… поэтому…

— Нет, я про то время, когда вы восстановились в должности. Почему вы не пришли ко мне?

Губы Тариея быстро зашевелились. Он отчаянно пытался что-то сказать, но слова не шли. Снова дунул ветерок. Только тогда Тарией выдавил из себя глухим, дрожащим голосом:

— …Я боялся, что ты… что ты будешь ненавидеть деда…

Ася пристально посмотрела на него и обиженно выпятила нижнюю губу.

— Значит, если бы я сказала, что ненавижу вас, вы бы просто ответили «ясно» и на этом всё?

— Н-нет! Нет! Конечно нет! Совсем нет! — Тарией замахал руками.

Старый рыцарь не находил себе места, то сжимая, то разжимая кулаки в попытках подобрать слова. Ася всё ещё смотрела на него надувшись.

— И если вы пришли во дворец, чтобы повидаться со мной, совсем не обязательно было снова становиться командиром рыцарей.

— Это… Ну, я подумал, что должен иметь достойную должность… Мы ведь только-только встретились, не мог же я показаться дедом-бездельником, который только и делает, что ест да спит на покое… — пробормотал Тарией себе под нос.

Ася топнула ножкой.

— А что подумают другие? Скажут: «Ого, этот старик уже на пенсию вышел, а теперь вернулся, чтобы погреться в лучах славы своей внучки». Разве нет?

— Кто посмеет так дерзко подумать? Если найдётся такой наглец, я его… то есть… задам ему трёпку, — Тарией вовремя исправился.

Ася скрестила руки на груди, пристально глядя на деда снизу вверх, а затем вздохнула. Видя этот вздох, Тарией снова занервничал. Ася спросила снова:

— А когда вы собираетесь мириться с мамой? Или не собираетесь вовсе?

— Я… я очень хочу. Я безумно хочу помириться, но Ирина…

— Отговорки?

— Да нет же…

— Оправдания?

— Правда, правда, дело не в этом. Просто примирение не случается по щелчку пальцев, если этого хочу только я…

— Но тогда нужно прикладывать усилия, чтобы помириться!

— В-верно… так и есть…

— И какие усилия вы приложили?

— Ну, усилия должен прикладывать не только я, это процесс двусторонний…

Ася посмотрела на него с разочарованием. Тарией всполошился и замахал руками.

— Ох, нет. Ваше Высочество, я…

— Я слышала, вы считали, что раз вы старше мамы, то лучше знаете жизнь, и поэтому злились, когда она вас не слушала.

— Это чистая правда, но…

— Тогда вы, как старший, должны лучше мамы знать, как мириться.

Ася хмуро глядела на Тариея.

— Если мама не делает шагов навстречу, разве не вы должны сделать их первым? Сделали? Вы пришли во дворец командиром, когда я приехала в столицу, но ни разу не навестили меня первым.

Тарией застыл с таким видом, будто ему нечего было возразить, и молча выслушивал упрёки внучки.

— Ведь если бы вы захотели найти маму с папой, вы бы их нашли.

Ася говорила капризным тоном. Если бы Тарией действительно был безразличен к дочери или внучке, она, возможно, вела бы себя с ним легко и непринуждённо, как с незнакомцем.

Но Тарией изнывал от тоски по дочери и внучке, о существовании которой даже не знал. И при этом не двигался с места. Он стоял ровно в одном шаге от них, ожидая, когда другая сторона протянет руку.

— Мама тоже имеет право злиться. Если она злится, нужно поспорить, а потом помириться.

— Это не так-то просто…

— Я знаю, что это не просто. Но кто-то же должен заговорить первым. И разве не логично, если это сделает тот, кто первым разозлился?

— И… и что же мне тогда делать…

Ася подумала, неужели ей придётся разжёвывать ему каждый шаг, но, увидев полные мольбы глаза старого воина, смягчилась.

— Для начала напишите письмо.

— Но если ответа не будет…

— Если не придёт, значит, мама всё ещё очень сильно злится! Но только если вы отправите письмо, у вас появится хотя бы шанс получить ответ!

Под шквалом упрёков Аси Тарией совсем съёжился. Его лицо стало таким унылым, что трудно было поверить, что перед ней стоит могучий старый рыцарь. Но Ася не сдавалась.

— Письмо! Прямо завтра! Если завтра сложно…

— У меня… у меня много написанных писем, так что для начала я отправлю одно из них.

— А! Тогда не выбирайте, просто отправьте их все сразу.

— Все сразу… вы серьёзно?

— Чтобы помириться, нужно произвести впечатление. Чтобы произвести впечатление, нужно стараться. А чтобы показать, что вы стараетесь? Нужно продемонстрировать свои усилия без остатка!

— Х-хорошо, я понял.

Тарией поспешно закивал. Ася, заметив мрачную ауру, буквально стекавшую с его плеч, тяжело вздохнула.

Она понимала этот страх, страх того, что отношения могут быть испорчены окончательно и бесповоротно. Понимала и то состояние, когда от этого ужаса не можешь и пальцем пошевелить.

«Писать письма, которые даже не решаешься отправить…»

Ася посмотрела на понурого Тариея и потянула его за край рукава.

— Ноги болят.

— Что?! Я… я немедленно позову лекаря!

— Нет! Нет, я не об этом.

Ася поспешно перехватила Тариея, который уже готов был со всех ног мчаться за помощью.