Лаймовый пирог
— Что-что-что?! Это правда?!
Ася рывком села на кровати. У неё буквально отвисла челюсть.
<Не... не говори ерунды!>
— А-ха-ха, Пиби, я же просто пошутила, но ты так реагируешь, будто это правда...
<Да о чём ты вообще! Я понятия не имею!>
Ася, не закрывая рта, во все глаза смотрела на Пиби. Пухленький цыплёнок суетливо метался по подушке, пытаясь сменить тему, но из клюва вырывалось лишь беспорядочное пищание.
— Значит, это правда?
<Кхэ-кхэ, кхэ-кхэ!>
Асю вдруг осенило, и она хлопнула в ладоши.
— То, что дух Карно ослаб из-за использования великой силы... это ведь оно? Время повернули вспять?
<Ик.>
Теперь цыплёнок начал икать. Растерянность Пиби была лучшим доказательством того, что догадка Аси попала в самую точку.
— Неужели мои знания о будущем... и то, что я здесь... это не «вселение» в тело персонажа, а... перерождение? Поэтому у меня есть воспоминания «настоящей Анастасии»?
Значит, она не попала в сюжет какой-то книги или фильма, название которых никак не могла вспомнить?
<Че-чепуха! Настоящая Анастасия, это только ты!> — твёрдо и решительно заявил Пиби, словно это был рубеж, который нельзя сдавать.
Ася лишь беззвучно шевельнула губами. «Настоящая Анастасия только одна». Эти слова означали, что «фальшивая» Анастасия всё-таки существовала. Была. Но где?
— Настоящая, это я. Но если была и фальшивка... Неужели та «императорская внучка Анастасия», что неслась по пути злодейств... это она была ненастоящей?
<...>
Не имея возможности ответить, Пиби замер, плотно сомкнув клюв, и лишь нервно подергивал тельцем. Теперь всё в голове Аси встало на свои места. Она ничего не «читала» и не «смотрела», она не вселялась в чужую историю.
«В это тело сначала вселилась "фальшивка"».
Та, другая, прожила эту жизнь первой, а Асе достались лишь осколки её памяти. Затем пришла она сама. Но куда делась та, прежняя? И что за фрагмент Прасти Пиби уничтожил десять лет назад?
Валерий и сам по себе не был образцом добродетели, но говорили, что именно из-за Прасти его сердце окончательно очерствело. А значит, и поступки «внучки Анастасии», которая завидовала Алексею, ненавидела его и в жажде наживы разрушила саму себя, были продиктованы...
Ася хотела было продолжить допрос, но, увидев Пиби, замолчала. Цыплёнок побледнел так, словно из него выкачали все краски.
— Пиби?
Тот смотрел на неё снизу вверх с отчаянной мольбой в глазах. Ася заставила себя успокоиться и обдумала их недавний разговор, точнее, свой односторонний натиск.
— Если ты расскажешь, случится что-то плохое?
<...>
— Тот, кто повернул время, должен заплатить цену за разглашение тайны? Так?
<!..>
Пиби снова зажал клюв крошечными крыльями и округлил глаза. В его взгляде читалось изумление: откуда она может такое знать?
«Да потому что это самое избитое клише в мире...» — вздохнула про себя Ася.
Она мысленно подвела итог. Пиби вместе с духом Карно вернул время назад, и он не может говорить об этом прямо. Однако он несколько раз вскользь упоминал, что расскажет всё, «когда придёт время». Видимо, секрет будет разблокирован по достижении определённого момента.
— Ох, в книгах, если проболтаться о таком раньше срока, обычно случается настоящая беда.
Пиби поспешно и часто закивал. Ася убрала руки от головы и глубоко вздохнула.
— Ладно.
<Оп-опять ладно? Что "ладно"?>
— Я принимаю то, что сейчас ты не можешь говорить. Но взамен...
<Взамен?>
— Если причина в том, что ты физически не можешь ответить, просто громко скажи «пи-пи».
<...Чего?>
— Так я пойму: «Ага, об этом спрашивать нельзя», и перестану тебя мучить.
<...Ты предлагаешь мне подражать звукам животных?..>
Пиби затрепетал от возмущения. Ася ухмыльнулась. Подумаешь, стесняется, хотя до этого пищал вовсю.
— Пиби, время действительно было повёрнуто вспять?
<Пи-пи! Пи-пи! Довольна?!>
Он яростно пропищал это, а потом снова притих, опасливо озираясь. Ася помолчала, глядя на него, и вдруг тихо спросила:
— До того как время повернули... случилось много грустного?
<...>
Зачем духам понадобилось возвращать время? Неужели только из-за того, что в теле сидела фальшивая Анастасия? Наверняка была и другая причина. Что-то, ради чего дух пошел на риск потерять силы и взял на себя бремя запрета...
После долгой тишины Пиби приоткрыл клюв и едва слышно прошептал:
<Пи... пи-пи.>
— Хорошо, я поняла.
Ася ласково погладила приунывшего Пиби.
— В следующий раз обязательно мне всё расскажешь, — прошептала она, и Пиби доверчиво прижался макушкой к её ладони.
— Ваше Высочество, господин Карно Нойштеттер прислал небольшую посылку.
— А?
Ася, увлеченно читавшая книгу по кондитерскому делу, изданную в империи, подняла голову. Рис протянула ей нарядно упакованную коробку.
— Прибыла только что. Совсем легкая...
Ася в недоумении развязала ленту. Внутри оказалась ещё одна коробочка размером с ладонь и маленькая карточка.
«Это второе письмо. Благодарю за наливку и пирог, было очень вкусно. Направляю ответный подарок».
Тон был непривычно официальным, но в записке не было ни приветствия, ни прощания, только короткая суть.
«И это он называет письмом? Скорее уж записка. И что значит "второе"?»
Впрочем, она догадывалась. Когда Ася переживала из-за сопровождения на чаепитие, Карно прислал весточку с пометкой «Это первое». С тех пор это действительно было вторым посланием. Если, конечно, это можно было назвать письмом.
— Карно прислал подарок в благодарность за наливку и пирог. Интересно, что там?
Судя по всему, подарок лежал в той самой крошечной коробочке.
— Почти ничего не весит... Что же там может быть? О-о-о.
— Ой, какая прелесть! — воскликнула Рис.
Ася открыла коробку и просияла. Внутри, на нежно-голубом шёлке, лежали два банта из полупрозрачного кружева. Даже на первый взгляд было видно, что это тонкая ручная работа из очень дорогой ткани. Похоже, он прислал новые ленты взамен тех, что взял у неё как «залог».
— Видимо, господин Карно узнал, что вы недавно потеряли свои ленты.
— А... ну... да.
Асе было неловко признаться, что она сама отдала их Карно, поэтому она наврала Рис, будто потеряла их.
— Хотите, я их сейчас приколю?
Ася кивнула. Вскоре новые банты украсили её прическу, мягко переливаясь на свету.
— Никчёмный.
Услышав ворчание императора, камергер отступил на шаг и знаком отослал слуг. Император, не скрывая усталости, бросил на стол отчеты, полученные сегодня.
Там было подробно расписано всё о финансовых потоках Валерия и его последних действиях. Траты на то, чтобы убрать статьи из газет, расходы на ликвидацию фабрики, подарки, которыми он пытался задобрить окружение, и даже его слова, сказанные дома.
Всё началось с малого. С новости о том, что в продукции его крошечного пищевого бизнеса нашли насекомых. Но то, что дело раздулось до таких масштабов, закрытия завода и позорных слухов, лишь результат того, что былые поступки Валерия вернулись к нему бумерангом.
Годы, проведенные в погоне за копеечной выгодой и притеснении других; пустые дни, потраченные на попытки переманить на свою сторону никчемных людей; ослепленность тщеславием, толкавшая его на оскорбления брата и племянника, всё это расцвело пышным цветом в нынешнем скандале.
Император решительно не понимал сына. Зачем бесконечно жаждать того, что ты не в силах удержать? Почему раз за разом делать неверный выбор, разрушающий тебя самого? Почему, родившись в императорской семье и имея всё, о чем можно мечтать, он не знает меры в своей алчности?
В этот момент в приёмной послышался шум. Камергер, поймав взгляд императора, вышел и быстро вернулся.
— Ваше Величество, прибыла генерал Екатерина Нойштеттер. Что прикажете?
— Екатерина?
Император нахмурился: он не помнил, чтобы она предупреждала о визите. Он вопросительно посмотрел на камергера, мол, не забыл ли он о встрече, но тот в замешательстве покачал головой.
— Ну, раз уж приехала без предупреждения, не выгонять же её. Пусть войдет.
— Слушаюсь.
Двери кабинета распахнулись, и на пороге появилась пожилая дама в элегантном, строго скроенном костюме.
— Екатерина.
— Ваше Величество. Давно не виделись. И со столицей, и с вами.
Седые волосы дамы были подстрижены в аккуратное каре до мочек ушей, а кожа, огрубевшая от северных ветров, не скрывала острого, пронзительного взгляда, которым она поочередно одарила камергера и императора.
— А ты не меняешься.
— А вы, Ваше Величество, изрядно постарели.
Камергер побледнел, но не посмел вставить ни слова, сделав вид, что ничего не слышал.
— Ну и как тебе столица? Жить можно?
— А разве может быть иначе? Ветер ласковый, люди любезные. Хоть и туповаты местами.
Генерал Екатерина Нойштеттер уселась в кресло напротив императора, глубоко откинулась на спинку и закинула ногу на ногу. Император тоже расслабился, перестав держать спину по-военному прямо. Заметив это, Екатерина приподняла бровь.
— Похоже, у вас есть повод для беспокойства, Ваше Величество.
— Тот же самый, что и у тебя.
Единственная забота, которую делили император в столице и генерал Екатерина на севере, касалась их детей.
— А... ну, у меня он всего один, так что, видимо, мне чуть проще.
— Г-госпожа генерал... — не выдержав, тихо позвал камергер.
Это был намёк вести себя осторожнее, но она и глазом не повела.
— Впрочем, ваш наследный внук весьма умён, так что о чём горевать? Ваша задача теперь, дожить в здравии до того дня, когда передадите ему престол.
— Верну тебе твои же слова. Ты должна прожить долго, пока не передашь титул герцога вице-командующему Карно.
Они обменялись этими суровыми «пожеланиями». Для любого другого это были бы просто слова о долголетии, но для них двоих это было последним долгом и задачей всей жизни.