Рубеж

Гардариус заканчивал с последним колоссальным дразданом. Вместе с Броккеном у них получилась отличная связка, и все демоны были повержены. Но ночь все еще не хотела никуда уходить. Весь Гардариус, впрочем, как и его лохматый друг, был испачкан в обилии крови, а также чрезмерном поту и грязи. Его густая толстая борода как будто была сборищем для всего нечестивого и мусорного.

— Давненько я так не разминался. Мне понравилось, и ты, Броккен, так держать, — произнес Гардариус, возвращаясь в себя после битвы.

Из стороны леса виднеется силуэт нескольких персон. Гардариус с хмурым выражением лица смотрит прямо на них, но потом понимает, что это Фазгоп и его подручные.

— Гардариус! Вы тут со всеми разобрались? — спросил Фазгоп, подходя ближе.

В своих руках он держал чьи-то головы.

— Да, как видишь. Ни одна тварь не выжила. А у тебя что?

— Мы с охотничьими гончими выследили двух демоссов, которые заведовали полчищем. Они были беспомощными и беззащитными, а поэтому и легкой целью. А это их головы, покажу Грознасу, может, дадут возможность показаться на славу публике, как Ксо’Дракасу.

— Не об этом сейчас думаешь, Фазгоп. Ни черта непонятно, что сейчас творится в Неприступном кольце. Если полчище разгромлено, то надо возвращаться, — серьезно ответил Гардариус.

Фазгоп понятливо кивнул. Они уже собирались уходить, как вдруг те же самые поисковые гончие начали лаять в сторону леса, оттуда, откуда они только что вышли.

— Что-то не так? Там кто-нибудь есть? — недоумевая, спросил Гардариус.

— Похоже на то, собаки бы просто так не лаяли. Но кто, если все наши люди на месте? — точно также недоумевая промолвил Фазгоп.

Из темени леса выходит вовсе не человек и вовсе не демон, а рогатое существо, отсылающее к одному знаменитому, ныне вымершему народу. По телу его покрывали как будто бы корни деревьев, а грудь светилась ярко-красным лучом. Рога тоже были довольно необычные. У него их было аж три пары. Первые исходили из его скул, располагались по всей нижней части лица и напоминали бивни. А две другие пары, уже более привычные к рогам, произрастали из примерно одного и того же места, но одни выходили наружу, а другие вовнутрь.

— Это что, дья’калл? Или мне мерещится? — недоверительно спросил Гардариус.

— Судя по всему, похоже на то. Не думал, что кроме Ксо’Дракаса остался еще кто-то, — с предельной осторожностью ответил Фазгоп.

Наконец стало видно и друзей этого дья’калла. Это были бесы, практически в полном составе, не доставая только одного. Неожиданный дья’калл вскоре остановился перед людьми и сказал:

— Я рад, что встречать меня отправили аж командиров подразделений. Пожалуй, я представлюсь. Мое имя — Ксин’Дрикс. Ксин’Дрикс Избранный. Но это имя вам вряд ли о чем-нибудь говорит, поэтому я представлюсь другим своим прозвищем. Я тот, кого в простонародье называют — Хашаном, — произносит Ксин’Дрикс, чем вызывает шок у тех двоих, да и у всех, кто в тот момент был там.

— Хашан? Не думал, что ты действительно существуешь. Но тем более еще не мог подумать, что ты окажешься дья’каллом. Чем рады твоему визиту? Сколько не объявлялся, и вот тут на тебе, — пытаясь отшутиться в нервозной форме, сказал Фазгоп.

— Это правда, я долго не показывался вам на глаза, потому что не считал нужным. Но сейчас как будто настал нужный момент. Да и света я как-то стесняюсь, а вовремя Вечной Ночи будто бы спокойнее. Но да ладно, хватит разговоров. Я немного тороплюсь и потому хочу закончить здесь побыстрее. Разберитесь с ними, бесы, — Ксин’Дрикс махнул рукой, и бесы, стоящие позади дья’калла, двинулись вперед.

В ответ на это Фазгоп отдал команду «фас» своим гончим. Они тут же ринулись на бесов, но те как будто совсем не переживали об этом. Пятерка бесов без труда с ними разобралась. Кто-то метнул кинжалы точно в цель и убил псов до того, пока они успели к ним добежать. А кто-то разобрался с ними вблизи. Тогда в бой пошли тяжелые воины верхом на носорогах! Они неслись прямо на бесов и не сбавляли ход. Но и это бесов как будто не сильно впечатлило.

Четырехглазый Дластар неожиданно отскакивает в бок, уходя от траектории движения мясного танка. Но затем он прыгает на спину животному и оказывается позади наездника, там, где его не достать. Тогда Дластар наносит точный удар по шеи наездника, и тот падает с носорога замертво.

Другие бесы тоже отставали. Птицеклювый Фагурд подпрыгивает высоко вверх прямо перед тем, как носорог подбирается к нему, и в воздухе нападает на наездника, умелыми движениями лишая того жизни. Третий бес Сирт решил использовать недавнюю тактику метания клинка. Ими он попадает прямо в глаза носорогу, и тот подкашивается, падая и роняя наездника вместе с собой. Пока тот был не боеспособен, Сирт бегло подошел к нему и вонзил клинок в шею. Второй месяц Хашан, названный в честь своего господина, обладал еще более легким способом к победе. Магической красной аурой он повалил носорога назад, и огромная туша животного раздавила наездника, когда они достигли земли.

— Треклятые бесы, с ними будет не так просто, — ругаясь, подметил Фазгоп.

— Не хватало нам еще одолеть целое полчище и умереть от кучки духов. Пора за работу! — воскликнул Гардариус и ринулся в очередной бой.

Фазгоп достал одноручный арбалет и пошел на бесов вместе с Броккеном. Он попытался выстрелить в Сирта, но тот мастерски отразил снаряд и отправился в контратаку. Фазгоп быстро начал перезаряжать свой арбалет. Сделав это, он вновь направил его на беса, но Сирт уже был слишком близко. Маховым движением он наносит выставленной руке Фазгопа множественные порезы и хочет перейти к более жизненно важным органам, но Фазгоп успевает достать взрывной порошок из набедренной сумочки и бросить в беса. В соприкосновение с воздухом порошок провоцирует небольшой взрыв, и это дает возможность Фазгопу отступить. 

Тем временем Броккен пытается разобраться с птицеклювым Фагурдом. Он рыпается на него челюстями, но тот отпрыгивает. А в следующий момент уже прыгает на шею Броккену, хаотично атакуя того ножами. Броккен сильно разозлился и зарычал от боли. Сделав пару резких и неожиданных проворотов корпуса, Броккен сбрасывает надоедливого Фагурда с себя и сразу же заключается его в свои клыки. А потом растерзывает его как тузик грелку.

Покончив с Фагурдом, он начинает высматривать новую цель, но вдруг замечает, как Сирт снова подобрался к Фазгопу. Его одна рука уже была нерабочей, и он только и делал, что всячески уворачивался от ударов беса. Решив провести контратаку, Фазгоп атакует Сирта левым боковым. Однако бес блокирует этот прием и захватывает его руку. После этого Фазгоп остается полностью незащищенным, и Сирт незамедлительно пользуется этим моментом, втыкая свой клинок Фазгопу в грудь. Тот протяжно стонет от боли и падает на землю. Наблюдавший за этим Броккен отчаянно скулит, но потом меняет свой тон на грозный рык. Он бросается в сторону Сирта, но на полпути что-то идет не так. Некая невидимая сила надавливает на Броккена и прижимает того к земле. Зачинщиком этого является Хашан. Он одобрительно смотрит на Сирта, давая понять, что волкособ не причинит тому вреда. Бес медленно подходит к Броккену, пока тот лишь рычал от беспомощности. В следующий момент Сирт безжалостно вонзает клинок прямо в лоб псу, и тот умолкает навечно.

Гардариус по прозвищу Гигантский остается последним. В это же время он в одиночку сражался сразу против двух бесов — Дластара и Инаята. Махая своим здоровенным молотом, он хоть как-то пытался попасть по ним, но все было тщетно. Для него они были слишком быстры и неукротимы. Однако это не значит, что богатый боевым опытом Гардариус ничего этому не смог противопоставить. Понимая, что бесы дожидаются, пока тот откроется, Гардариус решил сыграть по-хитрому. Он полностью сконцентрируется на Инаяте, разворачиваясь к нему лицом и как будто забывая про Дластара. Когда Гардариус пытается попасть по Инаяту, но снова мажет, для второго беса открывается идеальная возможность напасть со спины и убить громилу. Так Дластар и поступает. Он кидается на заманчивую спину Гардариуса, но это была ловушка. Как только Дластар сближается с ним, стоя спиной, Гардариус выдвигает левый локоть и атакует практически вслепую. Дластар сам наседает на выставленный локоть и остается оглушенным. В этот момент Гардариус ударяет его с разворота, и голова беса улетает в стратосферу.

В порывах ярости на Гардариуса кидается Инаят. Набрасываясь на него сверху и безобразно пытаясь пырнуть клинком.

— Я убью тебя, убью! Убью и завершу вендетту, возродив своих сородичей! — кричал Инаят, не переставая атаковать раз за разом.

Доспехи Гардариуса пока выдерживали этот напор, но вот сам Гардариус таким терпением не обладал.

Он хватает беса за затылок и наклоняет его на себя, встречая своей головой. Они сталкиваются лоб в лоб, но каменный лоб Гардариуса, заключенный в шлем, понятное дело, оказывается крепче. Он разбивает маску Инаяту, изгоняя его.

Сирт и Хашан тут хотят напасть на Гардариуса, но их останавливает Ксин’Дрикс.

— Довольно. Я сам с ним разберусь, — спокойно промолвил Ксин’Дрикс.

— Ты-то?! А силенок у тебя хватит? Хашан, прародитель всех демонов. Я одолею тебя, и обо мне сложат легенды! — воодушевленно воскликнул Гардариус.

Бесы отошли в сторону, оставляя их наедине. Ксин’Дрикс легким движением руки дал ему понять, чтобы нападал первым. Гардариус лишь усмехнулся этому нахальству. Начиная с умеренного шага, он перебрался на бег и вскоре понесся прямо на Ксин’Дрикса. В нужный момент он подпрыгивает вверх, ненадолго отрываясь от земли, и заносит боевой молот за голову. С разбегу Гардариус обрушивает на Ксин’Дрикса сокрушительный удар, и кажется, что уцелеть после такого нет шансов.

— 𐌔𐌖𐌔𐌄 𐌄𐌋𐌄𐌉𐌅𐌀𐌍 𐌍𐌄𐌓𐌉𐌔𐌅𐌄 𐌄𐌕𐌍𐌀𐌋 𐌇𐌖𐌓𐌔, — вдруг про себя произносит Ксин’Дрикс перед ударом.

После этого дья’калл подставляет под несущуюся угрозу одинокую ладонь, но на удивление легчайше останавливает ее. Как будто Ксин’Дрикс всю мощь этого удара свел на нет.

— Это невозможно. Мой разрушительный удар не может быть остановлен так просто, — с полнейшим шоком сказал Гардариус, выпучив глаза до максимума.

— Дорогой Гардариус Гигантский, для Избранного самой Жрицей нет ничего невозможного, — с этими словами Ксин’Дрикс разламывает молот в своей руке на мелкие кусочки.

Пораженный Гардариус отходит назад, не зная, что ему делать. В то время как Ксин’Дрикс подготавливает заряженную атаку. Взмахом руки стремительный луч устремляется прямиком в голову Гардариусу. Попав в самое яблочко, Гардариус запрокидывает голову назад и падает на землю с громким грохотом, больше не подавая признаков жизни.

— Вот и всё. Конечно, можно было и обойтись без ненужных смертей, но ничего страшного. Раз никого больше не осталось, значит путь на Кровангардер свободен. Держим курс туда.

Бледнолицые тем временем наблюдали, как демоны взбирались по стене и пытались открыть врата Неприступного кольца. Но у них это не очень получалось, а поэтому бледнолицые тоже начали действовать. Всех за собой повел Бахлан. Когда они приблизились к Преддверию, то Бахлан встал перед толпой демонов и сказал:

— 𐌂𐌄𐌓𐌉𐌙 𐌇𐌄𐌓𐌉, 𐌋𐌀𐌈𐌖𐌓 𐌀𐌉𐌔𐌍𐌀!

В тот же момент все демоны замерли как один, посмотрели на шамана и незамедлительно предоставили Бахлану дорогу. Они стояли словно заколдованные и просто наблюдали за тем, как Бахлан медленно, но уверенно подходит к вратам Неприступного кольца.

Он протягивает свою правую руку и касается прочного дэдрагесового сплава. В эту же секунду вся часть врат покрывается белыми искорками, а через мгновение они разлетаются в щепки. Когда проход вовнутрь стены становится свободным, туда сразу же забегает заждавшаяся орда демонов. Бледнолицые не спеша последовали за ним. Оказавшись внутри стен, демоны поднимались вверх по лестнице прямиком к Верховной крепости, где таились остатки Кеймушской армии.

Мордовис уже стоял со своими воинами в слаженном ряду и лишь ожидал, пока демоны поднимутся сюда. Эти несколько минут ожидания стали самыми спокойными и самыми волнительными одновременно в жизни каждого солдата, кто дожил до того момента. Когда они слышали приближающийся рык демонов, то невольно готовились к предстоящему концу.

Наконец целая армия нечисти залетает в здание, и начинается второй раунд в битве за Неприступное кольцо. Несмотря на не очень радостную ситуацию на шахматной доске, воины Кеймушо не намеревались сдаваться. Даже наоборот, в пределах Верховной крепости они сражались еще более отчаянно и буйно. Бился и Вир, который вряд ли подходил для этого по своему внешнему виду, но по духу и силе воли он не отставал от своих боевых товарищей. Но свирепее всего сражался сам Мордовис. От не отходил далеко от Вира и при каждой возможности посматривал на своего преемника, защищая, если что вдруг.

Но вдруг новая часть орды появилась на горизонте. Это были демоны, преодолевшие стены крепости на собственный руках. Но на открытом воздухе их уже ждал лорд главнокомандующий Грознас с отрядом Увековеченных. Пока демоны забирались на стену и бежали в их сторону, у Грознаса было пару секунд, чтобы сказать несколько слов своим людям.

— Я рад, что, скорее всего, закончу свое существование таким образом. Я всегда желал умереть именно так. Рядом со своими верными друзьями и истинными мастерами, разрубая демона за демоном. Спасибо каждому за вашу преданную службу… Вперед, Кеймушо!

— ВПЕРЕД! — хором ответили Увековеченные и понеслись демонам навстречу.

Здесь началась еще более ожесточенная бойня, чем внутри крепости. А сам лорд Грознас настолько вошел во вкус, что при каждом взмахе своих топоров лишал жизни сразу нескольких демонов за раз. Как бы его ни пытались окружить или сломить числом, Грознаса Безудержного, как ни странно, было не удержать.

Ситуация на поле боя стала патовой. Кеймушская армия не хотела сдаваться, и демоны не могли переломить ход битвы. Хоть у людей и оставались лишь призрачные шансы, главное, что они вообще еще были. Но эти самые призрачные шансы в мгновение ока исчезли, когда в Верховную крепость поднялись еще и бледнолицые. Первыми это заметили воины Мордовиса, когда по их ногам начал распространяться туман. Они подняли голову вверх и посмотрели в сторону выхода, откуда совсем недавно выбегали демоны. Сейчас этот выход был полностью погружен в туман. А в нужный момент прямо из тумана начали выбегать бледнолицые. Воины Кеймушо опешили. Они едва держались против демонов, но когда пришли еще и бледнолицые, то все стало обреченно. Показался и Тахар со своей костяной дубиною. Сначала блокируя удар врага, а потом подсекая его по ногам, а затем и добивая, такой тактикой Тахар побеждал каждого, кто встанет на его пути. Принимала участие в сражении и Сатахтара. Она смотрела на троих солдат Кеймушо, сражающихся с демонами, и подготавливала свою речь.

— Поубивайте себя, — странным, вибрирующим голосом промолвила Сатахтара.

Эти слова, как эхо, вонзились в уши солдат, и они перестали сражаться. А в следующий момент кто-то засадил в себя меч, кто-то перерезал себе шею. Как именно они это сделали, это было неважно, важен сам результат. Довольная Сатахтара отправилась дальше.

Мордовис в это же время сражался и с демонами, и с бледнолицыми. Он не сильно придавал значение тому, кого сейчас убивает. Но вдруг кто-то к нему обратился.

— Тебя-то я и искал! 

Мордовис повернулся на звук и увидел Тахара, самодовольную бледнолицую рожу.

— Ты же Мордовис Непреклонный, верно? Ты третий, после Грознаса и Гардариуса, с кем я бы хотел сразиться из Кеймушской армии. Меня зовут Тахар, я из племени… — не дожидаясь ответа, Мордовис нападает на Тахара, не давая ему договорить.

Хоть это и было довольно неожиданно, но бледнолицый сумел отзащищаться. Со спортивной злостью Тахар ринулся уже в свою атаку. Он начал беспрерывную серию ударов своей двуручной дубиной, не давая Мордовису ничего, кроме как сесть в глухую оборону. Мордовис только и делал, что защищался, но вдруг теперь сам пошел в атаку. Подтолкнув Тахара корпусом, он быстро замахнулся для удара из-за головы, но бледнолицый в последний момент уворачивается. Он отходит в бок, а затем уже сам ударяет Мордовиса по колену. Дубина жестко соприкасается с его ногой, и слышится хруст. Мордовис падает на одно колено, но тут же встает, потому Тахар не давал возможности передохнуть. Бледнолицый и так был более мобильным и шустрым воином, чем Мордовис, но с раненной ногой это стало еще заметнее. В один такой момент Тахар заходит за спину врагу и атакует его уже по второй ноге. Мордовис стонет от боли и падает на живот, роняя меч.

— Я ожидал от тебя большего, командир Мордовис. С Дзагоньяром Буйным было и то интереснее сражаться, уж извини, — начал разглагольствовать Тахар, пока Мордовис не мог подняться.

— Точно, у тебя же еще был мальчишка-оруженосец. Совсем еще юный парень. Как жаль, что и его придется убить. Во мне с детства взрастили ненависть ко всем, кто живёт за пределами Затуманья. Отчасти я понимаю, что это неправильно, но ничего не могу с собой поделать. Когда я думаю про Первого Повелителя, которому вы поклоняетесь и по чьим правилам живете по сей день, я вспоминаю племя Цей, четвёртое и самое многочисленное из всех благородных племён бледнолицых. И вспоминаю то, как он беспощадно вырезал каждого из них. Стер с лица Кеймушо целое племя и загнал три остальных на самый край мира. Хотя что ещё можно ожидать от проклятого по знаку рождения. Он проклял и вас всех, а поэтому Кеймушо нуждается в чистке и восстановлении Старого Порядка.

Недалеко стоявший Вир увидел, как его господин находился в опасности. Подкравшись к Тахару со спины, пока тот болтал, Вир направил на него меч и побежал в атаку. Он прокалывает спину Тахара насквозь, и тот замечает Вира.

— А вот и твой оруженосец, — произносит Тахар, разворачиваясь к нему и хватая мальчишку за шею.

Удерживая его так пару секунд, всматриваясь в его глаза, Тахар вынимает свой самодельный нож из кармана и насаживает на него Вира. Всё это происходило на глазах Мордовиса, который при виде этого замычал настолько яростно и громко, что своим звуком заглушил рыки демонов. Мир для него словно замирает. Тахар отпускает Вира, и тот падает на жесткий каменный пол. Бледнолицый возвращается к Мордовису, но второй внезапно вскакивает на ноги и бросается прямо на Тахара. “Что? Как он поднялся? У него же сломаны ноги! Быстрее, надо произнести какое-нибудь песнопение, а иначе дела плохи!” — думал про себя Тахар.

Не успев начать, Мордовис толкает Тахара на спину и садится сверху. Он ударяет его по лицу несколько раз, а затем пальцами лезет к нему в рот. Когда Мордовис нащупывает его язык, то без капли сожалений хватается за него и вырывает. Теперь уже Тахар мычит и стонет от боли похлеще Мордовиса. Но на этом всё не заканчивается. Продолжая держать его язык в руке, кровавым кулаком Мордовис начинает непрерывно бить Тахара по лицу. Со всей искрящейся ненавистью и жестокостью. Тахар испустил последний вздох где-то на ударе седьмом, но Мордовис не останавливался и так пробил где-то около двадцати раз. Пока лицо бледнолицего не было похоже на кашу. Дрожащая рука Мордовиса замерла, как и всё его тело. Он повернул голову и посмотрел на убитого Вира, который смотрел на него в ответ. А в следующий момент Мордовис потерял сознание и упал рядом…

Шаман Сатахтара продолжала ходить по Верховной крепости и применять Повелительную речь. Ей нравилось свое превосходство над другими. Несомненно нравилось. Но вдруг она заметила воина Кеймушо вдалеке. На его шлеме находился красный плюмаж, а значит это был офицер. Сатахтара смотрела прямо на него, и он в свою очередь смотрел прямо на нее. Поиграв так некоторое время в гляделки, воин направился в ее сторону. Сатахтара этому улыбнулась и ждала лишь, когда он подойдет поближе. Когда расстояние между стало подходящим, Сатахтара открыла рот.

— Лиши себя жизни, — звонким голосом промолвила Сатахтара, но реакция в ответ не последовала, и воин продолжал спешно идти к ней.

— Убей себя! — с повышенном тоном повторила она, но ничего не работала.

Сатахтара недоумевала, а он всё приближался.

— Воткни в себя свое оружие и умри наконец! — воскликнула Сатахтара, но было бесполезно.

Почему-то он ее не слушал. Таким образом, он спокойно подошел к ней и воткнул в нее меч, как ни в чем не бывало. Сатахтара шокировано ахнула. Тогда воин снял свой шлем. Это оказался офицер Клинт, знаменитый своим командованием обороны города Кейю. Но его имя вовсе не было важно так, как его внешняя особенность. Из его ушей не переставая текла кровь. В этот момент Сатахтара поняла, как ее легко обхитрили.

— Неужели ты понял, как работает моя способность, и ради этого лишил себя дара слуха? 

— Я ничего не слы-шу! Чтобы ты знала, я не внимаю в слова женщин. Без обид, — после этих слов Клинт отрубил Сатахтаре голову перед тем, как она хотела произнести песнопения.

Но вот тот, кто песнопениями пользовался во всю — был шаман Бахлан. Его племя шаманов сражалось с Увековеченными на улице. Он не переставал петь свои песнопения, тем самым усиливая своих людей и восстанавливая раны. Благодаря этому бледнолицые могли драться на равных против лучших воинов Кеймушской армии. Однако эти усиления не помогали лишь кроме одного врага — Грознаса Безудержного. Как и с демонами, он окружил себя обилием врагов и разбирался с каждым с одного удара. Никакая сила и регенерация бледнолицых не помогала. Одного взмаха топора Грознаса хватало для того, чтобы изрезать тело на кусочки.

Сражение продолжалось. Один из воинов Увековеченных заметил Бахлана и то, как он не сражается, а лишь стоит с раскрытыми руками и бормочет. “Это из-за, скорее всего, эти бледнолицые такие сильные. Надо всего лишь убить этого шамана, и тогда мы выиграем!” — подумал про себя он и направился прямо на него. Но когда воин приблизился к шаману, Бахлан указал на него пальцем руки. В этот же момент на воина понеслась некая черная жижа. Попав на него, она начала распространяться со стремительной скоростью. В конечном итоге она полностью поглотила его, и хоть он пытался как-то разорвать ее, это было бесполезно. Жижа хоть и растягивалась, но рваться не собиралась. Но это было далеко не все. После того, как жижа полностью разошлась по его телу, в один момент она преобразовалась в острые шипы по всему своему участку. Воин стал похож на хищника после охоты на дикобраза. Смерть не заставила его долго ждать.

Бой продолжился. Бахлан видел, что единственной опорой и угрозой Кеймушской армии был Грознас. Поэтому он лично решил с ним разобраться. Бахлан начал движение в его сторону. Грознас заметил это, когда старый шаман стоял уже довольно близко. Все доспехи Грознаса были вымазаны в крови, а сам он дышал, как будто после марафона. Грознас сразу понял, что Бахлан пришел по его душу. Тогда он решил сыграть на опережение и сам напасть на шамана. В надежде разрубить того напополам одним ударом, но Бахлан применил точно такую же способность. Черная жижа вылетала на Грознаса и заблокировала ему обзор, а потом и вовсе все его тело. После этого, как мы уже знаем, последовали смертельные шипы. Только для Грознаса, как для особенного воина, они были гораздо больше и ужаснее. Главнокомандующий перестал двигаться и упал на колени, склонив голову. Поняв, что все закончилось, Бахлан двинулся дальше. Однако вдруг, внезапно кто-то хватает его за плечо сзади. Он поворачивает голову и видит окровавленную фигуру Грознаса в черной жиже, которое как будто восстало из мертвых. От такого зрелища Бахлан напрочь забыл все песнопения, но быстро вспомнил.

— 𐌄𐌋𐌄𐌉𐌅𐌀𐌍𐌄𐌍 𐌔𐌖𐌍… — спешно начал тараторить Бахлан, но Грознас не дал ему это сделать.

Фигура в черном ухватилась за макушку старика и вырвала голову вместе с позвоночником прямо из тела. Песнопения не были завершены, а фигура Грозноса стояла с головой Бахлана в руках. А когда Грознас оглушительно закричал, все бледнолицые впали в чрезвычайный шок. Но потом Грознас быстро начал ослабевать. Он отпустил голову Бахлана и вскоре сам свалился замертво.

Тем не менее со смертью шамана Бахлана Вечная Ночь не прекратилась. Тьма все еще не хотела покидать Кеймушо. Ксин’Дрикс, с двумя бесами Хашаном и Сиртом, уже подходил к Преддверию, слыша звуки битвы наверху. У разбитых врат кольца показался еще один бес — Рантекс.

— О, Рантекс, как там дела у Неприступного кольца? Сражения все еще идут? — спросил Ксин’Дрикс, заходя вовнутрь стены.

Рантекс молчаливо кивнул.

— Ну, нас это особо не интересует. Нам надо в столицу. Хотя, ее тоже же будет охранять какая-нибудь городская стража, верно? Секундочку, 𐌄𐌉𐌔 𐌍𐌄𐌓𐌉𐌔𐌅𐌄, 𐌇𐌖𐌕𐌉𐌍𐌀𐌉𐌔 𐌋𐌀𐌈𐌖𐌓, — после этих слов убитые демоны начали подниматься. Восставать из мертвых.

— Вот так-то уже лучше. Что ж, Кровангардер, жди меня, я уже иду.

Ксин’Дрикс открывает внутренние врата Неприступного кольца и перед ним открывается вид на большущий город, окруженный Безмерной пропастью. Одним единственным путем в столицу был безупречный мост Истины. Очень широкий и длинный. Ксин’Дрикс вступил на край моста Истины и двинулся в сторону Кровангардера со своей армией. На половине моста его уже ждали. Это был генерал Ксо’Дракас в красных доспехах вместе с элитным эскадраном. Ксо’Дракас ждал кого-то угодно: демонов, бледнолицых или же своих. Но как оказалось, все было совсем иначе. Увидев Ксин’Дрикса, им овладело смятение.

— Кто ты, мать твою, такой? — с недоверительным шоком спросил Ксо’Дракас.

— Я — Ксин’Дрикс Избранный. Такой же дья’калл, как и ты, Ксо’Дракас Исключительный, Последний из дья’каллов. Я много наслышан о тебе и давно хотел встретиться лично, — гордо ответил Ксин’Дрикс.

— А вот я о тебе ни черта не слышал. Я думал, что всех дья’каллов уничтожили…

— Как видишь, это не совсем так. Я и ты еще живы. У меня много чего есть тебе рассказать. И я искренне хочу, чтобы ты меня выслушал, собрат мой.