Секира и меч

Редланы — воинствующий народ красных орков, заменивший дья’каллов на посту авангарда Кеймушской армии. Поспособствовал этому Оркинес Возвышенный, лорд Обширных земель. До этого момента редланы изолированно жили в северной части этой территории. Как и все Обширные земли, редланы были отделены от остального мира грандиозной Стеной Доблести, остающейся непреодолимой для демонов долгие тысячелетия.

В данный момент все представители этого вида ютились в своих деревнях. Но с началом пятой Роковой Демонической войны, тех редланов, кто состояли в авангарде, запросили немедленно вернуться в распоряжение Неприступного Кольца. Поэтому их вождь — Дзагоньяр вместе со своими верными товарищами готовился покинуть родной дом. Это означало то, что практически все особи мужского пола, достигшие определенного возраста, оставят деревню. 

Конечно, демонов в тех краях не особо много, даже несмотря на большие размеры этих земель. Но останутся лишь женщины, дети и старики, и всеми ими кто-то должен руководить. По давней традиции, эта честь предоставлялась сыну вождя и такой как раз имеется. Тем не менее все было не так просто, как казалось на первый взгляд. Если и есть выражение слова «непутевый сын», то его значение полностью передает Брарьяр, сын Дзагоньяра вождя редланов. 

С рождения Брарьяр был слаб телом и духом. Каким беспощадным и грозным воином был Дзагоньяр, его сын был полной ему противоположности. Даже несмотря на внешнюю худобу и малость Брарьяра, у редланов были другие особенные отличительности, показывающие насколько далеко он пойдет. 

Первое — это тон цвета кожи редлана. В их народе издавна считалось, что чем ярче и пестрее был красный цвет на теле редлана, тем могущественнее и внушительнее он будет на поле боя. К сожалению Брарьяра, его оттенок был отчетливо темным, бордовым, напоминающим хорошо выдержанное вишневое вино. Также, у всех редланов мужского пола, к определенному возрасту, по большей степени к годам четырнадцати, отпадали верхние завитки и треугольные ямки ушей. Это давало понять, что из мальчика редлан полноценно перестает в мужчину. Брарьяру в этом году уже исполнится семнадцать, но его уши все так же пока целы. Отец успокаивал себя и остальных, что у сына просто небольшая задержка, но верил ли он сам в свои слова — неизвестно.

В деревне ярко светились лучи багрового солнца, а прохладный ветерок щекотал крепкую редланскую кожу. Хоть у Брарьяра, как назло она тоже не была такой крепкой как у остальных. Он сидел на пеньке, где-то в лесу, недалеко от дома. Здесь он любил проводить время наедине с природой. Ему казалось, что только она, тайком не презирает и не насмехается над ним, как это делают другие. Брарьяру искренне хотелось измениться, но хватило бы ему выдержки и силы воли на это? Вдруг позади него послышался хруст веток. Маленькие зверюшки, обитающие возле пенька тут же посмывались. А Брарьяр с удивлением повернулся на источник шума. Тогда он увидел своего отца. Он очень удивился. Дзагоньяр впервые за свое время навестил сына в этом месте.

— О чем думаешь, сынок? — пытаясь казаться вежливым, спросил Дзагоньяр.

— Тебе разве есть до этого дело? — хмуро ответил Брарьяр.

— Если бы не было, то я бы не пришел сюда. Разве это не логично?

Дзагоньяр подошел к сыну и присел рядом с ним на траву, разглядывая ранее невиданные пейзажи для себя.

— Ты ведь знаешь, что завтра утром, мы отбываем? — с более привычным твердым тоном спросил отец.

— Знаю, мать мне уже рассказала, — ответил Брарьяр, не желая смотреть в его сторону.

— Мы отправляемся на войну, не на абы какую, а на пятую Роковую. Прошлая была настолько давно, что у нас успело смениться много поколений. И хоть в те поры наши предки не состояли в авангарде, они и без этого отважно сражались против демонов.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — выглядя смущенным, но с такой же ноткой обиженности прервал его Брарьяр.

— Я хочу дать тебе понять, что все наши походы до этого раза многократно отличаются от завтрашнего. Волнуюсь ли я? Конечно же нет. Но я знаю, что будет тяжело. Знаю, что если придется погибнуть в бою ради победы, то я сделаю это. Возможно, многие не вернутся обратно в деревню, в том числе и я. И должен признать, я не готовил тебя к этому моменту.

— Ты много к чему меня так и не подготовил, — слова Брарьяра также сочились искрометной болью, но теперь в них чувствовалось некое понимание.

— Должно быть, ты прав. Но времени нет. Когда я уйду, ты станешь руководить деревней.

— Разве не Закдакьяр? Он же такой талантливый, с такой же манерой речи, как у тебя, и таким же цветом кожи. А завитки ушей у него отпали даже раньше, чем у тебя в свое время.

— Закдакьяр — не мой сын! — с повышенным тоном вдруг ответил Дзагоньяр, сам не ожидая от себя такого. — Завенствующим станешь ты, по праву рождения. Вероятно, он будет помогать тебе в сложных делах, но главное решение всегда будет оставаться за тобой.

— А что, если деревня не захочет слушать меня и предпочтет его?

— Деревня не выбирает себе вождя, так повелось сначала времен. Но ты не должен давать им и повода об этом подумать. Если они не уважает тебя, то заставь их это сделать, показав себя. Ты мой сын, Брарьяр, и это главное, — тихо проговорил Дзагоньяр, посмотрев себе на руки.

Брарьяр поднялся на ноги, устремляя свой взгляд на небо. Он стоял так некоторое время, а после сказал:

— Прости, отец, что, скорее всего, ты так и не увидишь, как я возмужаю, — с этими словами Брарьяр бросился дальше в чащу леса.

Как бы ни пытался остановить его Дзагоньяр, он так и не смог, и, тяжело вздохнув, он вернулся в деревню. Сегодня ему предстоял еще один, не менее важный разговор, и можно легко было догадаться, с кем именно. Ближе к вечеру, Дзагоньяр встретился с Закдакьяром, у своей юрты. Отсюда была видна почти вся деревня и то, как она тонула в беспокойстве и торопливости.

— Почтенный вождь, рад увидеть вас перед таким знаменательным днем, — вежливо поздоровался Закдакьяр. — Как прошел разговор с сыном?

— Лучше, чем я ожидал, но все равно, — покачивая головой, ответил Дзагоньяр. — Без тебя он не справится, я рассчитываю на тебя.

— Конечно, я пригляжу за Брарьяром, можете не переживать. Хоть я и знаю его почти всю жизнь, неужели все настолько плохо?

— Хах, я даже не знаю, что ответить. Помнишь, как в тринадцать, он пытался самолично отрезать завитки ушей. Благо я успел уберечь его от этого бреда.

Оба невольно похихикали, как сплетничающие девчушки.

— О да. А как он набрал себе алой краски и измазал ей все свое тело…

— А потом пошел дождь, он упал в лужу и вся краска начала облезать, — договорил Дзагоньяр, и они снова от души посмеялись.

— Ой, и не говорите, — потирая лицо, сказал Закдакьяр, пытаясь отдышаться.

— Таких историй можно вспоминать еще долго и смеяться от них также еще очень долго. Но а если серьезно, я не знаю, чем заслужил себе такого сына. Хоть я и не должен этого произносить вслух. Это, наверное, за какие-то мои упущения в битвах.

— Не вините Брарьяра за то, каким он родился. Да и вообще, постарайтесь не волноваться за дом. У вас есть дела поважнее и серьезнее.

— И то верно. Лучше бы мне сейчас подумать о том, что нас будет ждать за пределами Стены Доблести. Ладно, пойду собирать вещи в дорогу. Завтра еще увидимся.

— Спокойной ночи, достопочтенный вождь, — на прощание произнес Закдакьяр и там они разошлись.

На следующий день вся деревня радостными песнями, танцами и раскиданными лепестками цветов провожала мужчин на войну. Все улыбались и смеялись, в этом не видели ничего плохого и страшного. Для редлана такие проводы были настоящей честью и достоинством. Лучше только был такой же праздник, только наоборот, когда воинов встречали с войны. Тогда бы они могли похвастаться перед девушками боевыми шрамами и подвигами в сражениях. Но сейчас об этом рано говорить. Перед уходом, Дзагоньяр стоял у деревянной статуи какой-то хрупкой женщины. Эта была Матушка Природа, та, которая решает, каким уродится будущий редлан и на какие подвиги будет способен. Перед каждым уходом он разговаривал с ней и просил милости. Сегодняшний раз не стал исключением. Только после этого он вышел на улицу, к уже ожидавшим его своякам.

Дзагоньяр всюду пытался встретиться взглядом с Брарьяром, но все никак не мог его найти. Так они прошли через всю деревню, и на ее конце, он встретился с Закдакьяром.

— С щитом или на щите, как говорится. Удачи вам в предстоящих боях, — с улыбкой сказал Зак.

— И тебе удачи в поддержании здравия в деревне. Смотри мне, чтобы все было здесь хорошо. Приду, проверю.

Напоследок Дзагоньяр похлопал его по плечу и первым вышел из окрестностей деревни, а затем и вся орава мощных и могучих воинов Редланска. Так, авангард Кеймушской армии выдвинулся в далекий и сложный путь.

Мы не уходим далеко от Обширных земель. История переносится прямиком в Цитадель Несгибаемости. В главное сооружение и место обитания Оркинеса Возвышенного. Он спокойно сидел в своем кабинете за столом, раздумывая о будущем. Как вдруг к нему врывается посланник с письмом в руках.

— Мой лорд! У меня для вас важное донесение! — волнительно произнес гонец.

— Письмо? И от кого же? — задумчиво спросил Оркинес, беря в руки это самое письмо.

Он моментально подметил, что оно было необычное. Печать отличалась от всех, что он видел прежде.

— Почему печать такая странная? Постой, это не воск, а кровь?

— Все верно, мой лорд, печать сделана из застывшей крови, но не от абы кого. Наши эксперты успели проверить ее, так как предполагалось, что это демоническая кровь. Но все оказалось куда запущеннее, это кровь демосса.

— Что? Значит ли это, что он хочет со мной связаться? Бывали ли такие случаи и раньше, ты не знаешь? — с недоверительным беспокойством спросил Оркинес.

— Запечатленных случаев послания от демоссов никак нет, мой лорд.

— Вот как, пятая Роковая полна сюрпризов и новых открытий. Чего только стоит падение Наозана, — горя от интриги, Оркинес ловко сломал кровавую печать и достал листок пергамента. Прочитав содержимое, он сначала не понял, ее сути.

— Как это понимать? — сам у себя задал вопрос Оркинес.

— Что там, мой лорд? 

— Демосс вызывает меня на дуэль. Их сильнейший воин против меня. Победитель — получить Обширные земли, — вдумчиво ответил Оркинес.

— Что!? Какой абсурд!? Этот треклятый демосс совсем что-ли выжил из ума!? — потрясенно произнес гонец.

— Хм, я знаю, на что он рассчитывает.

— Рассчитывает на вашу неадекватность, но очень зря!

— Да нет же! Он знает про то, как я подчинил редланов Кеймушской армии. Грознас вел долгую и безрезультатную войну против них, до того момента, пока я лично не пришел на поле боя и не вызвал их вождя на честную дуэль. Одолев его, редланы были вынуждены исполнить уговор и стать авангардом Кеймушской армии. Он предполагает, что священная дуэль предпочтительнее вместо всеобщей бойни лично для меня, и, черт возьми, он прав.

— Что, простите?

— Собирай людей, я хочу удостовериться в своей догадке. От Цитадели до Стены два дня езды, ровно через столько он появится перед стеной, как написано в письме. Тогда мы и увидимся.

— Я не буду вам перечить, мой лорд. Должно быть, вы сами знаете, что делаете.

Все были явно впечатлены внезапным отъездом лорда Возвышенного, но все знали точно: если он что-то решил, остановить его будет невозможно. Целых два дня дороги по просторным и бескрайним дорогам Обширных земель привели Оркинеса со своими подчиненными к подножию Стены Доблести. Сколько раз он уже лицезрел ее, все как в первый раз восхищался ее монументальностью и красотой. Впрочем, у остальных наверняка были примерно такие же ощущения. Там их уже встретил Фаркулес, заведующий стеной. Он был достаточно высокого роста, в зеленой тунике, механических наплечниках и кольчужной юбке. Из лица можно было лишь разглядеть его голубые глаза, все остальное было спрятано в неприглядном темно-сером шлеме. Он также был удивлен скорейшему приезду своего лорда, но знал, что без особого повода тот не приезжает. Как бы Фаркулес не пытался предложить ему еду и кров после долгой поездки, Оркинес очень спешил подняться на самый верх Стены Доблести и посмотреть в сторону остального мира. Все из-за того, что оговоренный встречей день подходил к концу. Очутившись на самой высокой постройке в истории Кеймушо, он подошел к ее краю. Его взгляд сразу же упал на ближайшие леса, и как раз в одном из таких, он замечает его. Больше похожего не на демона, а на гибрида человека с животным. Покрытый мехом, с двумя непримечательными рогами, сливающимися с шерстью, и заостренными ушами, также покрытые мехом. У него был кошачий нос и маленькие клыкастые зубы. Сам он как будто был в гриве, которая развивалась по ветру. Оркинес впервые в своей жизни видел демосса собственными глазами, и первое впечатление оставалось интригующим и взбудораживающим. Наконец, их взгляды нашли друг друга, демосс увидел и его. Он поднял свою руку и немного помахал в знак приветствия. После чего начал выходить из леса с парочкой демонов сзади.

— Ты видишь это, Фаркулес? — спросил Возвышенный, не отрывая взгляда от тех фигур.

Фаркулес встал рядом с ним и тоже лицезрел демосса.

— Что?! А демосс тут откуда? Он вышел из леса и находится на открытом пространстве! Только скажите, и я прикажу своим лучникам разобраться с ним!

— Нет, он увидел меня, значит, понял, что я согласился.

— Согласился на что?

— На дуэль. Демосс вызвал меня на дуэль за Обширные земли. Судя по всему, я буду сражаться с вон тем громилой, — сказал Оркинес, указывая на большую фигуру в компании демонов.

— Вот как, значит. Неудивительно, это драздан. Вид демонов-гигантов, известных своей яростью и мощью. Но один на один против вас он вряд-ли что-либо сделает.

— Будем надеяться. Бери с собой еще пару людей и прикажи открыть врата. Подготовьте также мой меч, мы спускаемся к ним, — твердо приказал Оркинес. Фаркулес лишь молча кивнул.

Тем временем демосс лишь спокойно ожидал своего момента прямо перед огромной стеной, с скрытым восхищением рассматривая ее. Внезапно врата отворяются, и оттуда выходят Оркинес, Фаркулес и оруженосец, несший, двумя руками, укутанный, пледом, меч своего лорда. Они встали напротив демонов. Ближе стоял Оркинес, остальные позади.

— Рад встречи с вами, лорд Возвышенный. Меня зовут — Ин. Это я отправлял вам то предложение и рад, что вы приняли его, — заговорил демосс, стоящий также немного впереди от своих.

— Я вижу, ты не сильно удивлен этому, так ведь? Хотя безумность такого предложения так и веет.

— Да, это так. Не знаю почему, но я предполагал, что вы согласитесь. И я оказался прав.

— Если я выиграю, это значит, что вы не будете нападать на Обширные земли? — решительно спросил Оркинес, сжав кулаки.

— Верно, но если проиграете, то ваши люди будут вынуждены открыть для нас врата этой стены в любое время. Они осведомлены об этом?

— Конечно, и они сделают это, если потребуется. И против кого же я буду сражаться?

— Против Скалистого. Это мой выбор, — ухмыляясь, ответил демосс.

Вечно дергающийся и дышащий как собака демон, с кривыми выпирающими зубами из пасти, зубами и тупым выражением лица, демон встал рядом с Ином. В руках он держал увесистую дубину с подобиями гвоздей по всему периметру. 

В свою очередь оруженосец подбежал к Оркинесу, разворачивая ткань и показывая на свет знаменитый двуручный меч Благочестия. Фамильная гордость семьи Оркинеса, передающаяся из рук в руки лордам Обширных земель. Он был изготовлен легендарным кузнецом Артом, все оружия которого считались произведением искусства. Конечно же, он был изготовлен из чистого сплава дэдрагеса, но в тогдашнее время раздобыть этот металл было гораздо труднее.

Оркинес взял этот меч левой рукой и подхватил его правой, прокрутив перед собой. Все остальные отошли немного назад. Тоже самое сделали и демоны, оставляя драздана и лорда наедине.

— Gonesh! — вдруг воскликнул Ин на демоническом языке, и Скалистый незамедлительно ринулся на оппонента.

Он размахнулся правой рукой, в которой он держал дубину, и ударил ей по Оркинесу. Но тот ушел в сторону, и дубина соприкоснулась с землей. После этого Оркинес проводит контратаку и горизонтальным ударом пытается снести демону бошку, но и он уворачивается. Рык драздана усиливался с каждым разом, и он всячески яростно махал своей дурындой, но Оркинес использовал массивность Благочестия как щит. Внезапно, когда Скалистый в очередной раз набегал на него, Оркинес ударил стопой ноги по его колену, тем самым ослабив его. В этот момент проносится рядом с демоном нанося глубокий порез по его левому ребру. Скалистый болезненно рычит, а Фаркулес вместе с оруженосцем радостно взмахивают руками. Вонючая кровь рекой текла по телу Скалистого. Он безнадежным взглядом посмотрел на демосса, давая понять, что он не знает, что делать. 

— Schlagen! — рьяно крикнул ему Ин, заставляя сражаться до последнего. 

В этот момент Оркинес уже готовил новую атаку. Он заносит свой меч за голову и собирается рассечь демона вертикальной атакой. Скалистый прекрасно видел это, и чтобы защититься, он выставил дубину над собой. Благочестие понеслось напролом, но вдруг останавливается, едва не соприкоснувшись с дубинкой. Сразу же после этого, Оркинес отклоняется немного назад, а потом делает выпад, и уже тычковой атакой сокрушает ни в чем не подозревающего Скалистого. Острие Благочестия впивается в грудь демона и выходит с другой стороны. Затем, одним движением Оркинес вынимает свой меч из плоти демона, и, недолго постояв, драздан бездыханно валится на пол. 

Зрители, наблюдавшие за дуэлью на стене, начинают ликовать, и звук радости доходит даже до низу. Точно также ликует и Фаркулес с оруженосцем. А Оркинес тем временем восстанавливает дыхание после сложного финта и проворной атаки. Неожиданно слышатся чьи-то аплодисменты. Они исходили от Ина собственной персоной, ухмыляющемуся всей этой картиной.

— Поздравляю, лорд Возвышенный. Вы победили.

— Что… что ты будешь делать теперь? — спросил Оркинес, переводя дух.

— Как что? Просто уйду, а что мне еще остается делать? — беспечно ответил демосс.

— Что нам мешает расстрелять тебя из лука прямо сейчас?! — угрожающей озлобленностью вдруг заговорил Фаркулес.

— Полагаю — ваш лорд. Я не дурак и понимаю, что ты знаешь его хорошо. И знаешь, что он так бы не поступил. А потому вижу в этом вопросе лишь бессмысленные угрозы и упреки. Так вот знай, то, что ты укрыл свое юное лицо за этим шлемом, не значит, что я не вижу это по твоим глазам. Думаешь, ты что-то значишь в этой жизни? Рано или поздно — мы узнаем. А теперь бывай. Приятно было повидаться с вами, лорд Оркинес, — ответил демосс, разворачиваясь и уходя с остальными демонами.

Фаркулес гнусно стиснул зубы. 

— Тогда спрошу у вас: почему мы не можем убить этого демосса? Даже если он выполнит свой уговор и не пойдет войной на Обширные земли, это не значит, что он не будет нападать на другие города и поселения. Так почему мы не можем убить эту падаль, дабы спасти десятки тысяч людей наверняка? — с искренним любопытством спросил Фаркулес.

— Прежде всего надо оставаться верным самому себе и своим идеалам. Это то, что как раз таки и отличает нас от таких, как он, — спокойно промолвил Оркинес, глядя на удаляющуюся фигуру демосса.

После того, как демоны скрылись в лесу, Оркинес вместе с остальными вернулся в стену.