Всему приходит конец

Белдрус тайно проводит Акиру, Кичиро и Икса в Вороной Виртарион. Полноценной экскурсии по величественному замку им сегодня не видать. Оказавшись внутри, Белдрус завел их в какую-то подсобку.

— Побудьте тут некоторое время, вас здесь никто не найдет. Мне надо отлучиться ненадолго, генерал Кеймушской армии желает меня видеть. После разговора с ним я сразу же вернусь к вам, и мы продолжим на том, чем остановились. Принято? — спросил Белдрус.

— Надеюсь, ты ничего не замышляешь. Уж прости, со стороны ты не выглядишь человеком чести. И тем не менее, мы это принимаем, — со вздохом ответил Акира.

— Хах, эти слова для меня не в новинку. Но главное, что вы со мной. Еще увидимся, — с этими словами Белдрус уходит, закрывая за собой дверь. 

По коридорам замка он направляется в тронный зал, где и хотел видеть его Ксо’Дракас. Время уже было относительно позднее, и там сейчас вряд ли кто-то был. А ночные разговоры вдалеке от чужих ушей заводят Белдруса не хуже женщин. Он входит в пустой тронный зал, где не слышно ни звука. Единственно освещенное место — это был центр комнаты, подсвеченный самим багровым солнцем. Там и стоял Ксо’Дракас Исключительный.

— Вы хотели меня видеть, генерал? Время достаточно позднее, но вы пожелали поговорить со мной немедленно. Полагаю, разговор важный? Это связано с путешественниками? Очень жаль, что они не были с Зогфридом, теперь их надо будет искать где-нибудь в столице…

— Замолкни, — неожиданно грубо и искрящейся ненавистью промолвил Ксо’Дракас.

— Что, простите? — удивился Белдрус.

— Хорош притворяться, что мы друг другу приятели. Я знаю всю правду. Это ведь по твоему приказу был начат геноцид дья’каллов? — с испепелительным взглядом спросил Ксо’Дракас у Двуликого.

Белдрусу понадобилось немного времени, чтоб понять, что ответить.

— Это здорово, что ты знаешь то, что я особо не скрывал. Что ты хочешь, чтобы я ответил тебе? Если ты, как утверждаешь, знаешь всю правду, то тогда знаешь и то, что я действовал исключительно на благо Кеймушо. Я раскрыл заговор внутри дья’каллов и лично возглавил так называемый марш-бросок по устранению предателей. Ты, будучи генералом, сам клялся в верности Кеймушо и исполнения вечного долга. Так что ты должен понять меня и простить…

— Да, я прощу тебя, — тихо ответил Ксо’Дракас, и на секунду Белдрус заулыбался, но потом дья’калл продолжил. — Я прощу тебя после того, как убью собственными руками, — услышав это, Белдрус не на шутку напрягся.

— Что ты такое говоришь? Ты на полном серьезе намереваешься убить лорда в священном тронном зале замка? Просто из-за личной мести и всего? Ты нарушишь свою клятву. А что скажет войско Лаейнда, когда узнают, что их лорд убит?

— Твое добротное войско уже вышло в поход против бледнолицых. Они уже даже не в кольце. А что касается твоих красных гвардейцев, то мне плевать. Со своим эскадроном я вырежу каждого, кто посмеет пойти против меня, — хладнокровно отвечает Ксо’Дракас, чем еще сильнее пугает Белдруса.

— Я так понимаю, тебя уже ничего не остановить? Тогда можно поговорить с тобой начистоту. Самоуверенных и наглых дья’каллов я ненавидел с тех пор, как уродился на этот свет. И когда у меня появилась возможность избавиться от них, я крайне обрадовался. Дья’каллы сами преподнесли мне ее на блюдечке. Я без колебаний это сделал. И сделал бы еще хоть тысячу раз, если потребовалось бы. Дья’калльских женщин и детей было убивать проще всего и даже скучно. А вот обученных воинов поинтереснее. Я знаю, ты интересовался последним капитаном дья’калльского авангарда Крас’Драксом? Я помню, что у него был сломан правый рог. Это, наверное, больно, учитывая, что рога — самые чувствительные места на ваших телах. Будь моя воля, я бы оторвал рога каждому из вас по очереди, хоть так бы вы стали чуточку похожими на нас. А еще я застал его последние минуты. Палачи Астрального мира показали мне это. Он оставался в окружении своих лучших боевых товарищей, но с каждым разом их становилось лишь меньше. Рядом возвышалось знамя дья’каллов — улыбающийся череп с торчащей рукоятью кинжала на макушке. Крас’Дракс не отходил от него ни на шаг. Он пал последним, защищая знамя и честь своего народа под непрерывным натиском существ. Как благородно. Но потом, когда он умер, я взял это знамя и сжег вместе с телами убитых сородичей. И это доставило мне немыслимое удовольствие.

— Ты зря всё это говоришь. Я хотел убить тебя быстро.

— Попробуй для начала просто убить, — вызывающе отвечает Белдрус, взмахивая своим посохом.

Ксо’Дракас достает меч из ножен и мчится прямо на него. Своим посохом Белдрус образует сгусток энергии перед собой и запускает его в дья’калла. Тот с легкостью уворачивается и уже оказывается перед Белдрусом. Он мгновенно взмахивает мечом и разрубает Двуликого напополам, но неожиданно Белдрус оказывается стеклянным. Стеклянная копия трескается и ломается, а затем в Ксо’Дракаса прилетает снаряд с мертвого поля зрения. Его откидывает назад, а меч улетает прочь. Он лежит на полу, едва способный пошевелиться. Белдрус медленно подходит к нему, но вдруг остановился. Внезапно он стреляет еще одним снарядом в руку Ксо’Дракасу, разрывая ее на мелкие кусочки. Вместе с ней и отлетает змеиный кинжал, припасенный в запястье.

— Неужели я снова ощущу те забытые эмоции при убийстве дья’калла. Ради этого стоит жить, — с безумным голосом сказал Белдрус.

Он подходит к Ксо’Дракасу вплотную, нависая над ним как статуя и чувствуя все свое превосходство. Но неожиданно Ксо’Дракас отталкивается и руками, и ногами от пола и появляется прямо перед Белдрусом, а затем что-то невидимое вонзается в грудь Двуликого. Он с шокированными глазами смотрит сначала на Ксо’Дракаса, а потом на место ранения.

— Клинок Пустоты? — неуверенно спрашивает Белдрус, и Ксо’Дракас вынимает клинок из его груди.

— Как жаль, что тебя можно убить лишь один раз.

Белдрус еще некоторое время стоит на ногах, но потом падает на спину. Эффект клинка начинает действовать, и внутри его тела как будто происходит магический всплеск. Кровь разлетается в сторону, даже попадает на Ксо’Дракаса. Левое лицо Белдруса было разорвано полностью, но вот у второго еще был цел рот. Вдруг он тихо и слабо начал говорить:

— Знаешь, почему я поглотил душу своего единоутробного брата в зародыше? Потому что понимал, что если мы родимся вдвоём в одном теле, то ничего не сможем добиться в этой жизни. Мы стали бы лишь калеками, над которыми насмехались бы всю жизнь… — Белдрус взял немного паузы, чтобы продолжить, но времени у него с каждым разом оставалось все меньше. — Прости меня, Ксо’Дракас. Я обрек твой народ на гибель, а тебя самого на страдания. Но от своего решения я не отказываюсь. Я правда действовал на благо Кеймушо. Прощай, и возьму защиту измерения отныне на себя, — после этих слов рот умолкает навсегда.

Ксо’Дракас молча стоит возле убитого Белдруса, ничего не делая и обдумывая всё происходящее. Вдруг слышатся шаги, и в тронный зал входит взволнованный Дейда.

— Что здесь происходит?! Ксо’Дракас? Как ты это объяснишь?! Сказать, что Дейда был ошеломлен этим зрелищем, — не сказать ничего. На мгновение он даже потерял дар речи.

— Что произошло, генерал? Хватит молчать! — от волнения стал нервничать Дейда.

Ксо’Дракас спокойным и безмятежным взглядом посмотрел на него.

— Я раскрыл заговор Белдруса и устранил предателя на месте.

— Что…

— Мне нужно приказать своему эскадрону организовать поиски красных гвардейцев. Они тоже теперь опасны для государства, — безэмоциональным тоном продолжал Ксо’Дракас.

— Генерал, ваша кисть! Вам нужно в лазарет! — посоветовал Дейда, смотря на обезглавленную кисть Ксо’Дракаса, из которой текла кровь.

— Всё в порядке. У меня с собой есть бинты. Я перевяжу раны на ходу. Сейчас главное — донести приказ до своих людей. Вы пока можете поднять городскую стражу.

После этих слов Ксо’Дракас ушел как ни в чем не бывало, оставив Дейду наедине с Белдрусом. Неожиданная новость о предательстве Белдруса быстро разлетелась по всей столицы и за ее пределами. Воины эскадрона генерала начали полноценную охоту на красных гвардейцев Двуликого. Об этом всем узнает и Киллджо. Он больше остальных удивился этому событию, гадая, как его раскусили. Теперь, когда он потерял последнего союзника, Киллджо не знал, что делать. Можно сказать, что он впал в отчаяние. А когда люди впадают в отчаяние, нельзя предсказать, что они будут делать.

Прошла еще одна ночь с убийства Белдруса. Шинши даже был рад этому, потому что ему Двуликий особо не нравился. Поэтому от Ксо’Дракаса даже не потребовали каких-то доказательств и просто поверили на слово. И лишь один Киллджо не хотел с этим мириться. Не желая больше бездействовать, глубокой ночью он выбрался из своего дворца и направился в Вороной Виртарион. Этот замок он знал как свои пять пальцев. Он провел здесь свое детство. И не только здесь, но и в секретных проходах замка, играя там в прятки со слугами. Так что про эти секретные проходы никто практически не знал, и уж тем более Шинши. Таким образом Киллджо спокойно пробрался в покои Повелителя, в надежде, что тот прямо сейчас спит. Но Шинши ложиться пока не желал. Заприметив Киллджо в своих покоях, Шинши не особо удивился.

— Я знал, что ты придешь. Догадаться, что ты с Белдрусом заодно, довольно не сложно. Я бы спокойно мог позвать на помощь кхада и просто тянуть время. Но я поступлю иначе. Ты бросаешь мне вызов. В Абунае не каждый мог на такое осмелиться. Ну же, Киллджо, сын Данзаса, не разочаруй меня, — с предвкушением сказал Шинши.

— Я отправлю тебя к моему отцу, прямиком в небытие, — сосредоточенно ответил Киллджо, одновременно с этим отбрасывая стоящий посередине комнаты стол.

Киллджо поднимает руку на уровень своей головы и щелкает пальцами, после чего его белые волосы становятся черными и падают вниз.

— Ты посмотри, вылитый папочка, — со смешком произнес Шинши.

— Доспехи Повелителя, — проговаривает Киллджо, и в эту же секунду он заключается в темные шипастые доспехи с решеткой у рта. Но на этом Киллджо не остановился. — Навигатор! — произносит он, и под его ногами вырисовывается узорчатый символ, похожий, но отличающийся от Шинши в башне.

— Ты тоже так умеешь? — удивленно спросил Шинши.

— В отличие от тебя, я умею даже больше, — ответил Киллджо и стартанул с места.

За два счета он переместился прямо к Шинши, нанося удар бронированной рукой. Однако Шинши уворачивается. Тогда Киллджо атакует еще и еще, но по Шинши он пока не попадает. В следующий момент Киллджо ударяет ногой сверху вниз, но попадает лишь по полу замка, разрушая его до основания. Теперь Шинши бросается в ответную атаку и, обнажая свою катану, атакует по диагонали! Но Киллджо блокирует удар рукой, а другой рукой толкает того в грудь. Шинши пулей отскакивает и впечатывается в стену. А Киллджо уже стоял тут как тут. Не успел Шинши опомниться, как Киллджо хватает его за лицо и продырявливает им дыру в стене. Ошеломленный Шинши выбирается из захвата и переводит дух.

— Не ожидал, что ты такой быстрый и сильный. Всё дело в доспехах, верно? Научишь меня пользоваться ими?

— Разбежался!

Киллджо вновь бежит прямо на Шинши, а тот в это время активизирует свой Навигатор. Начинается полноценный ближний бой, а неистовая скорость Киллджо уже не так давила, как в первые секунды боя. Только Шинши подумал, что уже освоился, как вдруг Киллджо ударяет его по лицу, снова отправляя в полет. Но на этот раз Шинши приземлился ногами вперед и, оттолкнувшись от стены как пружина, мгновенно возвращается к Киллджо и наносит серьезный разрез по голове принца. Он снимает сломанный шлем и выкидывает его в сторону. На лбу Киллджо виден порез, и капли крови стекали по нему вниз. 

На этот раз Шинши нападает первый. Первая кровь пробудила в Повелителе заветное желание пролить еще больше. Его атаки стали непредсказуемыми и более агрессивными. Киллджо едва поспевал за ними в своих Доспехах Повелителя. Но неожиданно принц хватается за лезвие катаны. Поймать ее на такой скорости выглядело невозможным, но Киллджо сумел удивить. В этот момент у него появляется идеальная возможность для атаки, и он ее не упускает. Киллджо ударяет Шинши в живот прямым ударом ноги, отправляя в долгосрочный полет. С громким грохотом Шинши сталкивается со шкафом. Столбы многолетнего дыма поднялись, заполонив все покои. Киллджо уже видел свою победу в обозримом будущем.

Но вдруг слышится чей-то голос, отдаленно напоминающий Шинши, но совсем другой. Отдающийся эхом и вибрирующий в голове:

— 𐌍𐌄𐌓𐌉 𐌌𐌄 𐌄𐌋𐌉𐌅𐌀𐌍 𐌄𐌂𐌍 𐌕𐌉𐌍 𐌆𐌉𐌂.

Киллджо не понял, что произошло, но ему это не нравилось. Когда дым немного осел, начало виднеться очертание Повелителя. Только вот не похожего на себя прежде. На Шинши уже располагались совсем новые, как литые, доспехи Повелителя Кеймушо. Киллджо не мог поверить своим глазам.

— Как ты научился призывать их за пару секунд?

— Я попросил об этом багровые небеса Кеймушо, и сегодня они ко мне благосклонны.

— Не может быть! Ты произнес песнопения?! Я не верю в это!

— А тебе и не нужно.

С новой вехой скорости и силы, полученными от именных Доспехов Повелителя, Шинши в мгновение ока оказывается перед Киллджо, а его катана пронзает лоб насквозь.

— Вот и всё, — восстанавливая дыхание, сказал Шинши.

Он вынимает катану из Киллджо, и тот падает на пол. В этот же момент в дверь врывается Дейда вместе с кхадом.

— Мой Повелитель! — беспокоясь, воскликнул Дейда.

На этот раз он удивился ничуть не меньше, лицезрея последствия бойни и мертвое тело принца Киллджо.

— Да, мы тут немного повздорили. Приберитесь здесь и почините всё, а мне пока выделите другую комнату для отдыха, — уставше ответил Шинши.

— Как скажете, мой Повелитель, — послушно ответил Дейда с ноткой грусти и шока.

Тем временем, как уже было известно ранее, войско Лайенда под предводительством Расмуса Рыжего и авангард Кеймушской армии во главе Дзагоньяра Буйного выдвинулись к востоку от Кровангардера. Они шли прямо навстречу неизведанному, чему-то загадочному. Как сказал бывший Повелитель Кеймушо Рорас Учтивый, по совместительству дед Данзаса, про бледнолицых: «бойся того, чего не знаешь, и бойся тогда, когда оно придет».

Дзагоньяр и Расмус шли раздельно, чтобы было меньше шансов пропустить мимо себя врага. Из-за того, что бледнолицые передвигаются лишь в своем тумане, их численность неизвестна до сих пор. Их может быть как и тысяча, так и сотня тысяч.

Пока ничего не предвещало беды. Туман был еще очень далеко. Редланы особо не переживали о дальнейших событиях, что нельзя сказать про солдат Лайенда. Дзагоньяр спокойно шел с остальными, как вдруг передовая дружина что-то замечает.

— Туман впереди по курсу! Он становится более отрывистей! — передают первые редланы.

Вскоре туман доходит и до Дзагоньяра. Но он был довольно-таки слабым и покрывал лишь их ноги.

— Дзаг, посмотри туда! — обращает всеобщее внимание один из редланов на направление войск Расмуса.

Там тумана было гораздо больше, и он покрывал чуть ли не всё живое. Неожиданно послышались чьи-то крики.

— Всем внимание! Союзник столкнулся с врагом! Бегом ему на помощь! — приказывает Дзагоньяр, активизируя свои дружины.

Они начинают спешить к Расмусу.

— Сколько нам до них бежать? — спросил Дзагоньяр у своего друга.

— Шесть или семь минут в таком темпе.

— Отлично. У Расмуса десять тысяч солдат, за это время его не успеют разгромить. Мы прибудем вовремя.

Дзагоньяру не соврали. За кратчайший срок авангард редланов добежал до нужного места. А поняли они это, когда начали встречать убитых воинов Лайенда. С каждым шагом их попадалось всё больше, и лежали только они. Звука битвы было не слышно и не видно, впрочем, как и всего остального вокруг.

— Смотрите, вон там! — сказал один из редланов, указывая на труп впереди.

Дзагоньяр осторожно подходит к нему и разворачивает. Это был не солдат Лайенда, а значит, бледнолицый. Все редланы толпятся вокруг него, рассматривая с большим интересом. Кожа этого человека действительно была бледной, даже по большей степени серой. Одет он был в меховатые лохмотья, и ни единого намека на броню. Голова была лысая, за исключением продольной косички, к которой были прицеплены разные кости, по всей видимости, убитых животных. А их зубы убитый бледнолицый носил как ожерелье на шее.

— Вот мы и узнали, как они выглядят. Всё, прекращайте на него таращиться, соберитесь лучше. Что-то подсказывает мне, что мы еще много таких увидим. И причем уже живых.

Редланы продолжают идти вперед. Мертвых солдат Лайенда лежало всё больше, и конца-краю им не было. Выглядело это мрачно. Ни единой живой души и других каких-либо звуков. Лишь собственный топот редланов. 

Внезапно туман просыпается и начинает свое движение. Он поднимается и окружает редланов, снижая видимость до нуля. Дзагоньяр решает пересчитать свои дружины.

— Первая дружина на месте, отзовитесь, остальные! — громко воскликнул он.

— Вторая дружина на месте! — кричали из тумана.

— Третья дружина тоже!

— Четвертая на месте!

— Пятая тоже на месте! 

На пятой счет оборвался.

— Где шестая? Почему не откликается? Шестая дружина?! — позвал ее Дзагоньяр. Другие редланы тоже начали ее звать, но всё тщетно.

— Сейчас мы ее найдем! — сказал один из пятых дружинников.

— Нет, никуда не уходить! Это приказ! Черт возьми, если вы не соберетесь, мы все тут подохнем.

Туман становился всё гуще и плотнее, заполняя и так немногочисленные участки свободного места. Дружина Дзагоньяра осталась совсем одна. Они стояли плечом к другу и пытались понять, что им делать.

— Вторая, третья дружина, вы тут? Отзовитесь кто-нибудь, — бессмысленно расспрашивал Дзагоньяр.

— Похоже, туман блокирует весь звук. Нас изолировали, — ответил его друг, Бирьяр.

— Стоим вместе, никуда не рыпаемся, — строго приказал Дзагоньяр, выглядя напряженным.

Редланы всматривались в туман, но ничего не могли разглядеть. Неизвестность давила на них сильнее, чем что-либо существовавшее в этом мире. Внезапно из тумана неожиданно прилетает копье прямо в Дзагоньяра. Тот успевает увернуться, и копье попадает в сзади стоявшего. Вождь хочет что-то сказать, но вдруг из тумана выходит бледнолицый. Со странным, диким взглядом он рассматривает редланов, а редланы смотрят на него в ответ. После этого в дружину прилетает целый град копей, и хаос начинается.

— В АТАКУ! — кричит Дзагоньяр во все горло, и дружина бросается в рассыпную.

Вместе с тем бледнолицым из тумана выбегают его соратники. Бойне быть. В туманной местности Дзагоньяр встречается с первым своим противником. Все бледнолицые с виду были худощавы и малы, особенно по сравнению с редланами, но их сила не соответствовала их внешнему облику. Всё это было обманчиво. Бледнолицые использовали оружие меньше, чем меч, но больше, чем клинок. Дзагоньяр атакует его сокрушающим вертикальным ударом, от которого, по его мнению, он должен был разложиться пополам. Но бледнолицый с легкостью блокирует его удар и атакует сам. Так как туман блокировал весь шум, на поле боя было непривычно тихо. Как будто сражение происходило один на один. Хоть бледнолицый был довольно проворным и на удивление крепким, боевой опыт Дзагоньяра взял свое.

Освободившись, Дзагоньяр огляделся по сторонам. Было ничего не понятно, кто выигрывает, а кто проигрывает. Внезапно он слышит, как позади него становится еще один бледнолицый. Выглядели они все похоже, но этот отличался от других. Его костяное ожерелье было больше остальных, а меховая униформа смотрелась побогаче. На голове у него располагался целый череп маленького зверька, скрепленного с волосами. В руках он держал костяную дубину с размером в шест.

— Я — Тахар из племени Ко. Сильнейший шаман своего поколения. А ты назови свое имя, — обратился бледнолицый к Дзагоньяру.

— Я — Дзагоньяр Буйный, двадцать первый вождь редланского народа и нынешний капитан Кеймушского авангарда, — грозно ответил Дзаг.

— Значит, я не ошибся. Это действительно ты. Для меня будет честью с тобой сразиться, — сказал Тахар, проворачивая свою дубину из стороны в сторону.

Дзагоньяр с боевым рыком несется на врага. Любой бы демон или человек до смерти испугался этого, но только не Тахар. Дзагоньяр замахивается и ударяет своей секирой, но бледнолицый подставляет под удар костяную дубину. А другим концом палки контратакует в ответ, попадая в лицо. Дзагоньяр немного отступает.

— Твоя дубина должна была разлететься в щепки, а твои руки сломаться от моего удара. И тем не менее этого не произошло. Ответь, Тахар, вас питает какая-то магия?

— Не совсем. Это величественные песнопения. 𐌆𐌖𐌂 𐌀𐌋𐌉𐌌 𐌀𐌋𐌉𐌉𐌂 𐌄𐌍.

Дзагоньяр бежит в очередную атаку, пытаясь наносить нескончаемые разрушительные удары. Но Тахар держался уверенно. В один момент из своего рта он выпускает сгусток зеленого дыма, который ослепляет редлана. И сразу же после этого Тахар ударяет того по морде. Однако Дзагоньяр тоже не из хрупких. Лишь слегка поморщившись от удара, Дзагоньяр незамедлительно приходит в себя и в ответ наносит свой удар по лицу бледнолицего. Тахара разворачивает на сто шестьдесят градусов. Его кровь чувствуется на секире Дзага. Рана должна быть очень критической.

— 𐌕𐌖𐌓𐌄 𐌌𐌄 𐌄𐌋𐌄𐌉𐌅𐌀𐌍𐌄 𐌄𐌂𐌍𐌀, — произносит Тахар, и на глазах Дзагоньяра разрубленное лицо бледнолицего благополучно восстанавливается.

— Я нанес тебе смертельный удар, но ты выжил. А твои люди не уступают по силе моим воинам. В этом суть вашего шаманства?

— Возможно. Пока на моей стороне Небожитель и его небеса, я не могу проиграть.

После этих слов Тахар исчезает в тумане, а через секунду оказывается позади Дзагоньяра, атакуя того в затылок. Редлан получает мощную оплеуху, и у него начинает кружиться голова. Он чувствует, как собственная кровь стекает по его шеи. А потом еще начинается сильнейшая рвота.

— Кажись, яд, прыщнувший в тебя недавно, начал действовать. Всё кончено, Дзагоньяр Буйный. Твои хваленые воины тоже потерпели поражение, но в отличие от людей до вас, они не сбегали, а предпочли умереть на поле боя. Хотя что еще ожидать от редланов.

Дзагоньяр пытался как-то сопротивляться своему резкому ухудшению состояния. Но даже такой бык, как он, был не в силах что-либо противопоставить этому. Он упал на колени и едва различал Тахара на фоне бескрайнего тумана.

— Хоть ваш народ и подчинился Проклятым, я всё равно уважаю вас. Так что обещаю, что ваши мирные жители будут не тронуты. А всем воинам даруют быструю смерть. Как и тебе, — с этими словами Тахар достает из кармана самодельный нож из зуба и решительно перерезает глотку Дзагоньяру. Тот падает на землю, и нижний слой тумана укрывает его у себя. 

Бой наконец заканчивается, но не в пользу редланов. После сражения к Тахару подходят двое интересных персон: слепой старик с опухшим лицом, словно его ужалила сотня пчел, и девушка в капюшоне и черными узорами на щеках. При встрече Тахар целует тыльную сторону ладони и показывает ее возле своего лица в знак приветствия.

— Рад видеть вас, шаманы других племен, — с улыбкой поздоровался он.

В ответ старик пробормотал что-то неразборчивое, но на удивление Тахар всё понял.

— Да, войско людей и знаменитый редланский авангард был повержен. С последними пришлось попотеть, есть потери, но это не критично. Теперь путь в столицу полностью открыт. Нас ничто не остановит, покуда мы на праведном пути.