XX.5

По крыше стучали капли мелкого дождя, который вряд ли собирался становиться грозным ливнем. Я продолжал лежать на кровати с закрытыми глазами и считать количество стуков. Эта психологическая разрядка помогала мне расслабиться после построений вероятностных цепочек весь вчерашний день и сегодняшнюю ночь. Я осознавал, к чему хочу прийти, что должен сделать для этого и где окажусь в итоге. Теперь передо мной не было стены тумана, как раньше. Каждое моё действие, теперь просчитанное, совершенно ясно создавало дорогу в будущее, по крайней мере, обозримое в данный момент. Я не сразу заметил, как дождь полностью стих, и лишь остатки воды стекали с крыши и листьев деревьев, что уже начали желтеть и опадать. Сентябрь всё-таки. В окне «Статуса» часы показывали 11:49. Пришло время вставать. 

Я поднялся с кровати, накинул на неё сверху пуховое одеяло и сел за стол. Идеально обработанный, огранённый лучшими ремесленниками кипарис, покрытый качественным лаком — этот стол Аяна заказывала специально в первой линденской мебельной мастерской. На нём вразброс лежали письма, которые были получены мною в Уораэлионе. Я начал перечитывать их в десятый раз.

 
«Сегодня Лион чуть не подавился гландифаром — это местное блюдо из желудей, мёда и корицы. Вкусное, кстати. Нужно будет его обязательно приготовить. К счастью, Лейни проходила курсы первой помощи в академии и смогла ему помочь. Мы все вместе посмеялись после этого. После "воронов" я начала ценить подобные моменты».

«Сегодня Лейни получила второй уровень 'Владения мечом', представляешь? Карсейн отличный учитель фехтования».

«Я была в комнате принцессы эльфов. Нет, не так. Принцессы эльфов! Её отец, Эандис, отличный человек. То есть эльф».

«Эния научила меня контролировать потоки уже выпущенных чар. Это очень полезный навык. Потом мы разбирали книгу "Магия как наука". Здесь представлены сложные формулы и математические расчёты, с помощью которых можно создавать собственные заклинания. Даже не верится, что девятилетняя девочка прочитала её полностью и смогла понять. Хотя, на самом деле, мы с Энией одногодки, если следовать человеческому исчислению возраста».

«Мне кое-что приснилось. Я не уверена, что могу рассказать об этом кому-то и даже тебе, но мне стало ясно известно нечто новое. Я расскажу тебе об этом, как соберу всё воедино».

«У эльфов оказалась книга о Великой войне. Здесь описано множество событий того времени. Очень интересно, хотя и страшно. Надеюсь, такое никогда больше не повторится. Мы должны постараться».

«Я уверена, что нас свёл не случай, а судьба. Мы обязаны вместе спасти этот мир. Тогда, что до остальных, которые прибыли с нами? Думаю, они тоже должны сражаться».

 
Эти строки больше всех других мелькали перед глазами. Что ей приснилось? Не случай, а судьба? Откуда она взяла подобное? Из сна? Если вспомнить, то мне тоже время от времени бессистемно снятся странные сны, но настолько неясные, что я даже не берусь что-то разобрать в них. Ладно, время почти подошло. «Статус» показывал уже 11:56. 

Я вышел на улицу. Лёгкий ветер колыхал деревья, стряхивая с них капли от прошедшего дождя. Трава, всё ещё мокрая, заставляла мои нервные окончания подавать сигналы в мозг, что способствовало быстрому процессу отрезвления после глубокого сна. Но я не чувствовал всего этого. Вернее, чувствовал, но не хотел ощущать, потому что перед моими глазами виднелась лишь каменная серая надгробная плита, которую я сделал собственноручно. Мой плащ развевался на ветру, дующему с моря. Звук холодных волн, разбивающихся о прибрежные скалы, пробуждал смешанные чувства: что-то новое, свежее, однако одновременно холодное, чужое, неизменное, спящее вечным сном. 

Надо мной раздалось карканье. Я начал идти вперёд, остановившись у самого края обрыва. Моя рука легко скользнула по ледяной поверхности камня, ощущавшегося отчего-то столь близким и тёплым. Я стоял на краю Линденского залива и смотрел, как солнце плывёт за серыми тучами, как оно силится прорвать эту непреодолимую завесу. Карканье раздалось снова. На мою руку, поднятую заблаговременно, сел ворон. В другой руке материализовалось письмо, скрученное в трубку для возможности транспортировки. Открыв специальный футляр, что болтался на шее ворона, я вспомнил улыбающееся лицо Аяне, которое видел каждый день ушедшего в прошлое лета. Рука дрогнула, остановилась, понимая последствия, но вскоре продолжила своё движение. Письмо легко вошло в футляр, после чего я закрыл его. Ворон внимательно посмотрел мне глаза и, взмахнув чёрными крыльями, полетел прочь, не издавая ни звука. Я смотрел вперёд и думал о будущем, что грядёт.