Глава восьмая (1)

Картину допроса и сейчас помню во всех мельчайших подробностях.

Окно, забранное стальной решёткой, массивный стол в самом центре и примостившийся в углу небольшой письменный столик, новенькие складные стулья — абсолютно всё вокруг соткано лишь из переливов серого цвета, лишая пространство малейшего намёка на иные краски. Оттого даже человеческая кожа кажется здесь лишь оттенком сухого песка. Хотя курение в этих стенах запрещено уже многие годы, мне всё чудится, будто едкий запах никотина намертво впитался в резиновую окантовку стола, в стыки напольного покрытия и даже глубоко под мои собственные ногти.

Допрос ведёт помощник инспектора — женщина лет сорока с мягкими, располагающими чертами лица. Своими манерами напоминает скорее школьного учителя, нежели офицера полиции, и, вероятно, её кандидатуру выбирают именно по причине моего несовершеннолетия.

— Твои товарищи в один голос твердят, что именно ты являешься идейным вдохновителем и главным зачинщиком. — Она произносит вкрадчивым, почти шепчущим голосом. — Но ведь ты ещё только ученик средней школы, и мне с трудом верится, что мог спланировать всё это в одиночку. Неужели за твоей спиной никто не стоял? Тебя просто подставили, взвалив всю вину на твои плечи, не так ли? Если ты пытаешься кого-то выгородить, то в сём нет никакой нужды, ведь в такой ситуации и сам кажешься скорее жертвой. Прошу, доверься мне и расскажи всё начистоту.

Вязкие, мутные чувства, перемешанные во мне, под воздействием её слов словно охлаждаются, умиротворяются и начинают разделяться на слои. Ощущение полнейшего одиночества оседает на дно тяжёлым осадком, в то время как праведный гнев всплывает на поверхность, плотной маслянистой плёнкой обволакивая моё сознание.

Тот человек действительно предаёт меня, использовав в качестве приманки и бросив на произвол судьбы. Узнав истину, чувствую себя раздавленным и ненавижу его так сильно, что готов убить.

Однако всё это, включая мою слепую веру в него — собственный выбор, мой провал и мой личный грех. ни за что не желаю совершать столь постыдный поступок, как попытка заявить на скамье подсудимых, будто являюсь лишь безвольной марионеткой. Сделай нечто подобное, и при новой встрече с тем человеком — а в сей жизни нам вряд ли суждено увидеться вновь, так что свидание состоится, вероятно, в аду — лишусь даже права нанести ему единственный заслуженный удар. По факту же тот человек лишь предоставляет капитал. Он делает крупную ставку, выигрывает и исчезает, прихватив с собой весь куш, включая мою долю. Вот и всё. Моя вина принадлежит только мне, и я не намерен отдавать её кому бы то ни было.

* * *

В середине июня все средства массовой информации академии Тэнгай одновременно распространяют громкую новость: «Объявлено о проведении Битвы хакко-итиу: председатель Тэнрокуин Ока сразится с Сигэнку Таманэ». Поднимается невообразимый шум. Вполне естественно, что в стенах школы Алькерилиона и в общежитиях, являющихся вотчиной начальницы, сие становится главной темой для обсуждений, однако с изумлением замечаю, что отголоски этих разговоров доносятся даже из закусочных и рейсовых автобусов.

— Для председателя это ведь первый официальный поединок?

— Интересно, в чём они будут состязаться? Может, в конкурсе красоты?

— Только вдвоём? Ну и умора.

— Председатель ведь уже замужем за вице-председателем, так что звание «мисс» как-то не к лицу.

— Да ну, рановато ещё, ей ведь всего пятнадцать.

— Коэффициенты на ставки уже выставили?

— Пока дисциплина не определена, шансы оценивают как один к одному и одной десятой в пользу принцессы Таманэ.

— Что ж, подождём развития событий.

Ученики средних и старших классов вовсю изучают сайты букмекеров и обсуждают азартные игры, отчего я, всё ещё сохраняющий менталитет обычного японца, невольно прихожу в замешательство. В академии Тэнгай азартные игры не запрещены, и возрастных ограничений для них не существует — поговаривают, что есть лишь закон, ограничивающий сумму проигрыша в зависимости от личного благосостояния, а не от возраста. «Образование есть азартная игра» — не знаю, является ли оно личным девизом Оки или же государственной доктриной Тэнгай, но вся страна буквально одержима пари. На любое событие выставляются коэффициенты, а прогнозы множатся с невероятной скоростью.

«Но что за торжественное и зловещее название — 'Битва хакко-итиу'? Помнится, таков был лозунг Великой Японской империи в годы Тихоокеанской войны.»

Заглянув в комнату студсовета, решаю расспросить об этом Оку.

— Изначально это выражение означает «весь мир под одной крышей», но поскольку в нём присутствует иероглиф «восемь», название стали использовать для битв, подтверждающих статус председателя, вкладывая в него смысл объединения воли восьми великих семей. — поясняет она. — услышав такое объяснение, пожалуй, нахожу его вполне логичным. — Битва хакко-итиу — это грандиозное событие, к которому приковано внимание всей академии. У меня даже сердце замирает от волнения! Хочу как следует подготовиться к испытанию. А посему — приступим!

«К чему именно?»

Ока принимается раскладывать на столе какие-то предметы: красочное поле, маленькую рулетку, крошечные фишки в виде автомобилей и игрушечные банкноты.

— Почему именно «Игра в жизнь»?

— Таманэ искусна в любых настольных играх. Поскольку в Битве хакко-итиу принимающая вызов сторона имеет право выбора дисциплины, мне необходимо тренироваться в самых разных направлениях, чтобы быть готовой к любому повороту событий!

Ставить судьбу великого рода на кон в «Игре в жизнь»?

Пока я пребываю в сомнениях, все члены студенческого совета занимают свои места вокруг игрового поля. Артэ, как обычно, взирает на происходящее с недоумением, однако проворно раздаёт стартовый капитал и помогает с приготовлениями.

— Господин учитель, поскольку вы играете впервые, я объясню правила. В «Игре в жизнь» академии Тэнгай иная система бракосочетаний: игроки, оказавшиеся на одной клетке, вступают в брак. Многожёнство здесь тоже не возбраняется. Итак, я начинаю! На рулетке восемь! И сразу попадаю на особое поле: «Обратиться к игроку справа по имени и перечислить все его достоинства, какие только придут на ум. За каждое достоинство игрок получает сто миллионов иен». Хинано! Твои достоинства... во-первых, ты очень милая! И очки у тебя милые! И косички милые! То, что ты называешь себя в третьем лице, тоже невероятно мило! И даже то, как ты смущённо стараешься играть роль, тоже очень мило! Итого получаю пятьсот миллионов!

«Пожалуйста, пощади, это ведь за гранью приличия.» — проносится у меня в голове.

— Теперь моя очередь. Выпало шесть. «Снять шесть предметов одежды». Если шесть, то это получается... совсем всё? — констатирует Риндо.

— Не вздумай раздеваться! — вскрикиваю я.

— Отчего же, учитель? Разве сей текст не означает буквально требование снять одежду? не сильна в словесности, поэтому, возможно, упускаю какой-то иной смысл.

— Как бы хорошо ты ни знала язык, это понимается только как приказ раздеться!

— Риндо часто выбрасывает на рулетке шестёрку, вот и встроила сюда клетку с раздеванием. — вставляет Ока.

«Значит, это её собственная разработка? Надеюсь, подобное не поступило в свободную продажу.»

— У меня десять. Строю отель на «Бордуок». — заявляет Артэ.

— Кажется, сюда затесалась какая-то другая игра...

— Если двое останавливаются в отеле, с вероятностью двадцать пять процентов у них рождается ребёнок. Такова реальная статистика. — невозмутимо добавляет Ока.

— Какая ещё «реальная статистика»?!

Пока вокруг раздаются столь опасные заявления, я, уже жалея о своём участии, продолжаю безучастно крутить рулетку. В конце концов все игроки переженились, объединившись в одну семью, и лимузин, доверху набитый детьми, наконец пересекает финишную черту.

— Поскольку мы все стали одной семьёй, наши активы общие, следовательно — победили все!

— Но ведь это совершенно не похоже на соревнование. Неужели такая игра действительно может быть выбрана для поединка? — спрашиваю я.

— Нет. Думаю, это исключено.

— Тогда зачем мы только что потратили столько времени впустую?!

— Я просто хотела ребёнка от учителя, вот и решила провести репетицию. — невинно хлопает глазами Ока.

— Не могла бы ты прекратить подобные высказывания, от которых так и хочется вздернуться на социальной виселице?

— Но мы ведь говорим об «Игре в жизнь»?

— А... ну да, конечно...

— О сей долгой и запутанной игре под названием жизнь.

— Ты не могла бы перестать превращать мою жизнь в режим повышенной сложности?!

Я поспешно убираю игру, сулящую одни неприятности, обратно в коробку и отношу её к шкафу в углу комнаты. Пока отчаянно пытаюсь втиснуть её в ящик, и без того переполненный настолками, в дверь стучат.

Входит Сигэнку Таманэ. Её сопровождают две служанки с повязками на глазах. Все три девушки, как и во время прошлого визита, облачены в форму женской академии Вермилион.

— Доброго вам здравия, Ока.

— Добро пожаловать, Таманэ.

За спинами Таманэ и её служанок виднеются ещё несколько фигур, и я невольно расширяю глаза от удивления. Белоснежные робы, глубокие капюшоны, а в разрезах верхней одежды проглядывает матросская форма цвета ночного неба.

«Это девушки из 'Органа'. Почему они вместе с Таманэ?»

Не желая привлекать к себе внимания, я решаю остаться в тени шкафа.

— Кажется, не все в сборе... Ну да ладно.

— Наша Хинано ушла за покупками. Боюсь, она не рассчитывала на угощение для столь большой компании. — замечает Ока.

— В гостеприимстве нет нужды. Я пришла лишь сообщить, что детали Битвы хакко-итиу определены. — при этих словах глаза Оки загораются интересом. — Поединок состоится через две недели, двадцатого июня. Место встречи — Зал Утё-тэн.

«Зал Утё-тэн... помнится, это круглое помещение на крыше вокзального здания. В путеводителе по академии было написано, что его используют для важнейших переговоров с участием высокопоставленных гостей страны.»

— А дисциплиной будет... вот это!

Противгица слегка приподнимает правую ладонь, и сопровождающая её девушка с повязкой, украшенной красным цветком, достаёт из внутреннего кармана некий плоский предмет, вкладывая его в руку госпожи. Это колода карт. Таманэ разворачивает их веером, демонстрируя нам.

— «Двойной оборотень»! — воодушевлённо восклицает Ока.

В руках Таманэ всего шесть карт. На двух изображены свирепые оборотни с капающей с клыков слюной, ещё на двух — измождённые, невзрачные мужчина и женщина, опирающиеся на плуг и мотыгу. Также есть карта женщины в робе, держащей руки над хрустальным шаром, и карта крепкого мужчины в меховой одежде с охотничьим ружьём.

«'Оборотень' — надо полагать, речь о той самой популярной психологической игре, которая в других частях света немногу по иному играется и звучит? Мафия, кажется?»

— Эту игру мы с Таманэ придумали вдвоём. — поясняет Ока, обернувшись ко мне. — В начальной школе «Оборотень» был невероятно популярен. Но поскольку у сесттрицы не было друзей, мы изменили правила так, чтобы можно было играть вдвоём.

— Не смей распространять ложь! — вспыхнув, вскрикивает Таманэ. — У меня была целая сотня друзей! Просто все они настолько трепетали перед моим благородством, что не решались заговорить со мной ни на переменах, ни за обедом, ни по дороге домой! И когда я нарочно забывала учебник, чтобы создать повод для общения, сосед по парте всегда делился своим, причём садился поближе к другим ребятам, чтобы я могла спокойно читать книгу в одиночестве! И даже когда в походе формировали группы по шесть человек, классный руководитель разрешил сделать одну группу из семи, лишь бы и меня включили в состав!

«... Значит, друзей у неё всё-таки не было». — сочувственно думаю я.

— И вот тогда Таманэ заявила, что непременно хочет сыграть в «Оборотня». — Ока продолжает рассказ, едва сдерживая смешок, отчего её плечи подрагивают.

— Эту игру мы часто использовали, чтобы разрешить наши споры. — Таманэ же, перебивая её, поспешно подхватывает. — Правила нам обеим прекрасно известны, однако для подтверждения, а также для того, чтобы представители Органа их усвоили, разъясню их здесь ещё раз.

— Зачем здесь люди из «Сэнмэцу кикан»? — Ока бросает взгляд через плечо троюродной родственницы на девушек в белых робах.

— Они выступят в роли свидетелей. Разве сие не самый справедливый вариант? К тому же на кону будут стоять права выпускника. Рыночная стоимость этих прав слишком изменчива, чтобы на неё полагаться, поэтому Орган проведёт оценку прямо в день поединка.

— По просьбе госпожи Сигэнку Таманэ мы выступим свидетелями и оценщиками. — одна из девушек в белом капюшоне коротко кланяется.

— Понятно. Я об этом как-то не подумала. Благодарю за предусмотрительность, Таманэ.

— Я воспользуюсь этим столом для объяснений.

Разделённые стеклянным журнальным столиком, Таманэ и Ока садятся на диваны друг напротив друга. Атмосфера накаляется так, будто схватка уже началась, хотя речь идёт лишь о правилах. Мы застываем за спиной Оки, в то время как две служанки и отряд в белых робах выстраиваются позади главы Вермилиона. Та начинает рассказ, обращаясь к представителям организации:

— «Двойной оборотень» — это игра строго для двоих. Один становится «Ведущим», другой — «Игроком». В каждом раунде «Игрок» определяет ставку, после чего роли меняются. — она высоко поднимает колоду, чтобы все присутствующие могли её видеть. — Используется всего шесть карт. — выкладывает их на стол лицевой стороной вверх. — Два «Мирных жителя». — указывает на мужчину и женщину с крестьянским инвентарём. — Два «Оборотня». — на картах скалятся волки с налитыми кровью глазами. — Один «Провидец». — женщина с хрустальным шаром. — И один «Охотник». — мужчина с ружьём. — Таманэ собирает карты, перетасовывает их и сдаёт по две штуки в закрытую себе и Оке. Оставшиеся две кладутся в стороне. — Сначала игроки получают по две случайные карты. Смотреть можно только свои. Каждый выбирает одну из них в качестве своей «Карты роли» и кладёт перед собой рубашкой вверх. Вторая карта убирается в сторону. Пока всё ясно? — Таманэ и Ока выполняют эти действия. — Далее «Игрок» объявляет свою роль. Суть игры в том, что карта остаётся закрытой, и можно объявить ложную роль.

«Значит, элемент блефа здесь сохранён.»

Таманэ кивает горничной с красной повязкой, и та преподносит госпоже изящный футляр. Внутри обнаруживаются четыре вида фигурок — маркеры для обозначения объявленной роли.

— Допустим, я объявлю роль «Мирный житель». — произносит Ока, выставляя на стол фигурку крестьянина с мотыгой.

— Услышав объявление, «Ведущий» должен выбрать: «Усомниться» или «Принять». — Таманэ, едва заметно улыбнувшись, продолжает. — В случае сомнения «Игрок», если он сказал правду, может вскрыть карту.

— Да. И я вскрываю. Это действительно «Мирный житель». — Ока с гордым видом переворачивает карту.

— В таком случае «Ведущий» выплачивает «Игроку» компенсацию, и раунд заканчивается. Начальная сумма компенсации равна минимальной ставке, но с каждой выплатой она удваивается. — такое правило делает ложные объявления всё более рискованными по ходу игры. — Если же подозрение подтвердилось и «Игрок» солгал, карта не раскрывается, а объявленная роль не приносит никакого эффекта. Кстати, даже если «Игрок» сказал правду, он может предпочти не вскрывать карту.

«Это даёт возможность сохранить информацию в тайне ценой гарантированной выплаты. В игре, где знания — сила, такой ход вполне оправдан.»

— Теперь рассмотрим вариант «Принять». Если «Ведущий» выбирает это, вступает в силу особый эффект объявленной роли. Впрочем, у «Мирного жителя»... — Таманэ указывает на основание фигурки крестьянина, где мелко выведено «Эффекта нет». — ...специальных свойств не имеется. Стало быть, в «Мирном жителе» нет смысла сомневаться. — следом Таманэ достаёт фигурку воющего оборотня. На подставке значится: «Ничья → Победа». — Роль «Оборотень» превращает ничью в победу «Игрока». — третья фигурка — женщина в робе. «Увидеть закрытую карту». — «Провидец» позволяет увидеть ту карту «Ведущего», которую тот не выбрал основной. — и наконец, фигурка охотника с ружьём. «Запрет паса». — «Охотник» лишает «Ведущего» возможности сбросить карты и выйти из раунда.

«Как погляжу, все эффекты дают преимущество только 'Игроку'.»

— На этом фаза объявлений завершена. Затем «Игрок» делает ставку. Лимиты мы определим позже.

— Что касается нижнего порога — это понятно, но верхний в нашем поединке может быть неограниченным, не так ли? — небрежно бросает Ока...

... и Таманэ соглашается, отчего меня пробирает дрожь беспокойства.

— После ставки, если «Ведущий» ранее выбрал «Усомниться», но «Игрок» не стал вскрывать карту, чтобы развеять подозрения, «Ведущий» получает бонусное действие. Он может заменить свою карту роли на ту, что отложил в начале. Разумеется, это лишь право, а не обязанность.

«Бонус за оправданное подозрение... Однако это кажется мне слишком слабым преимуществом по сравнению с выгодами 'Игрока', ведь замена не гарантирует успеха.»

— И наконец, «Ведущий» решает: «Пасовать» или «Вскрываться». При пасе выплачивает минимальную ставку и раунд завершается. Если выбран бой, карты открываются и сравниваются. — Таманэ переворачивает свою карту — на ней оборотень воет на луну. — Бой основан на принципе «камень-ножницы-бумага». «Оборотень» побеждает «Мирного жителя», «Охотник» побеждает «Оборотня», а «Мирный житель» одолевает «Охотника». «Провидец» в фазе боя считается «Мирным жителем». Одинаковые карты дают ничью, если только «Игрок» не активировал эффект «Оборотня». — закончив объяснение, Таманэ обводит взглядом комнату. — Есть ли вопросы?

— Правила ясны. Но на каких условиях завершится ваш поединок? — девушка, возглавляющая отряд в белых робах, произносит тихим голосом.

— Всё очевидно. — на лице троюродной родственницы Оки появляется жестокая усмешка. — Либо у кого-то закончатся средства для покрытия проигрыша, либо кто-то признает своё поражение.