Глава четвертая (2)

* * *

Академия изящных искусств имени Элизабет расположилась на вершине утеса у самого моря, почти на южной оконечности территории академгородка. Хотя стоит начало апреля и солнце светит ярко, морской бриз всё еще обдает кожу холодом. Белоснежное здание школы поражает своим дизайнерским изыском: изогнутые стены, козырьки и колонны непонятного назначения. Ученики, которых встречаем у ворот и на входе, одеты в свободную одежду: кто в перепачканных краской фартуках, кто в синих рабочих комбинезонах.

Выйдя из такси, направляемся к задней части здания.

— Послушайте, зачем вы и меня сюда притащили? — спрашиваю в спину Оке, которая стремительно идет впереди. В машине не решался проронить ни слова, боясь, что водитель услышит лишнее.

— Это интуиция. Мне кажется, нам может понадобиться ваша помощь, учитель!

«Ох, ну и ну. Кража произведений искусства — явно не по моей части. Ведь для таких случаев существует бюро безопасности, некое подобие полиции, не так ли?»

— И еще, учитель, помните, что мы не в «Алкелирионе». Будьте предельно собраны и старайтесь не привлекать к себе внимания!

«Так не лучше ли мне было остаться в кабинете студсовета?» — подмывало возразить.

— Сейчас начинается ваш выход как Хинано, понимаете? Прошу, отвечайте бодро!

— ... Да. Хинано постарается...

Не мог отделаться от тревожного чувства: этакий метод, при котором ничего не подозревающего нового помощника выставляют на передовую, рано или поздно зайдет в тупик.

На парковке за зданием собралась толпа. Множество легковых машин, небольшие грузовики транспортных компаний и несколько фургонов бюро безопасности. Мужчины в синей форме, судя по всему, сотрудники бюро, громко призывают зевак разойтись. Когда Ока приближается, некоторые из них выпрямляются и отдают честь.

— Президент!

— Президент, вы всё-таки приехали.

— Благодарю за службу. Где Риндо?

В ответ на вопрос Оки сотрудник указывает на здание. За погрузочной платформой виднеется просторный гараж, где стоит грузовик с распахнутыми задними дверями. Член студсовета стоит рядом с машиной и, прижав смартфон к уху, суровым тоном отдает какие-то распоряжения. Заметив нас, взглядом указывает на кузов грузовика.

Среди нагромождения картонных коробок и пенопластовых упаковок сидит девушка в джинсовом комбинезоне. Та поникла и, прижимаясь к небольшому деревянному ящику, безудержно рыдает. Почувствовав приближение Оки, поднимает лицо. Глаза её опухли от слез, а очки сползли на кончик носа.

— Президе-е-ент... — вырывается из её уст дрожащий, прерывистый голос. — Мою... самую важную вещь... украли... о-о-о... — вцепляется в юбку главы, и дальнейшие её слова тонут в рыданиях.

Я перевожу взгляд на открытый деревянный ящик. В центре фиолетовой ткани, устилающей дно, виднеется круглая впадина, где, вероятно, и находилось то самое стеклянное изделие. Вместо него в центре углубления приклеена бумажка размером с визитку.

— «Сокровище похищено снова и снова. Великий вор Найтшейд».

Остается лишь тяжело вздохнуть. Там действительно написано «великий вор».

— Успокойтесь, прошу вас. Студенческий совет обязательно вернет вашу работу. — мягко произносит девушка, поглаживая жертву по волосам.

Постепенно всхлипы затихают, та отстраняется от Оки и снова бессильно опускается рядом с ящиком. Судя по её горю и внешнему виду ученицы академии искусств, она и есть автор украденного шедевра. Глава выходит из кузова.

— Мне нет оправдания. Я была рядом, и всё же... — с горечью говорит Риндо, опуская руку со смартфоном.

— Оставим самобичевание на потом. — начальница касается пальцами губ подруги, призывая к молчанию. — Сперва нужно прояснить ситуацию. Пойдемте туда, где можно поговорить сидя.

* * *

Все причастные собрались в комнате управления складом. С одной стороны длинного стола сидят представители студенческого совета: Ока, Риндо и Хинано — то есть я. Напротив нас расположились взрослые мужчины: ответственный за охрану музея, водитель грузовика, сотрудник страховой компании и высокая девушка, оказавшаяся директором академии изящных искусств (в Тэнгае даже во главе отдельных корпусов стоят ученики). А посередине, словно пытаясь слиться с мебелью, съежилась та самая девочка в комбинезоне, которая рыдала в грузовике. У неё непослушные вьющиеся волосы, слишком большие круглые очки и веснушчатая кожа, всё еще припухшая от слез.

Звать её Хиираги Ноэль. Как и предполагал, она — автор похищенного стеклянного изделия.

— Итак, ситуация в точности повторяет ту, что случилась при первой краже, верно? — уточняет Ока, выслушав рассказ.

Та шмыгает носом и едва заметно кивает.

— Ноэль сама подготовила упаковку, подобрала ящик и амортизирующие материалы. — сидящая рядом директор академии добавляет напряженным тоном. — Это ведь произведение искусства, не могла доверить такое другим. Так переживала, что поехала вместе с грузом в музей и сама же вскрывала ящик на месте. И тогда... — директор замолкает, опуская глаза.

— Работы на месте не оказалось, а вместо неё приклеена карточка от вора? — Ока мягко продолжает.

— Именно так. Я сама помогала Ноэль при упаковке и могу подтвердить, что работа была в ящике. При вскрытии в музее присутствовало несколько сотрудников. Поэтому вариант, что кто-то подменил её в эти моменты, исключен.

— Вы полагаете, кража совершена во время транспортировки?

— Мы сразу же тщательно обыскали грузовик, но преступника внутри не оказалось. Неужели как-то выбрался на ходу?

— Это невозможно. — тут в разговор вмешивается водитель грузовика. — Двери нельзя открыть изнутри. И даже если бы кто-то попытался выбраться силой, сие точно бы заметили — мы ехали по оживленным маршрутам, где полно людей.

— Хорошо. Пока оставим вопрос о способе похищения. Расскажите, как работа вернулась к вам в прошлый раз?

— .. .Пришло... письмо на почту. — авторша вздрагивает, её испуганный взгляд мечется из стороны в сторону. — От того, кто украл... — едва слышно произносит девица.

— О чем говорилось в этом письме? — голос Оки звучит мягко, но в нем чувствуется властная настойчивость.

— Что если хочу вернуть работу... должна заплатить.

— Вы можете показать нам то письмо?

— ...А... да, оно в моем компьютере, нужно зайти в комнату.

— В таком случае, перешлите его позже на адрес студенческого совета. Какую сумму от вас потребовали?

— ... Миллион... четыреста тысяч... иен.

«Миллион четыреста тысяч. Не знаю расценок на подобные вещи, поэтому не могу судить, много это или мало.»

Ока переводит взгляд на мужчину лет сорока — сотрудника страховой компании.

— И ваша компания выплатила сию сумму?

— О, нет. — мужчина качает головой. — Мы обсуждали этот вопрос и собирались вести переговоры, но госпожа Хиираги заявила, что выплатит всё немедленно из собственных средств.

«Школьница выложила миллион четыреста тысяч иен сразу? — невольно округляю глаза. — Впрочем, удивлен, кажется, только я. Видимо, если художник получает предложения от музеев, он зарабатывает прилично, невзирая на возраст.»

— Не хотела, чтобы они разозлились и сломали работу... И мне нужно было вернуть её до открытия выставки. — запинаясь, объясняет Ноэль.

— Раз платила госпожа Хиираги, что стало со страховкой? — спрашивает Ока.

— Ничего. — недовольно отвечает страховщик. — Раз вещь не была безвозвратно утрачена, страховой случай не признается.

«Вот оно как. — смотрю на лицо Ноэль, судя по её надутому виду, та крайне недовольна действиями страховой компании. — Интересно, как это выглядит с точки зрения закона?»

— После возвращения работы выставка прошла без происшествий?

— Да, всё было в лучшем виде. — отвечает ответственный за охрану музея, представительный седовласый мужчина лет пятидесяти.

— Слышала, что на время выставки к работе госпожи Хиираги приставили камеру наблюдения.

— После шумихи с вором опасались повторной кражи, а также вандализма или случайных повреждений.

— Мудрое решение. — Ока озаряет комнату улыбкой. — Просила предоставить мне записи с этой камеры. Мы можем посмотреть их прямо сейчас?

Ока достает смартфон, обменивается парой фраз с охранником и что-то вводит. Вскоре на экране появляется видео.

Там запечатлевала зал музея. В углу видны цифры даты и времени: день. датируемый двумя неделями ранее. Вокруг небольшой витрины толпятся люди. В самой витрине стоит нечто, напоминающее стеклянную чашу с гравировкой, хотя на маленьком экране детали разобрать трудно.

«Значит, это и есть то сокровище, которое вор сначала украл, а потом вернул.»

— Послушайте, а это не подделка? — внезапно Ока слегка хмурится, подносит смартфон ближе к глазам и произносит.

Глаза Хиираги Ноэль за линзами очков расширяются. Охранник поджимает губы, а страховщик застывает с приоткрытым ртом.

— Простите, что вы имеете в виду? — директор академии осторожно спрашивает. — Стеклянное изделие — подделка?

— Да. Когда видела её на внутришкольной выставке в прошлом году, гравировка казалась более тонкой и детальной.

— Президент, вы были на нашей внутренней выставке?! — голос Ноэль срывается на фальцет.

— Госпожа Хиираги давно стала заметной фигурой в мире искусства, и хотела лично увидеть её работы. Они оказались столь же прекрасными, как и гласили слухи. Там ведь использован особый прием, когда при изменении угла зрения узоры на передней и задней стенках накладываются друг на друга, создавая новую картину, не так ли? — авторша часто моргает. Ока снова смотрит в смартфон. — Мне кажется, то, что видела тогда, отличается от сего экспоната...

— Э-э... не может быть! Если бы мне вернули подделку, я бы точно заметила! Это ведь моя работа! — в голосе Ноэль слышны нотки гнева, а на щеках проступает румянец.

— Ну, госпожа президент, вы наверняка ошибаетесь... Экран такой маленький, на нем ничего не разобрать. — неловко вставляет охранник.

— К тому же, если бы вор вернул подделку, какой смысл ему красть снова? — добавляет страховщик с ноткой пренебрежения.

— Что ж... возможно, вы правы. Будем надеяться, что это так. — неопределенно произносит глава и кладет смартфон экраном вниз.

«Странно. Это совсем не похоже на неё — хотя, может, мне не стоит судить о ней, ведь мы знакомы всего полмесяца. Разве она из тех, кто может столь бестактно высказывать предположения, задевающие чужую гордость?»

— Теперь бы хотела услышать о том, как произошла сегодняшняя кража. — легко переходит к следующей теме.

«Эта её внезапная холодность также не дает покоя.»

Пока присутствующие за столом переглядываются, не решаясь начать, слово берет сидящая рядом с Окой Риндо:

— Я присутствовала при всём процессе от упаковки до вскрытия, посему позвольте рассказать.

В её кратком и четком изложении событий чувствуются горечь и негодование. Скорее всего, направленные на саму себя.

Рассказ Риндо подтверждает: всё случилось в точности так же, как и в первый раз. Ноэль сама упаковывала работу, специально приехав для этого в музей. Боялась доверять дело кому-то другому после прошлого инцидента. Член студсовета, отвечавшая за охрану, и сотрудники музея лично видели, как вещь поместили в ящик. Грузовик ехал по тому же маршруту в академию Элизабет, но на сей раз его сопровождали мотоциклы дисциплинарного комитета, обеспечивая непрерывное наблюдение снаружи.

Распаковывала ящик здесь, на платформе, тоже сама Хиираги Ноэль. Стеклянное изделие бесследно исчезло, а на его месте обнаружилась карточка от великого вора. За исключением издевательской приписки «снова и снова», послание полностью повторяло предыдущее.

— Это моя вина. Охрана была поручена мне, и я не справилась. — подытожила Риндо упавшим голосом.

— П-послушайте, вы ведь сможете её вернуть?! — директор академии подалась вперед, упираясь руками в стол. — Это главная работа Ноэль, её путевка в жизнь! Ей уже предлагают устроить персональную выставку, но после той истории с вором сама не своя, а теперь еще и повторная кража... Госпожа президент, умоляю вас, верните её!

— Положитесь на студенческий совет. — Ока мягко накрыла руку директора своей ладонью и с улыбкой кивнула. — Мы обязательно её вернем.

* * *

В административный корпус женской академии «Алкелирион» возвращаемся, когда стрелки часов уже миновали отметку в четыре часа пополудни.

В комнате студенческого совета из всех её обитателей присутствует лишь Артэ. Она сидит на диване, небрежно подогнув колени и утопая в мягких подушках, и с мрачным видом ожесточённо стучит по клавишам своего ноутбука. Судя по воцарившейся тишине, чаепитие уже подошло к концу, и гости разошлись.

— Все такие медленные! — восклицает низенькая секретарь, стоит нам переступить порог, и откладывает устройство в сторону. — Уже и письма все просмотрела, и списки составила, и даже личные дела отправителей разложила по полочкам... Возвращайтесь поскорее в следующий раз!

— Прости нас, Артэчка, что заставили тосковать в одиночестве. — мягко произносит Ока.

— Вовсе и не тосковала! — вспыхивает девочка, но тут же осекается. — Погодите-ка... Риндо? Что с тобой стряслось? На тебе же лица нет, ты вся словно почернела от горя!

— ... Снова довела девушку до слёз... — едва слышно шепчет Риндо, вконец изнурённая, и буквально никнет, обессиленно опускаясь на диван.

— Опять?! Ока, ну ты-то куда смотрела? Тебе же поручено приглядывать за ней! Риндо только дай волю — без разбору же будет очаровывать всех представительниц своего пола!

— Нет, в данном случае речь шла совсем о другом «довела». — с кроткой улыбкой поясняет Ока и принимается со всеми подробностями излагать Артэ суть происшествия.

Осознав, что её выводы оказались поспешными и нелепыми, та мгновенно заливается краской и начинает невнятно лепетать что-то оправдательное.

«Вот ведь незадача. С другой стороны, прекрасно понимаю, отчего у неё возникли подобные мысли: Риндо и впрямь обладает той самой харизмой, что заставляет девичьи сердца трепетать.»

— Стало быть, от меня требуется лишь провести анализ писем и записей с камер видеонаблюдения? — ворчливо уточняет помощница, выслушав рассказ до конца.

Она не дожидается подтверждения от главы, а лишь бросает короткое: «Сделаю» — и решительно скрывается в глубине своих покоев.

— Ока, умоляю, поручи и мне какую-нибудь работу как можно скорее. Не в силах простить себе собственную преступную беспечность. — взывает Риндо.

— Твоя главная задача сейчас — это отдых.

— Отдых?!

— Взгляни на себя: вид у тебя совершенно измождённый. Очевидно, охрана объекта стоила огромного количества нервных сил.

— Не могу позволить себе бездельничать! Быть может, именно в сию секунду украденное творение уже уходит с молотка на каком-нибудь заграничном чёрном рынке! — та порывается вскочить...

... однако начальница крепко хватает её за плечи, пресекая всякое сопротивление, и заставляет лечь, прижимая голову подруги к своим коленям.

— Прямо сейчас ты ничем не можешь помочь. — голос её звучит мягко, но уверенно, словно убаюкивает малое дитя, обволакивая своим спокойствием и материнской заботой. — Твоя работа начнется тогда, когда вор будет найден: вот тогда явишь всю свою мощь, сокрушишь злодея и вернёшь сокровище. А до того момента: отдыхай и копи силы. Набирайся энергии.

Спустя некоторое время до нас доносится мерное дыхание — хранительница порядка действительно погружается в сон. Ока с нежностью пропускает сквозь пальцы её иссиня-чёрные пряди. Заметив мой пристальный взгляд, вдруг смущается и принимается торопливо объясняться:

— Ой, это... вы не подумайте, вовсе не с каждым так... Просто Риндо мне как родная сестра, и мы обе считаем подобную близость вполне естественной, но если вы, учитель, тоже этого желаете, то я... — лепечет что-то ещё в том же духе, вгоняя в краску, хотя вовсе не об этом размышлял.

«Единственный вопрос, который не даёт мне покоя: ради чего Ока брала с собой на место преступления? Ведь не принёс абсолютно никакой пользы.»

— Пожалуй, моя работа тоже заключается в том, чтобы... отдыхать. — произношу с горькой усмешкой.

— Напротив, учитель. — девушка качает головой, и её лицо мгновенно становится серьёзным, а улыбка гаснет. — Хочу просить вас о крайне важном деле. Только так мы сможем вернуть украденное.

— Что? Послушай, не знаю, на что ты рассчитываешь, но совершенно не смыслю в расследованиях. Если ждёшь, что поймаю таинственного вора, то вынужден разочаровать — даже не представляю, кто это и где...

— Личность Призрачного Вора Найтшейда, как и его местонахождение, мне уже известны. — буднично роняет Ока, словно зачитывает меню на обед...

— ... Известны? — ... чем повергает меня в полное оцепенение.

— Да. Мне всё стало ясно, стоило нам сегодня посетить место происшествия. Однако... — пряди волос Риндо ускользают из-под её пальцев. — Знать — это одно. У меня нет силы, способной схватить или отобрать.

«Она просит научить её сражаться. Она говорила об этом ещё в тот день, когда только заступил на службу в учебное заведение.»

— Сейчас изложу вам всю картину происшествия. Уверена, ваш острый ум непременно найдёт выход из сложившейся ситуации.

Рассказ её не затягивается и занимает едва ли пять минут. Грудь спящей Риндо продолжает мерно вздыматься и опадать. Всё оказывается именно так, как и предсказывала Ока. Ответ рождается в моей голове почти мгновенно, вспыхивая яркой вспышкой. Медлю, обуреваемый сомнениями.

— Учитель? — Ока с тревогой заглядывает в лицо, чутко уловив мои колебания.

— ...Нет, ничего. Я придумал. Но в одиночку не справиться: потребуется содействие Артэ, а на финальном этапе понадобится участие множества людей, так что, вероятно, и без Риндо не обойтись.

— О-о-ох, я ни на секунду не сомневаюсь, что они обе с радостью придут вам на помощь... Ах, впрочем, верно. Ведь они до сих пор не осведомлены о вашей прежней деятельности...

«Мне бы искренне хотелось, чтобы так оно и оставалось. Однако долго скрывать правду не получится. Если намерен исполнить желание Оки, то сохранять тайну впредь будет невозможно. Даже если не стану сознательно раскрывать карты, рано или поздно всё тайное станет явным.»

Когда излагаю план действий, лицо Оки озаряется восторгом.

— Как и ожидалось от учителя!

Её сияющая, подобно самому солнцу, золотистая улыбка ослепляет настолько, что на неё больно смотреть.