Глава шестая (2)

В этот момент в массивные двойные двери кабинета постучали. Юная краса умолкла, а я поднялся с дивана и отступил за секретарский стол. Стук означал, что пришел кто-то не из совета, посетитель извне.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка. Её волосы оттенка клубничного блонда были уложены в высокую, сложную прическу и украшены цветами, что слепило глаза своей роскошью. Её форма, хоть и принадлежала «Алкелириону», отличалась избыточным аристократизмом: тонко затянутая талия и пышный дизайн, подчеркивающий грудь. На вид ровесница Оки. Её надменная красота излучала непоколебимую уверенность человека, который ни на мгновение в жизни не сомневался в собственном превосходстве.

— Здравия желания, Ока.

За спиной вошедшей, чей тон звучал вызывающе, следовали две ученицы в такой же форме. У той, что стояла справа, имелась повязка на левом глазу, а у той, что слева — на противоположном. Изящные повязки с цветочным узором не могли скрыть налета странности, исходившего от них. Обе девушки носили короткие стрижки, усмиренные белыми наколками-бримами, отчего походили на горничных. Златовласая гостья по своей стати и манерам обладала той же «королевской» аурой, что и Ока.

— Добро пожаловать, Таманэ-сан. — начальница приветливо встретила троицу гостей из другого отделения. Затем мельком взглянула на меня. — Позвольте представить, это Сикэнгу Таманэ-сан. Моя троюродная сестра.

* * *

Ока всё же представляет меня. В присутствии посторонних мне надлежит скрываться, однако, коль скоро не обладаю способностью растворяться в воздухе, полное отсутствие представления выглядело бы неестественно, отчего вероятно, и решается на этот шаг. Я лишь отвечаю Таманэ сдержанным кивком.

— О-о-ох, неужели это тот самый новоявленный сотрудник? — произносит Таманэ, окинув меня внимательным взором. — Подумать только, какой баловень судьбы! Простолюдину не только дозволено посещать совет учащихся, но и выпала великая удача познакомиться с самой мною. Имя Сикэнгу Таманэ стоит запечатлеть в памяти; всякий раз, вспоминая его поутру или в сумерках, будете преисполняться ликования от осознания того, что дышите одним воздухом на одной планете с особой моей грации и стиля.

«Ясно, понятно. Цирк уехал, клоуны остались. Шутка. Но одно ясно однозначно: с ней крайней сложно вести хоть какую-то беседу да держать дистанцию...»

— Госпожа Таманэ говорит, что очень рада встрече с вами и надеется на благотворное сотрудничество в будущем. — возвещает дева с повязкой, украшенной белым цветком, что покорно стоит по правую руку.

— Поскольку слог госпожи Таманэ отличается невероятной изысканностью, многогранностью и свободой, берём на себя роль переводчиков. — вторит ей дева с красным цветком, замершая по левую сторону.

— Вы обе слишком меня захвалили, это неприлично. Умейте соблюдать скромность! — бросает им Таманэ.

«Это тебе бы не помешало!» — так и подмывает съязвить, но из последних сил сдерживаю сей порыв, помня о необходимости не привлекать к себе лишнего внимания.

— Это большая честь для меня. — сухо роняю и склоняю голову, после чего, делая вид, будто погружён в работу, открываю ноутбук на столе секретариата и из-за экрана принимаюсь украдкой наблюдать за гостьями.

Родственница Оки с иной фамилией — это, по всей видимости, означает принадлежность к другой ветви августейшего семейства. Повинуясь внезапной догадке, ищу информацию в сети. Фан-сайтов, посвящённых королевским домам Тэнгай, обнаруживается великое множество, и мои предположения подтверждаются: дом Сикэнгу действительно входит в число «Двух Небес и Шести Дворцов» — восьми величайших семей мира. Таманэ является нынешней главой рода, а также занимает пост представителя, то есть, по сути, директора женской академии Вермилион.

— С Таманэ мы неразлучны с самой начальной школы. — с необычайным воодушевлением принимается объяснять мне Ока. — Среди всех королевских родов наше семейство и Сикэнгу связаны особенно тесными узами; оттого, верно, что моя бабушка и дедушка Таманэ-сан были весьма дружны. Даже родились мы в один день, отчего и торжества неизменно устраивали общие.

— Я появилась на свет на целых три часа и сорок минут раньше! — вскидывает брови троюродная. — И молочные зубы выпали прежде твоих! И в детском саду, будь то группа одуванчиков, сакур или подсолнухов, именно я всегда возглавляла шествие на прогулках! А за шесть лет начальной школы меня вызывали к доске на двадцать восемь раз чаще!

— Таманэ ведь с малых лет отличается особым усердием.

— И попрошу впредь не называть общение домов Тэнрокуин и Сикэнгу панибратством! Любое взаимодействие между нами служит лишь взаимному совершенствованию. Сегодняшний же мой визит нанесён единственно ради того, чтобы указать на твой позорный промах и вволю посмеяться. Слыхала я, ты пустила по ветру немалую долю активов?

— Если ты о правах на выпускной, то вовсе не считаю их ценными бумагами. Это лишь приглашения на праздник, поэтому не собираюсь их продавать и непременно явлюсь на торжество сама.

— Какое жалкое и слезливое бахвальство! Падение стоимости прав на выпускной крайне негативно сказывается на оценке самих учениц. Рыночная капитализация всего Алкелириона изрядно сократилась, не так ли? Можешь даже не пытаться притворяться, бесполезно. Мои осведомители уже передали все сведения. Полагаю, теперь ночами не спишь от страха, не зная, где именно затаились мои люди. ХА-ХА-ХА.

«Не верю собственным ушам. Осведомители? Люди? Она так просто признаётся в шпионаже?»

— Если бы Таманэ-сан, как в былые времена, согласилась спать со мной в одной постели, я бы засыпала сном младенца.

— Что?! — та мгновенно заливается краской и впадает в смятение. — Ты всё такая же сладострастница, как и прежде! — сделав шаг, а затем ещё один в нашу сторону, пышущая аристократизмом особа указывает на дверь в глубине кабинета совета учащихся и возвышает голос. — Твоё показное мужество не поправит финансовое положение. Будь благоразумна и просто продай мне Нанахоси-сан. — младая ученая, что подглядывала за нами в дверную щель, испуганно вздрагивает. — Госпожа Артэ, вам стоит перейти в Вермилион, здесь вам не место. Под моим началом ваши таланты расцветут куда ярче, нежели под крылом сей недалекой особы.

— Э... ну уж нет. Таманэ страшная, не хочу.

— Да найдётся ли на свете монарх более милосердный, чем я?! — восклицает «страшная мадмуазель». — Что хорошего вы нашли в сей извращенке Оке?! Неужто, не верю, что даже она опустилась до низости... имеет дело шантаж... — последнее произнесла уже шепотом.

— Хоть у Оке течка не кончается и ведет себя так, словно плечо в пятую точку чмокнула, но никого не ограничивает. А ты, Таманэ, небось, будешь вечно ворчать и докучать по пустякам.

— Мм... — он издаёт стон бессильной ярости, в то время как лицо Оки расплывается в сияющей улыбке. — Ф-фух... Что ж, неважно, что думаете вы, Артэ-сан, всё зависит от Оки. Чтобы раздобыть средства для нашего поединка, тебе не останется иного выхода, кроме как продать её.

«Неужели разговоры о купле-продаже людей и впрямь ведутся?» — думаю переводя взгляд на главу...

... но та даже не пытается ничего отрицать.

— Я загляну снова, когда ты дозреешь. Скажем, на следующей неделе.

— Буду ждать с нетерпением. — радушно отвечает девушка, провожая Сикэнгу Таманэ и двух её служанок. Закрыв дверь, облегчённо вздыхает и поворачивается ко мне. — Вот видите? Коль скоро шпионы сами приходят похвастаться своими успехами, их присутствие в наших рядах становится очевидным фактом.

— Да уж, это понимаю... Весьма редкий случай, и представить себе такого не мог.

— Таманэ-сан всегда стремилась соперничать со мной. С тех пор как обе возглавили свои семьи, эта борьба стала поистине ожесточённой. Пользуясь богатством рода Сикэнгу, атакует меня всеми возможными способами.

— Это уже мало походит на простое соперничеств: ты ненароком не совершила чего-то такого, за что она могла затаить обиду?

— Помилуйте, и в мыслях не было! Таманэ — чудесная девушка. Она настолько мне дорога, что, когда избрали председателем, в качестве поздравления предложила ей руку и сердце, но почему-то это привело её в ярость.

«'Почему-то', как же...»

— Оке стоит хоть немного начать считаться с чувствами окружающих. — подаёт голос Артэ.

— Но ведь заранее обсудила это с Риндо. Уверяю, она дала полное согласие: она не придерживается устаревших взглядов, якобы браки должны заключаться исключительно меж двумя людьми.

— Да дело же не в этом!

— Ах, неужели оплошлность допустила. — вздыхает она. — Мне следовало посоветоваться и с тобой Артэчка?

— Да при чём тут вообще я?!

— Вы упоминали какой-то поединок. — разговор грозит окончательно уйти в сторону, поэтому решаю вмешаться. — Если не ошибаюсь, речь шла о том, чтобы заставить признать тебя достойным председателем совета учащихся?

— Совершенно верно. Таманэ-сан — одна из тех противниц, которых должна склонить перед собой, дабы следовать истинному пути правителя.

— И сделаешь ты это при помощи денег?

— При помощи любви, отваги и, разумеется, силы денег.

* * *

Женская академия Алкелирион является закрытым пансионом. За единственным исключением в лице директора Оки, все воспитанницы обитают в общежитии, расположенном в непосредственной близости от учебного корпуса. По меркам всей академии Тэнгай школы с полным пансионом составляют большинство, поскольку здесь созданы все условия для приёма учениц из-за пределов территории и обеспечения их всем необходимым. Впрочем, в Алкелирионе доля местных воспитанниц весьма велика. Около восьмидесяти процентов учениц — это те, кто переехал в Тэнгай всей семьёй ради поступления, либо те, кто родился и вырос на этих землях. Оттого по выходным в общежитии воцаряется тишина.

Обычно стараюсь лишний раз не высовываться из своей комнаты, но по субботам всё же выбираюсь наружу, чтобы прогуляться по зданию. Местные ученицы, чьи дома находятся в пределах досягаемости автобуса, проводят выходные в кругу семьи. Большинство же иногородних девушек, составляющих оставшиеся двадцать процентов, тоже куда-то уезжают развлекаться, потому, по-сути, здание почти пустеет.

Жизнь в тени приносит свои плоды в виде особого, редкостного рода тягот. Томит более всего тот факт, что не скрываюсь полностью. Моё лицо открыто взорам учениц, и они воспринимают моё присутствие как нечто зыбкое и неопределённое. «Сотрудник совета учащихся... кажется, фаворит председателя... как же его зовут? Да и чем он вообще занимается — неясно» — вот примерно то, что они думают.

Если мы встречаемся взглядами, кланяются, а иногда даже пытаются заговорить. Поскольку всё внимание девушек сосредоточено на Оке, Риндо или Артэ, обо мне самом спрашивают редко, а если чувствую, что беседа движется в опасном направлении, то стараюсь ловко уйти от ответа, однако сие всё равно изрядно утомляет.

Пустое здание по выходным — истинная отрада, и в особенности мне по душе безмолвие библиотеки. Собрание книг там богатое и подобрано с отменным вкусом. Если вдуматься, мой срок в заключении был долгим, но не сказать чтобы мучительным. Отчасти оттого, что был слишком занят и не имел времени страдать, но ещё и потому, что окружали странные соседи, с которыми не приходилось скучать, и, что важнее всего, там имелась прекрасная библиотека. Хуже всего пришлось в следственном изоляторе во время суда. Там абсолютно нечем было заняться, а скудные книжные запасы совершенно не отвечали моим пристрастиям. Как довелось узнать, туда попадали лишь пожертвованные издания и книги, оставленные прежними арестантами, отчего полки ломились от бандитских романов да низкопробной эротики. В те дни, когда будущее оставалось туманным, а тревога перед приговором терзала душу, едва не погиб от духовного голода. Буквально зачитывал до дыр детские повести, присланные анонимным благодетелем. Не будь их, мог бы лишиться рассудка ещё до отправки в тюрьму.

Благодаря данному опыту во мне укоренилось убеждение, что превыше всего в жизни необходима хорошая библиотека. Читальный зал Алкелириона заслуживает высшей оценки, и даже по-доброму завидую воспитанницам.

«Быть может, мне следовало стать библиотекарем, а не учителем.» — размышляю я, тратя около часа на то, чтобы расставить перепутанные книги по местам.

Затем бесцельно поднимаюсь на крышу, брожу среди пустых сушилок для белья, подставляя лицо прозрачным лучам раннего летнего солнца, и любуюсь изысканными рядами домов района Ямаюри. Когда же солнечные ванны мне наскучивают, спускаюсь в игровую комнату на третьем этаже и тщательно вычищаю пыль с сукна бильярдного стола. Проверяю кулеры с водой, навожу порядок в кладовке с инвентарём для уборки, поливаю клумбы... в такие мгновения мне думается, что я был бы вполне счастлив, кабы наняли смотрителем общежития. Но в пансионе Алкелирион, где собираются юные леди из благородных семей, такому проходимцу, как я, не место. Впрочем, и учителем мне быть тоже не подобает.

Прогуливаясь по этажам, решаю заглянуть в гостиную. Это просторный роскошный зал с шестью комплектами диванов и столов, где в будни девушки обычно болтают за чаем со сладостями. До сих пор ни разу не переступал его порог, считая, что в помещении, предназначенном исключительно для бесед, не найдётся ничего любопытного. Но коль скоро уже обошёл все прочие общие пространства, почему бы не зайти и сюда?

Вопреки ожиданиям, здесь обнаруживается нечто крайне примечательное. Слева от входа, прямо над каминной полкой, висит большая доска объявлений. На большом листе, озаглавленном «Рыночная капитализация текущей недели», представлен список имен и общая стоимость выпущенных прав на выпускной. На почётном первом месте гордо значится Нанахоси Артэмисия, причём отрыв от идущей следом Кисакидзаки Риндо составляет суммарную цену небольшого рядка упомянутых особ из нижней части списка.

Подумать только, какая баснословная сумма! Недавно та подозрительная группа людей в белых робах из так называемого «Органа Денежного Искоренения» оценили Артэ в четыреста миллионов иен, но то была лишь оценка экспертов, а мнение рынка — нечто совсем иное. Здесь фигурируют цифры, рядом с которыми те миллионы меркнут. Это пузырь, раздутый ожиданиями и фантазиями. Цена растёт лишь потому, что все верят в ценность сих бумаг. В списке указаны суммы первых пятидесяти учениц — примерно десятая часть всех воспитанниц Алкелириона. Если сложить их все, получится годовой оборот предприятия средних размеров, однако данные деньги вовсе не достаются девушкам. Это лишь капитал, лежащий на игорном столе.

Справа от стоимости указаны имена главных держателей прав. Все они мне незнакомы, встречаются и названия юридических лиц.

«И впрямь настоящие акции. — думаю я. — С той лишь разницей, что эти права неизбежно превратятся в труху через несколько лет, когда ученица закончит обучение. Но люди всё равно платят. Быть может, каждый из них уверен, что он — не тот простофиля, который останется с пустыми руками в конце игры? Или же они искренне поддерживают девушек и инвестируют в их будущее? Если ученица действительно того стоит, связи, заведённые на выпускном балу, могут принести реальную выгоду, но много ли на свете таких удачливых примеров?» — за сими размышлениями не замечаю шагов в коридоре.

Дверь гостиной распахивается.

— Ещё не вывесили?

— Обычно ведь обновляют к двум часам.

Входят три ученицы в гражданской одежде, но узнаю в них обитательниц общежития. Вероятно, они из тех, чьи семьи живут за пределами Тэнгай. Даже если людей мало, здание не бывает совсем безлюдным. Стараясь скрыть напряжение, вежливо кланяюсь.

— Ах, здравствуйте.

— Ой, вы ведь из совета учащихся.

Похоже, моего имени никто не помнит, но принадлежность к совету ни для кого не секрет. Пожалуй, такая степень узнаваемости — в самый раз. Девушки, глядя на список капитализации, непринуждённо заговаривают со мной:

— Поразительно, правда? Артэ-сан и вице-председатель просто вне конкуренции!

— А это правда, что оценка от «Органа» снова выросла?

«Уйти по-тихому уже не получится.»

— Ну... в общем-то... не вправе разглашать подобные сведения без согласия самих девушек. — выдавливаю я.

— Ой, и правда. Простите, мы не подумали.

Мне становится неловко, что заставил их извиняться, и спешу поправить положение:

— Нет-нет, возможно, в этом и нет никакой тайны, просто здесь недавно и ещё мало что смыслю, в процессе изучения, оттого и проявляю осторожность.

— Что вы! Это была бестактна! — восклицает одна из них.

— Да и по колебаниям цен всё и так примерно ясно. — замечает другая, указывая на таблицу.

— Скажите, а почему этот список вывешен здесь на столь видном месте? — тут решаю задать вопрос, который давно мучил.

Я невольно сомневаюсь, стоит ли использовать вежливую форму, ведь я старше, но, коль здесь новичок, панибратство было бы неуместным.

— О, это всё идея госпожи председателя. — одна из девушек отвечает.

«Оки?» — широко открываю глаза от удивления.

Девушки переглядываются.

— Кажется, чтобы разжечь в нас дух соперничества?

— И ещё чтобы мы задумывались о собственной рыночной стоимости. Как-то так.

«Это меня поражает. Ведь Ока говорила о правах с таким пренебрежением. Значит, сама не считает их ценными бумагами, но признаёт их значимость для общества?»

— В сети тоже можно посмотреть, но нам важнее видеть рейтинг внутри академии.

— Список меняют раз в неделю, по воскресеньям после полудня. Мы как раз ждали обновления.

— Вот бы хоть разок попасть в рейтинг.

— Цены у лидеров сейчас немного падают, всё возможно.

— Так и наши, небось, падают вместе с ними!

— Ха-ха-ха!

Пока троица весело болтает, дверь снова открывается. Входит комендант общежития со стремянкой на плече и свернутым листом бумаги в руке.

— О, добрый день. Позволите? Заменю список на свежий.

— Ой, пожалуйста!

— Мы как раз ждали!

Когда комендант закрепляет новый лист с рейтингом капитализации, все присутствующие, включая меня, замирают в немом изумлении. В самом рейтинге не произошло великих потрясений: первое место по-прежнему за Артэмисией, второе — за Риндо, да и суммы изменились незначительно. Проблема заключалась в другом — в графе «Главный держатель». За исключением первого и второго места, везде значилось одно и то же имя:

— Сикэнгу Таманэ.