Глава четвертая (1)

В тот день после уроков в кабинете студенческого совета собираются многочисленные ученицы академии «Алкелирион». Сия встреча посвящена предварительному ознакомлению с сообщениями, поступающими на официальный сайт совета. Поскольку в стране проживает без малого миллион человек, число обращений от народа ежемесячно исчисляется четырехзначными числами, отчего одни лишь должностные лица не в силах совладать с таким наплывом. Вот так и получается, что специально созванные комитеты из местных воспитанниц «Алкелириона» распределяют работу между собой, внимательно вчитываются в тексты и выбирают лишь самые значимые предложения.

Данное собрание носит весьма изящное название — «Комитет четвергового чаепития».

На заседании присутствуют и президент Ока, и секретарь Артэ. Само собой, мне, как лицу, занимающему должность по общим поручениям (делопроизводителя), тоже велено явиться, а посему вынужден тайно соприсутствовать здесь, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. С замиранием сердца и тянущей болью в животе украдкой оглядываю девушек, окруживших большой стол, и гадаю, не кажусь ли им подозрительным и не задаются ли они вопросом, кто же сей незнакомец на самом деле.

К моему глубочайшему облегчению, никто не выказывает и тени сомнения. Вероятно, Ока уже успела представить меня всем как некоего новичка, искусно смешав правду с вымыслом и подобрав для сего случая вполне убедительные объяснения. Поскольку суть работы заключается в чтении текстов, моё немногословие не вызывает подозрений, что не может не радовать. Впрочем, девичий гомон вокруг стоит невообразимый.

— Опять пришло прошение о строительстве моста с оконечности полуострова. Какое упорство, однако.

— Ой, глядите, ребята из инженерного корпуса даже приложили к письму трехмерную модель.

— А смета не слишком ли оптимистична? Тут явно не хватает средств.

— Коалиция спортивных академий просит перенести общешкольный фестиваль физкультуры на июнь.

— Ну еще бы, ведь в октябре у них намечаются крупные соревнования, не так ли?

— Поступил донос, что киноклуб снимает какое-то бесстыдное аниме.

— Мы же не в Японии, пускай развлекаются как хотят.

— О-о-ох, пришло продолжение той самой истории, написанной в стиле романа!

— Дай почитать, ну дай же!

— Это про то, где просят сделать разворот с фотографиями президента и госпожи Риндо в купальниках?

— И на какой главе они сейчас остановились?

— На двадцать восьмой. Президент и госпожа Риндо как раз совершили вынужденную посадку на планете «Не-помню-как-её-там».

— И что, автор каждый раз в конце ловко подводит сюжет к необходимости фотосессии в купальниках?

— Именно так. Определенно, у этого человека талант.

— Госпожа президент, может быть, нам уже стоит пойти им навстречу?

— Я желаю демонстрировать свою кожу лишь тому, кто мне по-настоящему дорог. К тому же, стоит нам согласиться, и мы больше не сможем наслаждаться продолжением сей истории.

— И то верно! Это было бы прискорбно.

— Значит, все старания автора приносят прямо противоположный результат? Бедняга.

— Может, нам учредить еще одну литературную премию?

В воздухе, пропитанном ароматом чая, порхают звонкие голоса девушек. Во мне смешиваются два чувства: ловлю себя на мысли, какая же это странная школа, но в то же время ощущаю некое умиротворение от осознания того, что это всё-таки обычное учебное заведение. Как бы мне хотелось общаться с этими детьми в роли простого учителя...

— Хинано, а тебе встретилось что-нибудь любопытное среди обращений? — одна из участниц комитета обращается ко мне, хотя я, как скромный помощник совета, стараюсь быть как можно незаметнее.

— Э-э... а, да, ну... — внутри нарастает беспокойство: смогу ли на самом деле непринужденно беседовать с другими ученицами? Переживаю об этом так, будто речь идет о ком-то совершенно постороннем. — Увидела очень много писем от тех, кто жаждет вступить в студенческий совет... По крайней мере, среди тех, что попались мне на глаза.

Честно, без иной хитрости в мысли, сказанное мной тут же подхватывают остальные девушки:

— Это и неудивительно. Наш совет — предел мечтаний для многих.

— Даже нам, простым помощницам, частенько говорят, как завидуют.

— Говорят, конкурс в «Алкелирион» на следующий год уже зашкаливает.

— Одно присутствие членов королевской семьи в учебном корпусе поднимает популярность на новый уровень.

— Вот именно. В женской академии «Вермиллион» конкурс уже превысил восемь человек на место.

— Хотя поступление в ту же академию вовсе не гарантирует членства в студенческом совете.

— Даже госпожу Артэ специально перевели сюда из школы «Чёрной розы», не так ли?

Девушки весело переглядываются и хихикают. Сама же Артэ с неизменно хмурым видом уставилась в экран ноутбука на своих коленях, а Ока лишь безмолвно слушает их, сохраняя на лице мягкую улыбку.

— Тогда, э-э, позвольте спросить... по каким критериям отбирают людей в совет? Ведь я всего лишь переведенная ученица...

«Этот вопрос и самого занимает чрезвычайно сильно.»

Украдкой наблюдаю за выражением лица Оки.

— Разумеется, на мой личный вкус. — заявляет Ока с достоинством.

— Абсолютно любое решение в студенческом совете принимается исходя из личных предпочтений президента.

— Какая прямолинейность... Госпожа президент, вы чудесны...

— Мы пойдем за вами до самого конца...

Восторженно шепчут девушки, глядя на неё влюбленными глазами.

«Неужели их это устраивает?»

— То есть, даже то, какие из отобранных нами прошений будут приняты к действию...

— Да. Сие решение принимаю единолично как президент. И главным критерием служит мой вкус.

— И вы не станете обсуждать это со всеми нами?

— Не стану. Выслушаю ваши слова, но обсуждений не будет: решу сама, руководствуясь своими предпочтениями. — тон Оки кажется на удивление радостным. — Стоит начать обсуждения, и власть вместе с ответственностью рассеются, станут зыбкими. Король принимает решение в одиночестве, и в одиночестве же всходит на эшафот. Таков истинный облик королевства.

«Ох-хо-хо... С чего вдруг разговор принял столь мрачный оборот? А девушки лишь восхищенно вздыхают, приговаривая: 'В этом вся наша президент'.»

— Какая глупость. — лишь Артэ реагирует с ледяным безразличием. — Ока, ты ведь из-за подобных замашек порой падаешь в обморок от переутомления.

— Я всего лишь иногда засыпаю за столом. К тому же на уроках никогда не сплю и внимательно слушаю учителей.

— Уж лучше бы ты иногда пропускала уроки, чтобы выспаться! И ешь нормально! Стоит оставить тебя без присмотра, как начинаешь питаться одним ячменным чаем.

— В ячменном чае есть зерно, так что это, по сути, почти та же еда.

— Там нет никакого зерна! Его просто заваривают! Ты же совсем исхудаешь и умрешь!

— Позволь не согласиться, по сравнению с прошлым годом мой обхват груди увеличился на целых два сантиметра.

— Слышать об этом не желаю! Вот когда достигну твоего возраста, стану еще пышнее!

«Во что же превращается сей разговор?» — затаив дыхание наблюдаю за происходящим.

— Материнская забота госпожи Артэ просто очаровательна...

— О да, тебя понимаю. Сначала мне казалось, что она в роли дочки президента и госпожи Риндо, а выходит совсем наоборот.

— Интересно, какую роль отведут Хинано? Сложная задача для распределения персонажей.

Местные ценительницы жизни студсовета продолжают оживленно болтать, и никто не собирается пресекать сей странный поток мыслей. Невольно задумываюсь: может быть, именно мне, как помощнику Котобуки Хинано, надлежит в такие моменты (в хорошем смысле) возвращать всех к реальности?

— Э-э, кстати... А где сегодня госпожа Риндо? Её ещё не видел.

— Ах, неужели не сказала тебе? — Ока удивленно хлопает ресницами. — Она сегодня на задании по охране, сопровождает ценные экспонаты, которые возвращают из художественного музея обратно в академию.

Девушки-наблюдательницы тут же оживляются.

— Это те самые экспонаты с «Выставки чудесного стекла», верно?

— Те, что похитил великий вор?

— Так хотела сходить посмотреть, но там всё свободное пространство заняли нескончаемые очереди.

— Неужели выставка закончилась вчера? Будут ли их выставлять снова?

«Мне не послышалось? Неужели в обычном разговоре только что промелькнуло слово 'вор'? Однако не могу позволить себе выделяться, а потому не задаю вопросов и продолжаю слушать, затаив дыхание.»

Артэ, видимо, сжалившись над моим замешательством, незаметно подсаживается ближе и одалживает свой ноутбук. На экране открыт список статей внутришкольного новостного сайта. Самая ранняя датирована двумя неделями ранее.

«Похищена стеклянная посуда гениального ученика художественного корпуса». «Стеклянные изделия возвращены. Выставка стекла состоится». «Нашумевшая 'Выставка чудесного стекла' собирает полные залы каждый день». Кликая по заголовкам и просматривая текст, постепенно уясняю суть дела.

Некий ученик из академии изящных искусств имени «Элизабет», расположенной в восточном портовом районе, давно стал притчей во новостных сводках благодаря своему гениальному мастерству в изготовлении изделий из стекла. И вот, наконец, его работы должны быть представлены в Королевском музее «Сайсай». Однако когда ящики, перевезенные из академии в музей, вскрыли, они оказались пусты. На том самом месте, где должна были покоиться стеклянная чаша, обнаружили лишь листок бумаги.

— «Сокровище похищено. Великий вор (Кайто{Дело в том, что написанное в оригинале легко воспринимается двояко: и как просо полный сценический псевдоним вора, и так буквальное представление им себя «Величайшим вором» при буквально переводе первых иероглифов.}) Найтшейд».

Даже перепроверяю дату, подозревая, не первоапрельская ли это шутка. Слишком уж театрально. Но, судя по всему, событие произошло на самом деле, и у него есть продолжение. На следующий день стеклянное изделие вернулось, выставку удалось открыть в самый последний момент, а благодаря шумихе в новостях та привлекла огромное внимание и пользовалась успехом изо дня в день. Репортаж оставляет после себя странное послевкусие. О возвращении ценностей написано гораздо меньше, детали практически отсутствуют.

— Здесь не сказано, как именно вернули украденное. — шепотом спрашиваю Артэ, стараясь не привлекать внимания остальных. — Преступника поймали?

Артэ наклоняет голову, заглядывает в ноутбук в моих руках, а затем внезапно усаживается прямо мне на колени,отчего мысли словно прошибает стужа.

«Что? Почему она уселась на коленки? Мы же парень и девушка, к-к-к тому же формально преподаватель, а она моя ученица, нам надобно соблюдать дистанцию, а не разрывать её. А она ведет себя так естественно, будто сделанное в порядке вещей, затемпрокручивает страницу и читает статью. Видел, как она также вела себя с Риндо (день дебюта Хинано тому идеальный пример), но ведь они соседки по комнате и близкие подруги, разве нет?»

— Скорее всего, администрация музея попросила не разглашать подробности, а преступник всё еще... — она замолкает на полуслове, осознав, что делает. Подобно испуганной рыбке, соскакивает с колен и возвращается на соседнее место. — ...Это... просто привычка! Всегда так делаю с Риндо, вот и всё! — оправдывается она, густо покраснев.

«Странная привычка, даже для неё.»

С опаской поглядываю на девушек за столом. Разумеется, они не могли этого не заметить, но почему-то все хранят молчание. Сие обстоятельство кажется мне не менее странным! Впрочем, негодую лишь про себя. Возможно, Артэ всегда ведет себя столь эксцентрично, что на это уже никто не обращает внимания. В данный момент тема замята и на том спасибо, сердце бы не выдержало прилюдно обсуждать проблемы социальных замашек Артэ по отношению к другим «ученицам» школы. Лишь Ока, стараясь не выдавать себя перед остальными, направляет на меня взгляд, полный неприкрытой жажды убийства.

«Я тут ни при чём! Она сама села!» — мысленно оправдываюсь аки спасения ища.

— В общем... — «дева за четыреста миллионов» прочищает горло, пытаясь продолжить беседу. — ... скорее всего, страховая компания просто выкупила ценности у преступника.

«А, ну конечно. В мире краж произведений искусства это обычное дело. Страховой компании выгоднее заплатить меньше, чем сумма страховки, а вору трудно сбыть столь специфический товар, поэтому продать его обратно страховщикам — кратчайший путь к наживе. Интересы совпадают, сделка совершается. А чтобы не портить репутацию, дело не предают огласке.»

— Преступник явно знает свое дело.

— Но никогда не слышала о Найтшейде.

— Он вообще входит в рейтинг великих воров?

«Рейтинг? Вы это серьезно? — она снова тянется ко мне и открывает на ноутбуке сайт под названием 'Общий рейтинг великих воров академии Тэнгай'. — Да, там так и написано — 'великие воры'. Я до последнего надеялся, что это просто созвучное слово, но нет, речь действительно о преступниках. На сайте с удивительной тщательностью представлены фотографии юношей и девушек, которых можно отсортировать по сумме ущерба или размеру награды за их голову. Судя по всему, все они — ученики местных академий.

Поскольку Котобуки Хинано — новенькая, только что переведенная сей весной, могу без стеснения задавать наивные вопросы.

— Послушай, это какая-то игра? Ведь не могут же учащиеся воровать по-настоящему?

— Нет, они как есть воры. Наша Хинаночка еще не пропиталась духом Тэнгая, вот и прут одним за другим глупо-миленькие, основанные на общей морали и норме вопросцы да рассужденьеца.

— Великие воры из рейтинга выбирают лишь те цели, которые привлекут внимание, оттого они и популярны.

— Скучные кражи не наберут просмотров.

«Просмотры? Грабители записывают видео? О чем они вообще?»

Присмотревшись, замечаю, что в рейтинге есть ссылки на видеоканалы каждого вора. Ккликаю на лидера списка по имени «Великий вор Карамельный Макки-арт».

— Мя-халло-о! Ну как вы, мои котята со всей академии? С вами канал «Макки-макки»! — на экране появляется девушка в очаровательном фиолетовом наряде в стиле «лолита». На её груди и руках побрякивает множество украшений, а на стене позади неё развешаны картины, выглядящие весьма благородно. — Сегодня представлю вам вот этот трофей! Сие изделие — фарфор эпохи Сун, изъятый из дома одного почтенного президента. Оценочная стоимость составляет около восьми миллионов иен, но мне он достался по дешевке... — та совершенно открыто демонстрирует лицо и комментирует краденое.

«Неужели это сойдет ей с рук?»

— Их невозможно поймать, поскольку жертвы не заявляют о краже. — с горькой усмешкой поясняет Ока. — Они выбирают лишь те вещи, за которыми тянется какой-нибудь сомнительный шлейф. Все знаменитые воры, не скрывающие своих лиц, действуют именно так.

— Э-э... мне кажется, таких вещей не может быть много...

— Верно. Поэтому вещь, однажды украденная великим вором, часто становится целью для другого вора.

«Понятно. Вещь попадает в список предметов, о краже которых 'не сообщают в полицию'.»

— И в сей раз в студенческий совет поступила просьба об охране, так как возникли опасения, что на вещь могут покуситься при возвращении. Мы не могли оставить это без внимания, поэтому отправила Риндо.

— Ого! Смотрите, грузовик в окружении мотоциклов дисциплинарного комитета. — одна из участниц комитета находит видео, судя по всему, опубликованное в социальных сетях.

Девушки сгрудились вокруг смартфона.

— Как круто. Словно кортеж важной персоны.

— А где госпожа Риндо?

— Наверное, едет внутри грузовика.

— Это прямая трансляция? Да нет, вряд ли.

— Запись сделана час назад, значит, они уже должны быть в академии?

Внезапно этот оживленный разговор прерывает тихая вибрация. Ока поднимается с дивана, отходит вглубь комнаты и подносит смартфон к уху.

— ...Да. ...Слушаю. И где сейчас Риндо? Занята поисками? Поняла. Скоро буду. — голос её звучит столь серьезно, что все участницы чаепития мгновенно умолкают и устремляют взгляды на президента. Завершив разговор, глава возвращается к столу. — Артэ, могу оставить здесь всё на тебя?

— Без проблем.

— Прошу прощения, наше чаепитие прерывается. Хинано, не могла бы ты пойти со мной?

«'Хинано тоже' — значит ли это...» — взглядом спрашиваю Оку, действительно ли мне нужно идти.

Её красноречивый взор дает понять: «Да, разумеется, нам необходимо ваше присутствие, учитель».

— Э-э, что-то случилось? Чем могу быть полезна?

— Пришло сообщение от Риндо: стеклянное изделие снова похищено.