Глава десятая

Письмо из тюрьмы Гэнбт, адресованное мне, приходит через десять дней после завершения битвы хакко-итиу — в последний день июня. Сие заведение было последним в списке мест, название которых желал бы видеть, и уж точно не хотел показывать его посторонним. Но, на мою беду, конверт доставляют прямиком в кабинет ученического совета. Ока, Риндо и Артэ воочию созерцают сей зловещий пергамент цвета красной меди с отпечатанным на нём названием исправительного учреждения.

— ... Значит, здесь вы отбывали наказание, наставник.

— Какое звучное название для тюрьмы! Она что, на острове находится?

— Поискала в сети, но что это за категория такая — «WZ»?

— Может, сокращение от «Wonderful Zone»? Если там была наставник, то это наверняка «чудесная зона».

— Ока, перестань иногда нести подобную чепуху с таким невозмутимым видом.

Троица обступила письмо, небрежно оставленное на столе секретаря, и ведёт сию бесполезную беседу. Я же не нашео в себе смелости не то что вскрыть его, но даже прикоснуться, оттого и оставил лежать на виду. Делать нечего, ведь выбросить его, не прочитав, тоже нельзя.

— «WZ» — это классификация условий содержания. Сочетание букв указывает на то, какие именно заключённые там находятся. Сии познания вряд ли пригодятся добропорядочному человеку, но мне нестерпимо оставлять их в плену столь нелепых заблуждений, поэтому пускаюсь в объяснения. — «W» означает «мошенники», а «Z» — последняя буква алфавита, символизирующая «худшее». Это тюрьма на отдалённом острове, где собраны самые безнадёжные во всех смыслах преступники.

— Как круто... — у Риндо серьёзно блестят глаза, и я всерьёз задумываюсь о том, как мне наставить её на путь истинный.

Не желая, чтобы их фантазии разыгрались ещё сильнее, решительно вскрываю конверт.

— Неужели вас хотят забрать обратно, наставник? Вскрылись новые преступления? Если так, брошу всё состояние на то, чтобы нанять три сотни адвокатов и превратить зал суда в кровавое море, лишь бы добиться вашего оправдания!

— Прошу, не говори таких зловещих вещей... — отвечаю я, хотя в глубине души не могу полностью исключить подобную вероятность.

Однако содержание письма превосходит мои самые мрачные и абсурдные ожидания.

— ... Королева вышла на свободу.

Читая эти строки, не верю собственным глазам, и мой голос заметно дрожит.

— Королева? — Ока заглядывает мне в лицо. — Вы имеете в виду ту самую заключённую, которая заставляла вас в тюрьме играть роль мальчика, говорящего о себе детское «боку», и быть её возлюбленным в рамках сей невероятно завидной ролевой игры?

— Да, она... — и можешь, пожалуйста, перестать завидовать? А слово «игра» бы предпочел вовсе не слышать.

«Она пишет, что в тюрьме без Хинано стало нестерпимо скучно, поэтому решила поскорее выбраться. Мол, у неё накопилось столько баллов за примерное поведение, что это было проще простого. Но это же решительно невозможно!»

— Насколько помню, ей дали тысячу двести лет заключения, она никак не могла выйти... Примерное поведение? Она же постоянно устраивала попойки с надзирателями, лезла в драки и вечно ввязывалась в азартные игры! Какое ещё примерное поведение? Быть того не может...

— Это точно японская тюрьма?

— Ну, слышала, что это весьма специфическое заведение.

«Наверняка она прислала это лживое письмо лишь для того, чтобы напугать и позабавиться. Мне необходимо верить в это, иначе просто не смогу жить спокойно.»

— Если она действительно вышла, мне придётся обстоятельно побеседовать с Королевой, дабы соизволила уступить наставника мне...

«От этой воображаемой сцены бросает в дрожь. Впрочем, если подумать, при столкновении Оки и этой женщины может произойти аннигиляция всего сущего, подобно встрече плюса и минуса, и тогда в моей жизни воцарится вечный покой.» — отгоняю глупые мысли и возвращаю письмо в конверт. Выбрасывать его страшно — вдруг проклянут — поэтому прячу его в ящик стола и запираю на ключ.

— Наставник, вам пора забыть о тюрьме! Теперь вы — наш учитель! — заявляет Артэ, скрестив руки на груди. — Может, и эту манеру речи, которой вас там обучили, пора оставить? Если вы наш учитель, хотелось бы видеть в вас чуть больше достоинства.

— Полагаю, дело тут вовсе не в манере речи... — вздыхаю я.

«Трудно дать то, чего изначально нет.»

— А я, напротив, хочу, чтобы вы продолжали. — серьёзно произносит Риндо. — В том, что такой прекрасный человек, как наставник, называет себя «боку», есть некое порочное очарование.

— Как и ожидалось от Риндо, наши вкусы совпадают. Прошу, надеюсь будем едины в мыслях до концах времен.

— Когда наставник обращается ко мне этим голосом и в такой манере, невольно начинаю расстёгивать одежду.

— Не выставляй всё так, будто это моя вина!

Пока мы четверо ведём сей нелепый спор, из кладовой в глубине кабинета доносится грохот чего-то падающего. Следом раздаётся негодующий возглас:

— Да что же это такое?! Сюда же ничего не влезает!

Дверь кладовой распахивается, и на пороге появляется Таманэ. Однако на ней не форма академии Вермиллион, а тёмно-синее платье-сарафан с белым передником. Ослепительные золотые волосы и безупречно белая наколка на голове выглядят очаровательно, но совершенно ей не подходят. Да и манеры её далеки от тех, что подобают горничной. Она направляет на нас метёлку для пыли, словно боевой клинок.

— Вы слишком небрежно запихали инвентарь в шкаф! Немедленно наведите порядок!

— Верно. Однако наведение порядка — это и есть твоя работа, госпожа Таманэ. — невозмутимо замечает Ока...

... отчего та начинает скрежетать зубами: «Гну-у-у...» Следом из кладовой выглядывают две спутницы бывшей главы, девушки с повязками на глазах. На них тоже надеты наряды горничных, и, в отличие от их госпожи, форма сидит на них идеально.

— Госпожа Таманэ, мы успели очистить лишь нижнюю полку одного стеллажа.

— Госпожа Таманэ, если сохранять нынешний темп, уборка кабинета ученического совета завершится лишь к декабрю.

— Так вы тоже помогайте!

— Никак нет. Приказ председателя Тэнрокуин, вашего нанимателя, гласит, что госпожа Таманэ должна выполнять работу в одиночку.

— Мы лишь наставляем госпожу Таманэ, поскольку она не знакома с азами клининга.

Скрежет зубов девочки был таким громким, что, казалось, им можно перемалывать зерно в муку.

— Мне лишь хотелось увидеть госпожу Таманэ в милом наряде горничной, мечущуюся туда-сюда, так что уборка может и не заканчиваться. Напротив, будет лучше, если сие зрелище продлится вечно. — Ока демонстрирует свою «благородную стервозность», если можно так выразиться.

— Запомни это... Как только заработаю девяносто миллиардов в другом проекте и погашу долг, превращу тебя, Ока, в свою комнатную собачонку...

— Да! Буду ждать с нетерпением. Впрочем, и так верная слуга своего народа. — Ока смеётся, гордо касаясь своего ошейника.

Вся эта ситуация возникла из-за того, что глава рода Сигэнку, не сумев выплатить астрономический долг после поражения в битве хакко-итиу, вынуждена временно подчиняться Оке. Девяносто миллиардов иен. Яростный взгляд Таманэ устремляется на меня.

— ... Наставник, как вы могли так обмануть меня? Двадцать шесть лет? Да вам без формы и двадцати не дашь... проклятье...

Поскольку мне больше не нужно притворяться ученицей Аркелириона, сегодня на мне брючный костюм. Я-то считал, что выгляжу соответственно возрасту, поэтому слова Таманэ немного расстроили.

— Ну, мне жаль, что пришлось прибегнуть к обману...

— Если тебе жаль, иди работать ко мне! С твоим умом, стоящим девяносто миллиардов, смогу извлечь сто двадцать процентов выгоды и удвоить капитал! Условия будут в разы лучше: поселю не в общежитии, а в поместье Сигэнкю, и кормить вас будут не автоматы госпожи Нанахоси, а первоклассные повара!

Услышав это, Ока посмотрела на меня взглядом потерявшегося под дождём щенка. Куда только делась её недавняя самоуверенная улыбка монарха?

— ... Нет, у меня уже есть контракт с Окой. — стоило ответить, как лицо президентши мгновенно просветлело. — Став моим слугой, мог бы целыми днями наслаждаться красотой Сигэнку Таманэ! Неужели моей красоты и очарования недостаточно?!

— Дело не в том, что недостаточно... Таманэ, ты, конечно, милая, и рада тебя видеть, но...

— «Самая милая во вселенной» — слишком громкая похвала. Ограничься «первой красавицей академии», чтобы не вызывать зависть у простолюдинов.

«Вообще-то, я этого не говорил.»

— Откуда в тебе такая преданность? Неужели Ока держит тебя на крючке, зная какую-то слабость?

— Вовсе нет.

Хотел было возразить, но вовремя спохватился: а ведь это и впрямь похоже на «слабость». Отчаянно учился в тюрьме, чтобы получить лицензию педагога, и когда агент сообщил о найденном месте работы, я от радости катался по полу одиночной камеры. Тот день, когда пришло уведомление о найме в академию Тэнгай, не забуду никогда.

Ока нашла меня. Не просто простила мой грех или заставила о нём забыть — изменила его суть. Из железного ядра, сковывающего ногу, он превратился в якорь, удерживающий корабль в гавани. Поэтому я... должен быть свидетелем её пути до самого конца, по этой дороге к величию, окроплённой кровью, порохом и золотом.

Наши взгляды с ней встречаются. Чувствую, что она думает о том же. Кажется, мы понимаем друг друга без слов.

... Так я думала, пока она не обратилась к Таманэ:

— Ах, впрочем, если госпожа Таманэ выйдет за меня замуж, долг будет аннулирован, и смогу просить наставника о помощи уже как супруга её работодателя.

«Всё испортила. Верните мне ту атмосферную сцену, что только что прокрутилась в моей голове!»

— Не могу простить себе поражение от озабоченной извращенки... — Таманэ стонет, приложив руку ко лбу.

«Я её прекрасно понимаю.»

— Госпожа Таманэ, пора возобновить уборку. — произносит девушка с повязкой, украшенной красным цветком. — Нам нужно закончить хотя бы с кладовой до конца дня, иначе придётся там заночевать.

— Ну уж нет! ...Хм, ладно. Покончим с этим поскорее. Там было полно грязных мешков с песком, их же можно выбросить?

— Эй, это мои утяжелители для тренировок! Не смей их трогать!

— А ту кучу рваных белых халатов?

— Нельзя! Это расточительство! Использую их для грязных экспериментов!

— Да что же это такое! Убирайтесь сами!

— Мы так и сделаем. Таманэ наверняка выбросит мягкую игрушку, перепутав её с комком пыли.

— Я в состоянии их отличить! Игрушка — это то, что отвечает тебе, когда ты с ней заговариваешь, верно?

— Теперь и я заволновалась, так что помогу. Будет плохо, если она выбросит мои деревянные или боевые мечи.

В итоге все, кроме нас с Окой, втиснулись в кладовую, споря и толкаясь. В кабинете ученического совета внезапно воцарилась тишина, и, несмотря на начало лета, мне на миг стало зябко.

— Я так рада, что госпожа Таманэ влилась в коллектив! Кажется, ей даже нравится роль горничной.

— Сомневаюсь... Полагаю, её гордость сейчас в лоскутах.

— Но в этом и заключается суть хакко-итиу: восемь королевских домов под одной крышей. Нам суждено сражаться за трон, но это не значит, что мы не можем ладить между собой.

«Наверное, именно такие качества и стали одной из причин её избрания на пост председателя.»

— Ещё шесть побед — и стану королевой над королями. Мы отлично стартовали! Всё благодаря тому, что вы, наставник, так умело скрывались. Простите за все доставленные неудобства. Вам очень благодарна.

— Да. Рад, что смог быть полезным... Хотя это и впрямь было непросто. В моём-то возрасте играть роль робкой школьницы, говорящей о себе в женском третьем лице... было так неловко и стыдно.

— Вы были до умопомрачения очаровательны, Хинано-сан.

— Прекрати! Прошу, не напоминай об этом!

Ока хихикает и крутит в пальцах нарукавную повязку секретаря исполнительного комитета, которую теперь никто не носит.

— Теперь вы официально занимаетесь преподавательской деятельностью, посещаете лекции и семинары. Как вам?

— Да, это чрезвычайно интересно. Столько нового! Каждый день осознаю, как мало на самом деле знаю.

В академии Тэнгай даже преподавание современного японского языка варьируется от корпуса к корпусу, и везде уровень невероятно высок. Возвращаясь с семинаров, часто задаюсь вопросом, смогу ли вообще стать достойным учителем, и с этими мыслями забираюсь под одеяло — таков мой недавний распорядок дня.

— Но ведь во всей академии не найти человека, который разбирался бы в искусстве мошенничества лучше вас.

— Э-э... ну... возможно, это и так...

— Нам уже прислали гору предложений о сотрудничестве.

— Впервые об этом слышу!

— Вы сейчас заняты, поэтому пока придерживаю все заявки. Вы стали невероятно знаменитой, так что писать отказы — та ещё морока.

— Это всё из-за того, как ты представила меня в той трансляции!..

— Мечтала об этом! Впрочем, вы бы всё равно прославились. Та женщина-детектив из Японии, приглашённая частным охранным агентством, судя по всему, много чего порассказала.

«Так и есть. Та женщина-инспектор, мой бывший следователь, которую видела в городе — теперь она, кажется, на пенсии и читает лекции по безопасности — приехала сюда по приглашению одного из агентств академии. Очевидно, желающих узнать правду о таинственном сотруднике ученического совета было предостаточно. Слухи об 'Алой Ящерице' в стенах академии были лишь вопросом времени.»

— Думаю, в будущем вам станут поступать предложения не только как лектору, но и как мошеннику. — Ока начинает говорить довольно пугающие вещи.

«Впрочем, это академия Тэнгай. Здесь подобное не кажется невозможным.»

— Послушайте, наставник, какое бы заманчивое предложение вам ни сделали, обязательно расскажите мне обо всех условиях. Предложу больше и ни за что не отдам!

— ... Да всё в порядке. Я не собираюсь тебя предавать.

— Я тронута вашими словами, но в конечном итоге последнее слово всегда за деньгами! — щёки Оки розовеют, а голос становится радостным.

«С этим трудно поспорить. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Сила золота превосходит почти всё в этом мире.»

— Вы прежде всего мой наставник! Прошло уже немало времени, и вы могли подзабыть, но, раз уж выдался случай, прошу вас, оцените мою работу.

— Оценить что? — недоумённо моргаю.

— Моё мошенничество! То, как одолела госпожу Таманэ.

«Ах... вот оно что. Если подумать, это и впрямь было мошенничеством. Первым, которое Ока провернула самостоятельно, без моих подсказок. Это была довольно красивая афера, выполненная строго по канонам. Позволить противнику почувствовать вкус победы. Заставить его поверить в неминуемую выгоду. Наделить свои действия и слова иным смыслом, дабы скрыть истинные намерения. И когда вожделение врага достигнет пика — перевернуть всё с ног на голову. Работа была выполнена мастерски.»

— ... Думаю, восемьдесят пять баллов.

— Стоит ли мне радоваться столь высокой оценке? — лицо Оки на мгновение озаряется светом, но тут же тускнеет. — И почему же не сто?

— Потому что в самом конце ты выложила все карты и объяснила, как всё провернула.

— Ах... точно... да... — она краснеет до самых кончиков ушей.

«Ничего не поделаешь. Но ты и должна быть такой. Ты — королева. Тебе суждено жить там, где на тебя устремлены все взоры, даже после окончания схватки. Ты должна с достоинством вступать в следующий бой. Тебе необходимо самой оправдаться, доказав, что афера, в которую ты ввязалась, не была настолько гнусной, чтобы очернить твой престол. Ты не создана для того, чтобы быть мошенницей. Поэтому... это моя работа — быть рядом, оставаясь в твоей тени. Я не произношу этих слов вслух. Лишь кладу свою ладонь поверх её руки и киваю. Думаю, поняла, судя по её смущённой улыбке.»

В этой тишине, похожей на влажный просвет в облаках после грибного дождя, мы искали глазами повод для продолжения беседы, когда в двустворчатую дверь кабинета постучали.

— Прошу прощения. Мы из клуба рукоделия.

Вошли три ученицы в форме Аркелириона. Та, что была посередине, бережно прижимала к себе небольшую коробочку.

— Госпожа Артэ здесь? Мы принесли заказ.

Ока только собралась ответить, как дверь кладовой с грохотом распахнулась, и та в своём белом халате выскочила наружу, вклинившись между Окой и гостьями.

— Я приму! Спасибо! Оплату уже перевела!

— Спасибо-о-о!

— Проверите результат?

Приняв коробку, Артэ неловко перевела взгляд с членов клуба рукоделия на нас с Окой.

— ... Прямо здесь?

— Да! Мы всё сделали по эскизу, но хотим убедиться, что вам нравится.

Поколебавшись, Артэ осторожно открыла коробку. Ока, заглянув внутрь, невольно ахнула. Там лежали шевроны в форме щитов. Великолепная вышивка с узорами из цветов, птиц и луны украшала их поверхность. В центре красовалась надпись: «ОБЪЕДИНЁННЫЙ УЧЕНИЧЕСКИЙ СОВЕТ: PRIFAES» Всего их было около десяти штук. С угрюмым видом Артэ достала их по одному, проверяя оборотную сторону, после чего кивнула:

— Хорошая работа. Очень аккуратно. Спасибо.

— Ура! Если что-то ещё понадобится — обращайтесь!

— А можно мы выложим на сайте клуба, что выполняли заказ для учсовета?

— Делайте что хотите.

— Спасибо-о-о!

— Тогда, госпожа Артэ, председатель, наставник — разрешите откланяться!

Когда рукодельницы ушли, в комнату вернулась тишина, на сей раз облачённая в иные тона.

— Что это, Артэ? — Риндо, тоже вышедшая из кладовой, с любопытством уставилась на коробку.

Подруга с хмурым лицом раздала шевроны Оке, Риндо и мне, а последний убрала в карман халата.

— Что это означает? — спросила я.

— ... Название команды. — буркнула Артэ. — Вы же сами говорили, что исполнительному комитету нужно название. — я вспомнил, что когда-то мы вскользь обсуждали это. — Мы потом ещё с Риндо советовались, но её идеи были никуда не годными. И... в общем... не то чтобы сама всё решила, просто это первое, что пришло в голову, и хотела попробовать сделать шевроны... Если не нравятся — верните.

— А как это читается? — Риндо с восторгом подняла шеврон к свету.

— ... Прифэйс.

— И что сие значит? — поинтересовалась Ока.

— Это аббревиатура. Раз наш лидер — Ока, а советник — наставник, то... — Артэ посмотрела на Оку. — Принцесса (Princess) и... — её взгляд перешёл на меня. — Обманщик (Faker).

После недолгой паузы мы с моим нанимателем-принцессой переглянулись и одновременно рассмеялись: «Думается, это прекрасное название». Слова Оки подтвердили и Риндо, и я, но сама Артэ, похоже, от смущения просто отвернулась. Из кладовой донёсся гневный крик Таманэ: «Что вы там делаете?! Если собирались помогать — помогайте!». Риндо, схватив Артэ за руку, потащила её обратно на подмогу.

— Я так рада, что вы пришли к нам, наставник. — прошептала Ока, поднося шеврон к губам.

Я тоже убрал это сокровище с изящной вышивкой в нагрудный карман и прижал к нему руку, чувствуя его тепло сквозь ткань костюма.