Глава пятая (3)

* * *

Первая академия Фудзисиро. Общеобразовательный корпус. Второй класс старшей школы. Группа «А». Никайдо Майхимэ.

Такова подлинная личность прославленной воровки высшего ранга, известной как «Великий вор Карамельный Макки-арт». Впрочем, «подлинная личность» — понятие относительное, ибо о ней знает вся Академия. Она открыто демонстрирует лицо в своих видеороликах и, более того, раз в месяц даже читает лекции. Посему и место нашей встречи выбрано без всякой оглядки на секретность — обычное кафе на территории Первой академии Фудзисиро.

— Здесь готовят изумительные крепы! Настоятельно рекомендую — с медом и миндалем! — Никайдо заявляет об этом с гордостью и, даже не поинтересовавшись моим мнением, заказывает две порции у стойки.

— Не переживай, угощаю! Хотя, по сути, плачу деньгами студсовета!

Она издает странный смешок: «Мя-ха-ха!». Глядя на неё в школьной форме, видишь обычную — хотя и слишком притягивающую взор — старшеклассницу. Форма Фудзисиро отличается строгим дизайном: темно-синий блейзер и серая юбка, отчего в облике Майхимэ почти не чувствуется блеска «великой воровки». Волосы её, в видеороликах украшенные яркими париками, сейчас ниспадают прямым черным шелком. Однако взгляд, коим она пронзает меня, выдает в ней истинного хищника.

На террасе, обращенной к заднему двору учебного корпуса, мы располагаемся друг против друга, разделенные подносом с крепами и напитками. Едва сев, скользящим движением передаю по столу пухлый конверт, извлеченный из нагрудного кармана. Она , не удосужившись проверить содержимое, небрежно прячет его в сумку.

— Передайте своей президентше, чтобы обращалась без стеснения, если подвернется еще какая-нибудь вкусная и занятная работенка.

— Хорошо. Но... это всё? Неужели только ради ты меня звала? К тому же, мы ведь видимся впервые.

Нет причин у Никайдо фальмильярничать при общение, как и просит, чтоб лично я передал всю сумму целиком. Майхимэ впивается зубами в креп с бананом, медом и миндалем, долго и тщательно жует, после чего, смахнув сливки с уголка губ, усмехается.

— Совершенно впервые! Но мне до смерти хотелось встретиться! Прослышав о новичке в студсовете, провела небольшое расследование, и всё это показалось мне каким-то странным. Подумала: «А не слишком ли бледная тень эта Котобуки Хинано для роли офицера совета?». Копнула глубже — и надо же! Оказалось, лишь ширма для вас, учитель. А наша президентик, несмотря на свой невинный вид, та еще интриганка. И это мне в ней нравится. — тяжело вздыхаю, глядя на свой десерт, пока Майхимэ продолжает свою тираду.

— И всё же, какого невероятного человека она призвала в советники! Вы, учитель, быть может, и не осознаете, но в наших кругах — личность весьма известная. Я была просто поражена.

«Похоже, все мои карты раскрыты. Вчера Ока предупреждала: «Карамельный Макки-арт», несмотря на образ, является полноценным представителем теневого мира и, вероятно, уже разузнала о нас подноготную. Цель встречи оставалась неясной, но Ока советовала не пытаться ничего скрывать, дабы не разгневать гостью.

«Итак, каков её мотив? Мне хочется покончить с сим как можно скорее.»

— Допустим. Есть ли у тебя еще какие-то требования? Собираешься ли ты выдать меня окружающим? Оку сильно заботит, но мне, в сущности...

— И не надейся. — Майхимэ весело отмахивается. — В чем тут интерес? Куда забавнее, когда правду знает лишь узкий круг.

— Что ж... Мне по барабанчику.

— Кстати, ваша манера речи — тоже часть маскировки? Образ такой?

Заминаюсь, не находя слов. Артэ тоже беспощадно высмеивала меня за это, и вот теперь — она. Видимо, такова нормальная реакция людей, а Ока и Риндо просто слишком великодушны.

— Вы, учитель, выглядите пугающе молодо, но ведь тебе вам под тридцать, верно? И как вам стиль а-ля Мураками или Сэлинджер? Нормально вообще? Лично мне кажется, что вам идет, но как на это смотрит общество?

«Слова её ранят куда больнее, чем колкости Артэ. Это уже не просто шпильки или ножи, а настоящая пила.»

— Мне двадцать шесть... так что едва ли вхожу в категорию «под тридцать»... Хотя тоже значения не имеет.

«Быть разрезанным на куски её бесцеремонностью оказывается даже в какой-то мере приятно. Очевидно, девушке и впрямь известно обо мне всё. В таком случае... стоит ли выплеснуть здесь то постыдное оправдание, которое не смею доверить даже Оке? Мне просто необходимо, чтобы хоть кто-то услышал: не по своей воле использую сей странный тон.»

— Послушай, это... в общем, на моей прежней работе была одна женщина... настоящая королева. Я ей почему-то приглянулся, и она принудила постоянно играть роль эдакого робкого старшеклассника.

— Хм. То есть, роль любовника? Или, скорее, домашнего питомца?

— У-у-у-у. Наверное. Что-то в этом роде. Старался не думать об сём глубоко столь, чтоб ранки не бередить. В общем, приходилось пребывать в данном образе от заката до рассвете круглые суточки прям двадцать. А стоило вернуться к истинному я иль дать случайненько пробиться нетипичному новому мне словечку, та живенько в ярость впадала. В вечном страхе так сросся с этой ролью, что уже и сам не припомню, каков на самом деле.

— А может, то, какой вы сейчас, и есть ваша истинная суть?

«Она действительно умеет бить по больным местам.»

— Эта ваша «королева»... кажется, догадываюсь, о ком речь. Возможно, мы знакомы.

— Вполне вероятно. Не знаю, как насчет меня, но она-то уж точно «знаменитость индустрии».

— Есть в вас, учитель, нечто такое, что притягивает властных женщин. И та королева, и президентик наша...

— По мне, кажется малость, что оскорбительно ставит их в один ряд.

— И я того же мнения.

«Хм?»

— В любом случае, я рада, что вы всё тот же человек из нашего мира. Ведь вся эта история была твоей постановкой, не так ли? — Майхимэ подается вперед, приближая свое лицо к моему, отчего невольно отвожу взгляд.

— Ну... в общих чертах.

— Завидно! Может, и мне перевестись в «Алкелирион»? Хочу на ваши уроки. Ах, точно, вы ведь пока не можете преподавать, приходится скрываться? Значит, нынешнее дело стало вашим практическим занятием? Считайте меня ученицей первого набора.

«Её слова звучат как поток случайных догадок, но то, что она бьет точно в цель, несказанно раздражает. Ока ведь именно ради сего и поручила составить 'план'.»

— Давайте-ка сверим ответы? Я ведь за сим сюда пришла. Президентша мне ничего толком не объяснила, А посему изложу свои догадки, а вы поправите, авось где мимо жамкнула, оки-доки?

— Что ж... Прошу.

Майхимэ залпом осушает лимонад через трубочку и с грохотом ставит стакан на стол, отчего лед жалобно звякает. Я же, не чувствуя аппетита, лишь откусываю край крепа и возвращаю его на тарелку. Девица начинает свой рассказ:

— Сперва получаю звонок от от президентика нашего в пять вечера в день инцидента. Похоже, позвонила сразу, как вернулась с места преступления. «Притворись великом вором Найтшейдом и выложи видео с трофеями» — ну и наглая же просьба! Но звучало весело, куш зиял великий, да и просмотры обещали быть заоблачными, потому, чего без веселухи оставаться, согласилась.

«Первое же препятствие моего плана было преодолено столь легко, что даже , автор идеи, был изумлен. Ока, должно быть, обладает врожденным даром убеждать людей.»

— Поскольку персона медийная, пошел шум, и те мелкие воришки наверняка увидели ролик в тот же день. Вообрази их шок — они-то знают, кто украл на самом деле! А уж когда заявила, что веду переговоры с музеем, их и вовсе охватила паника. Ведь это значило, что они не смогут сбыть краденое. — девка довольно смеется.

«Верно, главной целью видео было посеять панику. — я ж едва заметно киваю. — Стоит воришкам самим выйти на связь с музеем или автором, как их тут же сочтут мошенниками с подделкой. Ведь авторитет и слава 'Карамельного Макки-арта' неизмеримо выше. Продать сосуд третьему лицу тоже стало невозможно: раз знаменитая воровка во всеуслышание заявляет о краже, значит, оригинал у неё, а то, что предлагают в подворотне — дешевая копия.»

— Сбыть краденое искусство за наличные и так непросто. Но тут до воришек доходит: есть человек, который точно знает, что у Макки-арт подделка, и при этом страстно желает заполучить оригинал! Сама Макки-арт! — она картинно прикладывает палец к щеке.

— И вот, как и предсказывала президентик, мне на почту прилетает письмишко от воришек. Мол, так и так, чего там в ролике пургу гонишь, да мы такие крутые, возьмем шумиху поднимать, тебя обоссым, скажим подлинник у нас, а есть хочешь жопу прикрыть, изволь его у нас купить. Ответ дала строго по инструкции: «Хочу убедиться в подлинности, пришлите фото. Минимум двадцать штук, в высоком разрешении, без обработки, при естественном свете и с разных ракурсов». — Майхимэ бросает на меня исполненный азарта взгляд. — Те ребята были на грани, отчаянно нуждались в деньгах, потому и прислали целую кипу четких снимков. К тому же, тот факт, что в музее всё это время стояла искусная подделка, добавил веса моим сомнениям. Вы ведь и это просчитали?

— В некотором роде.

— Отправив снимки в студсовет, свою миссию выполнила. Целью президентши — то есть вашей, учитель — были именно фото. Если точнее — отражение окрестностей логова воришек в стекле сосуда.

— Сто баллов из ста. — глубоко вздыхаю и смачиваю горло выдохшимся имбирным элем, прежде чем встретить взгляд Майхимэ.

— Ура! Тогда в награду я... Эй, доедать не будете? Славненько, трофейчик сладкий мой!

Майхимэ тянется к моей тарелке, подхватывает надкушенный креп и отправляет его в рот.

«Вообще-то его уже начал... В сей академии полно девушек с весьма странным представлением о личном пространстве, и хотя начинаю к этому привыкать, не покидает мысль, что привыкать к такому отнюдь не стоит.»

— И всё же, как удалось вычислить место по одним лишь картинкам? — спрашивает она , облизывая пальцы. — Я и сама пыталась их разглядывать. Видно, что снимали у окна, на гранях стекла мелькает какой-то фон, но там же сплошные блики и искажения. Как из сего хаоса можно выудить информацию?

— Повторюсь, заслуга здесь принадлежит секретарю, которая провела анализ изображения, и вице-президенту, которая в одиночку ворвалась туда и раскидал всю шайку. Я же ровным счетом ничего не сделал.

— Подобные оправдания вряд ли сработают с теми ищейками, что начнут слетаться на ваш запах, учитель. — услышав ответ мой, Майхимэ лукаво ухмыляется. — Так что постарайтесь и дальше прятаться как можно лучше.

«Язык у неё и впрямь без костей.»

После того как выписала квитанцию за услуги (хотя расходы сии кажутся мне весьма сомнительными, Ока уверяет, что они пройдут по бюджету студсовета), прощаюсь с «Карамельным Макки-артом» и направляюсь к остановке. Как только её силуэт скрывается из виду, волна усталости накрывает, просачиваясь в плечи, руки и ноги.

«Я изнурен. Казалось бы, просто слушал её рассказ. Но в то же время где-то в глубине души это истощение кажется почти приятным, ведь смог выговориться. Она — дитя того же мира, что и я. В разговоре с ней не ощутил ни капли того «душевного давления», которое неизменно окружает в студсовете среди обитателей мира, залитого солнечным светом. Наверное, это не к добру.» — думаю я, заходя в подошедший автобус.

Опускаюсь на заднее сиденье и отрешенно смотрю на удаляющееся здание Академии Фудзисиро.