Глава третья (1)

На следующее утро начинается моя жизнь в академии. Столовая при общежитии с раннего часа забита ученицами, поэтому решаю не искушать судьбу и завтракаю в кебабной в торговом квартале у подножия холма. Дёшево и на редкость вкусно. То, что они открываются в семь утра — истинное спасение. Пожалуй, стану их постоянным гостем.

Вернувшись, облачаюсь в выданную одежду и вливаюсь в поток учеников, спешащих к учебным корпусам. Удивительно, но звуки школьного колокола пробуждают во мне ностальгию, хотя и сам в школе бывал нечасто. Приятно видеть, что, стремясь к независимости, они сохраняют такие добрые традиции. В «Алкелирионе» нет привычного деления на классы. Студенты сами составляют расписание и перемещаются между аудиториями, как в университете. Залы здесь просторные, некоторые выполнены в форме амфитеатров. Порой занятия ведут сразу несколько лекторов, а среди слушателей встречаются люди без формы. Как пояснила позже Ока, академия допускает вольнослушателей, что для меня — истинный дар небес. В такой текучке остаюсь незамеченным.

«Весь день провожу на задних рядах, притворяясь практикантом. Уроки захватывают, педагоги талантливы, и оттого мне становится ещё горше от своей неопределённой роли «тайного советника». Ока обещала дать мне часы позже, но кто знает... Впрочем, грех жаловаться. Она дала кров и работу, когда моя жизнь была разрушена. Однако роль стороннего наблюдателя даётся нелегко. Каждую минуту содрогаюсь от мысли, что кто-то обернётся и спросит: 'А ты ещё кто такой?'.»

Когда раздаётся звонок с последнего урока, чувствую небывалое облегчение.

Я направляюсь в кабинет школьного совета. Сегодня мой первый официальный день и дебют Котобуки Хинано. Помимо прочего, первое собрание — от одной мысли об этом становится не по себе. В кабинете уже все в сборе.

— Учитель, с прибытием! — Ока вскакивает из-за стола. — Ну как вам наши занятия?

— Впечатляюще. Жизнь здесь бьёт ключом, затеряться в толпе оказалось проще, чем думал.

— Теперь, когда наш наставник с нами, исполнительный комитет в полном составе. — девочка довольно кивает и обводит взглядом присутствующих. — Начнём же наше первое заседание!

Мы собираемся у диванов. Тэнрокуин Ока — блистательный председатель. Химарисака Риндо — величественный вице-председатель. Нанахоси Артэмисия — проницательный секретарь. И Котобуки Хинано — моя ныняшняя «социальная оболочка». В жизни последняя выглядит точно так же, как на фото: густая коса через плечо, чёрные очки и роскошная форма, которая кажется слишком вычурной для её хрупкой фигуры.

— Позвольте представить ещё раз. — говорит Ока. — Котобуки Хинано.

— ...Э-э... здравствуйте. Приятно познакомиться... — будучи девушкой так низко кланяюсь, что кончик косы едва не касается пола.

— Прошу, любите и жалуйте, учитель! — Ока лучится радостью. — В присутствии других учеников буду звать её просто Хинано, вы ведь не против? С Риндо и Артэ мы общаемся так же. И вы, учитель, непременно зовите её по имени!

— Ну, раз это необходимо для дела...

— Хинано... Какое милое имя! Мне тоже нужно привыкнуть. Ах да, учитель, вы должны официально представить Хинано как нашего нового участника.

— К чему такие формальности? — опешил я.

— Порядок превыше всего. — председатель хитро щурится. — К тому же вы — её куратор. Нам важно увидеть, как она держится и справляется со своей ролью.

«Кажется, у Оки проснулись задатки садиста. — вспоминаю описание характера Хинано из профиля. — Робость, косноязычие, инфантильность...»

— ... В общем... — под перекрёстным огнём взглядов девушка наконец решается заговорить. — ... с сегодняшнего дня приступаю к обязанностям секретаря-делопроизводителя. Я здесь самый младший участник и ещё многого не знаю, поэтому... мне наверняка понадобится ваша помощь. Я... буду очень стараться!

— Какая прелесть! — глава бросается обнимать её. — Эта манера говорить о себе так, словно тебя нет в комнате, прелестно-прелестно!

— Прошу, не надо... — бормочу, чувствуя, как краснею за них обоих.

— Глупости какие. — отрезает Артэмисия, но тут же смягчается, глядя на меня. — Учитель, вы ведь тоже новичок. Если возникнут проблемы — сразу ко мне. Лучше спросить, чем потом разгребать завалы.

— Тоже готова помочь в любой момент. — добавляет Риндо со своей спокойной добротой.

Хинано никогда раньше не занимала никаких должностей. Я и сам понятия не имею, в чём заключаются обязанности школьного секретаря-делопроизводителя, но Ока уже хлопает в ладоши:

— Официальная часть окончена! Давайте сфотографируемся! — Артэ ворчит, но не сопротивляется, когда Риндо берёт её на руки — иначе из-за разницы в росте просто не попадёт в кадр. Мы теснимся на диване, и Ока делает селфи на вытянутой руке. — Какая милота! Поставлю на заставку.

Рассматриваю получившийся снимок. На фоне остальных голова Хинано в очках возвышается почти на целый кулак. Согласно профилю, она одного возраста с Окой и Риндо, но из-за неурядиц в прошлой школе пошла в первый класс старшей школы на год позже. Фактически она самая старшая среди нас, хотя по её поведению этого не скажешь.

Для тех, кто до сих пор не понимает, что за абсурдная ситуация сложилось и что значит «социальная оболочка» поясняю: самого обычного молодого человека, нанятого в школу, как учителя утром заставили разодется как девушка из представленной ранее фотографии и явится сегодня на первый рабочий день. А после всем скопом разыгрывали представление, словно впервые видят нового участника студсовета, то обращаясь ко мне, как к учителю, то затем как к Хинано. Понимаю, голова идет кругом. Чувствую аналогичное. Даже подташнивает немного.

Глава вновь становится серьёзной, когда мы возвращаемся на свои места.

— Теперь о том, что должно остаться в тайне. Учитель скрывается не только от «охотников за головами». Помните: за пределами сей комнаты — ни слова о нём. Хинано будет вашим прикрытием, вашей ширмой.

— Лично мне всё равно, и так почти не выхожу отсюда. — подаёт голос Артэ. — Но какова вторая причина?

— ...В «Алкелирионе» завёлся шпион. — лицо Оки темнеет.

Риндо хмурится, а Артэмисия гневно сжимает кулаки.

«Шпион... Взирая на то, что едва успел прибыть в сие место и тут же оказался втянут в переполох с заложенной бомбой, внезапные подозрения в шпионаже уже не вызывают во мне былой оторопи, однако в голове невольно роится вопрос: какого рода сведения можно похитить в стенах академии? Полагаю, здесь ведутся весьма ценные исследования, а значит, речь идёт о промышленном шпионаже. Или же, учитывая шаткое положение данного региона, провозгласившего полунезависимость от Японии, нити заговора тянутся к политическим интригам.»

— В самом деле, на прошлогодних весенних соревнованиях по теннису все наши тактические замыслы оказались раскрыты, отчего мы и потерпели сокрушительное поражение. — произносит Риндо.

— И новое меню в столовой кто-то успел украсть и растиражировать повсюду ещё до официального анонса. — добавляет Артэ.

«Выходит... это какой-то 'домашний' шпионаж.»

— Именно так. С прошлого года резко участились случаи переманивания преподавательского состава и членов клубов в другие учебные заведения, следовательно, можно предположить, что информация о деятельности всей академии утекает организованно. Нам надлежит принять скорейшие меры, иначе конкурентоспособность Алкелириона окажется под угрозой. — веско замечает Ока.

— Выходит, хочешь, чтобы учитель провёл расследование «на живца»?

— В точку. Мы используем образ нового секретаря, госпожи Котобуки Хинано — она кажется весьма рассеянной и полной уязвимостей — в качестве приманки, а учитель тем временем будет внимательно присматриваться ко всем, кто проявит к ней интерес.

— Послушай... хоть мне и неловко это признавать, но разве разумно доверять столь ответственную роль мне? Я ведь прибыл сюда только вчера, и если в академии затаился шпион, то именно я должен стать первым подозреваемым, не так ли?

— Подобные подозрения в ваш адрес абсолютно исключены. — отрезает Ока с непоколебимой уверенностью. — Ведь вы — мой будущий супруг.

«Откуда только в ней берётся эта абсолютная вера, рождённая словно в ином измерении?»

— К тому же, если мне и суждено быть обманутой вами, приму сию участь с радостью, и оно станет воспоминанием на всю мою жизнь.

«Нет уж, обманывать никого не собираюсь. И хотя мне лестно такое доверие, на душе всё равно становится неспокойно. — отчего невольно испускаю тяжёлый вздох. — Я ведь искренне и самозабвенно учился, веря, что стану настоящим педагогом, но стоило переступить порог этого заведения, как вместо преподавания вынуждают участвовать в каком-то сомнительном расследовании. Впрочем, если припомнить мой разговор с агентом Хирабаяси, когда в замешательстве вопрошал, под силу ли такому, как я, получить лицензию учителя, он лишь туманно рассуждал о 'инновационной и практической направленности школы'. Следовательно, стоило ещё тогда почуять неладное. С другой стороны, даже осознай подвох, иного выбора для трудоустройства всё равно не имелось, потому итог вряд ли бы изменился. Ничего не поделаешь.» — смирившись с судьбой, опускаю плечи и глубже погружаюсь в мягкое нутро дивана.

— Вдобавок, учитель, вы ведь наверняка мастер в подобных делах, где нужно скрывать свою истинную личность и выполнять тайные поручения? — Ока произносит это, по-видимому, желая подбодрить.

— Ну... в некотором роде, пожалуй.

«Уж точно лучше, чем в педагогике. — вертится на языке едкая самоирония, но вовремя её проглатываю. — Я ни в коем случае не могу позволить себе ранить чувства Оки, которая наняла меня, доверилась и даже нашла работу, с которой способен совладать.»

— Решено. — она поворачивается к Риндо и остальным. — Пожалуйста, воздержитесь от разговоров с учителем за пределами сей комнаты. Отныне он обязан оставаться лишь тенью.

— Нам запрещено разговаривать с ним? Весьма прискорбно. — «любительница искать повод раздеться» хмурит свои изящные брови, принимая крайне серьёзный вид.

— И в чём же заключается проблема? — вопрошает Ока.

— Мне будет одиноко. Наконец-то у нашего клуба появился наставник, и мне так хотелось похвастаться этим перед всеми.

«Ну я-то тут при чём! Хотя, признаться честно, мне приятна такая радость от моего назначения.»

— Не говори глупостей. — Артэ недовольно выпячивает губу. — У тебя ведь есть я.

— Хм... — Риндо опускается на диван и усаживает маленькую Артэ к себе на колени. — От тебя не исходит того ощущения «старшинства», какое есть у наставника.

— Да в учителе его тоже ни капли нет! Он же выглядит точь-в-точь как старшеклассник! — восклицает девчонка.

«Очень прошу не наносить столь точные удары по моим слабым местам в разгаре какой-то странной беседы.»

— Быть может, всё дело в одежде? Если бы ты облачилась во что-то более подобающее преподавателю или исследователю... хотя нет, вряд ли это поможет. — рассуждает Риндо.

— Эй, не меняй своё мнение так быстро, едва взглянув на мой белый халат! — возмущается малышка.

Наблюдая за ними, невольно проникаюсь завистью к их близости. Мне бы очень хотелось стать частью этого круга, однако понимаю, что Хинано Котобуки, с её извечными трудностями в общении, должна сама набраться смелости, чтобы сделать шаг навстречу.

— Когда мы находимся в комнате студсовета одни, вольны касаться темы учителя без опаски. — Ока, заметив наш милый обмен репликами, мягко вмешивается.

— Вот как. — с облегчением перевожу дух. — Это радует. А то я уже начал опасаться, что мне придётся вечно таиться и задерживать дыхание.

— Если пожелаете, здесь, в стенах студсовета, вы можете переодеваться в более взрослую одежду. А в случае внезапных визирей будете просто быстро менять наряд. — предлагает глава.

«Ну уж нет. Столь утомительные хлопоты совершенно ни к чему.»

В этот момент Риндо, легко подхватив Артэ на руки, приближается ко мне и бесцеремонно усаживается прямо на мои колени. Оказавшись самым нижним звеном в этой «живой пирамиде» из трёх человек, впадаю в крайнюю степень замешательства и буквально каменею. «Девочка-ученая», осознав ситуацию, заливается краской до самых кончиков ушей.

— Риндо, ты что творишь?! — вскрикивает она.

— Но ведь Ока сама сказала, что к учителю можно прикасаться.

— Она имела в виду упоминать его в разговорах, а не это!

— Вот оно что... Но ведь ты всегда забираешься ко мне, отчего и решила, что сидеть на коленях у того, кто старше — в порядке вещей.

— Не смей! Для меня ты — особенная!

— Но ведь учитель — особенный человек для Оки, следовательно, не является ли он таковым и для меня?

— С такой логикой у тебя всё человечество в «особенные» запишется!

— Всеобщий мир. — невозмутимо парирует Риндо.

— Это не достигается так просто!

Они продолжают препираться прямо у меня на коленях, и я, ощущая, что одного бедного преподавателя вот-вот раздавят, боюсь даже шелохнуться, в страхе, что они упадут. Мне остаётся лишь взывать о помощи к Оке одним взглядом. И когда наши глаза встречаются...

— Я... тоже! Тоже хочу, чтобы учитель подержал меня на ручках! Мой вес, возможно, чуть больше, чем у Риндо, из-за... ну, из-за объёма груди, но совершенно точно легче, чем они вдвоём!

Помощи не последовало. Единственное, на что могу уповать в сей миг — мой статус секретаря студсовета.

«Хинано, кем бы в жизни не была, выручай своего мужского двойника!»

— Я... мне кажется, нам не стоит так поступать! — выдавливаю из себя. — О комнате студенческого совета поползут дурные слухи, будто здесь творятся непотребства!

Артэ, вздрогнув, выскальзывает из объятий Риндо и плюхается на ковёр. Следом за ней и Риндо покидает мои колени, усаживаясь на диван в чинной позе сэйдза. Почему-то Ока тоже опускается на колени рядом с ними.

— Простите нас, учитель...

— Неужели объятия — нечто постыдное?..

— Да вовсе нет... — вид трёх девушек, сидящих передо мной в ряд, словно провинившиеся школьницы на нотации, смущает ещё больше. Чтобы мой голос не звучал как настоящий выговор, решаю продолжить в стиле Хинано. — Наше собрание окончено? Я только недавно в академии и хочу осмотреться, так что, если вопросов больше нет, пожалуй, пойду.

«Отлично. Сказано вполне естественно. Мне и самому нужно выйти, чтобы немного остудить голову.» — однако едва...

— Ах, подождите, Хинано-сан... то есть, учитель! — ... направляюсь к массивным дверям, как Ока окликает меня.

Слишком поздно. Дверь уже распахнута.

Коридор до отказа забит ученицами. Повсюду мелькают незнакомые формы других корпусов и повседневная одежда, и лишь пара-тройка девушек одеты в цвета Алкелириона. В руках у каждой — смартфоны, диктофоны или камеры, а их глаза горят лихорадочным блеском.

— Телеканал «Тэн-Тэн»! Правда ли, что куратор студсовета наконец назначен?

— Вещание ZKB! До нас дошли слухи, что президент Ока завела себе нового фаворита!

— «Ежедневник Алкелириона»! Поступил сигнал, что из комнаты совета доносятся подозрительные стоны!

Журналисты, изголодавшиеся по сенсациям, бросаются в атаку. Видимо, из-за невзрачного облика Хинано Котобуки, они совершенно не питают почтения к членам совета: кто-то хватает меня за косу, кто-то тычет микрофоном в щеку, а кто-то и вовсе пытается стянуть пиджак.

— А-а, подождите... тише! — вскрикиваю я.

— Не трогайте Хинано-сан! — Ока поспешно бросается на выручку. — Соблюдайте спокойствие! Пресс-конференция назначена на семнадцать часов!

Я в ужасе отступаю и прячусь за спинку дивана, наблюдая, как Ока и Риндо вдвоём сдерживают натиск разъярённой толпы, вытесняя их обратно в коридор. Моё сердце наполняется глубокой тревогой.

«Неужели мне предстоит ежедневно терпеть подобное и при этом пытаться вычислить шпиона среди этой оравы? Это кажется абсолютно невыполнимой задачей...»