Глава 9.0
Глава 9 - Живой Будда на земле.
Храм Дапиншань находится в Цзяннани и является одним из знаменитых монастырей эпохи Хуэй.
Затерянный в глубине гор, он имеет долгую историю; благовония здесь не угасали сотни лет, пережив смену нескольких династий. Высокие статуи Будды внутри по-прежнему взирают на мир с доброй и милосердной улыбкой.
А ещё потому, что, чтобы попасть в храм, нужно перевалить через три горы, которые образуют естественную преграду, его и назвали Дапиншань (Храм Трёх Горных Преград). Поэтому он пользуется огромной известностью во всей империи Да Хуэй.
Обычному человеку даже просто добраться до храма Дапиншань уже трудно, не говоря уже о том, чтобы взять чётки, освящённые перед ликом Будды. Это вещь редкая и ценная.
Слуга Янь Линя по имени Ди Чжу бросил быстрый взгляд на чётки. Они, хоть и редкие, для Янь Линя всё же не были каким-то несравненным сокровищем. Янь Линь происходил из семьи, где ели из колоколов и треножников¹, к тому же его тёткой была сама госпожа Янь, поэтому в личных кладовых их дома хранилось бесчисленное множество драгоценностей. Чётки, как бы редки они ни были, всё же уступали некоторым другим сокровищам.
Но это же Янь Линь! Их холодный, не знающий снисхождения господин - с каких это пор он стал кому-то делать подарки?
Ди Чжу недоумевал, как вдруг услышал бесстрастный голос Янь Линя:
«Ответный дар».
Няня Чжао, стоявшая за спиной Вэнь Юэ Шэн, тоже опешила: какой ещё ответный дар? Она же всё время рядом с госпожой, когда это Вэнь Юэ Шэн успела подарить что-то Янь Линю?
И тут раздался голос Вэнь Юэ Шэн:
«Гу Юй».
Гу Юй, спохватившись, хотела было протянуть руку, чтобы принять, но Янь Линь передал шкатулку Ди Чжу.
Ди Чжу понял намёк и, под предлогом необходимости «объяснить, как ухаживать за чётками», увёл няню Чжао и Гу Юй прочь.
В зале воцарилась тишина.
Судьба Чжан Юйлина была неизвестна; снаружи было шумно и людно. Стемнело, и в зале мерцали свечи, их свет падал на Вэнь Юэ Шэн. Легкий аромат сандала вился облачком, подобный туману.
Янь Линь услышал, как она сказала:
«У меня есть один вопрос».
Лицо Янь Линя оставалось холодным, выражение не дрогнуло ни на йоту. Этот сановник, чья неземная красота соперничала с горным снегом и который при этом держал в руках огромную власть, - по его лицу было совершенно невозможно угадать его мысли. Казалось, никто на свете не мог знать, что болезнь вдовствующей императрицы - дело его рук. Он был причиной того, что она тяжело заболела, и по его воле она исцелилась. Так называемое исцеление с помощью буддийских сутр было всего лишь удобной ширмой.
А уж кому, как не Вэнь Юэ Шэн, переписывавшей эти сутры, знать, какой от них прок.
«А если бы в тот день ты поднёс сутры, написанные просветлённым монахом?» - спросила она, глядя на него.
Янь Линь опустил глаза. Перед его мысленным взором снова возник тот яркий, подобный пламени, лотос. Он медленно произнёс:
«Разницы бы не было».
Вот оно что. В прежней истории, когда вдовствующая императрица исцелилась, как раз случилось, что Вэнь Южо прибыла во дворец на аудиенцию. Императрица была слишком больна, чтобы принять её, и тогда Вэнь Южо поклонилась, коснувшись лбом ворот дворца. На следующий день императрица поправилась, и во всей столице решили, что это Вэнь Южо принесла счастье.
Но на самом деле скорость выздоровления вдовствующей императрицы зависела лишь от настроения стоящего перед ней человека.
Вэнь Юэ Шэн не успела открыть рта, как снаружи раздался голос евнуха, объявляющего о прибытии:
«Император жалует!»
Няня Чжао и Гу Юй как раз убрали вещи Вэнь Юэ Шэн и вернулись, когда услышали это объявление.
Лицо Гу Юй вмиг побелело как мел. Она взволнованно посмотрела на няню Чжао:
«Няня, с наследником ведь ничего не случится, правда?»
Этот слабоумный наследник - вон какой тучный, он же не мог утонуть и умереть от одного падения в озеро?
У няни Чжао тоже был невесёлый вид:
«Наследник под счастливой звездой родился, не говори глупостей».
Она не знала, жив ли Чжан Юйлин, но сегодня Вэнь Юэ Шэн наказания не миновать. Если с Чжан Юйлином всё в порядке - она всё равно виновата в том, что он упал в воду. А если нет… учитывая, как сильно в доме маркиза Чжунъюн дорожат Чжан Юйлином, сегодняшнее дело так просто не закончится.
Как и предполагала няня Чжао, Император вошёл с мрачным лицом.
Император был старшим сыном покойного государя и всего на два года младше матери Вэнь Юэ Шэн, старшей принцессы Хуэйи. Ему уже перевалило за сорок, но он всё ещё был хорош собой. Однако с возрастом юношеская красота уступила место величию Императора.
Как только он вошёл в зал, все прислуживающие там евнухи и служанки пали ниц.
Император уже хотел разразиться гневом, но не ожидал застать здесь Янь Линя. Он нахмурился:
«Янь Цин², ты ещё не покинул дворец?»
«Нет».
Внутренний евнух Гао Цюань, стоявший за спиной Императора, слегка кашлянул. Этот господин Янь, какие бы великие заслуги он ни совершил, всегда остаётся таким холодным и недосягаемым. Гао Цюань поспешил сказать:
«Должно быть, господин Янь беспокоится о здоровье наследника, потому и не ушёл сразу».
Император кивнул, но при упоминании имени Чжан Юйлина его лицо стало ещё мрачнее. Он поднял руку, указывая на Вэнь Юэ Шэн:
«Хороша же ты!»
Но не успел он вымолвить и этого, как снаружи доложили:
«Ваше Величество, господин Вэнь просит аудиенции».
«Впустите его», - Императору пришлось на время унять свой гнев.
Вэнь Сюнь быстрым шагом вошёл в зал и с порога рухнул на колени:
«Ваше Величество, ваш слуга не сумел воспитать дочь, прошу наказать меня!»
Закончив говорить, он понял, что стоит не перед тем человеком, поднял голову и увидел белоснежный подол платья Вэнь Юэ Шэн. Вэнь Сюнь побагровел, поспешно развернулся и встал на колени перед Императором. Ему сейчас было не до Вэнь Юэ Шэн, он лишь взволнованно спросил:
«Неизвестно, как там наследник?»
«У тебя ещё совесть спрашивать! Чжан Юйлина вытащили из озера, и он до сих пор не приходит в себя! Его отец чуть не лишился чувств от горя!»
У Императора не было выхода для накопившегося гнева. Он расхаживал взад-вперёд и говорил:
«Чжан Сянь одной ногой уже в могиле стоит, и есть у него только один этот сын. Я тебя спрашиваю: если с Чжан Юйлином что-то случится, чем ты заплатишь?»
Вэнь Сюнь:
«Ваш слуга совершил непростительную ошибку, заслуживающую смерти!»
Император чуть не рассмеялся от злости. Что ж, он только ради этого и врывался - чтобы прокричать ему в уши «заслуживаю смерти»? Он понимал, что винить в этом Вэнь Сюня не стоит, всё дело в Вэнь Юэ Шэн.
Он обернулся и увидел, что Вэнь Юэ Шэн стоит прямо, не сгибаясь.
«А ты даже виноватой себя не чувствуешь!» - разгневался Император.
Гу Юй, стоявшая на коленях за Вэнь Юэ Шэн, закусила губу и хотела было броситься вперёд, чтобы объяснить за госпожу. Но тут снова появился слуга:
«Ваше Величество, прибыл заместитель министра юстиции господин Чжоу».
«И он что здесь забыл?» - Император нахмурился. - «У меня сейчас нет времени».
«Докладываю Вашему Величеству, господин Чжоу говорит, что его младшую дочь Чжоу Маньнян на банкете укусил наследник маркиза Чжунъюн, и что именно госпожа Сяньчжу Синин спасла её».
В зале на мгновение воцарилась тишина. Когда Вэнь Юэ Шэн пнула человека, Император и все остальные стояли в коридоре снаружи: общую картину они видели, но подробностей разглядеть не могли. Видя, что Император молчит, Гао Цюань тихо произнёс:
«Ваше Величество, это правда. Чжоу Маньнян сейчас всё ещё во дворце, она сильно напугана».
Вэнь Сюнь, стоявший на коленях, услышав это, внезапно перевёл дух. Не говоря уже об Императоре, он и сам только что думал, что Вэнь Юэ Шэн нарочно пнула наследника. А выходит, что она спасала человека, значит, была на то причина.
Однако выражение лица Императора не стало намного лучше. Он мрачно смотрел на Вэнь Юэ Шэн:
«Я смотрю, ты слишком привыкла ни в чём себе не отказывать, поэтому и творишь такие нелепости!»
«В той ситуации, что внутри зала, что снаружи - везде были стражники, когда твоя очередь спасать?»
В последние годы у Императора сложилось о Вэнь Юэ Шэн крайне плохое впечатление, поэтому он и не думал, что она могла спасти кого-то из добрых побуждений.
«Ваше Величество! Всё было не так!» - Гу Юй, услышав это, больше не смогла сдержаться.
«Что за холопка!» - холодно прикрикнул Гао Цюань. - «Перед самим Императором ты, рабыня, смеешь встревать?»
Гу Юй возмущалась в душе. Она прекрасно видела, что творилось тогда в зале: госпожу Чжоу уже укусили, а Чжан Юйлин хотел укусить её ещё раз - прямо в грудь… Не говоря уже о том, насколько это было бы мучительно, даже если бы рана оказалась несерьёзной, госпожа Чжоу всё равно была бы опозорена на весь свет. Вокруг было столько народу, столько стражников - если бы её укусили за такое место, разве это не заставило бы госпожу Чжоу покончить с собой? Но она понимала и другое: Император уже давно не тот, что прежде, и даже если она выложит все обстоятельства, он вряд ли пощадит Вэнь Юэ Шэн.
Как раз в этот момент снаружи снова поспешно доложили:
«Ваше Величество, прибыла вторая госпожа из дома Вэнь».
«Она-то тут зачем?» - при упоминании имени Вэнь Южо лицо Императора слегка прояснилось. - «У неё здоровье слабое, она только что испугалась - пусть возвращается и хорошенько отдыхает, нечего ей вмешиваться в здешние дела».
«Слушаюсь», - слуга удалился.
Император посмотрел на Вэнь Юэ Шэн и холодно произнёс:
«Даже твоя младшая сестра догадалась за тебя заступиться, а ты, полагаясь на свой титул, творишь что хочешь. По мне, так ты своего титула Сяньчжу не достойна!»
Как только эти слова прозвучали, атмосфера в зале мгновенно накалилась.
Вэнь Юэ Шэн носила титул Сяньчжу с самого года рождения. Более того, Император тогда, тоскуя по её матери, старшей принцессе Хуэйи, специально выбрал для неё титул «Синин» (Память о безмятежной). И вот, шестнадцать лет спустя, она могла лишиться даже этого титула.
«Ваше Величество!» - Вэнь Сюнь открыл было рот, чтобы просить пощады.
Если у Вэнь Юэ Шэн отберут титул Сяньчжу, то у неё отберут и особняк принцессы. А уж он-то такого позора не вынесет. Но не успел он договорить, как снаружи снова раздался голос слуги:
«Ваше Величество…»
«Кто ещё?!» - взбеленился Император. - «Пусть катится вон!»
За дверью мгновенно воцарилась тишина. Спустя несколько мгновений маркиз Чжунъюн глухо произнёс за дверью:
«Ваш слуга Чжан Сянь просит аудиенции с государем!»
Ну вот, пришло! Сердце у Вэнь Сюня ёкнуло.
«Войди», - лицо Императора потемнело.
За окном, неизвестно когда, начался дождь.
Мелкий, моросящий дождь оседал на Чжан Сяне, моча его волосы и одежду. Но, войдя в зал, он на мгновение замер, мельком взглянув на Янь Линя.
Чжан Сянь поклонился Императору, а когда поднялся, его пошатнуло. Он был выходцем из военных, и так терять равновесие ему приходилось редко.
Император смотрел и с гневом произнёс:
«Чжан Цин, будь спокоен, если сегодня с твоим сыном что-то случится, я её не пощажу!»
Но никто не ожидал, что как только он договорил, Чжан Сянь с грохотом рухнул на колени. Чжан Сяню было больше лет, чем Императору, ему уже почти пятьдесят, и, кроме Чжан Юйлина, у него никогда не могло быть второго ребёнка. Император смотрел и чувствовал горечь.
Он хотел было заговорить, как вдруг увидел, что Чжан Сянь, весь в слезах, произносит:
«Благодарю госпожу Сяньчжу! Великое спасибо госпоже Сяньчжу!»
От сильного волнения его речь была немного бессвязной. Император остолбенел: он что, рехнулся от злости? А в следующий миг Чжан Сянь, запинаясь, продолжил:
«Ваше Величество! Ваше Величество, вы не знаете! С тех пор как родился Юйлин, я ночами не сплю, душа моя изболелась!»
«Я полжизни провёл на коне, смею думать, что не убил ни одного невинного, но вот небеса за что-то прогневались и наградили моего сына слабоумием!»
«Не буду скрывать от вас, Ваше Величество, я даже вместе с женой в последние годы в буддизм уверовал».
Чжан Сянь рыдал, и по лицу его текли слёзы и сопли.
«Но хоть объезди все знаменитые храмы под небом, хоть перебывай у всех знаменитых лекарей - Юйлина не вылечить!»
Императору ничего не оставалось, как сказать:
«С Юйлином…»
«Ваше Величество! Только что!» - Чжан Сянь ухватил Императора за руку, да с такой силой, что чуть не повалил его.
Гао Цюань, стоявший рядом, от испуга бросился поддерживать Императора. Но даже вместе с ними они не могли отодрать Чжан Сяня. Чжан Сянь, не замечая перекошенного лица Гао Цюаня, заговорил ещё громче:
«Юйлин очнулся!»
Император облегчённо вздохнул.
«И он назвал меня "отец"!»
Император: «?»
«Придворный лекарь сказал, что после этого происшествия он обрёл здравый рассудок!»
Вэнь Сюнь: «А?» От этих нескольких фраз Чжан Сяня многие в зале просто остолбенели.
«Ваше Величество! Мой Юйлин здоров! Он здоров!» - Чжан Сянь рыдал, задыхаясь. - «Если бы я знал, что его может вылечить один пинок госпожи Сяньчжу, я бы давно привёл его в особняк принцессы, пусть бы госпожа пинала его сколько влезет!»
Вэнь Юэ Шэн: «…»
Не стоило бы. Она не била насмерть и знала, что Чжан Юйлин не умрёт от этого падения. Но чтобы он пришёл в норму? Такой способности у неё тоже не было.
Однако и Вэнь Сюнь, и Император сейчас были слишком ошеломлены, чтобы размышлять об этом.
Особенно Вэнь Сюнь. Он никак не ожидал, что один пинок Вэнь Юэ Шэн может кого-то вылечить.
Как и говорил Чжан Сянь, они столько лет водили Чжан Юйлина по монастырям, возили к разным лекарям. Но слабоумие Чжан Юйлина было врождённым, а не приобретённым от внешних причин, поэтому даже лучшие врачи были бессильны. В столице это знали все. И вот теперь - один приступ безумия, одно падение в воду - и всё прошло?
Вэнь Сюнь ещё сомневался, как вдруг Император спросил:
«…Ты выяснил, почему он так внезапно обезумел?»
Чжан Сянь при этих словах метнул взгляд, полный жестокости, и мрачно произнёс:
«Ваш слуга не сумел сохранить порядок в доме, поэтому злодей воспользовался случаем и дал моему сыну лекарство, которое вызвало у него неконтролируемое бешенство».
«Это лекарство не редкость, я уже спросил у лекарей, его можно приготовить в любой аптеке. Юйлин от рождения был слабоумным, а тут ещё это безумное зелье - лекари сказали, что в такой ситуации один шанс из десяти выжить!»
«Но он выжил! И даже обрёл здравый рассудок!»
«Поэтому!» - глаза Чжан Сяня покраснели, и он резко сменил тон. - «Тем, что Юйлин вернулся в нормальное состояние, он обязан исключительно госпоже Сяньчжу, Ваше Величество!»
Император: «…» Что ж, получается, этот её пинок отправил парня прямиком к великим небожителям?
Император помедлил:
«Но всё же она сбросила человека в озеро…»
Чжан Сянь поспешно замотал головой:
«Нет! Раз Юйлин поправился, госпожа Сяньчжу - благодетельница всей нашей семьи, и мы не должны платить благодетельнице чёрной неблагодарностью!»
«Умоляю Ваше Величество, проявите милосердие, не наказывайте госпожу! Не то небеса подумают, что мы не знаем меры, и заберут Юйлина обратно!»
Сноски
1: «Есть из колоколов и треножников» - идиома, означающая очень богатую, аристократическую семью.
2: Цин - уважительное обращение к чиновнику.