Глава 20.0
Глава 20 - Естественно, отравленное вино
«Во дворе, где я живу, есть золотая шпилька, подаренная мне старшей госпожой, - госпожа Сяньчжу может легко проверить!» - стремясь выжить, Юйцин выпалила эти слова почти не задумываясь.
Едва она договорила, как появилась та, кого до сих пор не было видно, - старшая дочь семьи Чжоу, Чжоу Юйцзе.
В отличие от худой и робкой Чжоу Маньнян, Чжоу Юйцзе была яркой и привлекательной, среди знатных девиц она выделялась особенно. На ней было дорогое платье из дымчато-розового мягкого шёлка с вышитыми цветами, в волосах - такая же дымчато-розовая стеклянная шпилька с драгоценными камнями.
Однако выражение её лица было недовольным, с оттенком оскорблённой стыдливости - будто её ложно обвинили. Едва появившись, она гневно закричала:
«Ты, презренная рабыня, совершила такое злодеяние, подвела свою госпожу, а теперь, когда дело приняло дурной оборот, сваливаешь всё на меня? Кто дал тебе смелость?»
Она помолчала, затем повернулась к Сяо Циню и, всхлипывая, сказала:
«Ваше Высочество, рассудите! Мы с Маньнян родные сёстры. Даже если бы я её не любила, разве стала бы я использовать такой жестокий способ, чтобы оговорить её?»
Чжоу Маньнян в тот миг, когда появилась Чжоу Юйцзе, опустила голову. Рука, которую она держала опущенной, сжалась так, что побелели костяшки. Она уговаривала себя потерпеть: ей было всё равно, но её наложница-мать не выдержит. Однако слёзы уже несколько раз наворачивались на глаза.
Сяо Цзинь холодно посмотрел на неё:
«Виновна или нет - достаточно послать людей и обыскать жилище этой служанки».
Чжоу Юйцзе замерла лицом, затем мрачно взглянула на своего слугу. Тот понял, поднял руку и отвесил Юйцин пощёчину.
«Ты, дрянная девка, которая ест из чужих рук и выносит сор из избы, посмела клеветать на госпожу! Сегодня даже если госпожа Сяньчжу не накажет тебя, в нашем доме нет места такой злодейке!»
Слуга ударил жестоко, словно намереваясь заставить Юйцин замолчать навсегда.
«Что здесь происходит? Это императорский дворец, как ты, холоп, смеешь так распускаться!» - громко прикрикнул слуга, стоявший рядом с Сяо Цинем.
Другие слуги опомнились и остановили разбушевавшегося слугу.
«Ваше Высочество, эта злодейка совершила такую ошибку - в любом случае её нельзя оставлять в живых. Однако она всё же из дома Чжоу, поэтому и наказать её должен дом Чжоу», - сказала Чжоу Юйцзе.
С момента её появления она обращалась исключительно к «Ваше Высочество». О своей сестре Чжоу Маньнян, которую несправедливо втянули в это дело, она не сказала ни слова, а о Вэнь Юэ Шэн и вовсе забыла.
Мысли Чжоу Юйцзе были просты: её отец - придворный сановник, она - законная дочь в семье. Даже если бы удалось доказать, что это сделала она, - стоит ей только стоять на своём, что её оклеветали, а эту болтливую служанку убрать, и Сяо Цзинь не сможет с ней ничего сделать. Самое большее - слегка накажет или передаст отцу для внушения. А что до Чжоу Маньнян - та, вернувшись домой, ещё получит своё.
«Эта служанка так поступила - в конце концов, это от недостатка воспитания в доме Чжоу. Когда вторая госпожа Вэнь поправится, я обязательно приведу Маньнян извиниться перед ней…»
Даже сейчас она не оставляла Чжоу Маньнян в покое. Если она, Чжоу Юйцзе, не чиста в этом деле, то и Чжоу Маньнян не отмыться. В конце концов, Юйцин была её служанкой!
«Старшая госпожа! Ты поручала мне не только это! Ты забыла? В прошлый раз ты подарила мне, ничтожной, кровавую яшму из дома Фэйюй. Та кровавая яшма стоит немалых денег, ты сама говорила, что во всей столице такая есть только у тебя…» - Юйцин широко раскрыла глаза от гнева, пытаясь напомнить Чжоу Юйцзе, что в её руках есть ещё улики.
Но Чжоу Юйцзе нисколько не смутилась и не растерялась, а прямо сказала:
«А я всё гадала, куда делась та кровавая яшма. Оказывается, её украли люди из комнаты третьей сестры».
«Презренная рабыня, украла имущество госпожи и ещё смеешь тут нести вздор?»
Юйцин в неверии подняла голову. Так вот зачем ей с самого начала подарили ту уникальную кровавую яшму - чтобы, когда дело раскроется, прямо обвинить её в краже!
Она взвизгнула с искажённым лицом:
«Я не крала! Это ты, старшая госпожа!»
«На прошлом дворцовом банкете ты велела мне толкнуть вторую госпожу в воду! К счастью, тогда наследник Чжан обезумел, и у меня не вышло - вторая госпожа отделалась лёгкими ссадинами!»
«Замолчи!» - Чжоу Юйцзе переменилась в лице. - «Кто велел тебе выдумывать эту ложь? Твоя госпожа?»
«Нет», - Чжоу Маньнян внезапно подняла голову.
Голос её был по-прежнему тих, но слова прозвучали очень отчётливо. - «А где же Юньцуй, служанка старшей сестры?»
Чжоу Юйцзе переменилась в лице.
«Небось, договаривается с управляющим особняка принцессы и не может отлучиться?»
Чжоу Маньнян попала в самую точку.
Сяо Цзинь мрачно спросил: «Значит, вот как был получен пропуск из особняка принцессы?»
Многие в зале переменились в лице. Если это правда, то методы Чжоу Юйцзе были слишком грязными. Подкупить служанку Чжоу Маньнян и позволить своей служанке вступить в связь с управляющим другого дома, чтобы выменять пропуск.
Чжоу Юйцзе было уже очень неприятно, но она всё ещё пыталась держаться:
«Чжоу Маньнян, не забывай - я твоя законная старшая сестра!»
Если ей будет плохо, то и Чжоу Маньнян, и её наложница-мать не жди добра.
У Лу Хунъин глаза покраснели от злости. При таком количестве людей Чжоу Юйцзе осмеливается так открыто угрожать Чжоу Маньнян - что же говорить о том, как жилось Чжоу Маньнян все эти годы? Она хотела броситься спорить, но услышала рядом тихие голоса:
«…Но Чжоу Юйцзе - законная дочь, а её мать тоже из небедной семьи. Даже если она и подстроила всё против дочери наложницы, едва ли ей что-то будет».
В большинстве знатных семей сыновья наложниц ничего не значат, а уж тем более дочери наложниц.
«В конце концов, это их семейное дело - трудно судить».
«Здесь всё зависит от воли Его Высочества».
Раз Вэнь Южо не пострадала, то в борьбе между законной и незаконной дочерьми Чжоу Маньнян не имела никаких преимуществ. Не говоря уже о происхождении, в столице обычно не принято вмешиваться в чужие семейные дела. Так что, пожалуй, Чжоу Юйцзе была не совсем беспочвенна в своей наглости.
Лу Хунъин была в ярости: Чжоу Юйцзе, такая жестокая, несколько раз покушалась на жизнь Чжоу Маньнян - как же можно оставить это просто так?
Но тут Вэнь Юэ Шэн обернулась.
Она взяла тот самый кувшин с вином, который осматривал лекарь, и налила полную чару.
Само по себе вино не было ядовитым, но добавленный в него боярышник был вреден для здоровья Вэнь Южо.
Вэнь Юэ Шэн взяла чару и посмотрела на Чжоу Маньнян:
«У тебя сегодня с собой лекарства?»
Холодные взгляды вокруг заставили Чжоу Маньнян оцепенеть. Она и сама знала, что её слово ничего не весит и в борьбе с Чжоу Юйцзе у неё нет никаких шансов. Услышав вопрос Вэнь Юэ Шэн, она не сразу поняла, потом кивнула.
«То, что в фиолетовом флаконе, дай мне», - сказала Вэнь Юэ Шэн. Чжоу Маньнян, даже не думая, отвязала поясной мешочек и достала то, что просили.
Вэнь Юэ Шэн вытащила пробку и, на глазах у всех, высыпала белый порошок из флакона в чару с вином.
Так, с этой чарой в руке, она подошла к Чжоу Юйцзе.
Чжоу Юйцзе не понимала, что она задумала, и только нахмурилась:
«Госпожа Сяньчжу, это наше, семейное дело дома Чжоу. Даже если вы дружны с моей третьей сестрой, не слишком ли своевольно вы себя ведёте?»
В её глазах мелькнуло раздражение. Смысл её слов был таков: то, что Юйцин вдруг изменила показания, - это всё из-за жестокости Вэнь Юэ Шэн.
Но она не ожидала, что кто-то вдруг возьмёт её за подбородок и поднимет его.
Она встретилась с парой чёрных, как тушь, глубоких глаз. В них не было никаких эмоций, они были темны и бездонны.
Вэнь Юэ Шэн схватила её за подбородок и, пока никто не успел опомниться, влила всю чару с вином ей в рот.
«Госпожа Сяньчжу!»
«Госпожа!»
Весь зал мгновенно погрузился в хаос.
Вино хлынуло в горло Чжоу Юйцзе, она закашлялась и почти не могла открыть глаз.
Поняв, что что-то не так, она изо всех сил попыталась вырваться, но рука, сжимавшая её подбородок, была такой тонкой, что, казалось, её можно переломить одним движением. Однако, напрягая все силы, Чжоу Юйцзе не могла сдвинуть её ни на йоту.
В панике она услышала холодный, ровный голос:
«Раз ты так любишь такие приёмы, вот и попробуй сама».
Ни капли вина не пролилось мимо - всё попало в рот Чжоу Юйцзе. Та, в спешке, проглотила большую часть. То, что выплеснулось, текло по подбородку, готовое залить руки Вэнь Юэ Шэн.
Вэнь Юэ Шэн нахмурилась, разжала руку и бросила чару.
Чжоу Юйцзе жадно хватала ртом воздух, глаза её были полны слёз. Она в неверии посмотрела на Вэнь Юэ Шэн и закричала:
«Что ты мне дала?!»
Вэнь Юэ Шэн достала шёлковый платок и стала вытирать руки. Но как ни вытирала, чувствовала, что никак не может отчистить.
«Естественно, отравленное вино», - руки, которые никак не отчищались, начинали раздражать Вэнь Юэ Шэн. Она холодно подняла глаза на Чжоу Юйцзе. - «Если ты сейчас умрёшь - тебе повезёт».
«А если не умрёшь и будешь маяться всю оставшуюся жизнь - не приходи ко мне», - она помолчала. - «Иди к своей сестре».
«Ты сошла с ума?» - Чжоу Юйцзе схватилась за горло и неверяще закричала. Её пронзительный голос прорезал тишину над всем залом.
В зале началась настоящая суматоха. Множество людей стояли и смотрели на этот хаос, не зная, что делать. Сначала все думали, что Вэнь Юэ Шэн просто припугнула Чжоу Юйцзе. Но Чжоу Юйцзе, пытавшаяся расцарапать ей лицо, не продержалась и нескольких мгновений - изо рта у неё хлынула чёрная кровь, и она потеряла сознание.
Вид у неё был такой, будто она и вправду отравилась.
Значит, Вэнь Юэ Шэн действительно, прямо в императорском дворце, на глазах у всех, влила в Чжоу Юйцзе чашу отравленного вина?
Сяо Цзинь на мгновение опешил, его взгляд упал на неё.
Она лишь опустила голову и вытирала свои нефритовые руки, к которым, в сущности, ничего не прилипло.
А у неё за спиной весь зал был на грани безумия.
Чжоу Маньнян оцепенело смотрела на её спину.
Верно, она вспомнила: среди лекарств, которые она подарила Вэнь Юэ Шэн, был и такой яд. Она сама его приготовила и много раз думала употребить на себе. Она подарила его Вэнь Юэ Шэн, думая, что, возможно, он пригодится. Она написала подробную инструкцию и положила её во флакон - стоило открыть, и сразу можно было увидеть.
Но она никак не ожидала, что Вэнь Юэ Шэн впервые использует это лекарство на Чжоу Юйцзе.
Вдруг у неё защипало в носу, и все унижения, которые, как ей казалось, уже стёрлись из памяти, хлынули в душу с бешеной силой.
Среди этого хаоса Вэнь Юэ Шэн бросила платок, который никак не могла отчистить, наступила на него и направилась к выходу из зала. На лице её была тень нетерпения.
Закатное солнце озаряло её, а за её спиной царил хаос. Но сквозь ослепительные лучи её холодный, лишённый эмоций взгляд упал на того, кто стоял снаружи.
Юй Шунь встретился с этим холодным, ничего не выражающим взглядом.
Он был подобен лезвию меча, отражающемуся на поле боя, - холодный и полный убийственной силы.