Глава 6.0

Глава 6 - Не убивать же в самом деле.

«Глубокая буддийская предопределённость?»

Вэнь Сюнь взглянул на золотую статую Будды и не нашёлся что сказать.

Присутствовавшие из дома Чжэньгун тоже были очень удивлены. Раньше Вэнь Юэ Шэн изо всех сил старалась сблизиться с домом Чжэньгун, на каждый праздник посылала много подарков. Но старая госпожа относилась к ней всё равно очень холодно.

А сегодня она сама заговорила с ней, да ещё в таком тоне…

Неужели на ней и вправду лежит печать какой-то буддийской предопределённости?

Но ещё более странным было поведение Вэнь Юэ Шэн. Вместо прежнего заискивания и угодничества - необычайная холодность.

Служанка подала таз с холодной водой.

Вэнь Юэ Шэн опустила руки в воду и промыла их, сказав:

«Я не имею никакого отношения к глубокой буддийской предопределённости».

Гу Юй подала шёлковый платок. Вэнь Юэ Шэн вытерла руки и холодными, бездонными глазами произнесла:

«Видеть и думать об этом - это ваша собственная буддийская предопределённость, старая госпожа».

«Ко мне это не имеет отношения».

Четыре слова, лишённые эмоций, разительно отличались от прежнего отношения.

Не говоря уже о других, даже Вэй Ланьчжи была потрясена.

«Что с ней такое? Не иначе как бес вселился?» - тихо заметила она.

Вэй Ланьчжи была законной дочерью Чжэньгуна, очень любима в семье, но даже она обычно не осмеливалась так разговаривать со старой госпожой.

Но ещё больше поразила всех реакция старой госпожи. Эта суровая, строгая, всегда труднодоступная старая госпожа, на лице которой редко появлялось живое выражение, при этих холодных словах Вэнь Юэ Шэн вдруг оживилась, и интерес её только возрос.

Такое спокойствие и холодность Вэнь Юэ Шэн как раз больше походили на то, что она и есть тот самый человек с глубокой буддийской предопределённостью.

Так это или нет - можно будет узнать, взглянув на сутры.

Старая госпожа взглянула на свою прислужницу. Та поняла, оценила отношение старой госпожи к Вэнь Юэ Шэн и мягко сказала:

«В последнее время старая госпожа чувствует тяжесть на душе, мысли разбредаются. Госпожа Сяньчжу - человек с буддийской предопределённостью. Не могли бы вы собственноручно переписать для неё сутры, чтобы облегчить её душевное смятение?»

Она сама попросила!

Вэнь Сюнь опешил. Другие - ещё куда ни шло, но дом Чжэньгун из-за своего особого положения всегда не любил слишком сближаться с посторонними. То, что они сегодня попросили, было уже необычайно.

Няня Чжао тоже не удержалась и взглянула на Вэнь Юэ Шэн. Никто лучше неё не знал, сколько подарков Вэнь Юэ Шэн посылала в дом Чжэньгун за последние годы. Подарки принимали, но отдаривались равноценными, а такие вещи, как вышитые ею кошельки, повязки на голову, платки, ни разу не взяли. Сегодня поистине солнце взошло на западе - дом Чжэньгун сам попросил. Хотя попросила служанка, всё же в рамках приличий.

Вэнь Юэ Шэн, наверное, сейчас несказанно рада.

Но всё пошло не так, как они думали.

Выражение лица Вэнь Юэ Шэн было обычным, ни тени радости от того, что к ней обратился дом Чжэньгун. Она вернула платок служанке и бесстрастно сказала:

«Если старая госпожа хочет помолиться Будде, ей следует идти в храм. Я не монахиня, и переписанные мной сутры - не целебное снадобье, они не могут исполнить желание исцелиться».

Она даже не задумываясь отказалась?

Люди из семьи Вэнь не успели опомниться, как Вэнь Сюнь услышал от Вэнь Юэ Шэн очень знакомую фразу.

«За желаниями - не ко мне».

Ну вот, всем им она отвечает одно и то же.

«Это…» - прислужница старой госпожи переменилась в лице. Она никак не ожидала, что кто-то откажется выполнить просьбу дома Чжэньгун. И уж тем более, что этим человеком окажется Вэнь Юэ Шэн.

Ведь это та, что на каждый праздник ходила в дом Чжэньгун засвидетельствовать почтение.

Сяо Цзинь поднял глаза на Вэнь Юэ Шэн. Взгляд его был мрачен, эмоции бурлили. Раньше эмоции Вэнь Юэ Шэн были написаны на лице, всё было видно как на ладони. У неё постоянно были какие-то капризы, которые она пыталась на него выместить, а он никогда не утруждал себя с ней возиться. Но теперь по лицу Вэнь Юэ Шэн невозможно было угадать её мысли.

Рядом Вэй Ланьчжи сказала:

«Ты же раньше говорила, что будешь прислуживать бабушке. Как же теперь отказываешься даже сутры переписать?»

Вэй Ланьчжи не любила Вэнь Юэ Шэн, точнее говоря, весь дом Чжэньгун был недоволен этой взбалмошной госпожой. Она хотела ещё что-то сказать, но старая госпожа остановила её:

«Ланьчжи!»

Старая госпожа помрачнела. Отказ Вэнь Юэ Шэн ей тоже не понравился. Но человек с глубокой буддийской предопределённостью не желает просто так раздавать сутры - это ещё куда ни шло.

Она перевела взгляд на новый пруд.

«Этот пруд…» - нерешительно спросила она. - «Специально для черепахи вырыт?»

Не похоже. Черепаха выглядит хищной, не похожа на домашнюю.

«Докладываю старой госпоже, это пруд желаний». - На этот вопрос Гу Юй знала ответ. Она тихо сказала: «Это место, куда бросают пожертвования, чтобы загадать желание. И… о, черепаха в пруду услышит желание».

Вэнь Юэ Шэн: «…»

Не совсем.

Она вырыла пруд желаний просто потому, что в прошлой жизни, в эпоху апокалипсиса, не любила общаться с людьми и поставила перед своим домом бассейн.

Кому было нужно к ней обратиться, должен был бросить в бассейн что-то важное. Иначе она не отвечала. «Брось сокровище - получишь ответ» - это была своего рода сделка. Так она сдерживала свою жажду убийства. Сейчас она просто следовала привычке.

Но старая госпожа, услышав это, помолчала, затем действительно сняла с запястья прозрачный нефритовый браслет, поднесла к груди, закрыла глаза, беззвучно загадала желание и собственноручно опустила браслет в пруд.

«Дзынь!» - браслет упал в воду, издав чистый звон.

Старая госпожа сложила ладони и, открыв глаза, сказала:

«В словах госпожи Сяньчжу есть смысл. Загадывать желания следует поручать черепахам, которые понимают волю небес».

Вэнь Сюнь: «…»

Если бы он не видел этого своими глазами, то решил бы, что старая госпожа помешалась.

Но помешался не только один человек.

Старая госпожа была в годах и не стала задерживаться, вскоре уехала. После её ухода гости, приехавшие на церемонию совершеннолетия, неизвестно откуда узнали, что у Вэнь Юэ Шэн есть пруд желаний, исполняющий любые желания, и один за другим потянулись загадывать.

Гу Юй так и стояла с открытым ртом у пруда, глядя, как эти знатные особы из столицы один за другим бросают в пруд золото и яшму.

Разве она не объяснила? Она сначала тоже удивилась и захотела загадать желание.

Госпожа сказала ей - брось одну медную монетку. А эти люди… шпильки, браслеты, подвески, а один даже целый слиток золота бросил.

Всего за один день рыбы в пруду не могли найти покоя от этих золотых и серебряных предметов. Пруд из маленького пруда для рыбы и черепахи превратился в пруд, выложенный золотом и яшмой.

Гу Юй совсем онемела.

Самое невероятное - что через два дня после церемонии совершеннолетия Вэнь Южо в столице все обсуждали не её шпильку и не её почётных гостей, а пруд желаний Вэнь Юэ Шэн. Два дня подряд к ним домой приходили люди, наслышанные о чудесах, и спрашивали… как бы загадать желание. А некоторые приходили поставить благовония перед статуей Будды.

В такой знатный дом, как особняк принцессы, нельзя было пускать кого попало. Но знатных особ в столице много, и одних привратник мог не пустить, а других - не смел.

В конце концов Вэнь Юэ Шэн, устав от этого, велела не впускать никого. Тогда всё успокоилось.

---

Через два дня во дворце вдовствующей императрицы был устроен приём. Сказано было, что приглашают Вэнь Юэ Шэн, а на самом деле просто устраивали банкет и заодно позвали её представиться вдовствующей императрице. Банкет был частным, устроенным императрицей. Вэнь Южо в последние годы пользовалась большой благосклонностью императрицы, поэтому её ещё утром забрали во дворец. К тому времени, как Вэнь Юэ Шэн выехала из дома и прибыла во дворец, банкет уже почти начался.

Экипаж остановился у ворот дворца. Вэнь Юэ Шэн медленно вышла, подняла глаза и увидела у тёмно-красной дворцовой стены одинокую фигуру. Человек обернулся на звук, и открылось лицо, которое, увидев раз, забыть невозможно.

В разгар летней жары его появление было подобно высокогорному снегу - прекрасному, но далёкому на тысячи ли. Ветер развевал полы его халата, придавая и без того прекрасной картине налёт изящества.

«Господин Янь». - Няня Чжао, увидев Янь Линя, чья красота гремела по всей столице, изумлённо воскликнула, потом спохватилась и, переводя взгляд, с улыбкой сказала: «Вы тоже на банкет? Какая удача».

Янь Линь был человеком крайне необщительным и редко появлялся на каких-либо пирах, даже на дворцовых.

Глаза Янь Линя были подобны туманной дали. Он бесстрастно сказал:

«Не удача. Я ждал здесь госпожу Сяньчжу».

Няня Чжао изумлённо открыла рот.

В тот день она ходила на задний двор за вегетарианской едой и не видела Янь Линя.

Взгляд Янь Линя упал на Вэнь Юэ Шэн.

Сегодня её ворот был застёгнут, но пуговица у горла расстёгнута, и при движении было видно, как на нефритово-белой шее висит на красном шнурке белый нефритовый чёток.

Взгляд Янь Линя слегка потемнел, он отвёл глаза.

Наряд Вэнь Юэ Шэн сегодня и вправду бросался в глаза. Не то что среди знатных девиц, но и в пёстрой толпе императорского гарема редко увидишь такое. Там, где она проходила, даже вышколенные слуги не могли удержаться, чтобы не оглянуться.

Потому что поверх белого платья на ней был чёрный халат. Халат был из отличной парчи с золотой нитью, на солнце проступал тончайший узор облаков. Но это было не главное. Главное - вышивка на халате! На густом, насыщенном чёрном фоне золотыми нитями были вышиты бесчисленные свастики. Свастики тянулись непрерывно до самого длинного подола. Взглянув, можно было ослепнуть от золотого сияния.

Видели и роскошные наряды во дворце, но чтобы с буддийским сиянием - такого ещё не бывало.

Даже издалека Сяо Цзинь увидел это золотое сияние и стоявшего рядом с Вэнь Юэ Шэн Янь Линя. Янь Линь был человеком отстранённым, никогда ни с кем не сближался. Даже будучи приближённым сановником императора и видя, как его старшие и младшие братья пытаются привлечь Янь Линя на свою сторону, Сяо Цзинь никогда не замечал, чтобы тот с кем-то сближался. А сегодня он шёл рядом с Вэнь Юэ Шэн.

Он увидел, как взгляд Янь Линя скользнул по затылку Вэнь Юэ Шэн.

Внезапно Сяо Цзинь помрачнел.

А тем временем они шли рядом. Голос Янь Линя был ровным и отстранённым:

«Почему госпожа Сяньчжу почитает Будду?»

Вся её буддийская предопределённость не могла скрыть ледяной жажды убийства в её глазах. Её чёрно-белые, как тушечница, глаза были подобны тихому, глубокому омуту, где переплелись белое и чёрное.

Это переплетение было исполнено противоречия и какой-то невыразимой красоты. Но красота лица меркла перед той убийственной волей, что таилась под личиной буддийской святости. Словно в бездонном, спокойном озере скрывалась огромная опасность, и с каждым её шагом ветер приносил обжигающее чувство давления.

Вэнь Юэ Шэн усмехнулась. Её холодные, чёрно-белые глаза посмотрели на него:

«Если не почитать Будду, не убивать же в самом деле».

«Вы так не считаете, господин Янь?»