Глава 30: Шестая история о привидениях — Песня, запрещенная на экзаменах (4)

Глава 30: Шестая история о привидениях — Песня, запрещенная на экзаменах (4)

Тук. Тук. Тук.

Кто-то тихо постучал в дверь клубной комнаты.

— ...!

Мы только что покатывались со смеху, но в одно мгновение все замерли, перестав дышать.

— ...

Тук. Тук. Тук.

Стук повторился. Я медленно обернулся.

Взгляд упал на маленькое окошко в двери, заклеенное страницей из учебника Сун А. Свет из коридора просачивался сквозь бумагу, и я мог различить чей-то силуэт. Судя по очертаниям, это был человек с длинными волосами.

Тук. Тук. Тук.

Мы старались не издавать ни звука, зажимая рты ладонями, но это было бесполезно. Нас уже услышали, когда мы смеялись. Не видя иного выхода, я медленно подошел к двери.

— Кто это?

— Это я, учительница.

— Учительница?

Голос показался мне знакомым. Сун А едва слышно прошептала:

— Это учительница Хва Ын...

Действительно, теперь я узнал голос куратора Клуба историй о привидениях, Чан Хва Ын.

— По какому вы вопросу?

Силуэт за дверью, казалось, прильнул лицом к самому окну. Раздался шепот:

— Поможешь... мне...?

— Что вы сказали?

Голос был настолько тихим, что я не смог разобрать слов. Я прижал ухо к двери, чтобы лучше слышать.

— Откроешь... мне дверь...? Х-у-у-у...

Этот тихий, но странно чувственный шепот отозвался в ушах неожиданным покалыванием.

«Ох!»

По всему телу пробежали мурашки, но, как ни странно, это было даже приятно. Кажется, это называют АСМР? Несмотря на абсурдность ситуации, у меня на мгновение подогнулись колени.

Я снова решительно обратился к силуэту за дверью:

— Зачем? Снаружи опасно?

Вполне вероятно, что Чан Хва Ын тоже потеряла рассудок из-за этой музыки, так что просто так открывать дверь было нельзя. Следовало всё тщательно проверить.

— ...е... е...

— Что?

Она снова начала шептать. Почему так тихо? Учитывая безумие, творящееся вокруг, такая осторожность не казалась лишней, но поведение учительницы выглядело подозрительным.

— Что вы говорите?

Я приставил ладонь к уху, едва улавливая звуки.

— Ближе... еще ближе...

— Хотите, чтобы я придвинулся еще ближе?

Как только я вплотную прижался ухом к заклеенному стеклу...

— Х-у-у-у...

Учительница внезапно дунула прямо в сторону окна.

— Ох!

Дрожь пробрала до костей. Руки и ноги ослабли, а по телу разлилось странное чувство блаженства. Воздух не коснулся моей кожи, но одного звука хватило, чтобы обострить все чувства.

— ...?

Члены клуба, не понимая, что происходит, с любопытством наблюдали, как я внезапно обмяк. Почувствовав на себе их взгляды, я выпрямился и снова заговорил:

— Что происходит в коридоре? Почему вы так хотите войти?

— Подойди... приложи ухо сюда... — медленно прошептала учительница.

Я испытывал смешанные чувства: мне нужно было понять, в своем ли она уме, но в то же время я невольно наслаждался процессом. И я снова прижался ухом к окну.

— ...

Секунда тишины, и затем:

— Х-у-у-у-у...

— Хек!

Опять это шокирующее ощущение. Экстаз, от которого хотелось сжаться в комок. Я попытался скрыть невольную улыбку и спросил:

— Э-э, учительница... Вы вообще... в порядке? Ну, в плане рассудка?

Остальные, скорее всего, не слышали ее слов. На их лицах читались лишь тревога и сочувствие.

— Конечно... я в норме... скорее... открой мне дверь...

Голос Чан Хва Ын стал совсем тихим и тягучим. Чувствуя, как дыхание сбивается, я спросил еще раз:

— Как вы это докажете? Что вы нормальная?

В ответ она снова принялась что-то шептать. С замиранием сердца я прильнул к стеклу. Сквозь вырванную страницу учебника я чувствовал холод поверхности.

— Если впустишь... я подую тебе в ушко... хорошо?

Голос был невероятно соблазнительным.

— Вот так... Х-у-у-у...

— Хе-е-ек!

Тихий смешок восторга вырвался откуда-то из глубины моей души.

— А теперь... Х-у-у-у... Давай другое ушко... подставь другое... я сделаю тебе... приятно...

Я обернулся, косясь на остальных ребят.

— А-а... Плохо слышно, что говорит учительница. Попробую другим ухом?

— Сюда... Х-у-у-у...

— Ох, хек!

— Приятно... правда? Х-у-у-у...

Заметив странный взгляд Сун А, я похолодел и мгновенно стер улыбку с лица.

— Э-э... Учительница, вас не слышно... Повторите еще раз...

— О-хо-хо... Если откроешь, я сделаю это снова... Я даже могу... спеть тебе... прямо в ушко...

Голос звучал так умиротворяюще, будто она пела колыбельную. Мне это действительно нравилось.

— Ну так... ты... откроешь... мне дверь? Пожалуйста?

От такого голоса любой мужчина мог потерять голову. Помнится, она уже использовала этот тон в туалете. Я слышал, что учительница родом из семьи шаманов, должно быть, она из тех людей, которыми легко овладевают духи из городских легенд.

И если она одержима... то ее поведение — это следствие помутившегося рассудка.

Пока я пребывал в этом полузабытьи, в воздухе внезапно всплыло сообщение.

[Ваше понимание персонажа Чан Хва Ын значительно увеличилось на 20.]

Это уведомление помогло мне мгновенно прийти в себя.

— Уходите, учительница. Я не думаю, что вы в здравом уме.

Я придал голосу серьезности, словно и не был только что очарован, и отстранился от окна. В этот момент страница учебника Сун А прилипла к моей щеке и оторвалась от двери.

— ...!

Члены клуба замерли в шоке. Не понимая, что их так напугало, я глянул в окно и сам остолбенел.

— Откроешь дверь? Я тоже... хочу войти...

— Учительница, — позвал я, стараясь звучать спокойно. — Почему вы стоите к двери спиной?

— ...

Когда бумага упала, мы увидели в окне верхнюю часть тела учительницы. Она стояла к нам затылком.

Тук. Тук. Тук.

Чан Хва Ын снова постучала. Не оборачиваясь, она ударила по двери тыльной стороной ладони.

Тук. Тук. Тук.

— Ли Джун... — пробормотала дрожащая Сун А.

Когда учительница шептала, казалось, ее лицо находится совсем рядом, но теперь это было физически невозможно. Происходило нечто сверхъестественное. Нужно было немедленно прогнать её.

— Пожалуйста, уходите. Здесь тесно, для вас нет места.

— Кажется... здесь просторно... впусти и меня... — пробормотала она, всё еще стоя спиной.

— Нет, тут очень тесно. Уходите.

— А мне кажется, комната стала шире... особенно по сравнению с прошлым разом...

— И как вы это поняли, если смотрите в другую сторону? Учительница, вы ведете себя странно. Пожалуйста, уйдите.

— Определенно... места стало больше... раза в два... Думаю, я помещусь.

Я запнулся, пытаясь скрыть от друзей тот факт, что комната расширилась сама по себе.

— Я же говорю — нет! Всё как раньше. Как комната может стать больше? У нас тут что, ремонт был?

— Нет... Она точно выросла... почти в два раза...

— Да черт возьми! Говорю вам, нет! — взорвался я, выкрикивая первое, что пришло в голову. — Тут яблоку негде упасть! Ищите другое место!

— Выглядит просторным... впусти... и меня...

— Учительница, вы не влезете, потому что вы слишком толстая!

Услышав это, Чан Хва Ын вздрогнула, и ее тело забилось в конвульсиях.

— Что ты сказал?

— ...

Я сглотнул. Видимо, даже будучи одержимой, она болезненно реагировала на слово «толстая». Объективно говоря, Чан Хва Ын была красивой женщиной с пышными формами, полными взрослого обаяния. Среди ровесников она, несомненно, пользовалась бы бешеной популярностью. Но для подростка, привыкшего к худобе Ха Юн или хрупкости Сун А, она действительно выглядела крупнее.

И если заявить ей в лицо, что она толстая, это явно заденет ее за живое.

[Ваше понимание персонажа Чан Хва Ын увеличилось на 10.]

— ...

Учительница замолчала. Спустя мгновение тишины она снова постучала.

Тук. Тук. Тук.

Всё так же, стоя спиной к двери.

Тук. Тук. Тук.

— А-а-а! Я сказал — места нет! Нет! Нет! Нет! Места-а-а-а нет! Просто уходите! Прошу вас, уходите!

Когда я закричал, учительница снова забормотала:

— Выглядит шире, чем в прошлый раз... Впустите и учительницу тоже...

Проклятье. Так могло продолжаться до бесконечности. Я собрал волю в кулак и нанес еще один удар:

— Вы не пройдете в дверь, потому что вы слишком толстая!

— Что ты такое несешь...! — Чан Хва Ын снова затряслась. — Быть... не может...

Я продолжил атаку на ошеломленную женщину:

— Это правда! Посмотрите на Ха Юн! Видите, какая она стройная? Чтобы войти к нам, нужно быть хотя бы такой же худой!

— Л-ложь...

— Возвращайтесь, когда похудеете! Вот тогда я открою!

Чан Хва Ын что-то невнятно пробормотала о том, что всё это вздор, и медленно побрела прочь, исчезая из виду.

— Как... же... так...

[Вы столкнулись с историей о привидениях ранга D — «Одержимый призраком» — и выжили.]

[Вы получили 5 очков историй приведений.]

Я облегченно выдохнул, когда убедился, что она окончательно ушла.

— Фух.

— Ох... что вообще творится-то... — пролепетали Кён Вон и Док Хун, у которых наконец спало напряжение.

Однако реакция женской половины клуба была далеко не такой однозначной. Ли Джин Хи сверлила меня презрительным взглядом, а Сун А смотрела с явным осуждением. Только Ха Юн сохраняла невозмутимость.

— Ну... — попытался я разрядить обстановку, но ничего не выходило. — У меня не было выбора.

— Охереть оправдание, — холодно бросила Ли Джин Хи.

Ур-р-р...

Стрелка часов перевалила за час дня, время обеда давно прошло. Мы всё еще сидели в тишине.

— И долго нам здесь торчать?

Док Хун жалобно заныл, обхватив живот. Но выбора не было. Из окна открывался вид на школьный двор, заполненный студентами, потерявшими сознание после драк, или безумцами, которые под влиянием песни искали новых жертв. Время от времени с нижних этажей доносились крики, эхом разлетающиеся по коридорам.

В начале заварушки мы видели, как мимо с сиренами проносились полицейские машины и скорые. Теперь же на улицах воцарилась гробовая тишина. Судя по новостям в интернете, насилие вспыхнуло по всему городу, и власти просили граждан оставаться в укрытиях. Соцсети были забиты постами с бессмысленными обрывками текста злосчастной песни.

— Мир сошел с ума.

Я не сдержал вздоха. Кён Вон осторожно переговаривался по телефону с родителями, проверяя, всё ли у них в порядке. Я тоже пытался дозвониться своим, но они не брали трубку.

Тук, тук, тук.

Снова этот звук. Учительница снова стояла за дверью.

— Я вернулась... я похудела...

Она всё так же бормотала, стоя к нам спиной.

— Что за бред?! — выкрикнул я, теряя терпение. — Как можно похудеть за час?!

— Я, это... не обедала...

Мы переглянулись. Ситуация была нелепой до крайности.

— Что будем делать?

— Мне так жаль учительницу... — с тревогой в голосе произнесла Сун А.

Кён Вон возразил:

— Но впускать ее опасно. А вдруг она начнет буянить или петь, как те психи внизу?

Я немного подумал и принял решение.

— Давайте впустим её.

— Что? — ребята уставились на меня в изумлении.

— Сначала я думал, что этот хаос скоро закончится, — начал я объяснять. — Но судя по новостям, это национальный кризис. Поражен не только наш район, но и весь Сеул... вся страна парализована из-за этой песни.

— Мы понимаем, — кивнул Кён Вон. Все уже успели прочитать об этом в своих смартфонах.

— Дальше будет только хуже. Если инфекция доберется до правительства, эту песню могут начать крутить по экстренным каналам вещания повсюду. Тогда никто не гарантирует, что мы сохраним рассудок.

— Угу.

Лица ребят стали предельно серьезными.

— Просто сидеть и ждать бессмысленно. Так что впустим учительницу.

— И как это нам поможет?

— Она заражена. Мы сможем допросить ее или, в крайнем случае, скрутить и изучить. Нам нужна информация.

— ...!

Если песня — это вирус, то спастись, просто прячась, не получится. Нужно изучать «пациентов», чтобы найти лекарство или способ решения проблемы. А причиной всего этого явно была городская легенда. Для такого «исследования» нам не нужны были ученые степени — достаточно было понаблюдать за состоянием учительницы.

— Согласны?

Ребята медленно закивали.

— Если она начнет буянить, Джин Хи, это на тебе.

— На мне?

— Да. Ты у нас лучше всех умеешь драться.

— Пфф.

Она усмехнулась, но по взгляду было ясно — она всё поняла.

— Раз все за — открываю.

— Ох, мамочки, страшно-то как...

Я медленно подошел к двери.

— Учительница, мы вас впускаем. Но чур не петь, ясно?

— Но я... хорошо пою...

— Цыц, без разговоров.

Скрип...

Я повернул замок и открыл дверь. Учительница, всё так же не оборачиваясь, зашла в комнату спиной вперед. Когда она оказалась внутри, мы снова увидели ее красивое лицо, но белки глаз были абсолютно чистыми, без зрачков.

Щелк.

Я снова запер дверь. Оказавшись в центре комнаты, Чан Хва Ын внезапно затянула:

— О-о... О-е... О.Э.О. У-у... Эйш...

— Черт, я же просил! Ну серьезно...

В полумраке клубной комнаты, окруженная учениками, тридцатилетняя красавица-учительница английского начала исполнять какой-то нелепый танец, сопровождая его песней.

— Том... Атом... О-е...

Как я и просил, Ли Джин Хи начала разминать кулаки, готовясь утихомирить учительницу, но вдруг холодно заметила:

— Училка, у вас же слуха нет.

— Пха-ха-ха!

— Кхм!

Ребята прыснули. Не обращая на нас внимания, Чан Хва Ын продолжала размахивать руками и вилять бедрами, выделывая странные па в такт своей заунывной песне.

— ♬ Эври. Бади. Фо! Ин! Се! Сс! О. Э. О. У. Эйш. Эй... О-е... ♬

Наблюдая за этими телодвижениями, Кён Вон уже не мог сдерживать смех.

— Как же хорошо, что у нее нет слуха! Вообще непонятно, что это за мелодия!