Глава 28: Шестая история о привидениях — Песня, запрещенная на экзаменах (2)

Глава 28: Шестая история о привидениях — Песня, запрещенная на экзаменах (2)

Наконец час, тянувшийся словно вечность, подошел к концу.

Динь-дон, динь-дон...

Едва прозвенел звонок, все тридцать человек, не мешкая ни секунды, бросились вон из музыкального класса. Я был в этой же толпе. Оказавшись в коридоре, я тут же рванулся к Сун А.

— Сун А, ты в порядке?

— Да...

На лице девушки все еще читался неприкрытый страх.

— Ну и странная же учительница, скажи?

Сун А молча кивнула.

— Раз уж мы на четвертом этаже, давай зайдем в клубную комнату, отдохнем.

— Хорошо...

Мы находились на четвертом, а наша комната была на пятом. Чтобы Сун А пришла в себя, было бы нелишним немного перевести дух в спокойной обстановке. Оглянувшись, я увидел Кён Вона и Ха Юн — они естественным образом следовали за нами.

— Она что, совсем с катушек съехала? У нее что-то с головой, да? — Док Хун едва поспевал за нами, обливаясь потом.

Впятером мы зашли в клубную комнату и тяжело опустились на стулья, издав синхронный вздох облегчения. Перемена длилась всего десять минут, но даже этого краткого мига покоя нам было достаточно. Весь урок мы сидели как на иголках, слушая, как учительница музыки бессвязно бормочет эти странные слова.

Оказавшись в безопасности нашего убежища, я почувствовал, как напряжение отступает.

— Черт, а комната как будто стала еще больше... — пробормотал Док Хун.

— Тебе кажется. Но серьезно, что это было с учительницей?

— Было правда жутковато... — Сун А шептала это себе под нос, но вскоре подняла взгляд. — Ха Юн, спасибо, что помогла мне.

— Не за что, — ответила Ха Юн так спокойно, будто это не стоило ей ни малейших усилий.

Хотя в классе они сидели за одной партой, раньше они не казались близкими. Похоже, только сейчас между ними начал завязываться настоящий диалог.

Я попытался еще немного утешить сжавшуюся в комок Сун А.

— Возможно, у нее какое-то расстройство.

— Да...

— Не переживай так сильно. Уверен, скоро с этим разберутся. Наверняка ее отправят в отпуск или вроде того. В конце концов, больше тридцати учеников видели, что она творила целый час.

— Готов поспорить, телефоны в учительской скоро раскалятся от звонков родителей, — вставил Кён Вон.

— Вполне возможно.

Кён Вон, вклинившийся в разговор, подметил верную деталь. Я кивнул, но заметил, что ему внезапно захотелось сказать что-то еще.

— Слушай, президент? Я тут кое о чем подумал.

— М? О чем?

— Ну, раз уж мы Клуб историй о привидениях...

Кён Вон поправил очки.

— Эта песня. Кажется, не пара человек, а огромное количество людей буквально одержимы ею.

— Она настолько популярна?

— Нет-нет, я имею в виду именно одержимость.

Стекла его очков блеснули.

— Помнишь песни, которые были популярны раньше? Что-то вроде Ring Ding Dong или тех треков, которые настолько привязывались, что, услышав их раз, ты уже не мог выкинуть мелодию из головы? Их обычно называют песнями, запрещенными на экзаменах.

— Конечно, помню. Я тогда был в начальной школе, но их пели абсолютно все.

— Так вот, нынешний хит «Oh Yeah» сейчас вызывает похожий феномен, но в гораздо более тяжелой форме.

Ситуация, которую описывал Кён Вон, не выглядела нормальной. Дебютная песня группы «Fourincess» под названием «Oh Yeah» была яркой и жизнерадостной. Припев начинался с бодрого «Oh Yeah~» и моментально врезался в память. Неудивительно, что слушатели были в восторге.

Трек занимал первые строчки в чартах, и благодаря ему никому не известные вчера девчонки в один миг превратились в суперзвезд.

До этого момента всё совпадает с моими воспоминаниями, но то, что происходит дальше, кажется мне странным.

Проблема заключалась в том, что песня стала слишком популярной — за гранью воображения. Из каждого продуктового магазина, супермаркета, ресторана или косметического бутика, куда бы я ни зашел, неслась эта мелодия. Известный бренд уже нанял группу для рекламы, где текст песни переделали под продвижение товара. Песня буквально встряхнула всю страну.

Ютуберы делали на нее ремиксы, танцевали под нее, записывали каверы. Множество видео, никак не связанных с музыкой, использовали её фоном. Она захватила интернет штормом.

Ходили слухи, что люди, слышавшие песню слишком часто, продолжали слышать её, даже когда вокруг было тихо, — будто мелодию вживили им прямо в уши.

— Это явление называется «ушной червь». Оно возникает, когда навязчивая мелодия застревает в голове и продолжает прокручиваться в сознании. В тяжелых случаях, как я слышал, могут начаться даже слуховые галлюцинации.

У меня тоже бывало такое: рекламный ролик крутился в голове, когда нужно было сосредоточиться, но здесь масштаб был национальным.

— То есть ты думаешь, что случай с нашей учительницей — это крайняя степень такого «червя»?

— Думаю, это самое логичное объяснение. Она уже не молода, а люди искусства часто бывают излишне чувствительны.

Я обдумал слова Кён Вона и решил спросить остальных:

— Ребята, кто-нибудь из вас часто слушает эту песню?

Сун А и Док Хун покачали головами.

— Я вообще её не слышала...

— Не мой жанр, — отрезал Док Хун.

Сун А жила бедно и почти всегда сидела дома, так что ей было негде наткнуться на этот хит. Док Хун же был заядлым отаку и слушал только саундтреки из аниме; корейские айдолы его не интересовали.

— А ты, Ха Юн?

— Я тоже такое не слушаю.

— А Кён Вон?

— Слышал пару раз... Но я вообще не особый любитель музыки. Слышал её только фоном в каких-то роликах на YouTube.

— Хорошо.

Я посмотрел на членов клуба со всей серьезностью.

— С этого момента я прошу вас: постарайтесь вообще не слушать эту песню.

— Почему? — полюбопытствовала Сун А.

— Просто дурное предчувствие.

После моих слов все, кроме Док Хуна, понимающе закивали. Поскольку Сун А, Кён Вон и Ха Юн уже сталкивались со мной в истории про «Сон внутри сна», они были более восприимчивы к подобным предостережениям.

— Пойдемте вниз. Перемена почти закончилась.

— Хорошо...

— О-о-о, неужели мне опять тащиться на первый этаж?

У меня было три причины предостеречь их. Во-первых, в моей прошлой жизни эта песня не была настолько популярной. Она мелькнула в чартах, но быстро забылась. Во-вторых, текст песни сейчас был немного другим. Я не помнил деталей, но точно знал, что раньше там были обычные слова-пустышки, а не эта странная тарабарщина на непонятном языке. И в-третьих — информация Кён Вона о том, что музыка не покидает уши.

Как выяснилось позже, мое предупреждение было чертовски своевременным.

[22 марта 2019 года | Пятница, 07:05]

[Ли Джун: Количество попыток — 2]

[Очки историй приведений: 12]

[Уровень причинности: 9%]

Прошла неделя. Снова наступила пятница.

Я собирался в школу и завтракал с родителями под звуки новостей из телевизора.

— Это утренние новости, сейчас семь часов. Знаете ли вы песню «Oh Yeah» группы «Fourincess»? Этот хит потряс всю страну своей навязчивостью. Однако проблема в том, что песня оказалась настолько привязчивой, что некоторые люди жалуются на невозможность вести нормальную жизнь.

— Сегодня, 22-го числа, мэрия Сеула издала распоряжение о запрете всех рекламных роликов, использующих «Oh Yeah» в качестве фона, и приостановила показ всех шоу, где она исполняется, на неопределенный срок. Если телеканалы не уберут эту песню из эфира, продолжение вещания по графику окажется под вопросом.

— В агентстве «Fourincess» царит хаос, они пытаются объяснить ситуацию. Это первый случай в истории, когда песню запрещают в СМИ из-за того, что она вызывает слишком сильное привыкание...

— Джун, тебе тоже стоит быть осторожным. У меня уже голова пухнет, эта песня так и крутится в мыслях. Ох...

Мама вздохнула, выбирая кости из рыбы. Она работала кассиром в супермаркете и, должно быть, за день наслушалась этого трека по горло.

Я кивнул и отправился в школу. С того странного срыва учительницы музыки прошла ровно неделя. За это время мир заметно изменился.

«Oh Yeah~ Oh Yeah~»

На пешеходном переходе перед школой, среди потока машин, мое внимание привлек шумный грузовик. Из установленных на нем динамиков на всю улицу гремело:

«О-Е-О-У~ Oh Yeah~ эйш-эй~ дам! атом! Кадаври-ши~»

Чтобы хоть как-то заглушить навязчивый мотив, я принялся напевать себе под нос совсем другую мелодию.

Некоторые ученики, ждавшие зеленого света, сверлили грузовик яростными взглядами. В последнее время появилось много людей, которые вели себя как этот водитель — демонстративно врубали музыку на полную, словно стремясь заразить ею как можно больше окружающих.

Кто-то громко распевал припев «Oh Yeah» прямо на ходу, кто-то включал телефон на максимальную громкость в метро. Даже дома кто-то из соседей выкручивал звук телевизора так, чтобы вся многоэтажка слышала этот мотив.

— Мир сходит с ума, — пробормотал я, заходя в школу.

— Так, все знают, что сейчас творится хаос из-за какой-то песенки? Наш класс не должен поддаваться этому, сосредоточьтесь на учебе. О-хо-хо...

Во время утреннего собрания классный руководитель предостерег нас своим странным смешком. Однако, несмотря на его слова, инцидент произошел еще до обеда.

— Ах ты ж... Да выключите вы эту музыку, в конце концов!

Шел третий урок, и это снова была музыка. Но учительница была в больнице, так что нам просто выделили время на самоподготовку.

Какой-то нервный парень внезапно вскочил с места и закричал:

— К-кто это?! Кто продолжает включать эту музыку?! Черт! Я не могу сосредоточиться!

Ученик оглядывал нас безумным взглядом. Пока мы молча на него пялились, широкоплечий красавец, сидевший рядом с Кён Воном, встал и подошел к нему.

— Эй, возьми себя в руки.

Это был грубоватый, мужественный голос. Этого парня выбрали старостой подавляющим числом голосов — Пан Джан Хун.

— Но она... она шумит. Они продолжают её крутить... А?

Нервный парень продолжал дрожать, озираясь по сторонам в тихом классе.

— К-кто это? Учитель сказал... сегодня не слушать эту музыку! Пожалуйста... просто выключите её! Умоляю...

Староста снова посмотрел на него:

— Слышь, я сказал: соберись.

Широкие плечи и бугристые мышцы Джан Хуна едва сдерживала школьная форма. Если такой парень делает тебе предупреждение, обычно люди хотя бы реагируют. Но этот парень продолжал тревожно оглядываться.

— Пожалуйста, выключите это! Я за всю ночь глаз не сомкнул из-за этой песни!

— Эй! Я сказал, хватит этой херни...

И в тот самый миг, когда Джан Хун прикрикнул на него...

«Внимание, говорит радиоузел. Просим всех учеников внимательно выслушать важное объявление».

Внезапно ожила школьная система оповещения. По голосу это был кто-то из старшеклассников.

«Повторяю, это очень важное объявление. Пожалуйста, слушайте внимательно. Я начинаю. О-Е-О-У~ Oh Yeah~ эйш-эй~»

Внезапно из всех динамиков школы на полную мощь зазвучала та самая песня. Голоса айдолов наполнили здание. И наконец — припев.

«Дам! Атом! Кадаври-ши~ Oh Yeah~»

Сначала я так опешил, что подумал, будто у меня начались галлюцинации. Но, глядя на лица других учеников, я понял — это происходит наяву.

«Повторяю еще раз, это критически важное объявление, слушайте внимательно. О-Е-О-У~ Oh Yeah~ эйш-эй~ Дам! Атом! Кадаври-ши~ Oh Yeah~ О-Е-О-У~ Oh Yeah~»

— А-А-А-А-А-А-К!!!!

В этот момент нервный парень выхватил из пенала канцелярский нож и начал дико размахивать им, бросаясь на каждого, кто был рядом.

— Выключите!!! Пожалуйста! Пожалуйста, выключите эту музыку!

«О-Е-О-У~ Oh Yeah~»

Вжик, вжик.

— Заткнитесь к чертовой матер-и-и-и-и!

— А-а-а! Боже, что творится? Он с ума сошел!

Ученики бросились врассыпную. Док Хун, который сидел в наушниках, наслаждаясь своей аниме-музыкой, округлил глаза, заметив потасовку.

Однако на этом кошмар не закончился.

— У-ха... У-ха-ха! У-ха-ха-ха-ха-ха!

Какой-то парень с последней парты расхохотался, вскочил и с грохотом перевернул свой стол.

— У-ха-ха! У-ха-ха-ха!

И тут же он принялся носиться по классу, опрокидывая всё на своем пути.

Ба-бах!

— Эй! Ты что творишь?! Кто-нибудь, остановите этого придурка!

— У-ха-ха!

«А теперь слушайте внимательно. О-Е-О-У~ Oh Yeah~»

— Выключите-е-е-е! Уберите эту песню-ю-ю!

— А-а-а! Бежим!

— У-ха-ха!

Грохот, крики, топот. Класс превратился в зону боевых действий. Один махал ножом, заставляя всех разбегаться, другой крушил мебель. Даже качок-староста растерялся и не знал, что предпринять.

— Док Хун! — я хлопнул опешившего друга по плечу, приводя в чувство.

— А-а?

— Бегом в клубную комнату, прячься там!

— Есть!

Мы быстро вскочили и рванули к двери.

— Эй! Успокойся! Брось нож, придурок!

— Выключите-е-е-е! Умоляю, выключите музыку-у-у!

Радиоузел продолжал издеваться:

«Ну как вам песня? На случай, если кто-то не расслышал, мы прокрутим её еще раз. Слушайте внимательно! О-Е-О-У~ Oh Yeah~ эйш-эй~ Дам! Атом!~»

Пробираясь сквозь толпу перепуганных одноклассников, я схватил Сун А и Ха Юн. Сун А буквально приросла к месту от страха, а Ха Юн наблюдала за хаосом с абсолютно бесстрастным лицом.

— Девчонки! В клубную комнату! Живо!

— Д-да...!

Песня продолжала греметь на всю школу. Я видел, как другие наши одноклассники медленно теряют рассудок: кто-то начал выдирать себе волосы, кто-то запрыгнул на стол и махал руками, как птица.

Крики становились всё пронзительнее. Сун А, Ха Юн и Док Хун выскочили из класса. Я заметил, что Кён Вон последовал за нами. Уже собираясь выйти, я обернулся и увидел на задней парте Ли Джин Хи. У нее был сонный вид, будто она только что проснулась и не понимала, что происходит. Она тоже была членом нашего клуба, мы не могли её бросить.

— Ли Джин Хи!

Она нахмурилась, глядя на меня.

— Идем в клубную комнату! Быстрее!

Хотя на её лице читалось раздражение из-за того, что ей не дали поспать, она на удивление послушно встала и пошла за мной. Выйдя в коридор, я потерял остальных из виду — скорее всего, они уже были наверху.

В коридорах творился абсолютный хаос. Похоже, в других классах ученики тоже посходили с ума. Кто-то в ужасе заглядывал в свои кабинеты, а кто-то уже вовсю буйствовал снаружи.

«Это объявление крайне важно, так что продолжайте слушать».

— Вот же ублюдок! Как же он орет! — Ли Джин Хи начала ругаться, явно выведенная из себя.

Не обращая внимания на паникующих учеников, радиоузел снова врубил «Fourincess».

«Oh Yeah~»

Сладкие голоса айдолов разносились по всем этажам. Мы с Ли Джин Хи прибавили шагу и бросились к лестнице. На втором этаже мы увидели учителей, которые яростно ломились в дверь радиоузла.

— Кто из наглых сопляков устроил этот погром?! Живо открывай!

Один из учителей попытался выбить дверь ногой, но тот, кто забаррикадировался внутри, явно подготовился на совесть — дверь даже не шелохнулась.

На пятом этаже безумие было повсюду.

— А-а-а! Эта сучка укусила меня за руку!

— Oh Yeah! Oh Yeah!

— Пошли вон! Отвалите от меня, уроды!

Я взлетел на пятый этаж, тяжело дыша. Выносливости явно не хватало. Ли Джин Хи же выглядела бодрячком; она обогнала меня и распахнула дверь клуба.

— Ли Джун!

Сун А вскочила с места, с тревогой глядя на меня.

— Вижу, все добрались целыми.

— Да... Ты в порядке?

— Нормально. Если не считать того, что бег по лестницам — это не мое.

Когда мы закрыли дверь, оглушительная музыка и крики снаружи стали приглушенными. Я стоял и пытался отдышаться. Ли Джин Хи выбрала себе стул и развалилась на нем.

— Так, посмотрим...

Внезапно я почувствовал на себе взгляды всех присутствующих. Что это они вдруг?

Ах, ну да. Я стоял прямо перед маркерной доской. Пятеро членов клуба сидели и смотрели на меня. Картина маслом: президент клуба собирается давать инструкции подчиненным.

Сун А, Кён Вон, Ха Юн, Док Хун и Ли Джин Хи. Все они ждали слов от меня, своего лидера. Похоже, пришло время оценивать ситуацию.

— Кхм.

Я откашлялся, прочищая горло. Сейчас было одиннадцать утра. По идее, мы должны были встретиться здесь только после обеда, в часы клубной деятельности. Но обстоятельства сложились иначе. Ожидание в их глазах буквально обжигало.

Я всегда был парнем, которому комфортнее в одиночестве, и обычно держал людей на расстоянии. Как я и думал, вести за собой толпу — дело неловкое.

«Ну, в такой ситуации у меня просто нет выбора».

Я взял маркер и подошел к доске.

— Прошу всех внимания.

До официального начала занятий клуба оставалось еще два часа. Но сегодня Клуб историй о привидениях собрался пораньше.