Охотник и Жертва (3)

Спустя несколько секунд Сайто поднялся на ноги, убедившись, что ветер стих.

— Ваше Величество! Ваше Величество!

— Я в порядке... Что случилось?

Шардина, спрятавшаяся под телом Сайто, поднялась на ноги, обхватив голову руками.

— Вы в порядке, Ваше Величество! Проклятье... Этот ублюдок! — Однако Сайто проигнорировал слова Шардины и развернулся, ища глазами Рёму.

Его взгляд упал на незнакомую, среброволосую девушку.

— Вы не ранены, Хозяин? — спросила девушка, взмахнув мечом, чтобы разрубить кандалы Рёмы.

— Да. Ты как раз вовремя. Ты спасла меня, Сара. Что с Лорой? — спросил Рёма, потирая теперь уже свободные запястья.

— Лора избавляется от остальных солдат. Как вы и говорили, она способна справиться с ними без каких-либо проблем.

Когда эти слова были произнесены, из-за спины Сайто раздался второй голос.

— Я уже закончила, Хозяин.

Это был голос молодой девушки.

— Ваше Величество!

При крике Сайто Шардина быстро отступила за его спину, так что они встали спина к спине.

— Ты не ранена, Лора? — спросил он с нотками благодарности и беспокойства в голосе.

— Да, я в порядке. Мне просто нужно было выстрелить в них заклинаниями. Эти люди остерегались нападения зверя, но не ожидали тауматургии.

— Не может быть... тауматургия?! — гневно воскликнул Сайто в ответ на слова Лоры.

Этого не предвидели ни Сайто, ни Шардина. Тот факт, что у Рёмы вообще были союзники в этом мире, был непредсказуем, но особенно шокирующим было то, что они могли использовать тауматургию. Немногие люди в этом мире могли ею пользоваться; те, кто служил империи, имели как минимум ранг рыцаря, и только самые искусные из авантюристов или наемников были на это способны.

Именно поэтому эта самая малочисленность лежала в основе структуры власти этого мира. Просто благодаря способности использовать тауматургию, человек становился в два раза сильнее тех, у кого ее не было, а его мастерство могло сделать эту силу еще более опасной.

При правильной подготовке Гайус, человек, которого убил Рёма, был способен уничтожать целые армии. Но обладание огромной разрушительной силой не означало, что ты всегда будешь побеждать. Его убийство от рук Рёмы служило тому серьезным доказательством.

И все же это не меняло смысла обладания силой тауматургии. И в любом случае не было никакой возможности, чтобы человек, который только что был призван из другого мира, был способен использовать ее, и было крайне маловероятно, что он получит в союзники кого-то еще, кто на это способен. По крайней мере, так было до сих пор.

— Кто вы, черт возьми, такие...?!

— Мы слуги нашего Хозяина. — сказала Лора, отвечая на вопрос Шардины и направляя меч в ее сторону. — Враги нашего Хозяина — наши враги.

«Эта девчонка искусна! И...»

При виде стойки Лоры интуиция Шардины забила тревогу. Две девушки стояли перед ними, их жажда крови и агрессивность были осязаемы. Лишь горстка из тысяч солдат под командованием Шардины могла сравниться с ними.

И все же, что касалось мастерства, сама Шардина превосходила их. Тем не менее, глаза стоящей перед ней девушки горели смертельной решимостью. Она убьет Шардину, даже если ей придется умереть самой, пытаясь это сделать. Сайто почувствовал такую же решимость от Сары.

«Что здесь происходит... Почему такие искусные тауматурги на его стороне? Он пробыл в этом мире всего несколько дней...»

Захват Рёмы был абсолютным приказом Императора Шардине и ее подчиненным, но это относилось только к тем случаям, когда их жизни ничего не угрожало. Они не были обязаны брать его живым, если это означало, что Сайто или Шардина будут убиты или ранены в процессе.

Они оба занимали чрезвычайно важные посты в Империи. Возможно, все было бы иначе, если бы это было поле боя, где на кону стояла судьба Империи, но они не могли позволить себе погибнуть от рук какого-то неизвестного иномирца.

— Сайто... Нам нужно отступать... — К такому выводу пришла Шардина после долгих раздумий и прошептала его Сайто, чтобы Рёма и его группа не услышали.

— Да. С таким количеством непредсказуемых факторов нам нужно отступить и переоценить ситуацию... Если предположить, что они нас отпустят...

— Да... Но мы не можем позволить ни одному из нас умереть здесь. Со смертью сэра Гайуса гибель любого из нас нанесет удар по военному потенциалу Империи. И если это произойдет...

— Соседние страны и оккупированные территории расценят это как возможность восстать.

Это была цена, которую Империи приходилось платить за завоевание соседей грубой силой. Было очевидно, что если Империя утратит свою превосходящую мощь, угнетенные граждане и дворяне под их контролем поднимут восстание. Несколько мыслей пронеслось в головах Шардины и Сайто.

— Если вы хотите отступить, милости прошу. Я не возражаю. — Слова Рёмы пошатнули патовую ситуацию.

— Глупец... — немедленно ответил Сайто на слова Рёмы. — У нас нет причин отступать отсюда! Мы заберем тебя и этих женщин в столицу!

— О? Вы собираетесь рискнуть своими жизнями, чтобы захватить нас? — Рёма холодно улыбнулся на крик Сайто.

Рёма уже видел, что Шардина и Сайто потеряли волю к бою.

— По вашим глазам я вижу, что вы не собираетесь терять здесь свои жизни.

Глаза были честнее слов. Чей-то взгляд и жесты, блеск в глазах были окнами в сердце и намерения человека. Точно так же, как Сайто мог определить по взгляду Сары, что она полна решимости сражаться насмерть, Рёма мог прочесть намерения Сайто.

— Так к чему ты клонишь? Разве твоя цель не убить нас?

— Ну, да, таково мое намерение, но... посмотрите на эту ситуацию, — Рёма ответил на вопрос Шардины, пожав плечами.

«Я так и знала... Он позволил себя поймать, чтобы убить нас. Неудивительно, что он был таким покорным...»

Холодок пробежал по позвоночнику Шардины. Это была тревога, которую Шардина чувствовала уже некоторое время; страх, который испытывает животное, когда на него устремлено кровожадное намерение хищника.

«Это, безусловно, рабочий метод. Мы бы предположили, что он только убегает, и не ожидали бы, что он попытается нанести нам ответный удар».

И это был конечный результат. Большинство ее солдат разбрелись по лесу, и все те, кто находился в лагере, были убиты заклинанием; если бы не быстрая реакция Сайто, Шардина тоже погибла бы во время внезапной атаки.

«Но эта ситуация... Трое против двоих в их пользу. Он мог бы убить нас, если бы использовал этих девушек как одноразовые пешки. Почему он говорит нам бежать... Это ловушка?»

Шардина прекрасно понимала, что за человек этот мальчишка, холодно ухмыляющийся перед ней. Он всегда ставил собственное выживание на первое место и не колебался, принимая любые меры, какими бы мерзкими они ни были, чтобы обеспечить это выживание. Этот парень мог сказать, что пощадит их, но она ни за что бы в это не поверила.

— Ясно... Ты не хочешь их убивать, — прошептал Сайто, и глаза Шардины расширились от шока.

Он не хотел их убивать. Но кто эти «они»? Это не могли быть Сайто и Шардина, так что оставались только девушки.

— Да. Эти двое готовы отдать за меня свои жизни. — Рёма перевел взгляд на Сару и Лору. — Так что, как бы сильно ваше убийство ни повысило мои шансы на выживание в долгосрочной перспективе, я не могу так просто пожертвовать этими девушками, чтобы сделать это.

Собственные интересы. Привязанность. Эти слова представляли собой смесь множества переплетенных воедино эмоций.

«Понятно, так что, если бы он использовал их как щит... Нет, в данной ситуации это невозможно. И я не вижу, чтобы этот человек ставил их жизни выше своей собственной».

Это просто означало, что он ценил жизни этих преданных сестер больше, чем убийство Сайто и Шардины — это ни в коем случае не должно было означать, что он отдавал им приоритет перед своим собственным выживанием.

— Я не думаю, что у нас здесь есть особый выбор, Ваше Величество...

Слова Сайто совпали с мыслями Шардины по этому поводу. Как бы она ни думала, другого выхода, кроме этого, не было.

— Хорошо... Мы отступим. Сайто, убери свой меч.

Услышав слова Шардины, Рёма отдал приказ сестрам.

— Лора, Сара, отступите.

По приказу Рёмы они убрали свои мечи и бросились к нему. Они были готовы в любой момент послужить Рёме щитом, если Шардина попытается напасть.

— Не нужно так напрягаться. Я клянусь своим именем первой принцессы Империи О'лтормея, что мы отступим из этого места.

Слова Шардины, возможно, и были честными, но сестры даже не шелохнулись. Они просто пристально смотрели на нее.

— Простите, — Рёма извинился перед Шардиной за поведение сестер.

Это не означало, что Рёма не был осторожен и бдителен даже сейчас. Он не был настолько глуп или доверчив, чтобы слепо верить словам врага на данном этапе игры.

— Что ж, неважно. Отсюда мы отступим, но наше преследование на этом не закончится. Ты ведь это понимаешь, да?

Это было очевидно. Шардина отказывалась от шанса схватить Рёму здесь только потому, что текущая ситуация ставила ее в невыгодное положение. С другой стороны, если бы здесь присутствовали десятки солдат Шардины, они бы не стали принимать решение об отступлении.

— Очевидно. В конце концов, для вас я преступник, — спокойно ответил Рёма.

В его глазах не было ни следа сожаления или страха.

— Но я не собираюсь сдаваться и позволять вам поймать меня. Я не думаю, что убийство старика или попытка убить вас были неправильными поступками. Так что, если вы намерены пойти за мной, будьте готовы расстаться со своими жизнями.

— Ты совершал преступления и в Японии? — спросил Сайто с искренним любопытством.

Люди, которых только что призвали с Земли в этот мир, не так легко привыкали к его правилам. Это был мир выживания наиболее приспособленных, где сила давала право, и не было такой мягкой идеи «прав человека», которая могла бы защитить людей от этой природы. Нужно было быть сильным, если не хотел, чтобы тебя растоптали, даже если для этого придется растоптать других.

Это было то, что Сайто понял только спустя годы после того, как Гайус призвал его и бросил на поле битвы, на котором он никогда не желал оказаться, заставив пробиваться сквозь грязь и кровь. Жизнь на Земле и этот мир были просто слишком далеки друг от друга. И именно поэтому он с подозрением отнесся к ходу мыслей Рёмы, поскольку тот не пробыл в этом мире и целой недели.

— А? Преступления? Пару раз отлил на улице, но на этом все.

«Преступление» — слово, которое в разных контекстах может означать многое. Если впадать в крайности, то переход улицы на красный свет — это, несомненно, преступление. Но Сайто имел в виду не это.

— Нет, я имел в виду более тяжкие преступления. Как... убийство.

Эти слова заставили Рёму раздраженно воскликнуть. Рёма всегда считал себя нормальным старшеклассником, так что это была естественная реакция.

— Знаешь, ты говоришь какие-то больные вещи... Я обычный старшеклассник. У меня есть некоторый опыт в боевых искусствах, да, но это не значит, что у меня есть судимость!

— Тогда почему? Как ты мог так легко убивать людей? Разве тебе не страшно?

— ...Тогда позволь мне спросить тебя, — сказал Рёма после паузы на раздумья. — Должен ли я беспокоиться или заботиться о ком-то, кто пытался ущемить мои права до такой степени, что подверг себя риску из-за этого? — Заметив удивление на лице Сайто, Рёма продолжил: — Вот что я думаю: вы вольны попытаться воспользоваться мной, а я волен защищаться. Я не настолько глуп, чтобы думать, что если я кого-то ударю, он не попытается дать сдачи. И именно потому, что я знаю, что они дадут сдачи, я стараюсь никого не бить, если не готов к тому, что они отомстят... И когда я полон решимости убить любого, кто осмелится затеять со мной драку.

Когда Рёма заговорил, его глаза ярко засияли. Единственное, что позволило нормальному старшекласснику вроде Рёмы убить Гайуса — это сила его сердца. Он горячо верил в свою справедливость от всего сердца. И во многих отношениях это была самая высокомерная идеология из всех... Но в то же время она была и самой доброй.

— Но, в любом случае... У нас действительно нет времени сидеть и обсуждать мою жизненную философию. Лора. — Он кивнул подбородком в сторону выхода из палатки. — Если мы продолжим разговор, другие солдаты могут вернуться в лагерь. Я собираюсь пересечь границу.

Лора осталась у входа в палатку, держа Шардину и Сайто под контролем. Они не доверяли ее словам до конца.

— Хорошо. Тогда иди. Но запомни: теперь, когда мы знаем, как ты выглядишь, ты больше никогда не ступишь в пределы Империи, — сказала Шардина, ее взгляд стал острым. — И тебе лучше бы бежать так быстро и далеко, как только сможешь. Вскоре западный континент будет принадлежать Империи. И когда это произойдет, у тебя не останется места, где ты сможешь жить в мире.

Слова Шардины были подобны кинжалу, брошенному в спину Рёме, когда он в сопровождении Сары выходил из палатки.

— Вот как... Полагаю, тогда мне придется найти путь домой до того, как это произойдет. — И с этими словами Рёма растворился в лесу, не говоря ни слова, не утруждая себя оглядкой на нее...