Охотник и Жертва (2)

«Это действительно звучит тревожно. Особенно тот факт, что он не сопротивлялся... Судя по тому, как он убил Гайуса и устроил пожар, чтобы сбежать из дворца, он должен быть хладнокровным, безжалостным человеком. Даже если он смирился с тем, что не может сбежать, я не верю, что он так просто сдастся».

— Ты уверен, что он тот самый иномирец, которого мы ищем?

Шардина предположила, что они, возможно, нашли не того человека, но Сайто покачал головой.

— Я нисколько не сомневаюсь, что он иномирец. Единственный вопрос в том, является ли он убийцей сэра Гайуса, но, судя по ситуации, я бы предположил, что девять шансов из десяти, что да. Думаю, мы можем отбросить вероятность того, что совершенно посторонний иномирец будет идти через этот лес по чистому совпадению.

Шардина кивнула на слова Сайто. Доказательств не было, но, исходя из обстоятельств, места для сомнений почти не оставалось.

— Тогда у нас остается один вариант.

— И какой же?

Шардина встала со стула и подошла к краю шатра.

— Отведи меня к нему. Понятно, что на данном этапе мне ничего не остается, кроме как поговорить с ним напрямую, не так ли?

В шатер, отведенный Рёме, вошли два посетителя.

— Приношу извинения, что заставил вас ждать. Мой командир попросила встретиться с вами лично.

Шардина вышла из-за спины Сайто, оказавшись лицом к лицу с Рёмой.

— Ясно. Значит, я встречаюсь с капитаном.

Слушая слова Рёмы, сидевшего на стуле и устремившего на них пронзительный взгляд, они оба казались удивленными.

— О, а что заставило вас думать, что я капитан? Я могла бы быть каким-нибудь другим высокопоставленным офицером.

— Ну, не могу сказать, что знал это наверняка. Но я слышал, что принцесса Шардина заблокировала контрольно-пропускной пункт в Адельфо. И любой, кто знает, что эта самая принцесса Шардина является капитаном Рыцарей-Суккубов, пришел бы к такому выводу.

— Хм, понимаю. Да, полагаю, к такому выводу, скорее всего, пришел бы кто угодно...

Произнес Сайто, и хотя Шардина внешне казалась убежденной, ее сердце почему-то сжалось. Верно, прийти к такому выводу было не так уж необычно, но стал бы кто-то мыслить так ясно, будучи связанным и запертым?

«Кажется, я понимаю, почему Сайто сомневался на его счет. У меня плохое предчувствие...»

Чувство тревоги закралось в сердце Шардины. Сайто перевел на нее взгляд.

«Что думаете?» — словно спрашивал взгляд Сайто.

Шардина ответила ему легким кивком и снова разомкнула губы, чтобы заговорить.

— Благодарю вас за то, что уделили нам свое время. Я выражаю вам свою признательность от имени Империи.

Эти слова были невероятно вежливыми, учитывая, что член королевской семьи обращался к простолюдину.

— Нет, не стоит беспокоиться об этом. Это определенно было подозрительно с моей стороны — идти через лес, а не по тракту.

Услышав естественный, непринужденный ответ Рёмы, на губах пары заиграли улыбки.

— Все так, как мы и думали, Ваше Величество.

— Да. Я бы сказала, что это все подтверждает.

Они обменялись кивками. Это рассеяло любые сомнения, которые могли у них оставаться.

— Мы наконец-то нашли тебя, дорогой иномирец!

— Что еще за иномирец? — Рёма хладнокровно отреагировал на слова Шардины.

— Не пытайся отрицать это. Ни один простолюдин в этом мире не отреагировал бы так спокойно на то, что представитель Императорского дома вежливо с ним разговаривает.

Услышав эти слова Сайто, выражение лица Рёмы впервые изменилось. В этом... был смысл. В этом мире, где монархия правила как закон, члены королевской семьи были подобны богам для простолюдинов. Если бы у Рёмы было хоть какое-то намерение притворяться гражданином этого мира, он должен был бы держать язык за зубами и потупить взор.

Отношение Рёмы было вежливым, но только по японским меркам. Даже если бы в этом мире это не сочли грубостью, это определенно выглядело так, будто Рёма не знал своего места.

— Хм... Понимаю. Похоже, здесь я облажался.

Рёма быстро пришел к выводу, что пытаться выкрутиться из этого разговора будет бесполезно.

— Я вижу, мы наконец-то поняли, кто и с кем здесь разговаривает, — сказал Сайто, и Шардина кивнула, повернувшись к Рёме.

— Полагаю, мы впервые встретились лицом к лицу. Как вам уже известно, я первая принцесса Империи О'лтормея, Шардина Эйзенхайт. Каким именем ты пользуешься, дорогой иномирец?

— Я? Я Микошиба. Рёма Микошиба. — спокойно ответил Рёма.

— Ясно. Значит, ты японец, как я и думал. — Произнес Сайто.

— Похоже, ты тоже японец, Сайто.

— Да. — кивнул Сайто. — Я в таком же положении, как и ты. Меня призвали в этот мир десять лет назад.

— О? И ты дослужился до заместителя капитана всего за десять лет?

— Ну, скажем так, удача была на моей стороне. — мужчина горько улыбнулся. — Быть иномирцем имеет свои преимущества.

— Вся эта штука с «уровнем поглощения силы»?

— О, я удивлен, что ты знаешь так много. — глаза Сайто расширились от удивления.

— Пожалуйста. Я просто вытянул несколько фактов из старика, который меня призвал, — сказал Рёма с жестокой усмешкой на губах. — Я многому у него научился.

— Вот как? Я слышала, труп был ужасно изуродован. Ты пытал Гайуса? — В голосе Шардины прозвучала нотка гнева.

— Гайус? Если так вы называете старика, который меня призвал, то да. Я заставил его говорить.

Рёма сразу же признался в пытках. Возможно, он подумал, что нет смысла это скрывать.

— В таком случае, как бы прискорбно это ни было, нам придется предать тебя мечу. Мы не можем позволить жить тому, кто поднял руку на нашу Империю.

— Прискорбно? — Рёма с тревогой встретил слова Шардины. — И о чем же тебе сожалеть?

— Я очень высокого мнения о таких людях, как ты. Несмотря на то, что ты оказался в необычной ситуации, будучи заброшенным в другой мир, ты сбежал из столицы, несмотря на то, что она была тебе незнакома, и добрался до национальной границы. Одно это служит доказательством твоей необычайной силы. Если бы твой интеллект и сила послужили нашей Империи, мы стали бы на один решающий шаг ближе к завоеванию западного континента.

Когда Шардина закончила говорить, Рёма одарил ее презрительной насмешкой.

— Вы, должно быть, шутите. Мне служить вам? Полагаю, в качестве раба, верно? Избавьте меня от ваших тупых шуток.

Его лицо было похоже на лицо разъяренного демона, искаженного гневом, ненавистью и безграничным желанием убивать.

— Тупых, говоришь?

— Да, ты меня слышала. За кого ты меня принимаешь, за героя какой-то сказки? С какого перепугу мне вообще вам служить?

Таковы были искренние, честные мысли Рёмы. Мысль о том, чтобы покорно делать то, что тебе говорят, после того как кто-то призвал тебя в другой мир, была безумием. Шардина, напротив, усмехнулась на слова Рёмы.

— Разве это не естественно для того, кого призвали, подчиняться человеку, который его призвал?

Выражение лица Шардины показывало, что она просто указывает на здравый смысл. Для жителей этого мира призванные ими люди были не более чем удобными инструментами, и никто бы не подумал спрашивать разрешения у инструментов перед тем, как их использовать.

— Да, я так и думал, что люди в этом мире скажут именно это.

Заявление Рёмы заставило Шардину нахмуриться. — Что ты имеешь в виду?

— Ничего особенного. В любом случае, разговаривать с вами — пустая трата времени. Но я скажу одно. Я подчиняюсь только одному человеку, и это я сам. Больше никому. Я думаю и решаю все сам. И точка.

Рёма уже решил, что говорить с Шардиной дальше бесполезно. Их идеологии и воспитание были слишком разными. Между ними не могло быть никакого согласия. Между ними была разница, как между небом и землей, и с самого начала не было никаких шансов на примирение.

— Итак, вот что ты думаешь... Однако, мой дорогой иномирец, этот мир не настолько добр, чтобы считаться с твоей свободной волей. Да, ты следовал своим желаниям. Ты убил Гайуса. Но к чему это тебя в итоге привело? — Шардина насмехалась над ним. — Ты сидишь здесь, в наручниках, передо мной.

Рёма мог сколько угодно взывать к своей гордости, но это выглядело бы не более чем нытьем неудачника. В конце концов, на его руках были кандалы, надетые Сайто.

— Твоя гордость вызывает восхищение. Но имеет ли она какое-то значение в этом мире, где бессильных топчут и лишают всего? Он не так добр, как твой мир. Свободная воля, говоришь? И что бы тебе дало то, что ты цепляешься за нее? Если бы ты просто подчинился Империи, тебя могли бы повысить, как Сайто.

— Хе. Извини, но быть вашей собачонкой и лаять по команде не звучит привлекательно. — Рёма высмеял слова Шардины.

— Понимаю. Ты глупый человек. У тебя хватает наглости говорить так даже в этой ситуации, да? Я могла бы пощадить тебя, если бы ты молил о пощаде.

Пока Сайто слушал разговор Шардины с Рёмой, тревога в его сердце становилась все сильнее.

«Она права... Почему он так уверен в себе даже сейчас? Любой другой стоял бы на коленях, моля о пощаде».

Предчувствие приближающейся беды посетило Сайто, когда Шардина заговорила. Он знал, что она лжет, разумеется. Даже если бы Рёма Микошиба молил о пощаде, его судьба уже была предрешена; он должен был быть казнен. Никаких других вариантов для человека, убившего Гайуса и запятнавшего достоинство Империи, не существовало.

Но цепляться за малейший проблеск надежды даже перед лицом смерти было свойственно человеческой природе. И несмотря на это, Рёма Микошиба оставался невозмутимым.

«Неужели он готов умереть?»

Но Сайто не видел на лице Рёмы ни капли печали от осознания приближающейся смерти.

«Тогда что это? Неужели он думает, что сможет выбраться из этой ситуации живым?»

Шардину сопровождали тридцать солдат. Двадцать шесть из них были брошены на прочесывание леса группами по два человека. Осталось только четыре солдата для охраны лагеря Шардины. Поскольку Сайто обнаружил и привел Рёму обратно один, их было всего шестеро.

Этих людей было более чем достаточно, чтобы сдержать одного иномирца. Но, несмотря на то, что у них были все преимущества, он не мог избавиться от тревоги. В этот момент в голове Сайто возникла одна мысль.

«Подождите... Неужели он оказался в такой ситуации, потому что сам этого хотел?»

Это была безумная, совершенно необоснованная мысль. Но от этого она казалась Сайто еще более правдивой.

«Верно... если это так, все становится на свои места. Но зачем? Какую выгоду этот человек извлекает из этой ситуации?.. Нет, неважно, какую выгоду он получит. Мы должны убить этого человека прямо здесь и сейчас. Что бы он ни предпринял в этой ситуации, это ничего не даст».

Сайто снял очки в серебряной оправе, и взору предстали холодные, кровожадные глаза убийцы. В нем не было и намека на то спокойствие, которое было раньше. Его глаза блеснули резким светом, как обнаженный меч.

— Сайто...? — Шардина заметила перемену в его поведении. От его тела исходила жажда убийства, словно он стоял на поле боя.

— Ваше Величество, приношу свои извинения, но мы должны убить этого человека прямо здесь и сейчас.

— Ч-что ты говоришь?! — Шардина не смогла скрыть своего удивления тем фактом, что это сказал ее помощник после столь долгого и задумчивого молчания. — Мы должны доставить его к Императору!

— Нет, Ваше Величество. Этот человек опасен. Если мы позволим ему и дальше дышать, кто знает, что он может сделать...

— Ты намереваешься пойти против приказов Его Величества?!

— Прошу прощения. Упрекайте меня как хотите после этого...

Так сказал Сайто, обнажая меч и делая шаг к Рёме.

— Подожди, Сайто!

Не обращая внимания на призывы Шардины, Сайто поднял меч.

— Последние слова? Поскольку мы родились в одном месте, я, по крайней мере, выслушаю тебя.

— Нет, ничего особенного. — сказал Рёма со слабой улыбкой, не отводя взгляда от блестящего клинка, нависшего над ним.

— Ясно. У тебя есть выдержка, я отдам тебе должное.

— Да нет, вовсе нет... Учитывая, что это вы сейчас умрете! — крик Рёмы разнесся в ночном воздухе, растворившись в темном лесу.

— Что на него нашло...?! — Шардина не смогла сдержать удивления от рева Рёмы, потрясшего шатер.

— Что это... А! Ваше Величество! — В этот момент интуиция Сайто забила тревогу.

В тот момент, когда тело Сайто накрыло Шардину, над палаткой пронесся порыв ветра. Буря потрясла лагерь, разрывая палатки в клочья, как будто гигантский меч бушевал по всему этому месту.