Её очередь

— …Нии-сан, я войду, хорошо?

Раздался нерешительный голос. Постучав в дверь, моя младшая сестра в платье горничной вошла в комнату.

— Тебе нужно вставать, нии-сан, уже утро. Или тебе всё ещё плохо? Ты всё время лежишь в постели с тех пор, как мы вчера вернулись из парка развлечений…

Как ни странно, младшая сестра за меня волновалась. Да, вчера мы ездили в парк развлечений. После возвращения из «Мусасино Лэнд» я всё время сидел в своей комнате. В обычной ситуации мне снова пришлось бы спать в той палатке, но по какой-то причине, когда мы вернулись домой, Итиго-сан отвела меня в эту гостевую комнату.

— Позавтракай и взбодрись. Онээ-сама вернулась в норму, так что мы все тебя ждём. — Она обращалась ко мне, а я прятался под одеялом.

А, точно, Судзуцуки вернулась в норму. Вчера, когда мы были в парке развлечений и мы с Коноэ ушли на площадь, она объяснила всем, что вернулась к обычной себе. Правда, причину возвращения она скрыла. Но сейчас всё это не важно. Больше всего мне нужно—

— …Курэха.

— Ч-что такое, нии-сан?

Мой ужасно мрачный голос, похоже, её смутил, и она ответила запинаясь. Но я всё это проигнорировал и озвучил просьбу.

— …Не применишь ко мне пару борцовских приёмов?

— Э?

— Хочу почувствовать на себе твои борцовские приёмы. Те, что ты делаешь каждое утро.

— Н-но…

— Что, не хочешь?

— В смысле, я не против, но… просто подумала, что это странно.

— Что именно?

— Ну, ты ведь раньше никогда сам меня об этом не просил…

— Ничего страшного, да? Мне просто захотелось.

— Т-тебе захотелось…

— А-а-а-а-а! Просто сделай уже! Обычно ты делаешь это, даже не дожидаясь моего согласия, верно!? Давай! Не сдерживайся! Используй меня как грушу для битья! — закричал я, отбрасывая одеяло.

В ответ Курэха дёрнулась от шока и даже перешла на вежливую речь: «Д-да, поняла!» После этого она разбежалась, нацелившись на стол в углу комнаты. Использовала его как трамплин, повернулась ко мне спиной и прыгнула в воздух. Траектория её прыжка была направлена на меня. В воздухе её маленькое тело закрутилось. Когда она приблизилась ко мне, развернулась лицом и—

— Гаха-а!?

Это был stardust press. Завершающий приём, отличающийся от мунсолта и куда более сложный по сравнению с другими. От этого удара моё тело задёргалось на кровати, а сама кровать жалобно заскрипела.

— К-как тебе, нии-сан? Мне кажется, получилось хорошо… — Курэха почему-то звучала нерешительно и слезла с меня.

Да, она права. Угол, тайминг, сила удара и зрелищность — всё было идеально для финишера. Здесь у меня не было претензий, однако…

— …Ещё нет, Курэха.

— Э…

— Этого совсем недостаточно.

— Н-недостаточно?

— Ещё. Дай мне комбо и полный курс, как обычно.

— Н-но…

— Что такое? Это ведь не всё, на что ты способна, да?

— ~~~! Л-ладно! Если ты так настаиваешь, я покажу! Потом не жалуйся!

— Да! Иди на меня во всю силу!

— Есть, сэр!

Похоже, я задел её гордость, потому что Курэха теперь горела мотивацией. Она подняла моё тело с кровати и начала обрушивать на меня шквал высокоуровневых борцовских приёмов…

— Получай! Running Three!

— Гя-а-а!

— Следом Northern Lights Bomb!

— Гу-у-у-ух!

— И на добивание Japanese Ocean Cyclone Suplex Hold!

— Гя-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Моё тело врезалось в кровать, и я бы начал переживать, не сломала ли она её случайно, если бы не был слишком занят стонами от боли.

— Э-этого хватит, да? Если ещё больше, твоё тело… — плечи Курэхи поднимались и опускались, она тяжело дышала.

Однако…

— …Нет, ещё нет. — Я поднял болящее тело и продолжил: — Курэха, ещё. Этого недостаточно.

— Ня!?

— Это сила старшей дочери семьи Сакамати? Нет ведь? Ещё. Дай мне такой приём, чтобы выбить из меня воспоминания.

— Чт… чт…

— Что такое, младшая сестрёнка!? Скорее! Разнеси меня! Я всё ещё полон энергии! Используй меня как грушу для битья!

— Ня-а-а-а-а-а-а-а-а! Нии-сан сошёл с ума-а-а-а-а-а! — закричала она и выбежала из комнаты.

— Угх…

Как и следовало ожидать, урон всё же настиг меня, и я рухнул спиной на кровать. Если возможно, мне очень хотелось чего-нибудь, что сотрёт все эти ужасные воспоминания. Воспоминания, которые продолжали меня преследовать…

♀**×♂**

— Прости.

Эти слова достигли моих ушей, пока небо заполняли фейерверки.

— Э…

Я не смог среагировать и просто замер. Мысли полностью остановились, а Коноэ продолжила:

— Знаешь, мне правда очень приятно слышать, что ты так чувствуешь… Я тоже… о-очень тебя люблю, но не думаю, что мы можем встречаться…

— ……

— Поэтому давай останемся… лучшими друзьями. Пока что это, наверное, лучше всего…

— ……

— …Джиро… Тебе всё-таки не нравится такой ответ?.. — Коноэ посмотрела на меня, и её взгляд был полон тревоги.

Даже сейчас она выглядела так, будто вот-вот расплачется.

— ……

…Я знаю. Знаю, что должен сделать сейчас, чтобы она не расплакалась.

— Понял. — Я попытался ответить спокойным голосом. — Прости, Коноэ, что вдруг сказал такое.

— Д-да… Но ты правда уверен?

— В чём?

— Ну… что мы останемся лучшими друзьями…

— По-моему, звучит отлично. Быть твоим другом — привилегия.

— …П-понятно…

Коноэ почему-то показала унылое выражение.

— В-в любом случае, я пойду участвовать в костюмированном параде. — Сказала она так, будто хотела сбежать.

Всё ещё в платье принцессы, она красиво растворилась в толпе. Я бы с радостью пошёл с ней, но ноги не двигались. Как боксёр, потерявший сознание стоя после жестокого боя, я просто рухнул на землю. Голова была заполнена словами, которые бросила мне Коноэ, девушка, которая мне нравится.

«Я тоже… о-очень тебя люблю, но не думаю, что мы можем встречаться…»

То есть я нравлюсь ей как друг, но не как объект романтического интереса.

«Поэтому давай останемся… лучшими друзьями. Пока что это, наверное, лучше всего…»

Другими словами, она хочет, чтобы мы и дальше оставались друзьями.

«…Джиро… Тебе всё-таки не нравится такой ответ?..»

Она даже проявила ко мне внимание. Хотя признался я, она всё равно старалась быть доброй. А, ясно… Значит, я…

— …Получил отказ.

Сакамати Киндзиро, осенью моего семнадцатого года на этой земле, признался любимой девушке и получил отказ; моя первая любовь разбилась. Мой самый первый опыт в любви закончился разбитым сердцем.

♀**×♂**

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Конец воспоминания. Меня пронзила жестокая головная боль, и я мог только держаться за голову и кричать. Мне отказали. В тот самый момент, когда я наконец осознал собственные чувства, мне безжалостно отказали. Это пример того, насколько суровой бывает жизнь? В голове у меня на повторе звучала «Sérénade mélancolique» Чайковского. А? Не знаешь, что это за вещь? Немедленно найди! Или скачай! С сегодняшнего дня это моя музыкальная тема!

— …А-а-а-а. — Я вздохнул так, что заболело где-то глубоко внутри.

Мысли никак не могли успокоиться. Если я уже начинаю объяснять свой BGM, значит, совсем пропал. Что мне теперь делать? Сегодня десятое октября, воскресенье. Я всё ещё был слугой в резиденции Судзуцуки, так что скоро надо приступать к работе, но…

— …Я правда не хочу работать, — пробормотал я, глядя в потолок.

Может, я всё ещё ученик, которому ещё предстоит в полной мере узнать суровость общества, но люди, которые работают каждый день, наверняка меня поймут. Хотя, если честно, сама работа мне не так уж противна; проблема в том, что Коноэ тоже работает здесь. Человек, разбивший мне сердце, трудится в том же месте.

— Угх…

Тяжело… Что это за пытка? Не думаю, что смогу нормально работать. Точнее, с каким лицом мне вообще встречаться с Коноэ? С того признания вчера мы даже словом не перекинулись.

— А-а-а…

Не могу. Просто посплю. Спать совсем не хочется, но это лучшее, что я могу сделать. У меня нет сил действовать. Но, может, урон от разбитого сердца исчезнет, когда я проснусь. Просто подожду, пока пройдёт время, а раны заживут. Сейчас всё, что я могу, — сбежать.

— …М?

Я понимал, что веду себя жалко, но максимум, на что был способен, — свернуться в кровати. И тут я услышал шаги, приближающиеся к комнате.

— Разнорабочий-сан. — Раздался знакомый роботоподобный голос Саотомэ Итиго.

Она была горничной в резиденции Судзуцуки и теперь открыла дверь, один раз постучав.

— …Итиго-сан?

— YES. Доброе утро, Good Jobs-san, мне нужно кое-что вам сообщить. — Она, как всегда без всякого выражения на лице, подошла ко мне.

Похоже, она благополучно оправилась от простуды. Наверное, хотела разбудить меня после того, как Курэха провалилась. В принципе логично: она моя старшая по работе, так что нет ничего странного, если она пришла меня отчитывать.

— Разнорабочий-сан.

Однако её следующие слова далеко превзошли всё, что я мог себе представить.

— Вы уволены.

— …Что? — Я застыл от шока.

Уволен? То есть… меня выгоняют? Почему? Потому что я не вышел из комнаты? Но я ведь и дня здесь не просидел, так что решение слишком быстрое…

— Но, разнорабочий-сан. — Она проигнорировала моё замешательство и продолжила: — Уволены не только вы.

— А?

— Ваша младшая сестра — Сакамати Курэха — тоже уволена.

— Чего-о-о-о-о-о!?

Э? Почему? Голова не успевает. Что происходит? Почему уволили Курэху? Она ведь нормально работала, да? В смысле, я вообще-то не знаю, нормально ли она работает, это ведь Курэха. Может, пользы от неё было не так уж много. Или это я отвечал за неё и провалился. Но что теперь будет?

Нас взяли слугами как условие проживания здесь, потому что после пожара нам некуда было идти. План был в том, что мы проживём здесь целый месяц, пока ремонт не закончится. Тогда почему…

— Для начала, — Итиго-сан сохранила равнодушное выражение и продолжила, — возможно, вам стоит услышать подробности от неё.

— …От неё?

— YES. Я возвращаюсь к работе. Время было недолгим, но это прощание. Никогда больше не увидимся, разнорабочий-сан. — Сказав это, она вышла из комнаты, уступив место другой служанке.

На этот раз вошла девушка с волосами, собранными в два хвоста, — Усами Масамунэ. Она медленно подошла ко мне.

— Э-эй, Масамунэ, что всё это значит? — спросил я в замешательстве.

В ответ мерзкая крольчиха глубоко вдохнула.

— Тупой Цыплёнок, это я добилась твоего увольнения.

— Чт… — Я уставился на Масамунэ с недоверием, но, похоже, она не лгала.

Э? Что происходит? Почему у неё есть право меня уволить?

— У меня был билет господина, помнишь? Его дала мне детская Судзуцуки Канадэ. С этим билетом я могла отдать Судзуцуки Канадэ любой приказ. Я использовала его, чтобы тебя уволили.

— ……!

Нет-нет-нет, что за чёрт ты творишь? Ты лишаешь нас с Курэхой стабильного места для жизни.

— ……

…Нет, подожди секунду. Она была рядом, когда мы узнали, что случилось с нашим домом, она должна знать о нашей ситуации. И всё равно добилась нашего увольнения…

— Всё нормально, Тупой Цыплёнок. У меня есть свои мысли насчёт этого. Если тебе негде жить… ты просто можешь прийти ко мне.

— К-к тебе…

Пока я терялся и ничего не понимал, Масамунэ уверенно выпятила грудь. Затем она указала на меня и твёрдым тоном, словно отдавая приказ, заявила:

— Ты станешь моей семьёй!