Дэрэцуки-сан, навеки.

— Ну что, начнём совещание.

После занятий мы собрались на крыше первого корпуса академии Роран, и Судзуцуки открыла разговор именно этими словами. Присутствовали сейчас я, Коноэ, Судзуцуки и Накуру. Разумеется, все эти люди были замешаны в утреннем происшествии. После уроков мы решили провести совещание и придумать меры на будущее.

— У-у… Это всё из-за Накуру, что онээ-тян так…

— Не пытайся взвалить всю ответственность на себя. Мы ведь тоже в это ввязались, правда, Джиро?

— Да, — я вздохнул.

Именно так. Из-за того случая, когда Шрё-сэмпай практически отправила меня в полёт прямо в класс, было решено, что мы с Коноэ примем участие в специальном мероприятии спортивного фестиваля.

— Всё нормально. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Тебе легко так говорить. В первую очередь из-за тебя всё и стало вот так.

— Ох, как сурово. Правда, именно мои переговоры привели к нынешней ситуации, но если бы ваша драка продолжилась, кто знает, чем бы всё закончилось, верно? Ты мог серьёзно пострадать, — мягко улыбнулась Судзуцуки.

Ну, тут она права. Академия Роран, конечно, частная школа с довольно свободными правилами и дисциплиной, но за полноценную драку никого так просто не отпустят. В худшем случае можно даже схлопотать отстранение, так что решение Судзуцуки перейти к переговорам действительно было правильным… Но всё равно.

— Может, вам лучше не участвовать в специальном мероприятии? — встревоженно спросила Накуру. — Оно опасное. Онээ-тян из тех людей, кто в таких вещах точно не сдерживается…

Я имею в виду, уже сегодня я прекрасно понял, насколько сильна твоя старшая сестра, но…

Наруми Шрёдингер — топ-ранкер клуба рукоделия академии Роран и его вице-президент. Секрет её силы — абсурдная мощь и скорость, совсем не подходящие её возрасту. Меня с малых лет натаскивали в боевых искусствах и прочем таком, но ничего подобного я никогда не видел. Если говорить только о боевой силе и способностях, она, наверное, выше Курэхи… Нет, может, даже выше мамы.

Она полагается не на боевые искусства и технику, а побеждает грубой силой. Её собственные способности настолько превосходят любые приёмы, что это особенно ясно видно по тому, что она одолела Курэху. Если Курэха не смогла выиграть, мне вообще крышка.

— Онээ-тян с детства сама лезла в драки с мальчишками, потому что они смеялись над её маленьким ростом.

— Ну, если посмотреть на её телосложение, их можно понять.

— И в итоге она всех избивала. Если она разойдётся, её уже не остановить.

— Она звучит как какое-то дикое животное.

Почему такая вообще состоит в клубе рукоделия? Потому что сам этот клуб изначально какой-то ненормальный? Он всё ещё окутан тайной, но с таким вице-президентом нормальной деятельностью этот клуб точно не занимается.

— Накуру-тян, мы ведь не на бой идём, а участвуем в специальном мероприятии спортивного фестиваля. В зависимости от содержания мы вполне можем победить, верно?

Хм, вот это и есть Субару-сама. Она выдала вполне разумное мнение. Специальное мероприятие, похоже, должно пройти во второй половине спортивного фестиваля, но обычные ученики даже не знают, что именно там будет. Со слов одного члена исполнительного комитета, подробности нам объявят только в день фестиваля.

— Если речь об онээ-тян, велика вероятность, что это будет связано с дракой.

— У неё явное преимущество, раз она знает содержание.

— Нет, с этим всё будет нормально. Онээ-тян предпочитает честные поединки, так что мероприятие должно быть простым, без подковёрных уловок. Скорее, она ещё и сама себе фору даст, чтобы было интереснее.

— Значит, это всё равно будет какая-то разновидность боя. Но кроме нас двоих ведь должны быть и другие участники?

В нашей школе вообще-то довольно много клубов, связанных с боевыми искусствами. Карате, дзюдо, реслинг и так далее, так что их участие не было бы странным.

— Тут проблем нет. Как и говорила онээ-тян, ей было трудно найти участников.

— Почему?

— Насколько я слышала, в ту же секунду, как потенциальные участники узнавали, что онээ-тян тоже будет участвовать, все соскакивали.

— Да насколько они её боятся? А Курэха?

— Курэха-тян сказала, что участвовать не будет. Сказала: «Если я не отправлюсь в комнату духа и времени[1], мне не победить вице-президента клуба».

— Пожалуйста, скажи ей не уходить внезапно жить в двухмерный мир!

Мне страшно от того, что она ведь действительно может туда попасть.

— В общем, это значит, что участниками будут только Наруми-сэмпай, Субару и Джиро-кун, верно?

— Ну, похоже, выбора нет.

— С твоей терминаторской силой, Джиро-кун, ты наверняка справишься.

— Не превращай меня внезапно в робота.

То есть моё тело, конечно, немного крепче, чем у среднего парня, но терминатор? Впрочем, ностальгическое словечко. Давным-давно маму вызвала в школу моя классная руководительница в начальной школе. Учительнице, видимо, не понравились спартанские тренировки, которые я проходил дома. Прямо в учительской она закричала: «Вы что, собираетесь превратить собственного сына в киборга?!» После этого она спросила меня: «Ты действительно согласен так жить?!»

В те времена мама была чемпионкой мира в одной боевой организации. Весь мир знал её как сильнейшую женщину, многие восхищались ею как инструктором, и я тоже. Правда, юный я хотел, чтобы она хотя бы немного сдерживалась. Но стоило мне об этом подумать, как мама с удивительно серьёзным лицом сказала:

— Вы ошибаетесь, сэнсэй! Моя цель — сделать из него терминатора!

Ахаха, вот это чемпионка мира, умеет же пошутить — так я подумал, но лицо у мамы было абсолютно серьёзным. Выходит, мне с самого начала была предначертана судьба отправиться в прошлое и защищать какого-то американца по имени Коннор до самого судного дня. Даже будучи ребёнком, я был в ужасе.

Кстати, моя классная руководительница после этого ответа пришла в ярость. Из-за этого у неё резко подскочило давление, и она рухнула. В итоге её увезли на скорой. Под вой удаляющейся сирены мама повернулась ко мне, погладила по голове и сказала: «Слушай внимательно, Киндзиро. Нельзя вырасти таким человеком». …Да, я понимаю. Но, мама, терминатором я тоже становиться не хочу. Таковы были мои мысли, когда я едва перешёл в третий класс начальной школы.

В любом случае вернёмся к главному. Я не знаю, что за специальное мероприятие нас ждёт, но, наверное, всё будет нормально, если кто-то из нас с Коноэ победит Шрё-сэмпай. Стоило так подумать, как в этой катастрофической ситуации мелькнул слабый луч надежды. Коноэ даже Курэху может победить, так что шанс есть, да и я с апреля всё время тренировался. Уж как-нибудь продержаться я должен.

— Накуру очень жаль, сэмпай. Это случилось потому, что она заставила вас пойти с ней на свидание.

— Давай не будем об этом. Парни из моего класса уже устроили мне допрос.

Сразу после того, как Шрё-сэмпай оставила нас в покое, одноклассники окружили меня, словно стая гиен. Поверьте, на то, чтобы развеять это недоразумение, ушло немало времени. Хотя страшнее всех, конечно, была Субару-сама. Если бы я только смог развеять недоразумение самой Шрё-сэмпай… Но, судя по всему, никакие уговоры и объяснения на неё не подействуют.

Поэтому… у меня остаётся только один путь: выиграть это мероприятие и вернуться живым. Каким там должно было быть моё наказание? Месяц рабства? Мне правда нужно любой ценой избежать какого-либо контракта с этой особой.

— Не переживай. Какой бы ни была изначальная причина, весь этот случай начал я. Так что тебе не нужно так сильно винить себя, ладно?

— А… Большое спасибо, сэмпай.

Накуру, похоже, обрадовалась тому, что я её подбодрил, и смущённо поблагодарила. Что такое, теперь изображаешь нормальную девушку? Ты же просто очковая маньячка, так что не надо так. Но, наверное, случай со Шрё-сэмпай действительно её задел. Никто не станет винить её только за то, что у неё такая старшая сестра. К тому же они, кажется, не в лучших отношениях. У меня у самого есть сестра-монстр, так что я прекрасно понимаю, через что она проходит. Сейчас я испытывал к ней чистое сочувствие.

Но я уверен, всё как-нибудь обойдётся. В конце концов, на нашей стороне Субару-сама. Я понятия не имею, что это будет за специальное мероприятие, и даже если мы выступаем против сильнейшей в школе Шрёдингер-сан, с Субару-сама на нашей стороне я не думаю, что мы так легко проиграем. Опять прозвучит жалко, но в бою я ведь ни разу у неё не выиграл. Значит, мы должны как-нибудь справиться. Я в это верю.

— А ты точно можешь так легкомысленно к этому относиться, Джиро-кун?

Но, словно нарочно разрушая мой позитивный настрой, Судзуцуки окликнула меня с ухмылкой.

— В конце концов, теперь ты у меня в долгу.

— А?

— Разве не очевидно? Целью Шрё-сэмпай был ты. То есть я вмешалась, чтобы помочь тебе, и теперь ты мой должник, верно?

— !?

— Конечно, просто взять тебя напрокат было бы слишком скучно.

— Т-ты, ведьма!

— Долги нужно возвращать. Так что сделаем равноценный обмен. Ах, не могу дождаться. Интересно, что же мне заставить тебя делать, Джиро-кун. — Судзуцуки-сан улыбнулась так, словно только что нашла новую игрушку.

А-а-а-а, проклятая садистка! Подумать только, она вспомнила об этом сейчас. Это хуже, чем попасться на мошенничество.

— А, знаю. Как насчёт такого приказа? — Судзуцуки на секунду задумалась и заговорила: — Вместо меня ты поучаствуешь с Субару в забеге на трёх ногах.

— …! Г-госпожа!

Почему-то первой отреагировала Коноэ. Забег на трёх ногах — она ведь говорит о той нелепой эстафете на трёх ногах с хлебом и поиском предметов?

— Что это значит!? Я об этом не слышал!

— Верно, ведь я тебе не говорила.

— Н-неужели именно поэтому вы согласились участвовать?

— Дзынь-дзынь. Я очень старалась свести тебя и Джиро-куна ради этого, но теперь наконец-то нашёлся шанс.

— Ух… Но участвовать в таком с Джиро…

— Именно. Вы вдвоём поучаствуете в забеге на трёх ногах.

— У-у…

— Уверена, ваши тела окажутся исключительно близко.

— У-у-у… — почему-то Коноэ залилась краской и начала тихо стонать.

Может, ей неловко участвовать в таком мероприятии с парнем? То есть она, конечно, переодевается, но всё равно девушка. Такая реакция вполне правдоподобна.

— Субару-сама и сэмпай будут участвовать в забеге на трёх ногах!?

Вот, ещё одна дура отреагировала на эти слова. Её недавняя кротость куда-то испарилась, и к нам вернулась обычная очковая маньячка.

— Подумать только, эти двое предадутся такой агрессивной игре! Нельзя! Мои очки задрожали от возбуждения!

— Успокойся, очковая маньячка. Забег на трёх ногах — здоровый спорт.

— …!?

— Даже если ты так потрясённо на меня смотришь…

— Но ведь у вас будут связаны руки, да!?

— С чего бы?!

— Нет-нет, Накуру сказала «руки», но точнее — пальцы.

— Пальцы?

— Мы свяжем ваши мизинцы красной нитью судьбы!

— Я о таком романтичном виде спорта вообще не слышал!

— А кричалку сделаем такую: «B! L! B! BL!» — хорошо?

— Я точно не буду подстраивать дыхание под такое!

— И не нужно! Накуру предпочитает грубое дыхание!

— Да мы так до финиша не доберёмся!

Хотя до какой-нибудь другой финишной черты, наверное, добрались бы. Пока мы это обсуждали, Коноэ почему-то покраснела и, стоя чуть в стороне, едва слышно пробормотала: «К-красная нить…» Что это за реакция? Видеть, как обычная холодная и кислая Субару-сама показывает такое выражение, очень свежо и ультра-мило, но сейчас у нас правда нет на это времени.

— Судзуцуки, на минуту.

Я силой схватил Судзуцуки за руку и оттащил её в угол крыши. На таком расстоянии можно было не бояться, что Накуру нас услышит. Было бы плохо, если бы она узнала о моей гинофобии.

— Что такое, Джиро-кун?

— Не прикидывайся. Почему мы с Коноэ должны участвовать в этом забеге на трёх ногах?

— Ты бы предпочёл более ненормальный приказ?

— Я не это имел в виду!

— Тогда свяжем вам ноги колючей проволокой.

— От одной мысли больно!

— Если вы пройдёте эти испытания, между вами наверняка появится неразрывная связь.

— А ещё сильная боль и травма!

— Разве не в этом и есть юность?

— Не пытайся прикрывать чушь красивыми словами!

Юность и боль идут рука об руку… Нет, кому до этого дело. Я не могу всё время подыгрывать её бреду.

— Это всё-таки ради лечения моей гинофобии?

Забег на трёх ногах с Коноэ может означать только одно. Она хочет, чтобы я привык к коже и прикосновениям девушки, и так пытается улучшить мою фобию. Метод немного силовой, но я понимаю, к чему она клонит.

— …Да, это одна из причин.

Однако, к моему удивлению, Судзуцуки, пробормотав эти необычайно многозначительные слова, отвела взгляд. Что за чёрт? Я думал, она просто хочет немного развлечься, но, кажется, дело не в этом. На неё не похоже — обычно она с нетерпением ждёт подобных вещей.

— ………

Может… её что-то тревожит?

— …Эй, Джиро-кун? — с необычно серьёзным лицом Судзуцуки позвала меня по имени. — Не выслушаешь моё ворчание минутку?

— Ворчание?

— Да, бессмысленное ворчание. Видишь ли, в последнее время у меня есть небольшая проблема.

— ………

Сначала я подумал, что она опять несёт чушь, но по ощущениям это было не так. Если даже сейчас она всё ещё играла, то без проблем могла бы получить «Оскар». Но я уверен: это её искренние чувства.

— Правда, я не могу сказать, что именно меня беспокоит.

— Тогда как я должен выслушивать твои жалобы?

— Не волнуйся. Уже сам разговор с тобой почти и есть мои жалобы.

— …Извини, можешь объяснить попроще?

— Если говорить прямо, мне, кажется, просто хотелось, чтобы кто-то знал: «Да, сейчас у меня есть небольшая проблема».

— Ничего себе объективный самоанализ.

Но мне кажется, я понял, о чём она. Проще говоря, Судзуцуки имеет дело с чем-то, о чём не может рассказать другим, да ещё и должна справляться одна. Ей просто хотелось, чтобы кто-то ещё знал об этом факте, поэтому она и сказала мне.

— Почему бы тебе просто честно не рассказать о проблеме? Тебе станет легче.

— Это невозможно. Я не могу.

— Тогда почему бы не поговорить с Коноэ?

— Это тоже нельзя. Точнее, я не хочу, чтобы она знала о моих трудностях. Естественно, ты тоже не должен ей рассказывать, — твёрдо заявила она.

…Я не понимаю. Что я вообще должен делать?

— ………

Нет, а должен ли я вообще что-то делать?

«Не выслушаешь моё ворчание минутку?»

Так она сказала. Только это она и смогла сказать. Значит… просто принять факт, что она из-за чего-то мучается, просто выслушать сам этот факт — для неё должно быть достаточно. Если это позволит ей хотя бы немного облегчить душу…

— ……!

Не смешите меня. Что в этом хорошего? Это означало бы, что Судзуцуки разговаривает с какой-то куклой. Я просто слушаю, но совсем ей не помогаю.

— ………

Есть ли что-то, что я могу сделать? Думай. Что-то должно быть. Если я ничего не смогу сделать здесь, я ничем не лучше полусырого бармена, который только слушает чужие проблемы.

— …Эй, Судзуцуки, — немного подумав, заговорил я. — Я понимаю, что не должен этого говорить, раз даже не знаю, через что ты проходишь, но… делай то, во что веришь.

— …А? — Судзуцуки потрясённо посмотрела на меня.

— Иди тем путём, который сама выбрала. Я не знаю, что тебя мучает. Но от одних переживаний ничего не изменится, верно? Убегать тебе некуда, так что лучше сразиться с тем, что давит на тебя.

— ………

— Тут ведь остаётся только действовать наудачу, разве нет? Можно лишь идти вперёд. У всех так: иногда остаётся только поверить в себя и идти по дороге, на которую сам нацелился. — Я понимал, что говорю подозрительно пафосные вещи просто ради настроения.

Возможно, был способ подбодрить её лучше. Увы, это всё, что я мог. Но… если мои слова хотя бы слегка подтолкнут её, пока она сомневается, то…

— …Спасибо, Джиро-кун. — Судзуцуки улыбнулась ангельской улыбкой. — Благодаря тебе мне кажется, что я нашла свою решимость.

— …Рад это слышать. — Я внезапно смутился и отвёл взгляд.

Ну, понимаете… Улыбка у неё просто слишком милая. Если бы внутри она не была дьяволом, была бы идеальной.

— Эй, Джиро-кун. Есть кое-что, что я хочу сказать тебе с чистой честностью.

— А?

— Да, скажу прямо. — Судзуцуки всё ещё улыбалась ангельски и продолжила: — Отныне и впредь я всегда буду тебя задирать. — Она выпалила слова, звучавшие как дьявольские.

— ……Что?

— Не расслышал? Я, Судзуцуки Канадэ, буду задирать тебя вечно и всегда, Джиро-кун.

— Э-эм… почему?

— Потому что именно это меня и тревожило.

— Ты издеваешься!?

Как можно тревожиться о таком!? И почему меня вообще должны задирать?!

— Ах, как хорошо. Благодаря тебе все мои тревоги исчезли.

— Стоп-стоп-стоп! Не изображай теперь такое облегчение! Идти по этому пути явно неправильно!

— Разве ты сам не сказал делать то, во что я верю?

— Я не ожидал, что ты переживаешь из-за чего-то настолько злодейского! И ты правда сомневалась, задирать меня или нет!? — Пока я стоял ошарашенный, Судзуцуки продолжила чуть более расслабленным голосом:

— Та Дэрэцуки-сан, которую ты знал, умерла.

— !?

Н-невозможно! Как она узнала это моё прозвище для неё? Я ведь держал его только у себя в голове, так почему?!

— Чему ты так удивляешься? Ты кричал это во сне, помнишь?

— …Во сне?

— Помнишь, как я напоила тебя снотворным и привезла в гостиницу?

— Ту поездку на летних каникулах?

— Да. Пока ты спал, ты говорил такие вещи. — Девушка вздохнула. — Например: «Без шуток! Дэрэцуки-сан — это не шутки!»

— !?

— А ещё: «Я больше не могу жить без Дэрэцуки-сан!»

— ………

— В конце ты затих, только после того как прокричал: «Дэрэцуки-сан украла у меня кое-что очень важно-о-о-о-о-е!», но я так и не поняла, что именно.

— Гя-а-а-а-а-а-а!?

А-а-а-а-а, что за чушь я несу!? На месте Судзуцуки я бы, наверное, сам на себя донёс.

— Кстати, Субару тогда спала, так что слышала это только я. И понятия не имела, что ты меня так называешь.

— Хватит! Не сыпь ещё больше соли на рану!

— Успокойся, Дэрэцуки-сан умерла. С этого момента начнётся новая эра.

— Н-новая эра?

Когда я переспросил, Судзуцуки показала коварную улыбку.

— Я называю её — Ямицуки-сан[2].

— Ямицуки-сан!?

— Судзуцуки Канадэ, павшая во тьму. Поэтому Ямицуки-сан. Круто, правда?

— Каким образом!? И ещё — павшая во тьму?!

— Я перешла на тёмную сторону. Поэтому буду задирать тебя вечно-вечно.

— Страшно! Ты теперь просто булли!

— Не переживай, буллинг означает всего лишь, что я буду дразнить тебя ещё сильнее прежнего.

— Плохое касание, плохое касание! Передумай! Даже я могу тебя за это возненавидеть, знаешь!?

Я хочу вернуть прежнюю, периодическую Дэрэцуки-сан! Небольшие поддразнивания Дэрэцуки-сан я бы ещё потерпел!

— …Верно. Тебе правда стоит вот так меня возненавидеть.

— А?

Ч-что это с ней? Почему у неё вдруг такое тяжёлое лицо?

— …Эй, Джиро-кун. — Судзуцуки позвала меня мрачным голосом. — Обязательно сдержи обещание, хорошо?

— Обещание?

— Да. Обещание участвовать в забеге на трёх ногах вместе с Субару. Если ты его нарушишь… боюсь, простым буллингом я уже не ограничусь. — Она показала прекрасную улыбку, которая почему-то выглядела как маска, и произнесла эти слова на расстоянии, где наши губы почти соприкасались.

— А-а что именно ты, например, собираешься сделать?

— Для начала, может, заключение?

— Заключение!?

— Потом промывание мозгов.

— Контроль разума!?

— Разумеется. Я превращу тебя в своего личного щенка.

— ………

— На этом пока всё. Давай быстрее вернёмся к Субару и Накуру-тян и придумаем меры против Наруми-сэмпай.

Будто ничего не случилось, Судзуцуки вернулась к своему обычному выражению лица и направилась к Накуру и Коноэ. А потом, пройдя немного вперёд, она в последний раз обернулась ко мне.

— Старайся, Джиро-кун. Уверена, я продолжу задирать тебя весь спортивный фестиваль.

— ………

Ямицуки-сан пробудилась. Эти слова заполнили мою голову, и я понял, что этот спортивный фестиваль станет куда более хаотичным, чем когда-либо прежде.

## Примечания

1. Отсылка к Dragon Ball: в этой комнате за один день можно провести целый год.

2. `Yami` — «тьма».