Атакуй, фройляйн
— Мы не знаем, почему это произошло.
После того как Судзуцуки представилась, Итиго-сан своим обычным механическим голосом объяснила обстоятельства.
— Как я уже сказала, медицинское обследование в больнице не выявило никаких отклонений. Мы предположили, что при падении она могла удариться головой, но следов удара тоже нет. По словам врача, причину установить не удалось. Однако они смогли сказать вот что: нынешняя Канадэ-одзё-сама вернулась воспоминаниями к восьмилетнему возрасту, — произнесла она таким тоном, будто шутила.
— Восьми годам…
Что за чертовщина? Значит, она должна быть… второклассницей начальной школы? Моя младшая сестра в этом возрасте уже была маленьким монстром и регулярно дралась с соседским щенком. Видеть, как крошечная девочка швыряет на землю золотистого ретривера ростом сто шестьдесят сантиметров, было ещё тем зрелищем, но сейчас не время уходить в воспоминания. Если её память вернулась к тому состоянию… то новые воспоминания, выходит, заблокированы? Звучит как сюжет прямо из манги: люди в чёрном заставляют выпить подозрительное лекарство, тело остаётся взрослым, а мозг становится детским. Имя ей — частный детектив Канадэ.
— …Ага.
Не смешите меня. Да быть такого не может.
— Итиго-сан, хватит шутить. Это опять какая-то чушь, да?
Точно. Всё это очередные приколы и розыгрыши. Очередной фокус от Дьявола-Судзуцуки. Меня уже бесчисленное количество раз обманывала её идеальная актёрская игра, но теперь я не попадусь. Сейчас она вот-вот расхохочется и скажет: «Молодец, Джиро-кун, ты раскусил мою игру».
— Ты ведь со мной согласна, Масамунэ? — я повернулся к стоявшей рядом горничной, Усами Масамунэ.
Масамунэ знает её настоящую натуру, да ещё и настолько опасна, что сама Судзуцуки назвала её своим «естественным врагом». Выдуманная чушь на Масамунэ не действует. По словам самой Масамунэ, она легко видит ложь Судзуцуки насквозь. Наверное, это связано с тем, что ей в принципе не хватает веры и доверия к другим людям, но сейчас важен именно потенциал. Если она раскусит ложь Дьявола-Судзуцуки…
— ………Нет.
Однако слова девушки оказались совсем не такими, каких я ждал.
— Не могу. Потому что… сейчас Судзуцуки Канадэ не лжёт.
— …Что?
Нет-нет-нет, Масамунэ-сан, что ты такое говоришь? Куда делась твоя обычная вредная кроличья натура? Судзуцуки тебя подкупила? Ты не устояла перед соблазном морковки?
— Э-эй! Почему ты смотришь на меня с таким недоверием?! Я сама в растерянности, ясно?!
— В растерянности…
— В любом случае! Нынешняя Судзуцуки Канадэ не лжёт. Так подсказывают мои инстинкты. Поэтому, понимаю, это трудно принять, но… Судзуцуки Канадэ говорит серьёзно.
— Чт…
Будто по голове ударили тупым предметом. То есть что? Она правда снова стала восьмилетней?
— Разнорабочий-сан, не волнуйся, — словно угадав мои тревоги, Судзуцуки заговорила невинным тоном. — Итиго только что всё мне объяснила. Ошибки нет: я стала восьмилетней. Причины я не знаю, но моё старшеклассное «я» помолодело.
— Ты так просто это говоришь…
— Всё в порядке. Возможно, я скоро вернусь в норму.
— Ну, ты не ошибаешься, но…
Погодите, почему это она меня успокаивает? Да ещё такая маленькая девочка. Почему она настолько зрело это воспринимает и спокойно принимает собственное положение… Она так легко поняла, что её воспоминания откатились назад? Я понимаю, Итиго-сан ей объяснила, но чтобы она сохранила настолько объективный взгляд… Вот уж Судзуцуки.
Я сразу видел, что она и в детстве была умной. Правда, нынешняя Судзуцуки не казалась такой же хитроумной, как раньше: скорее обычным невинным ребёнком. Может, детская Судзуцуки не так уж плоха…
— К тому же я могу заодно этим насладиться.
— А?
— Разве нет? Мне вдруг досталось тело взрослой, так что хочется попробовать разные интересные ситуации.
— ……
Поправка: дьявольские наклонности у неё были уже в детстве. Базовый ход мыслей не изменился. Она, кажется, с самого рождения охотилась за острыми ощущениями.
— Кстати, а ты кто?
— А? Я?
Судзуцуки указала на Курэху.
— Меня зовут Сакамати Курэха, я, как и нии-сан, временно служу в вашей резиденции, онээ-сама.
— Онээ-сама?
— А, мы с онээ-сама довольно близки, поэтому я так вас называю.
— О-о, понятно.
— Но если я вдруг начну обращаться иначе, будет странно, так что… можно я буду и дальше звать вас онээ-сама, как всегда?
— Конечно можно, Курэха-тян.
— Большое спасибо, онээ-сама!
Они улыбались друг другу, словно подруги примерно одного возраста. И правда хорошо подходят друг другу, особенно с учётом того, что Курэха сама по характеру довольно ребячливая. И всё же…
— Эй, Курэха, — тихо позвал я младшую сестру.
— М? Что такое, нии-сан?
— Я просто хотел спросить: тебя это не смущает?
— Что именно?
— То, что Судзуцуки по сути стала восьмилетней. Она нас не помнит. А ты, несмотря на это, говоришь с ней как обычно.
Именно. Было бы неудивительно, если бы Курэха теперь чувствовала неловкость рядом с ней. Я сам хороший пример. Даже если тело у неё всё ещё взрослое, разум стал детским, и от этого возникало жутко сильное ощущение несоответствия.
— Хммм… — Курэха приложила палец к губам и задумалась. — Она милая, так какая разница?
— Что?
— Ну, онээ-сама сейчас как маленькая девочка, и от этого просто прелесть. Как она говорит, как улыбается… не то чтобы обычная онээ-сама не была милой, но… нынешнюю онээ-сама прямо хочется обнять, понимаешь? Она такая очаровательная.
— Хочется, значит…
Я вроде бы понимаю, о чём она. Короче, дело в контрасте. Обычно у Судзуцуки спокойная, величественная аура. А теперь она сменилась атмосферой маленькой девочки, и от этого та стала казаться милее. Как тогда, когда её без конца мучила икота.
— К тому же, если она маленький ребёнок, это не значит, что с ней нельзя подружиться. Она ведь сама сказала? Может, со временем вернётся в норму. Тогда почему бы нам не поладить с нынешней онээ-сама? — Курэха тепло улыбнулась.
Вот тебе и старшая дочь семьи Сакамати: позитивность у неё бездонная. Удивительно, что она даже в этом может увидеть что-то интересное.
— Ну, может, ты и права.
Одними тревогами делу не поможешь. Как сказала Судзуцуки, она может быстро прийти в норму, а даже если не придёт, раз врач не смог объяснить, что произошло, мы вряд ли найдём способ всё исправить в ближайшее время. И переживаем не только мы. Судзуцуки стала восьмилетней девочкой. Раз умственно она ребёнок, в такой неопределённой ситуации ей тоже наверняка тревожно. Значит, именно мы должны держать себя в руках. Поэтому надо постараться поладить с Судзуцуки.
— Эй, Курэха-тян, — как раз когда я об этом подумал, Судзуцуки позвала Курэху.
— Да. Что такое, онээ-сама?
— Можно кое-что спросить?
— Конечно, спрашивайте о чём угодно, — Курэха уверенно выпятила грудь.
Ого, она явно изображает здесь старшую сестру. Наверное, обрадовалась мысли, что у неё появилась младшая, да? Точно, если правильно помню, она всегда хотела младшую сестру. «Я сделаю её своей супер-партнёршей по рингу!» — говорила она. Как же хорошо, что у неё младшей сестры нет.
— Ну-у… — Судзуцуки показала по-детски невинную улыбку. — Почему ты работаешь, хотя ты ещё ребёнок?
— ……А? — и Курэха великолепно застыла.
— Ну, ты же одного со мной возраста, верно, Курэха-тян? Детям нельзя работать. Тебе надо наслаждаться детством.
— В-вы ошибаетесь, онээ-сама, я уже старшеклассница…
— Э-э-э? Такая маленькая?
— !
— И такая плоская?
— !?
— Правда, строишь из себя взрослую. Но я тебя прощаю. Всё-таки я онээ-тян. Разве не так? Ты ведь зовёшь меня онээ-сама.
— Ня-а-а-а-а-а!? — не выдержав, взвизгнула Курэха.
…Эта маленькая девочка пугает. Невинность детей, честно говоря, ужасна.
— Что мне делать, нии-сан?! Онээ-сама теперь ведёт себя как старшая сестра! Она даже не ошибается, а я всё равно чувствую, будто проиграла!
— Не бери в голову, она просто ребёнок.
— Но… но!
— Курэха-тян, потом я с тобой много поиграю. Во что хочешь? В семью? В прятки?
— Ня-а-а-а!? Хватит! Не обращайся со мной как с ребёнком! — моя младшая сестра вот-вот готова была расплакаться.
Держись, онээ-тян. Таковы трудности появления младшей сестры, наслаждайся.
— Ну, не расстраивайся так, — я мягко погладил её по голове.
Из-за гинофобии мне пришлось тут же остановиться, но если проявить доброту и скиншип, в будущем она, может, будет ко мне добрее. Прямо как Мутсугоро-сан: гладим-гладим-гладим.
— …Ммм. — Тут я услышал недовольный голос.
Я посмотрел в ту сторону и увидел Судзуцуки Канадэ. Она надулась, как маленький зверёк.
— Нечестно.
— А?
— Нечестно, нечестно, нечестно. Разнорабочий-сан, ты ведь мой слуга, да? Тогда ты должен гладить по голове меня, а не Курэху-тян.
— Даже если ты так говоришь…
— Быстрее! Это приказ! — Судзуцуки по-детски закусила губу… Ва-а-а, почему ты уже плачешь?!
Тебе настолько хочется, чтобы тебя погладили по голове?! Я правда не понимаю, что творится у детей в голове!
— П-понял. — Я убрал руку с головы Курэхи и положил её на голову Судзуцуки.
Затем осторожно провёл ладонью вверх-вниз.
— Хе-хе, очень хорошо. — Она вела себя заносчиво, но всё равно счастливо улыбалась.
Она и правда казалась маленьким ребёнком.
— ……
…Чёрт, до чего же она милая? Она немного нахальная, но ребёнку это можно простить. Внешне она может и не выглядит ребёнком, зато невинная атмосфера вокруг неё перекрывает то, чего я обычно жду от Судзуцуки. Вот так я словно вижу перед собой настоящую младшую Судзуцуки. И, самое главное…
— Ух…!
— ? Что такое, разнорабочий-сан? Почему ты плачешь?
— Н-нет, прости, я просто немного расчувствовался…
— ??? — Судзуцуки непонимающе наклонила голову.
Да, она просто ребёнок. Как бы сказать… в ней совсем нет черноты. Она не дьявол и не садистка. Как будто Ямицуки-сан никогда не существовала. Проклятье… зачем же ты выросла такой?! Всё! Я сам воспитаю эту девочку! Никому не отдам её в жёны! А если однажды она всё-таки уйдёт, я прослежу, чтобы она выбрала правильного парня!
— …Джиро.
Пока я отчаянно пытался удержать гинофобию под контролем и наслаждался простым скиншипом с Судзуцуки, я услышал недовольный голос одного дворецкого…… Прости, меня всё это просто занесло. Поэтому не смотри на меня так.
— …Нечестно.
— Чего?
Я был полностью готов, что она рассердится и скажет что-нибудь вроде: «Что ты делаешь с госпожой?!» — и уже мысленно приготовился пасть перед ней ниц, но вместо этого услышал именно эти слова.
— Я-это не то чтобы я дулась. Просто… только госпоже так… — Коноэ по-детски надулась.
А? Что? Почему мои поглаживания по голове вдруг так популярны? У меня в ладони скрыта какая-то особая сила? Может, скоро на тыльной стороне руки появится странная эмблема.
— Почему бы тебе не погладить и Субару по голове?
— Госпожа?!
— Ну же, не стесняйся.
— Ух… — услышав слова Судзуцуки, Коноэ посмотрела на меня взглядом: «Джиро…».
— ……
…Так, подождите. Что это сейчас? Не то чтобы я не хотел погладить Коноэ по голове, но я никак не мог успокоиться. Может, это последствия вчерашнего поцелуя. А может, я уже доходил до предела из-за гинофобии. Я всего лишь собираюсь погладить по голове, так почему сердце так колотится?
— Разнорабочий-сан.
— И-и-и?!
В тот самый миг, когда я уже собирался опустить раскрытую ладонь на голову Коноэ, кто-то шепнул мне в ухо. Саотомэ Итиго. Горничная с повязкой на глазу стояла у меня за спиной и сверлила взглядом.
— Как долго вы собираетесь развлекаться с Канадэ-одзё-сама?
— Н-но госпожа сама попросила… Постойте, во что-то меня тычут! Что-то острое упирается мне в спину!
Причём она уже почти меня колола, да? Что-то острое вгрызается мне в плоть!
— Как жестоко. Я давала вам почувствовать мою грудь.
— Не врите! Да не бывает груди настолько острой и твёрдой!
— Хотя у меня D-чашка.
— Да ни за что!
— Что вы такое говорите? D — значит drill, дрели.
— Дрель-чашка?!
— А теперь вопрос. Что я сейчас прижимаю к вам?
— Я не хочу участвовать в викторине!
— Подсказка: грудь.
— Всё-таки ваша грудь?!
— У вас пять секунд на ответ. Пять, четыре, три…
— Кухонный нож! Нож! Резак! Любое другое оружие!
— НЕТ. Правильный ответ… посуда.
— …Посуда?
— У меня грудь горит, как керамика в печи.
— Я не для того отнёсся к этому серьёзно, чтобы получить такую шутку!
Впрочем, усилия я могу уважать. Значит, D в D-чашке — это dinnerware, посуда? Наверное, это величайшее богохульство, которое я когда-либо слышал.
— Ах да, а это кто? — внезапно заговорила Судзуцуки и указала на следующую цель.
Там стояла девушка с двумя хвостиками, одетая в форму мэйд-кафе. Вредная крольчиха Масамунэ.
— Хмф, хлопотно, но я объясню. Меня зовут Усами Масамунэ, и я…
— Канадэ-одзё-сама, эта особа — питомец.
— Кто тут питомец?!
— YES. Разве Судзуцуки Канадэ при вашем прибытии не сказала: «С этого дня она будет питомцем»?
— Судзуцуки Канадэ-э-э-э!
— Приятно познакомиться, Питомец-сан.
— Не называй меня питомцем! Меня зовут У-Са-Ми, и я временная горничная в этой резиденции!
— Новенькая, разговаривает с Канадэ-одзё-сама простым тоном…
— Всё в порядке, Итиго. Так говорить с ней намного интереснее.
— …Поняла, Канадэ-одзё-сама. — Итиго-сан кивнула, хоть и не выглядела удовлетворённой.
Увидев дружелюбную улыбку Судзуцуки, Масамунэ холодно фыркнула.
— Эй, Судзуцуки Канадэ, я не знаю, как работает вся эта история с памятью, но сейчас тебе восемь лет, верно?
— Если коротко, да, тётя.
— Тётя?!
— Я ошиблась? Сейчас ты явно старше меня.
— Это не значит, что можешь называть меня тётей!
— Тогда… Усамин.
— Почему моим прозвищем?!
— А? Так меня Итиго научила.
— …Итиго-сан?
В ответ на вопрос Масамунэ Судзуцуки улыбнулась и достала книгу. При таком развитии событий это опять «Руководство по содержанию кролика-питомца: освойте за пять минут!»? Я заинтересовался и сам заглянул на обложку. И там меня встретило название…
— «Руководство по содержанию Усамин: освойте на уровне пятилетнего ребёнка!»
— Название изменилось?!
— Всё нормально, я старше пяти, так что освою без проблем.
— Я не хочу, чтобы ты меня осваивала!
— Итак, время учиться. «Шаг 1: у Усамин мало друзей».
— Не твоё дело!
— «Шаг 2: Усамин всегда в охоте».
— К-к-кто всегда в охоте?!
— Эй, Усамин. Что значит «всегда в охоте»?
— Э-это…
— Канадэ-одзё-сама, вам пока не обязательно изучать такие знания.
— Правда? Тогда перейду дальше. «Шаг 3: Усамин хочет более взрослое нижнее бельё».
— Чт…!? О-откуда ты…!
— Эм… автор этой книги… «Наруми Шрёдингер».
— Эта проклятая лоли-женщина…!!
Масамунэ выхватила книгу у Судзуцуки и разорвала её на куски. Понятно, значит, всё это был розыгрыш Шрё-сэмпай. Она и правда любит иногда вести себя по-детски. Я прямо вижу, как она вручает такую книгу Итиго-сан. Всё-таки они вице-президент и президент клуба рукоделия. Сеть клуба рукоделия — штука не шуточная.
— Не сердись так, Усамин.
— Ты просишь слишком многого.
— Ну же, не будь такой холодной. В знак примирения держи.
— …Что это? — Масамунэ приняла предмет, похожий на билет, и наклонила голову.
Это… дворецкий билет? Тот самый, с которым можно отдать Субару-сама любой приказ?
— Это… билет госпожи.
— Билет госпожи?
— Использовав этот билет, ты можешь отдать любой приказ мне, твоей госпоже. Ну как, повеселела?
— Я-я не то чтобы сильно злилась… — Масамунэ посмотрела на билет госпожи и задумалась.
Билет госпожи, да? Может, это близкий родственник дворецкого билета? Отдавать такое так легко — Судзуцуки и правда ребёнок. Обычно Масамунэ — естественный враг Судзуцуки, так что это всё равно что отправить соль врагу.
— А, Усамин, о каком взрослом белье ты думала?
— …!? Э-это…
— Ты сейчас такое носишь? Если да, покажи.
— С чего бы мне тебе показывать?!
— Я хочу посмотреть на взрослое и непристойное бельё!
— Будь ребёнком как положено и читай книжку с картинками!
— Э-э-э-э…
— Канадэ-одзё-сама, хотите посмотреть моё?
— Ура-а-а! Пожалуйста!
— Что вы собираетесь показывать ребёнку?! — Масамунэ в панике остановила Итиго, которая уже собиралась приподнять длинную юбку.
— Скучно… — Судзуцуки надулась.
…Дети удивительны. Скажи я что-нибудь подобное, и получил бы цельное комбо из пяти ударов: заявление, арест, суд, работа и компенсация морального ущерба. Хотя самая удивительная здесь всё равно Итиго-сан — была готова вот так взять и показать бельё.
Так или иначе, теперь мы все друг другу представились, и с этим разобрались…
— Фуа-а-а… — раздался милый зевок.
Я посмотрел туда: зевнула Судзуцуки и потёрла глаза.
— Канадэ-одзё-сама, желаете отправиться спать?
— Угу. Я сегодня поздно не спала, — сказала она и снова зевнула.
Поздно не спала… Сейчас всего половина одиннадцатого. У детей такой режим?
— Канадэ-одзё-сама, позвольте проводить вас в комнату.
— Спасибо, Итиго. Но перед этим… — Судзуцуки подошла к Коноэ. — Субару, давай сегодня поспим вместе.
Сразу после этого две горничные дружно выдали: «Что-о-о?!» Разумеется, я имею в виду Курэху и Масамунэ. И винить их не могу: они всё ещё думают, что Коноэ парень. Услышав такое, они неизбежно поймут всё не так. Судзуцуки сказала это как нечто само собой разумеющееся, но Коноэ застыла.
— Г-госпожа, это немного…
— Субару, ты игнорируешь приказ своей госпожи?
— Ух…
— Ч-что ты такое говоришь, Судзуцуки Канадэ! Пусть тебе сейчас и восемь, твоё тело — тело старшеклассницы! Конечно, так нельзя!
— Но мы всегда спим вместе.
— Всегда?!
— Даже ванну вместе принимаем.
— В-ванну…!
— У-у-у-успокойтесь, Усамин-сэмпай, онээ-сама сейчас всего восемь, так что стена между мальчиком и девочкой тонкая, да!
— Курэха-тян, почему ты так паникуешь?
— Э-э-это…
— А, ты тоже хочешь с нами, Курэха-тян?
— Н-нет, спасибо, для меня стимул будет слишком сильным!
— Стимул?
— В любом случае! Сейчас вам нельзя делать такое с Субару-сама!
— Это плохо, если я посплю вместе с Субару и приму с ним ванну?
— Э-это… сильно подорвёт моральный облик этой резиденции… — пробормотала Масамунэ, путаясь в собственных словах.
Наверное, сейчас она ощущала себя учительницей полового воспитания. С такими темпами урок скоро вообще не начнётся.
— В сторону, новенькая.
— И-Итиго-сан?
Итиго-сан отодвинула Масамунэ и встала перед Судзуцуки. О-о-о, она сейчас будет вести переговоры?! Или, может, придумала способ удовлетворить Судзуцуки. Вот что значит взрослый человек, она ведь даже старше нынешней Судзуцуки.
— Канадэ-одзё-сама. — Итиго-сан заговорила серьёзным тоном.
Что же она задумала? Все присутствующие просто ждали её следующих слов.
— Чем спать с Субару, как насчёт поспать вдвоём со мной?
— ………
…Я забыл. Итиго-сан ведь ОБОЖАЕТ Судзуцуки. Наверняка хочет воспользоваться этим шансом и сделать всякое, чего обычно не может.
— Э-э-э, с Итиго не хочу.
— Что…
Однако её отчаянный заход был решительно отвергнут спустя ровно две секунды. Она выглядела так, будто вот-вот рухнет на пол от отчаяния, но всё же удержалась на ногах и спросила причину.
— П-почему?
— Потому что ты немного страшная, Итиго.
— …!?
— И ты уже бабушка.
— Мне всё ещё двадцать девять лет!
— Но ты намного старше меня.
— Ух… Д-да, однако…
— И ты, наверное, собиралась притвориться спящей и снять с меня одежду, да?
— Чт…
— Я так и знала. Ты совсем не меняешься, Итиго. Тебе настолько нравятся голые девочки?
— Н-НЕТ. Мне не то чтобы нравятся обнажённые тела, я просто…
Видимо, прямо перед ней она не могла сказать: «Единственная голая девушка, которая мне нравится, — Канадэ-одзё-сама!», поэтому Итиго-сан только замолчала. Похоже, она питала LOVE к Судзуцуки ещё с тех времён, когда та была ребёнком. Вот тебе и яндере-горничная. Правда, даже если внутри она ребёнок, внешне всё же взрослая старшеклассница, так что лучше всего, наверное, позволить ей спать одной…
— Я решила.
Как раз когда я об этом подумал, Судзуцуки повернулась ко мне.
— Разнорабочий-сан, давай поспим вместе.
— ……
Меньше чем за секунду мышцы моей спины заледенели. Я почувствовал, как мне в спину впиваются свирепые взгляды… А-а-а, слишком страшно оборачиваться! Это наверняка три горничные и один дворецкий! В их взглядах достаточно жажды убийства, чтобы прикончить меня на месте.
— Г-госпожа, пожалуйста, не шутите так.
— Почему?
— Если мы не возьмём эти слова обратно, моя жизнь… нет, постой, ты ведь ребёнок, да? Ребёнку нельзя спать со взрослым.
— Правда?
— Да.
Даже я сам понимал, что логика у меня кривая. Получается, взрослым можно спать вместе когда угодно? Конечно нет. Но это лучшее, что я смог придумать, так что давайте все помнить законы этой страны!
— Хмф. Скучно. Я же взрослая, знаешь? Ты разве не понимаешь это, просто посмотрев на меня?
— Ну, выглядишь ты взрослой, да…
— Верно? Просто взгляни на мою грудь.
— Стой! Не пытайся прижать мою руку к своей груди!
— Тогда какое место ты предпочитаешь?
— Никакое! В любом случае я не собираюсь спать вместе с ребёнком!
— А я говорю, что я не ребёнок.
— Ладно, тогда произнеси своё имя без ошибок.
— Э…
— Ну же, быстрее.
— У-у-у… Х-хорошо. — Словно решившись, Судзуцуки глубоко вдохнула и открыла рот. — …Судзучуки Канадэ.
— Судзучуки?
— Е-ещё раз! Судзучуки… А?
— Что такое? Даже собственное имя нормально сказать не можешь? Ты и правда ребёнок.
— ~~~!
— Как жаль. Может, я и решил бы поспать с тобой, если бы ты не была ребёнком, но ты всё ещё ребёнок.
— ~~~! — юная Судзуцуки начала плакать.
Она выглядела мило, как котёнок, у которого отняли еду, но сейчас нельзя её баловать. Если я смогу этим просто удовлетворить Судзуцуки…
— …Смена плана.
— А?
— Ты не слышал? Будет смена плана. Как ты сказал, я, возможно, ребёнок, значит, и сражаться буду по-детски. — Судзуцуки подняла на меня взгляд, как котёнок, выпрашивающий внимание, и сладким голосом произнесла: — Онии-тян~
— ……!
Плохо дело. Она правда зашла так далеко, мелкая негодница.
— Эй, онии-тян! Давай прижмёмся друг к другу в одной кровати?
— ………!?
Ува-а-а-а, прекрати! Этот контраст слишком силён! Она ощущается как ребёнок, но выглядит как обычная Судзуцуки, и из-за контраста кажется ещё милее! Это намного опаснее, чем тот прошлый случай с «икотой»! Так и знал, Судзуцуки всегда была маленьким дьяволом!
— Ух…!
Это Дэрэчуки-сан. Пока буду называть её так. Её финальная форма: не Дэрэцуки, не Ямицуки, а Дэрэчуки-сан. Ты случайно не из Ma*ross или не Фри*за-сама? Сколько раз она вообще может трансформироваться? Дэрэчуки-сан — это серьёзно, правда…
— Онии-тян…
— ~~~!
Н-нет, моя способность рассуждать медленно разваливается. Но если я сейчас соглашусь, на мне навсегда поставят клеймо лоликона. Прощай, моя нормальная жизнь, и добро пожаловать в ненормальную. Я вот-вот открою запретную дверь. Нужно любой ценой этого избежать…!
— Я поняла.
Это всё-таки война. В тот момент, когда я решил бросить вызов судьбе и попытался взбунтоваться, в наш разговор вмешался альтовый голос.
— Госпожа, думаю, сегодня вам стоит спать с Джиро.
— А?! Правда?!
— Да, таково моё решение.
— Ура! Спасибо, Субару!
— Э-эй, Коноэ?!
Это уже я протестовал против решения, принятого Коноэ, к радости Судзуцуки. Этот дворецкий собирается социально убить меня и вышвырнуть отсюда? Спать рядом с девочкой, которой едва восемь лет, — преступление, ты вообще понимаешь?
— Именно, Субару-сама! Как вы можете такое разрешать?!
Масамунэ, должно быть, разделяла мои чувства и присоединилась к моей команде, чтобы возразить. Да, скажи ей, вредная крольчиха. Мы друзья, я рад, что ты на моей стороне…
— Это же тупой цыплёнок! Может, он и трусливая курица, но нет никаких гарантий, что он не лоликон!
— ……
— Точно, нии-сан, ты иногда смотришь на меня непристойным взглядом, мне кажется.
— ……
— Канадэ-одзё-сама, дайте мне пять секунд, и я закончу операцию. Я могу удалить его опасную часть, чтобы вы могли спать с ним, ничего не опасаясь.
— ………
Эм, вообще-то больно слышать, что вы мне практически не доверяете, ладно? Вместо поддержки у меня ощущение, что вы сейчас ударите мне в спину. И ещё, Итиго-сан, что вы имеете в виду под операцией? Где? Вы собираетесь меня модифицировать?
— Всё нормально. — Не обращая внимания на возможные реакции, Коноэ просто кивнула.
— Серьёзно, о чём ты думаешь?
Она ведь не собирается меня усыпить, да? Она не яндере-горничная, но в этом месте есть всё что угодно, так что я не удивлюсь, если меня запрут где-нибудь под землёй.
— В сущности, проблема в том, что госпожа и Джиро будут спать вместе, верно? Тогда…
Коноэ почему-то яростно покраснела, и спустя добрых три секунды мы поняли почему.
— Мне просто… надо спать вместе с вами двумя.
♀**×♂**
— Ва-а-а, какая мягкая! — Судзуцуки была в прекрасном настроении и прыгнула на собственную кровать в своей комнате. Причём с таким размахом, что могла бы согнуть кровать буквой V.
Её комната примерно вдвое больше моей, и в ней стоит по-настоящему роскошная кровать. Хм… прямо буржуйство какое-то, серьёзно… Нет, сейчас не время этим восхищаться.
— Коноэ, мы правда будем спать вместе?
— К-конечно. Это единственный способ, который я смогла придумать, чтобы удовлетворить госпожу. И ещё…
— Ещё?
— Когда я присматриваю за тобой, мне самой спокойнее всего спать.
— ………
Мне никто не доверяет, да. Хотя я парень в самом разгаре подросткового возраста, так что винить их не могу. Хуже всего, что три горничные согласились, если вместе с нами будет спать Коноэ. Вот тебе и дворецкий-кун: её оценка непревзойдённа. Участвуй она в выборах префектуры, набрала бы кучу голосов.
— Кстати, у тебя всё ещё есть эта пижама?
— А что мне ещё надевать?! Всё остальное в стирке! — Коноэ вздохнула.
На ней была та же пижама с кошачьим узором, только другого цвета. Я, кстати, всё ещё в своём костюме, а Судзуцуки надела что-то вроде ночной рубашки с оборками. У неё плечи не затекают в таком?
— Хорошо-о~
С милым голоском Судзуцуки первой забралась под одеяло. Кровать по размеру легко могла вместить нас троих, но… ва-а, я ужасно нервничаю. Хотя если я посплю в одной кровати с двумя девушками, это, возможно, поможет моей гинофобии…
— А, я забыла. Итиго дала мне вещи для сна.
— Вещи для сна?
— Да, онии-тян. Она сказала, что если ты это наденешь, ей будет очень спокойно спать.
— …Ага. — Я внимательно рассмотрел предмет, который протянула мне Судзуцуки.
…Наручники. Это точно были настоящие наручники, не какая-нибудь игрушка… Понимаю, понимаю. Значит, Итиго-сан будет спать спокойно, если я их надену. И всё равно это довольно неожиданно. Кажется, по сравнению с прошлым Итиго-сан смягчилась. На этот раз она не заставляет меня пить снотворное…
— А ещё я получила один предмет.
— Какой?
— Если его использовать, будет приятно.
— Это не то, что тебе сейчас стоит использовать!
— Эм… А, нашла.
— Это… верёвка?
— Она сказала, что если обмотать её вокруг шеи и крепко затянуть, будет очень приятно.
— Мне кажется, я после этого уже никогда не проснусь, так что нет, спасибо.
— Фуфу, тогда только это.
— А, подожди!
Прежде чем я успел её остановить, Судзуцуки застегнула наручники на моих запястьях. Ва-а, я правда не могу выбраться. Теперь даже во сне руками не пошевелю.
— Отлично, приготовления закончены.
— …Да ну. Тогда дай мне уже спать.
— А? Почему? Это были не приготовления ко сну.
— Тогда к чему ты готовилась?
— К игре в доктора.
— Это больше похоже на эксперимент над человеком!
— Но сейчас все дети в это играют, разве нет?
— Ну, не то чтобы ты ошибаешься, но…
— Тогда начнём. Я больная, а онии-тян — доктор.
— Я доктор?!
— А реплики будут как в очень неприличной версии игры в доктора, которую детям слышать рано. Как тебе?
— Такая игра в доктора запрещена!
— Э-э-э, а звучало весело!
— Совсем не весело. И где ты вообще услышала такие слова?
— Сегодня в больнице.
— Серьёзно?!
С этой больницей всё в порядке?! Они там проводят с пациентами настолько агрессивное лечение?!
— Эхе-хе, шучу. Мне Итиго рассказала. Она сказала: если ты правда попробуешь сделать что-то такое, мне надо сразу её позвать.
— ……
Опять эта проклятая яндере-горничная. Наверное, она ищет любой законный повод сдать меня полиции. До чего же скверный вкус.
— Кстати, почему ты так упёрлась и хотела спать именно со мной, Судзуцуки?
— Что? — Судзуцуки непонимающе посмотрела на меня. — Хммм… — Она немного подумала. — Знаешь, я всегда хотела щенка!
— А?
— И моей мечтой было спать со щенком.
— ………
Все мои сомнения рассеялись. Из-за костюма она просто видит во мне щенка.
— Онии-тян, лапу.
— В наручниках не могу.
— Тогда мунсольт.
— У меня нет акробатического таланта для такого!
— Ну вот, если будешь таким капризным, Итиго сделает тебе опеляцию.
— Операцию?
— Кастляционную опеляцию.
— Ты хоть понимаешь, что говоришь?!
— Итиго сказала, что после этой опеляции онии-тян тоже будет смеяться.
— Я точно не буду улыбаться, гарантирую.
— Что ты такое говоришь? Твои коленки будут.
— …Коленки?
— Они будут смеяться от страха, сказала она.
— Ну и страшные вещи она говорит!
— Эхе-хе-хе, кастляция, кастляция!
— Умоляю, перестань повторять это снова и снова!
У меня коленки сейчас и правда расхохочутся. И всё же она явно веселится. Может, радуется, потому что её мечта поспать со щенком сбылась? Для меня это настоящий кошмар.
— Ну же, давай спать, онии-тян!
— Уо, успокойся!
Она силой потянула меня на кровать. И-и-и, я не могу нормально двигаться из-за наручников. Да ещё в тот же миг, как я упал, Судзуцуки ко мне прижалась-а-а-а?!
— Г-госпожа, вам не стоит так сильно к нему прижиматься.
— Почему?
— П-потому что… Джиро мальчик, и…
— В чём большая проблема? Лучше ты тоже ложись к нам, Субару.
— ……Да. — Коноэ смутилась, но забралась в кровать.
Разумеется, она не прижималась ко мне, как Судзуцуки. Правда не прижималась, но…
— ……!
Я уловил сладкий аромат совсем рядом. Несомненно, аромат девушки.
— Ух……
Это правда плохо. Нужно быстрее уснуть. Лежать рядом с двумя девушками — слишком вредно для сердца. Кто-нибудь, подключите ко мне AED, на всякий случай.
— Ч-что такое, Джиро? Не можешь уснуть?
— Д-да, ну…
Коноэ, похоже, тоже нервничала и запиналась. То ли последствия поцелуя, то ли дело в том, что мы лежим рядом. Оставаться спокойным в такой ситуации смог бы только пришелец.
— Фуня…
А Судзуцуки, не зная о наших чувствах, зевала как ребёнок. Отлично, засыпай уже. И перестань использовать меня как подушку для обнимания.
— Эй, онии-тян, посчитай мне овечек.
— Я не против, но это так по-детски.
— Я ребёнок.
— …Ладно. Считаю. Одна овечка, две овечки, три…
— Хр-р-р…
— Так быстро?!
Я едва успел насчитать две с половиной овечки. Она и правда умеет быстро засыпать. Этот метод настолько эффективен? Кстати, если я считаю овец, заснуть вообще не могу. Лицо той Silent Sheep заполняет всю голову, и мне начинает казаться, будто я считаю не овец, а убийц. Из-за этого я совершенно не могу уснуть. Ух, надо и самому скорее заснуть.
Поскольку Судзуцуки уснула, хватка, которой она меня держала, ослабла, и симптомы гинофобии поутихли. Вот он, мой шанс: теперь можно заснуть. Я как раз собирался закрыть глаза…
— …Джиро, — до моих ушей донёсся тихий альтовый голос.
Я попытался повернуть голову, но… не смог. Из-за того, что Коноэ была так близко, и ещё из-за вчерашнего поцелуя, я вообще не мог пошевелиться. Га-а-а, почему я до сих пор помню это так отчётливо? Та сцена мгновенно добавилась в мою внутреннюю библиотеку и прокручивается снова и снова, хоть я этого и не хочу. Такое чувство, будто я вот-вот отправлюсь на небеса самым идеальным способом.
— Ч-что? — спросил я, глядя в потолок.
В ответ Коноэ тоже смущённо произнесла:
— Н-ну…
— Джиро, как думаешь, почему госпожа вернулась в детство?
— Почему…? — Я невольно покосился на спящую рядом Судзуцуки.
Там было знакомое лицо богатой госпожи, которую я слишком хорошо знал. Внешне она совсем не изменилась, но внутри теперь была маленькой восьмилетней девочкой.
— Может… причиной стало то, что её тревожило? — пробормотала Коноэ обеспокоенным голосом. — Итиго тоже говорила, верно? Что госпожа в последнее время о чём-то переживала. Может, накопившийся стресс привёл к этому…
— ……
Это правда возможно. Итиго-сан ведь на этом настаивала. И… я к этому причастен.
— Эй, Джиро… — её голос чуть дрогнул, пока она подбирала слова. — Может, то, что сказала Курэха-тян, что госпожа на самом деле…
И тут Коноэ прервали.
— Мм… что? Вы меня звали?
— Г-госпожа, я вас разбудила?
Как раз когда Коноэ собиралась договорить, Судзуцуки, похоже, проснулась и снова зевнула.
— А? Онии-тян, ты ещё не спишь?
— Н-ну да.
— Не можешь уснуть?
— У-угу.
— Хмм… — Она о чём-то подумала, а потом продолжила: — А, знаю. Если не можешь уснуть, я дам тебе оберег.
— Оберег?
— Именно, замечательный оберег, — сказала она и улыбнулась. — Я тебя поцелую.
Я даже своего обычного «чего?» выдать не смог — рот только открылся от шока.
— Поцелуй на ночь. Тебя мама никогда не целовала? — Судзуцуки звучала удивлённо.
Ну, «пиледрайвер на ночь» я от неё получал, а вот поцелуя на ночь в нашей семье не практиковали.
— Онии-тян, повернись сюда.
— …!?
Она схватила моё лицо и силой повернула к себе, удерживая на месте. Ва-а-а, так близко! Я чувствовал её дыхание у себя на лице…
— Онии-тян… — мягко произнесла она.
Дэрэчуки-сан медленно приблизила свои губы к моим и…
— Г-госпожа, нельзя!
Когда между нами оставались считанные миллиметры, дорогой дворецкий-кун остановила нас.
— Почему? Это просто поцелуй на ночь.
— В-в любом случае нельзя! Поцелуй нужно оставить на другой раз.
— Э-э-э? Тогда почему ты не сделаешь?
— Чт…!?
— Это всего лишь поцелуй. Поцелуй на ночь.
— ~~~! — Коноэ застонала от смущения.
После нескольких секунд тишины Коноэ вдруг прошептала: «Я-я поняла…» — и посмотрела на меня.
— …Джиро. — Она схватила мою голову и на этот раз повернула моё лицо к себе.
В итоге я увидел её лицо совсем близко, вместе с чертами антикварной куклы.
— К-Коноэ, успокойся!
Гя-а-а-а, пожалуйста, не надо! Я точно не смогу уснуть! Это, наверное, сильнее любого кофе или энергетика. Будто я принимаю кофеин в сыром виде. Хотя я едва оправился от вчерашнего поцелуя.
— Джиро, не волнуйся, — однако Субару-сама неожиданно была спокойна. — Госпожа, я придумала ещё лучший способ.
— А? Правда? Тогда давай его.
— Поняла. — Получив разрешение Судзуцуки, Коноэ тихо сказала: — Прости, Джиро.
…Не говорите мне, что…
— ~~~!
Как я и боялся, Коноэ внезапно вцепилась в меня, будто от этого зависела её жизнь. Она даже глубоко прижала моё лицо к своей груди.
— Т-ты!
Так и знал, она пытается вырубить меня гинофобией! Как грубо… К тому же симптомы и так уже разгорались из-за предыдущих объятий Судзуцуки. Моё сознание мгновенно начало меркнуть.
— …!
И ещё это ощущение! Она обнимала меня так крепко, что меня вдавило в мягкую зону груди Коноэ! А-а, она прямо у меня на лице! Да ещё без лиф… Га-а-а-а!
— …А-а…
Пока сознание уплывало, в голове у меня осталась лишь одна мысль: наверное, сегодня мне приснятся сладкие сны.