Резиденция Судзуцуки OF THE DEAD

В конце концов, я думаю, что для человека самое важное — завтракать. Чтобы жить полноценной жизнью и набраться энергии на день, нельзя пропускать утреннюю еду. Как японец, я придерживаюсь своего меню: мисо-суп, жареная рыба и омлет — лучшее сочетание. А из напитков прекрасно подходит молоко; неожиданно хорошо сочетается.

Ещё один важный фактор — завтракать вместе с другими людьми. Когда ешь один, вкус вкусного завтрака словно теряется, а с кем-то ещё еда становится куда вкуснее и приятнее. Звучит как мечта мужика за тридцать, но я решил верить именно в это и жить соответственно. И всё же даже я думаю, что с нынешним составом за столом что-то не так.

— Ва-а, Итиго. Сегодня на завтрак омлет!

— YES, это любимое блюдо Канадэ-одзё-сама.

— Спасибо, выглядит очень вкусно.

— Канадэ-одзё-сама, не забывайте о манерах.

— Я знаю. Спасибо за еду… М? Онии-тян, ты не будешь есть?

— Н-нет, буду… Спасибо за еду…

Побуждённый Судзуцуки, я сложил руки… точнее, лапы своего костюма. Правило этой семьи гласит, что слуги и хозяин едят вместе, поэтому мы все сидели за столом с Судзуцуки. До вчерашнего дня мне доставались только рис из микроволновки и маринованная редька, так что это была новая радость жизни.

Кстати, сегодня школы нет. Раз в год школа празднует день основания, поэтому занятий не было, что меня очень радует. Если и была одна проблема…

— Что такое? Ты какой-то подавленный… Я тяжёлая?

— Н-нет, конечно нет. — Я изо всех сил попытался выдавить расплывчатую улыбку, но никак не мог перестать обильно потеть.

Сейчас моя работа заключалась в том, чтобы быть стулом для Судзуцуки Канадэ. Я был простым человеческим стулом.

— ………

Нет, она не сидела на мне, пока я стоял на четвереньках, или что-то в этом роде. Она просто сидела у меня на коленях. По ощущениям — будто отец балует дочь. Однако из-за того, что у Судзуцуки тело старшеклассницы, это казалось неправильным. Честно говоря, я был так занят тем, что терпел симптомы гинофобии, что даже вкуса еды не понимал, не говоря уже о том, что едва мог есть.

— Хмф…

Рядом со мной Коноэ сидела со сложным выражением лица. Масамунэ — тоже. Хотя мы наконец собрались вместе за завтраком, эти двое просто смотрели на меня и даже не притрагивались к еде.

— Онии-тян. Вот, открой ротик~

А Судзуцуки, не замечая этой напряжённой атмосферы, предложила мне круассан. Сегодня в меню были салат, омлет, свежеиспечённые круассаны и горячий бекон. Браво, только и можно сказать.

— Ты ничего не будешь есть?

— Нет, всё нормально. Я могу есть сам.

— Даже если это приказ твоей госпожи?

— Это…

— Не волнуйся, там нет яда. — Дэрэчуки-сан показала ангельскую улыбку.

Судя по этому поведению, она ко мне сильно привязалась. Но это не значит, что я мог просто игнорировать Итиго-сан, которая сверлила меня взглядом с противоположной стороны стола. То, как она дрожит с ножом в руке, как минимум пугает. Такое чувство, что если я буду неосторожен, меня превратят в соте из курицы.

— Ну же, онии-тян.

— Ух…

Не зная, что я чувствую, Судзуцуки подвинула вилку ко мне. Может, не надо? Такими темпами ты меня прикончишь. И это ведь непрямой поцелуй, да? Даже если сейчас её сознание детское, для моего сердца это вредно. Кажется, потом она ещё и деньги с меня потребует.

— Онии-тян, кушай? — сладким голосом сказала она.

…Проклятье, это нечестно. Сейчас она и правда выглядит как невинный ребёнок. А-а, Дэрэчуки-сан — совсем не шутка. Почему она должна была вырасти такой? Останься она с этим характером, была бы такой милой…

— Тупой Цыплёнок, ты ухмыляешься. — Резкий голос вернул меня к реальности.

Я посмотрел туда: Масамунэ недовольно и остро смотрела на меня, нарезая ножом и вилкой свой бекон.

— Лоликон. Не ожидала, что у тебя такие интересы.

— Н-неправда, это просто Судзуцуки и…

— Вы теперь довольно близки. Ты ведь вчера даже спал с ней в одной кровати, верно?

— Разве я только что не объяснил всё? Ничего не было. И вообще, почему ты так злишься?

— Не злюсь. Совсем. Просто… не хочу, чтобы мой друг оказался лоликоном, вот и всё. Другой причины нет. — Сказав это, она принялась жевать бекон.

Ну, я тоже не хочу, чтобы меня считали лоликоном. Но такое ощущение, что вселенная в последнее время искушает меня то Шрё-сэмпай, то Дэрэчуки-сан. Надо проследить, чтобы я не потерял себя.

— А, точно. Судзуцуки Канадэ, я кое-что хорошее для тебя сделала, — когда завтрак уже продвинулся, внезапно заговорила Масамунэ.

— А? Что-то хорошее?

— Камисибай, бумажный театр.

— О-о, круто, Усамин.

— Хочешь посмотреть?

— Угу! — энергично ответила Судзуцуки, сидя у меня на коленях.

Камисибай… вот уж старомодно. Но почему сейчас? Мы вообще едим.

— Тогда начнём. — Масамунэ достала из-под стула нарисованные картинки, и на первой значилось название… — Называется «Молоточек-кун и Длинный Гвоздик-тян».

— ……

Эм, Масамунэ-сан, мне кажется, это название плохо повлияет на её воспитание.

— Кратко объясню сюжет. Это история успеха Молоточка-куна и Длинного Гвоздика-тян, которые сражаются с общим врагом — Соломенной Куклой-Лоликоном.

— Ва-а-а, это правда соломенная кукла! Но выглядит немного странно. Похожа на кого-то, кого я знаю. Онии-тян, ты не знаешь, на кого?

— Н-не знаю. — Я ответил уклончиво.

Потому что эта Соломенная Кукла-Лоликон выглядела точь-в-точь как я. Из-за рисунка стиль был более комиксным, но на ней были очки, а на груди написано: «Трусливая курица».

— Эй, Масамунэ, ты сейчас меня травишь?

— Конечно нет. В начальной школе часто такое делают, верно? Это просто ещё один вид воспитания. То самое «не разговаривай с незнакомцами», помнишь?

— Но почему я стал врагом?!

— Специальная совместная атака Молоточка-куна и Длинного Гвоздика-тян, «Ритуал проклятия», заставит Соломенную Куклу-Лоликона вечно страдать в аду.

— Прекрати с такими зловещими названиями!

У меня от этого и правда заболела грудь. Чувство названий у неё худшее. Представьте, что нужно сражаться против Silent Sheep.

— …Понятно. Если тебе настолько не нравится, я остановлюсь.

— А…?

Как ни странно, Масамунэ убрала картинки. А-а, слава богу. Я правда не хочу смотреть, как избивают персонажа, списанного с меня…

— Тогда переходим ко второму проекту. «Молоточек-кун и Длинный Гвоздик-тян 3D».

— 3D?!

— Это вражеский персонаж, Соломенная Кукла-Лоликон.

— О-о-о! Потрясающе! Она в 3D! Я вижу, как она стоит… Постой, подожди! Это же обычная соломенная кукла, да?! — Я не удержался от реплики.

Что значит 3D? Она просто вытащила из-под стула настоящую соломенную куклу.

— И вообще, где ты взяла солому?

— Это натто.

— Натто?!

— Я использовала то, что было здесь. Правда, ради этого пришлось съесть натто.

— Так далеко заходить явно было не обязательно!

— Я правда ненавижу натто…

— Какая милая слабость!

— Н-не вини меня! И что вообще?! Хочешь увидеть моё тело скользким и липким от натто?! Насколько ты извращенец?!

— Извращенка здесь ты!

Как ты вообще до такого додумалась? И зачем насильно ела? Твоя ненависть ко мне сильнее даже этого?

— Я очень старалась… Думала, если сделаю эту куклу, она, может быть, напугает Судзуцуки Канадэ… и та хоть немного отступит…

— ……

Понятно, её целью была Дэрэчуки-сан. Думаю, дети редко любят соломенных кукол, но сработал ли этот план…?

— Однако будет жалко оставлять это без дела, поэтому я использую соломенную куклу для настоящего проклятия.

— Ва-а-а, кульминация!

— Да прекрати уже! Это не то, что нужно показывать ребёнку!

— Заткнись, тупая курица. Если продолжишь шуметь, я устрою кульминацию и твоей жизни.

— Не говори такие страшные вещи! Чёрт, раз уж дошло до такого…!

— А, эй! Что ты делаешь?!

Я силой выхватил соломенную куклу у сидевшей рядом Масамунэ. Не хватало ещё, чтобы меня тут проклинали. Это точно не считается воспитанием.

— Ну вот, а я трудилась над ней всю ночь…

— Могла бы, знаешь, просто поспать?

— Это тоже… твоя вина… — Масамунэ надула губы и начала жаловаться.

С чего это моя вина? Я не лоликон, а в одной кровати с Судзуцуки спал, потому что она мне приказала.

— Но ничего. У меня ещё есть соломенные куклы.

— Что это за чертовщина?!

— Смотри, сколько.

С этими словами Масамунэ достала из-под стула картонную коробку, набитую соломенными куклами, и… Ва-а-а-а-а-а-а-а!? Сколько их там?! Прямо маленькая армия!

— Ну как? Потрясён, да?

— Конечно?!

— Вот бы твоё сердце так же остановилось.

— Ты нарываешься?!

— А, новенькая, дай и мне одну.

— Что вы собираетесь с ней делать, Итиго-сан?!

— Просто снять немного стресса. Но молоток мне не нужен. У меня ведь есть это.

— Не доставайте бензопилу за обеденным столом!

Масамунэ без малейшего колебания молча передала Итиго-сан соломенную куклу. Эти двое опасны. Похоже, она затаила на меня обиду из-за того, что я спал с Судзуцуки в одной кровати. От неё исходила явная враждебность. Чёрт, мне сейчас очень нужен союзник.

— Курэха, скажи им что-нибудь.

— А? Я?

— Да. Ты же моя младшая сестра, должна понимать, верно?

— …Да, понимаю. — Курэха решительно кивнула.

Вот именно, она моя родная младшая сестра. Обычно она просто использует меня как боксёрскую грушу, но в такие моменты я должен на неё рассчитывать…

— Усамин-сэмпай, мне тоже одну.

— Курэха-сан?!

— Нии-сан, я о тебе беспокоюсь, понятно? Это просто чтобы ты не стал лоликоном.

— У тебя способ заботы сломан, слышишь?!

— Тогда, может, попробовать борцовские приёмы?

— Ты так сильно хочешь, чтобы я страдал?!

Да ну вас, я не хочу косвенно ощущать, как ты проводишь борцовские приёмы на этой соломенной кукле. И как это вообще помешает мне стать лоликоном? Обладай она такой силой, уже получила бы Нобелевскую премию.

— Онии-тян, они правда близки, да?

Не знаю, понимала ли она вообще, что происходит, но госпожа произнесла это с восхищением. А я всем сердцем согласился. Безумие какое-то: все эти горничные излучали полноценную враждебность. Такое чувство, что я единственный выживший в фильме про зомби. Вокруг меня только враги. Если бы этой ситуации нужно было дать название, получилось бы: «Резиденция Судзуцуки OF THE DEAD».

— Проклятье…

Я посмотрел на Коноэ, единственного человека, который ещё не превратился в зомби, но в ту же секунду, как наши взгляды встретились, она тут же смущённо отвела глаза. Какая прямолинейная реакция. Хуже всего то, что она такая с самого пробуждения. Похоже, из-за вчерашнего она не хочет со мной разговаривать. Я всё ещё нормально не извинился за тот случай с поцелуем… Может, мы уже помиримся…

— Спасибо за еду. А теперь, все, снова рассчитываю на вас сегодня.

В конце концов завтрак закончился, и нам, слугам, нужно было выполнять свои обязанности. Хотя моя сегодняшняя работа сводилась к простой уборке, и с размерами этой резиденции ничего не поделаешь.

— Пойдём, Итиго.

— Поняла. Субару, приготовления?

— Всё готово.

Судзуцуки, Итиго-сан и Коноэ поднялись со своих мест и вышли из комнаты. Точно, у неё ведь ещё один осмотр в больнице. На этот раз они, кажется, едут в больницу за городом. Наверное, пробуют всё, что могут, чтобы разобраться с внезапной потерей памяти Судзуцуки.

— Тупой Цыплёнок, уже иди работать. — Сказав это, Масамунэ понесла посуду на кухню.

Её работа — мыть посуду и готовить потом обед. Раз она хороша в домашнем хозяйстве, для неё это пустяк.

— …Ладно, пора за работу, — коротко прошептал я и подбодрил себя.

В обычной ситуации мне стоило бы думать о способах вылечить Судзуцуки, но… в нынешних обстоятельствах я мало что могу сделать, так что, наверное, должен хотя бы заняться работой. В конце концов, сейчас я слуга в этой резиденции. Может, моя роль и не самая важная, но хотя бы её надо выполнять как следует.

— Нии-сан.

Как раз когда я об этом думал, Курэха прервала мои мысли.

— Что такое? Если хочешь отработать борцовские приёмы, давай позже.

Раз я проснулся рядом с Коноэ, она, наверное, сдержалась и не стала будить меня как обычно. Давненько у меня не было такого мирного утра. В моём адском доме такого ожидать не приходится.

— Нет, я хотела кое о чём с тобой поговорить.

— А, правда?

— Помнишь, я сказала, что онээ-сама, может быть, испытывает к тебе чувства? Дело в том… у меня на самом деле была нормальная причина.

— Причина… то есть это была не просто интуиция…?

— Д-да… Эм, вот! — Курэха почему-то сильно смутилась и достала из кармана розовый конверт. На нём было написано: «Джиро-куну»…

— ………

С-спокойно. Это… то, о чём я думаю?

— Понимаешь? Как ни смотри, это любовное письмо, — пробормотала Курэха и покраснела ещё сильнее.

Ну, она точно не ошибается. Передо мной любовное письмо. На нём даже сердечко нарисовано. Но…

— Курэха, когда тебе это передали?

— Эм… вчера утром? Она попросила меня отдать его тебе сегодня утром, так что дала мне.

— ……

…Подозрительно. Эта богачка якобы написала любовное письмо? Ой, да у неё никогда не было такого девчачьего характера. Я скорее поверю, что это мошенничество или бомба, которая взорвётся, как только я открою конверт. Да и время странное. Зачем было передавать его именно сегодня?

— В-в любом случае! У меня теперь своя работа, так что увидимся позже, нии-сан! Открой потом! — Курэха, всё ещё пылая лицом, выбежала из комнаты.

Она настолько смутилась? Будто письмо адресовано ей.

— Хмм…

И что мне теперь делать? Если угадывать, это наверняка поддельное любовное письмо. За полгода она столько меня мучила и использовала против меня гинофобию, что я теперь осторожнее.

— Может… это связано со всей этой историей с памятью?

Письмо она получила вчера утром. Тогда Судзуцуки ещё была при своих воспоминаниях. Может, внутри написано что-то важное?

— ……

Смена плана: прочитаю это письмо прямо сейчас. Работу можно сделать позже. Возможно, там найдётся намёк, как исправить эту кашу. Если я её вылечу, она перестанет так ко мне липнуть, а я освобожусь от этой чепухи под названием «Резиденция Судзуцуки OF THE DEAD».

— …Ладно.

Решено — пора читать. Лучше всего отнести письмо в мою комнату. Там я смогу побыть один и внимательно всё прочитать…

— …Джиро.

Как раз когда я собирался выйти из комнаты, там оказалась Коноэ. А? Странно, разве она не должна была уехать?

— Н-не смотри на меня так странно. Я просто проводила госпожу. Сегодня моя работа — оставаться в резиденции. — Ей, похоже, было довольно неловко, поэтому она объяснялась, отводя взгляд.

А-а, понятно. Раз старика нет, а Итиго-сан нужно заботиться о Судзуцуки, Коноэ тоже нет нужды уезжать.

— И главное… я видела, как Курэха-тян только что чуть ли не убежала. Что-то случилось?

— Э…

— И ещё у неё в руках был милый конверт… — взгляд дворецкого-куна сосредоточился на поддельном любовном письме у меня в руках.

……Да, скрыть это не получится. Кажется, лучше прочитать его вместе с Коноэ. Может, это поможет нам снова нормально поладить.

— …А-а, дело в том, что это любовное письмо.

— Л-любовное письмо?!

— Почему ты так шокирована?

— П-потому что…! Неужели Курэха-тян…! — дворецкий-кун что-то прошептала себе под нос.

…Плохо дело, у неё сейчас серьёзное недоразумение. А ещё я забыл сказать, что это поддельное любовное письмо.

— Я тебя недооценивала! Подумать только, у вас с Курэхой-тян такие отношения!

— У-успокойся, это Судзуцуки…

— Да, уверена, госпожа тоже будет разочарована!

— Нет, я не это имел в виду.

— А что тогда ты имел в виду?! Я этого не приму! Запретная любовь между братом и сестрой, я не могу…!

— Не волнуйся, это не оно.

— Вы не брат и сестра?! Вы не связаны кровью?!

— Что это за сеттинг из гяру-игры?

Разумеется, видеть в Курэхе романтический интерес абсолютно невозможно. Если уж на то пошло, я едва могу воспринимать её как homo sapiens. Она больше похожа на хищного зверя. Мой дом — словно мой маленький парк юрского периода.

— Чёрт, младшие сёстры и правда нечестные… Может, перейти к методу номер семь из руководства: «Притворись его сводной сестрой»…!? — простонала дворецкий-кун себе под нос.

Пожалуйста, может, ты уже успокоишься? Я даже не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ты всё это время неправильно поняла. Это письмо не от Курэхи.

— А? Но она же передала его тебе, верно?

— Она просто посредник.

— …Тогда от кого?

— От Судзуцуки.

Когда я честно ответил, Коноэ выглядела так, словно получила кросс-каунтер, и пошатнулась назад. Затем начала заикаться, как сломанный проигрыватель, бесконечно повторяя: «Чт… чт… чт…» Неужели она опять всё поняла неправильно?

— П-понятно… Значит, всё правда было так…

— Коноэ?

— Что же я натворила… Я всё это время не замечала…

— Эм, Коноэ-сан?

— Что мне делать… что мне теперь делать…

— ……

Бесполезно, она меня уже не слышит. Ничего не поделаешь, просто проверю содержимое и докажу ей таким образом, что это, конечно же, поддельное любовное письмо.

— А, Джиро! Что ты делаешь?!

Однако в тот самый миг, когда я собирался открыть конверт, Коноэ в панике остановила меня. В смысле, как ты думаешь, что я делаю?

— Думал, ты прочитаешь вместе со мной.

— Д-д-д-да ни за что! Ты должен прочитать это сам!

— Но…

— У меня нет права смотреть туда!

— Всё нормально, говорю же. Открываю.

— А, нельзя…! — Коноэ в панике закрыла глаза, но всё равно смотрела на конверт через щели между пальцами.

Похоже, ей всё-таки любопытно. Тем временем я продолжил открывать конверт. Внутри лежал один лист бумаги.

— Назад дороги нет, ясно?

— …Д-да. — Дворецкий-кун кивнула, и её голос был полон напряжения.

Я медленно развернул сложенный лист, и перед нами предстал девичий почерк…

♀**×♂**

— Джиро, мы правда войдём?

— Другого варианта нет, так сказано в письме.

— Но просто войти в комнату госпожи…

Мы стояли в коридоре резиденции Судзуцуки перед одной дверью, и Коноэ заговорила тревожным голосом.

Открой ящик моего письменного стола.

Вот что было написано в письме — слова самой Судзуцуки. Естественно, это была комната Судзуцуки, и именно здесь стоял нужный нам письменный стол. В таком случае мы решили, что лучше всего проверить.

— Пойдём.

— Д-да…

Я медленно открыл дверь. Поскольку вчера я здесь спал, уже успел привыкнуть. Эм, её стол должен быть… А, нашёл. В углу комнаты стоял антикварный письменный стол.

— Это он?

Я ещё раз сверился с текстом письма. Как и ожидалось, оно велело нам открыть ящик, но…

— Какой? — Коноэ задумалась.

Верно, возможных ящиков три. Все расположены один под другим, так что один должен быть правильным, но угадывать наугад…

— Для начала откроем верхний.

— …Хорошо. Прошу глубочайшего прощения, госпожа. — Коноэ, похоже, чувствовала вину и извинилась перед хозяйкой, которой даже не было рядом.

Затем она молча положила руку на ящик. Здесь мог найтись намёк, как вылечить потерю памяти Судзуцуки. От одной этой мысли я занервничал.

— …Открываю. — Раздался альтовый голос, а я уверенно ответил:

— Да.

И тут Коноэ открыла первый ящик — он был доверху забит огромным количеством нижнего белья.

— Ува-а-а-а-а-а-а-а-а, не смотри-и-и-и!

— Гуха?!

В следующую секунду удар потряс моё тело. Дворецкий кулак, выпущенный золотой левой Коноэ, великолепно врезался мне в череп.

— Т-ты, за что?!

— Молчи! На такое смотреть нельзя!

— На такое…

— Я сказала, не смотри! — дворецкий-кун спрятала бельё так, словно птица-мать защищала птенцов.

Сейчас уже поздно. Я уже сохранил HD-картинку этой сцены в голове. Большинство дизайнов у её белья были довольно взрослыми. Украшения, оборки… Ах, какое непристойное зрелище. Будто цветочный сад, на который я невинно засмотрелся… Стоп, сейчас не время для этого. Важнее другое: почему у неё бельё лежит в ящике стола? Обычно его кладут в комод, верно?

— …Хм, это…

Пока я размышлял, Коноэ, кажется, что-то нашла. Похоже, она достала маленькую записку, лежавшую между бельём. На ней было написано…

— «Очень жаль, промах»…

— ……

Вот тебе и Дьявол-Судзуцуки: она умеет превратить в розыгрыш любую мелочь. Не думал, что она и здесь поставит ловушку. Однако на этот раз я её прощу. Для старшеклассника вроде меня увидеть девичье бельё — всё равно что найти золотую жилу, так что принимаю.

— С-следующий! Нужно скорее найти правильный!

Коноэ, похоже, всё же получила урон, потому быстро положила руку на следующий ящик… На этот раз ты меня не поймаешь, Судзуцуки. Что теперь? Демон? Змея? Наверное, не снова бельё, но всё равно стоит быть осторожнее. Если я ещё раз так испугаюсь, сердце остановится. И снова честь открывать досталась Коноэ, а нас встретило…

— Это… DVD?

И правда DVD. Диск лежал в пластиковом боксе. Рядом была записка: «Правильно». Похоже, теперь мы попали в цель.

— Но почему DVD…

— Наверное, она говорит нам посмотреть его? К счастью, в этой комнате есть телевизор и проигрыватель.

По сути, это видеосообщение. Подумать только, она сделала два слоя.

— Посмотрим. Может, там есть намёк, который поможет вернуть Судзуцуки в норму.

— …Да.

Коноэ то ли нервничала, то ли из-за вчерашнего поцелуя всё ещё держалась со мной неловко. Я вставил DVD в проигрыватель возле телевизора в комнате. К счастью, он был похож на тот, что есть у меня дома, так что с настройкой проблем не возникло. Хотя сам телевизор по размеру серьёзно превосходит наш домашний. Осталось только нажать кнопку воспроизведения.

— …Фух. — Я глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

Я покосился на Коноэ, и она кивнула. Чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, я нажал кнопку воспроизведения DVD…

«Привет, Джиро-кун. Раз ты смотришь это видео, значит, любовное письмо до тебя дошло».

Нас встретил величавый голос, а на экране отразилась, без сомнений, Судзуцуки Канадэ. Судзуцуки до того, как потеряла память.

— Госпожа…! — Услышав настоящий голос любимой хозяйки, Коноэ начала плакать.

Кстати, я тоже чуть не заплакал, но по другой причине. Реальность и правда жестока. Ведь эта невинная и милая Дэрэчуки-сан однажды вырастет вот в такую. Останься она прежней, пропустила бы развитие в сторону Ямицуки-сан и стала бы безупречной юной госпожой. Почему же…

«Джиро-кун, ты случайно не думаешь обо мне что-то грубое?»

— !? — Услышав, как Судзуцуки с экрана вставляет реплику, я застыл от шока.

Она правда не шутка, эта Судзуцуки Канадэ. Её инстинкты намного превосходят всё, чего ждёшь от обычного человека. Подумать только, она даже из прошлого сделала мне замечание.

«Ну, ничего. Не в первый раз ты думаешь обо мне что-то грубое».

— Не твоё дело.

«Кстати, ты открыл самый нижний ящик?»

— Конечно нет. Этот DVD лежал во втором.

«Если да, то как жаль. Там лежит очень личная фотография Субару».

— Чт?!

«Снимок, который я сделала раньше, когда мы вместе косплеили». — Судзуцуки весело улыбнулась.

Чёрт, значит, настоящий выигрыш был там? Подумать только, она положила туда редкий предмет…

— Джиро, почему ты разговариваешь с экраном телевизора…? — Коноэ прозвучала немного отстранённо.

Я и сам удивлён. Наверное, из-за реплики, которую Судзуцуки мне бросила. До чего же бесполезный талант.

«…В любом случае». — Судзуцуки вздохнула. — «Пустые разговоры оставим на потом. Сосредоточимся на главной проблеме». — Через экран Судзуцуки посмотрела на нас решительным взглядом.

Комнату наполнило напряжение. Наконец девушка раскрыла губы, разрывая тишину.

«Если я, которая сейчас с вами, полностью здорова и такая же, как обычно, даю вам десять секунд, чтобы выключить это видео. Можете вообще забыть о нём. Но если со мной происходит что-то странное, продолжайте смотреть».

— ……!

Это звучало как сообщение, обращённое прямо к нашей ситуации… Да, я так и думал. Судзуцуки Канадэ предсказала появление Дэрэчуки-сан. Скорее всего, она имела в виду потерю памяти. Иными словами, она знает… что станет такой.

— …Джиро. — Коноэ позвала меня по имени.

Знаю. Выбор, который мы должны сделать…

«Десять секунд прошло». — Спокойным тоном объявила Судзуцуки. — «Раз вы не остановили видео, моё будущее я… сошло с ума, верно? Это лишь моя догадка, но моя личность, скорее всего, вернулась к детской».

Да, именно так. Её воспоминания заблокированы. Нынешняя Судзуцуки превратилась в маленькую девочку восьми лет. Будто во времени переместился только её разум. Но почему это…

«Хорошо, я всё вам объясню». — Судзуцуки открыла рот. — «Если я правильно предполагаю, мои детские воспоминания всплыли на поверхность и заняли место моей нынешней личности. Вы, скорее всего, отвезли меня на обследование в больницу, но там, вероятно, решили, что причина неясна. Да, врачи никак не смогли бы разобраться. Ведь… я сама выбрала вернуться к состоянию восьмилетней девочки». — Судзуцуки заявила это без малейших колебаний.

— В-вы сами выбрали… — Коноэ растерянно заморгала, услышав слова своей хозяйки.

Разумеется, я чувствовал то же самое. Это не имело вообще никакого смысла. Но чтобы полностью понять ситуацию, нам пришлось слушать её объяснение.

«Всё началось с Усами-сан. Вам не показалось странным? Я объявила её своим смертельным врагом, но всё равно сделала горничной в этой резиденции».

Да, это казалось странным. Речь об Усами Масамунэ, единственной девушке, которая видит насквозь вечную чушь Судзуцуки, её естественном враге. Зачем приводить её сюда служанкой…

«Проще говоря, это был эксперимент».

— …Эксперимент? — Я невольно переспросил Судзуцуки на экране.

«Иными словами, я хотела понять, что нужно сделать, чтобы Усами-сан больше не видела мою ложь и обман насквозь. То есть искала контрмеру. Ради этого я сделала Усами-сан служанкой в нашей резиденции и держала её рядом с собой».

— ……

Понятно. Если подумать, Судзуцуки не стала бы просто оставлять своего естественного врага в покое. Зная её, она сделала бы всё возможное, чтобы разобраться с этой помехой. Скорее уж естественно, что она начала придумывать контрмеру. Но как это связано со стиранием её памяти?

«Этот план был у меня давно. Я лишь искала подходящее время и место, чтобы привести его в действие. И местом в итоге оказалась моя резиденция».

— ……

«Я много об этом думала. О том, что сделать, чтобы эта девушка больше не видела мою ложь. После всех размышлений… Джиро-кун, как думаешь, к какому ответу я пришла?»

— Откуда мне знать.

Даже понимая, что она не услышит, я всё равно ответил. Но Судзуцуки улыбнулась так, будто услышала мой ответ.

«Зная тебя, Джиро-кун, ты наверняка скажешь: “Откуда мне знать”. Ладно, скажу. Ответ, к которому я пришла, — обмануть даже саму себя». Она объяснила это странно холодным тоном.

…Обмануть саму себя? Что за чушь? Вообще не понимаю.

«Если подумать, ответ прост. Почему Усами-сан видит мою ложь насквозь? Потому что чувствует, что я лгу. Когда я лгу, я действую так, чтобы никто этого не понял, но Усами-сан чувствительна к этому и замечает, что я делаю».

— ……

«Поэтому она и ловит меня на лжи. Даже если обычный человек попадётся, она ощущает слабый дискомфорт. Чтобы убрать этот дискомфорт, мне нужно забыть сам факт того, что в этот момент я лгу».

— Чт…

Я изо всех сил попытался осмыслить сказанное. То есть… что? Допустим, то, что делает Судзуцуки, когда говорит чушь, — это «игра». Например, когда она ходит в школу отличницей, это тоже «игра». «Игра», чтобы окружающие не поняли, что их обманывают. Сейчас её игра настолько безупречна, что никто не видит её насквозь. Однако Масамунэ ощущает сам факт игры, реагирует на этот дискомфорт и понимает, что Судзуцуки лжёт.

Но если предположить, что даже сама Судзуцуки забудет, что лжёт, то и сама «игра» исчезнет…

«Теперь понимаешь? Если Усами-сан видит мою игру насквозь, мне нужно просто вообще не играть. Чтобы оставаться естественной, я должна забыть, что сама себе лгу. Должна поверить, что моя ложь — правда. Так я обманываю саму себя».

— ………

Вот что значит обмануть даже себя. Но возможно ли такое? Умение обмануть даже самого себя звучит уже как сверхспособность.

«Честно говоря, я не знала, получится у меня или нет. Поэтому и решила провести этот эксперимент».

— ……

«Если ты сейчас смотришь это видео, результат я уже могу предположить. И Усами-сан, вероятно, не смогла увидеть мою ложь».

— ……!

Именно это Масамунэ сказала, когда впервые увидела Судзуцуки.

«Не могу. Потому что… сейчас Судзуцуки Канадэ не лжёт».

Масамунэ заявила, что Судзуцуки не лжёт. Сама Судзуцуки верила, что не лжёт, не делала своей обычной «игры», и потому Масамунэ не смогла её раскусить. То есть она сделала…

— Не говорите мне… вы внушали себе, что вы маленький ребёнок, пока полностью в это не поверили?

Пока я оставался в потрясении, Коноэ сама пришла к выводу. Вероятно, именно в этом истинный секрет инцидента и причина, по которой она стала ребёнком. Она не потеряла память — она сама выбрала стать такой.

«Теперь понятно? Я заставила себя поверить, что я маленький ребёнок. Я решила привести план в действие, если случится какая-нибудь неприятность. В изначальном плане я должна была упасть с лестницы, но как получилось на деле?» — Судзуцуки наклонила голову, задавая вопрос.

К сожалению, здесь она ошиблась. По словам Итиго-сан, с Судзуцуки это случилось потому, что она упала в обморок из-за анемии. Проснувшись в больнице, она, наверное, подумала: «Удачный момент». Так ей не пришлось падать с лестницы. Она просто потеряла сознание от анемии. Этого было достаточно как спускового крючка, чтобы заставить нас поверить, будто она действительно страдает потерей памяти.

«Что касается способа, которым я смогла активно лгать самой себе, это, наверное, разновидность самовнушения или гипноза. Как бы там ни было, мне удалось заставить себя поверить в эту ложь. И это помогло мне победить Усами-сан. Таково содержание и результат эксперимента». — Она закончила объяснение.

…Ладно, общий смысл я понял. Но одного не понимаю. Если она победила Масамунэ, почему до сих пор остаётся ребёнком?

«Однако, раз сейчас я всё ещё ребёнок, эксперимент провалился. В моём плане предполагалось, что самовнушение пройдёт к тому времени, как ты получишь письмо от Курэхи-тян».

— ……

«Изначально я всё так и настроила… чтобы на следующее утро после пробуждения я снова стала нормальной. К тому времени я должна была понять, что сказанное мной — ложь… Однако… получилось неудачно». — Она спокойно объявила это и вздохнула. — «Вот тут вступаешь ты. Это самое важное». — Она заговорила так, будто отгоняла тяжёлую атмосферу.

…Верно. Мы ещё не закончили. Нам нужен способ вернуть Судзуцуки в норму.

«Это приказ, Джиро-кун».

Думаю, даже Коноэ не могла представить, что произойдёт дальше. Началом всего стал приказ Судзуцуки.

«Верни меня в норму. Это твоя работа как слуги. Если всё пойдёт худшим образом, я могу навсегда остаться ребёнком. Поэтому я хочу, чтобы ты помог мне это вылечить. Конечно, я уже придумала способ».

— Способ?

«Способ вернуть меня в норму — удовлетворить меня. Думаю, пока у нынешней меня есть какие-то сожаления, это, вероятно, не исправится. Поэтому, если ты избавишь меня от этих привязанностей, я должна вернуться в норму».

— ……

«Уделяй моей младшей версии много внимания. Делай всё, чего она хочет, и тогда она должна насытиться».

— ……

«Ещё я была бы благодарна, если бы ты не рассказывал остальным об этом моём эксперименте. Я не хочу, чтобы Субару, Итиго и даже Курэха-тян слишком сильно волновались. Усами-сан — мой естественный враг, тут ничего не поделаешь».

— ………

«Ты справишься, Джиро-кун. Я знаю, ты сможешь вернуть меня в норму, я верю в тебя. В конце концов — ты мой слуга». В самом конце Судзуцуки показала ангельскую улыбку.

И на этом запись остановилась. Похоже, DVD содержал только это.

— ………

…Ну и ну, она и правда эгоистичная маленькая госпожа. Хочет, чтобы я её исправил? Я бы назвал это принуждением к подчинению. Это явно выходит за пределы моей работы разнорабочего. Даже с доплатой за сверхурочные это уже нарушение трудового законодательства. Но…

— Коноэ. — Я осторожно открыл рот. — Я… я попробую исправить эту кашу, которую устроила Судзуцуки.

— ……

— Очень не хочу, но формально она моя хозяйка, и если она навсегда останется ребёнком, это будет просто проблемой.

— ……

— Поэтому, Коноэ, я хочу, чтобы ты мне помогла. Мне нужна твоя помощь. Давай вместе поможем Судзуцуки.

— ……

Наступила тишина, но скоро прошла.

— Конечно. — Коноэ кивнула так, словно это было само собой разумеется. — Джиро, я помогу тебе. Как и ты, я слуга госпожи. И ещё… я подруга госпожи.

— Ага. Большое спасибо.

Хотя я искренне поблагодарил Коноэ, она почему-то отвела взгляд. Видимо, всё ещё чувствует неловкость. Но сейчас не время об этом думать. Есть дело важнее. А именно — нам нужно исправить Судзуцуки…

Траля-ля-ля-ля-ля-а-а~

Внезапно я услышал бодрую мелодию, совершенно не подходящую к этой напряжённой атмосфере. Звук шёл из моего кармана и принадлежал знаменитому фильму «Крёстный отец».

— Ну и момент… — пожаловался я.

Эта мелодия была мне слишком хорошо знакома, и я поставил её только для одного человека.

— А, алло? Онии-тян.

Когда я ответил на звонок, услышал девичий юный голос. Да, мне звонила нынешняя Судзуцуки Канадэ. Разумеется, с детским разумом.

— Что такое? — произнеся это, я подумал.

Может, разговор с ней даст мне какую-нибудь подсказку. Поэтому надо как следует её выслушать.

— Ну, я только что увидела интересный рекламный щит.

— …Рекламный щит?

— Угу. Слушай, онии-тян… — Судзуцуки заговорила голосом, сладким как горячий шоколад, и обрушила на меня приказ. — Давай пойдём в парк аттракционов!