Вместе с госпожой
— Судзуцуки-и-и-и-и-и-и-и-и?! — заорал я так, что мой голос наверняка донёсся до самых дальних уголков резиденции.
Даже у меня терпение лопнуло.
— Что случилось, Джиро-кун? Почему ты так кричишь?
— Не делай вид, что не понимаешь! Ты уже явно перегибаешь палку! Почему я должен спать в палатке, да ещё и носить собачий костюм как рабочую форму?! — всё накопившееся недовольство вырвалось наружу разом.
Даже в чёрной компании с тобой так не обращались бы. Оставалось надеяться, что трудовую ситуацию удастся улучшить забастовкой.
— Ничего не поделаешь. Тогда я пересмотрю твои условия труда.
— В смысле?
— Можешь жить в маленькой собачьей будке, но голым.
— Это ещё хуже!
— Зато один приём пищи стоит десять тысяч иен.
— …Э?
— Собачьего корма.
— Хотя бы за человека меня считайте, ладно?!
— Ахахахаха!
— Не смей надо мной смеяться!
Проклятая дьяволица Судзуцуки. Она наверняка всё это время ждала моей реакции, да? Набросала на меня абсурдных условий и ждала, пока я взорвусь. Вот уж мотивация у человека.
— И вообще, что это за костюм?
— Не вини меня. В семье Судзуцуки дворецкий — особое существование, и доказательство тому — дворецкая форма. Мы не можем позволить кому попало её носить.
— Но это же не значит…
— Мы с Итиго очень старались, пока его шили. Она отлично справляется с такой мелкой работой. Ткань тонкая, в нём легко двигаться, и я уверена, на тебе он будет смотреться замечательно.
— Э? Правда?
— Конечно. Почему бы тебе не примерить?
— …Л-ладно.
Сомнения никуда не делись, но я всё-таки взял костюм и надел его. Сделан он был вроде худи, лицо нормально открывалось, так что вперёд я видел без проблем… Хм? Ткань приятная, да ещё и тёплая. Они что, немало за это заплатили? Ого, мне, кажется, даже нравится. Снимать не очень хочется.
— Забыла сказать: стоит надеть этот костюм, как снять его уже нельзя.
— Серьёзно?!
— Именно. Как только застёгиваешь молнию, она фиксируется автоматическим замком.
— Да невозможно… А, правда! Она больше не расстёгивается!
— Кстати, чтобы снять его, нужен пульт, который у меня в руках.
— Тогда дай его! Дай мне пульт!
— Хорошо. Лови!
— Не бросаааааай!
До каких пор ты собираешься обращаться со мной как с собакой? Она метнула пульт как фрисби, и мне пришлось за ним погнаться. Правда, я сумел его поймать, так что, по моему мнению, сыграл красиво. Теперь я смогу открыть молнию…
— Стоп, а?
Почему на пульте столько кнопок…
— Осторожнее, Джиро-кун. У этого костюма много функций.
— Много функций?
— Очень много чудесных функций. Все кнопки на пульте — вроде переключателей.
— Но как мне понять, какая открывает молнию?
— Да, прости, я забыла подписать кнопки. Тебе остаётся только попробовать каждую.
— ……
Нарочно. Это точно было нарочно. Она никак не могла быть настолько рассеянной. Но я не могу продолжать ходить в этом костюме. Я нажал на случайную кнопку, и…
— …? Ничего не происходит.
— Какая жалость. Это кнопка, которая взрывает твой дом.
— Взрывает?!
— Сейчас твой дом должен лежать в руинах.
— Ты-ы-ы-ы-ы?!
— Шучу. Это пустая кнопка. Разве твой дом не сгорел вчера?
— Не полностью он сгорел, ясно?!
Он сгорел только наполовину. Это важно, так что запомните. Хотя я и сам понимаю, что выгляжу жалко, цепляясь за такую разницу.
— Ну же, попробуй следующую.
— Д-да… Стоп? Ничего не прои— Бебебебебебебе?!
Покалываааааает! Всё тело дёргааааается!
— Кажется, это была кнопка электрошока.
— Н-н-н-не шу-у-у-ути с-с-с-со мной!
— Мы подумали, может, поможет от зажатых плеч.
— М-м-м-мне кажется, я от трупного окоченения сильнее зажмуууууусь!!
Продолжая дёргаться, я нашёл только что нажатую кнопку и прекратил пытку. Плохо дело. Этот костюм опаснее, чем казался. Внутри страны его ещё могут использовать как устройство для допросов.
— Как я уже сказала, у него есть и другие функции, будь осторожен.
— Например?
— Например… функция массажа.
— Массажа?
Вот это уже прекрасная функция, если спросите меня. Пожилым людям наверняка пригодится.
— Правда, массирует она грудь.
— Почему именно такую уязвимую точку?!
— Мы решили, что пожилым людям будет приятно.
— От такой стимуляции у них, скорее всего, сердце остановится!
— Шучу. Мы подумали, вдруг от этого у тебя грудь вырастет.
— А мне-то какая с этого польза?!
— Кстати, слева мощность «слабая», а справа — «сильная».
— Хотя бы одинаково сделайте!
Так же одна сторона больше другой станет?! И вообще, стоило Судзуцуки объяснить эту функцию, как у Коноэ внезапно загорелись глаза, и она в шоке выпалила: «Г-грудь?!» Ей что, настолько хочется, чтобы грудь выросла? Хотя сама идея, будто она растёт от массажа, всего лишь суеверие.
— …Ладно, потом поищу нужную кнопку.
— Хе-хе, ничего страшного. Тебе правда идёт этот костюм.
— Да ну?
— Да, очень. Ты ведь тоже так думаешь, Субару?
— Я-я?!
Коноэ, которую внезапно втянули в разговор, растерялась. Точно, всё это время она просто молча на меня смотрела.
— …Не такой уж он милый.
— Лжёшь. Тебе ведь нравится такой дизайн, правда?
— Э-это…!
— Это?
— Урк… — Коноэ опустила лицо и начала неловко ерзать.
Похоже, Судзуцуки попала точно в цель. Если подумать, логично. Она ведь любит The Silent Sheep — костюм, похожий на овцу, убивающую людей. Не удивлюсь, если ей нравится и такой дизайн.
— Просто будь честна с собой и скажи, что тебе нравится.
— …?! Г-госпожа!
— Что такого? Просто скажи: нравится, нравится, очень нра-а-авится! Конечно, тебе нравится только костюм, верно?
— ~~~!
— Ну же, скажи.
— Н-н-но…! — Коноэ прикусила губу и снова замолчала.
Может, она смущается, что её вкус раскрыли? Наверное, пора их остановить. К тому же я хотел кое-что спросить у Судзуцуки.
— Оставим это. Слуги у вас здесь, мягко говоря, странноватые, нет? — обратился я к Судзуцуки.
Она почему-то сделала немного обиженное лицо.
— Правда? Разве ты не сказал, что они своеобразные?
— Они слишком своеобразные, тебе не кажется?
Тут девушка, переодетая парнем, шеф-лолитчик и горничная, говорящая как робот. Даже партия из Dragon Q*est была бы менее пёстрой. Я бы меньше удивился, если бы среди слуг оказался вор.
— Разве не хорошо? Так гораздо интереснее.
— Понимаю, тебе с ними не скучно, но это всё равно опасно, нет? Эта горничная говорила про ЛЮБОВЬ и всё такое.
— Верно. Похоже, я ей очень понравилась.
— …Кстати, сколько ей лет?
— Двадцать девять.
— Значит, она всё-таки старше.
— Но при этом она дева, охваченная любовью.
— ………
Это серьёзно? Серьёзно, да? Не то чтобы я собирался осуждать чужие предпочтения, но ЛЮБОВЬ, значит. Мир широк, и в нём есть здравый смысл, о котором я не знал.
— Важнее другое, Джиро-кун. Тебе лучше быть осторожнее.
— Хм? С чем?
— Видишь ли, когда дело касается меня, Итиго порой перестаёт замечать всё вокруг. До такой степени, что даже я теряюсь. Поэтому, если ты при ней будешь говорить со мной слишком непринуждённо…
Гр-р-р-р-р. В этот миг у меня за спиной раздалось рычание зверя — и звук мотора. Я рефлекторно начал оборачиваться, но застыл на полпути. К моему горлу снова был приставлен диск бензопилы. И, между прочим, он явно собирался войти в дело.
— Почему? — это был тот же роботоподобный голос, что и раньше, но теперь в нём чувствовалась острая грань.
— П-почему что…?
— Почему вы говорите с Канадэ-одзё-сама так фамильярно?
— Я надеялся улучшить условия труда путём мирных переговоров…
— НЕТ.
— Н-но хотя бы минимальные…
— Вам это не нужно. Разнорабочий-сан, вы всё ещё не понимаете. Это семья Судзуцуки. Мы — слуги. Она — хозяйка. В этой резиденции она абсолютна. Если она скажет, что что-то белое, значит, даже панда белая.
— ………
— Понятно? Больше никакой фамильярной речи с Канадэ-одзё-сама. Больше никакого вида, будто вы с ней близки. Если вы это сделаете…
— …?! Она набирает обороты! Бензопила крутится ещё сильнее!
Бензопила ускорилась. Уверен, без лезвия она не так уж больно режет, но звук просто ужасает! От громкости уши болят!
— Итиго, остановись на этом, хорошо? Он слуга, но ещё и мой друг.
— …Друг?
— Да. Поэтому остановись.
— …Поняла, Канадэ-одзё-сама. — Итиго-сан явно была недовольна, но всё-таки убрала бензопилу.
…Яндере. Яндере-горничная. И почему она вообще всё ещё здесь? Услышала, как я ору имя Судзуцуки, и примчалась обратно? Слух у неё просто чудовищный. И прекрати смотреть на меня как демон, что именно я сделал не так?
— В таком случае с сегодняшнего дня ты слуга в моей резиденции, так что следи за тоном.
— П-понял, госпожа.
— Молодец. Тогда я возвращаюсь в комнату. Итиго объяснит тебе основы, так что старайся. Идём, Субару.
— Да, госпожа. — Коноэ тихо сказала мне: «Держись, Джиро», и пошла за Судзуцуки в резиденцию.
Эм, то есть лучшего обращения я всё-таки не добьюсь? Проклятая Ямицуки, ей правда нравится меня мучить.
— Разнорабочий-сан, я научу вас.
Теперь я остался наедине с яндере-горничной, моей старшей коллегой. Ура, какой чудесный день. Я смогу прочувствовать, каково это — работать в обществе. Теперь я понимаю всех офисных работников мира. А если ошибусь, на кону моя жизнь.
— Не волнуйтесь, работа простая. — Сказав это, она указала на уборочный инвентарь у главного входа. — Сегодня вы будете убираться.
— Убираться?
— Это резиденция хозяйки. Наша работа — поддерживать её чистоту. — Она объяснила это с безразличным лицом.
И всё же работа, которую мне дали, была на удивление нормальной. Уборку даже я осилю, если буду знать, где именно убирать.
— Итак, уберите всё это место.
— …Что?
Что значит «всё это место»? Звучит до жути ominous. Единственный хороший смысл у таких слов бывает в супермаркете, когда говорят: «Скидка на весь ассортимент!» — или когда богатая блондинка-цундэрэ с хвостиками говорит: «Сегодня я покажу тебе все свои места~».
— В-всё место?
— ДА. Но сад не трогайте. Если начнёте с него, никогда не закончите, так что уберите только всё внутри резиденции.
— ……
Она велит мне убрать всю эту бессмысленно огромную резиденцию? Да ещё и сегодня? Мне явно светит переработка.
— Ужина не будет, пока не закончите.
— Урк…
— Кстати, если начнёте отлынивать или передумаете… будет вот так. — Итиго-сан достала знакомый пульт из-за пазухи и нажала, и скр-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р?!
Э-это же… электрошок из моего костюма?!
— Я буду вынуждена наказать вас этим волшебным пультом, который получила от Канадэ-одзё-сама.
— В-в-в-волшебны-ы-ы-ым?!
— Какое заклинание предпочитаете? Thun*aga¹? Или Za*ple²?
— Э-э-э-э-это не ролевая игра, так что прекрати-и-и-ите включать и выключать переключатель туда-сюда-а-а-а-а!
Из-за непрерывного разряда я опустился на одно колено, и только тогда Итиго-сан наконец выключила его. Э-эта женщина явно переборщила. Не думал, что у неё тоже есть пульт. Она ещё и откровенно на меня пялится. А потом, как всегда без всякого выражения, сказала:
— Осторожно. Нажимаю следующую.
— …Эм, какую?
— Ту, что для груди. — Она произнесла это без малейшего веселья в голосе.
Красивая горничная только что заявила что-то вроде «нажму тебе на грудь». В обычной ситуации я бы, наверное, закричал: «Давай, давай! Настрой мою грудь!» — но здесь речь шла о функции этого адского костюма, так что мне оставалось только готовиться к гибели.
— Ничего не поделаешь. Путь к первоклассному артисту крут.
— Разве я не должен был стать здесь слугой?
— …? Канадэ-одзё-сама недавно сказала: «Я найму начинающего артиста».
— Это была просто её идиотская шутка!
— …Хм-м?
— А, это была всего лишь шутка Канадэ-одзё-сама! Я не артист!
— ……
— Почему вы так разочарованно смотрите?!
— Н-ничего подобного. Важнее другое: начинаем уборку, идите за мной. — Сказав это, Итиго-сан повела меня внутрь резиденции.
Внутрь я заходил уже в третий раз. Впервые это было ещё в апреле, но тогда я ушёл почти сразу и почти ничего не успел рассмотреть, так что расположение комнат мне неизвестно. Несколько минут мы шли по коридору с цветочными горшками и картинами, пока не остановились перед одной дверью.
— Сначала эта комната.
— Что это за комната?
— Купальня. Поскольку это купальня семьи Судзуцуки, она довольно большая. Поэтому и времени займёт много. Костюм тонкий, так что в раздевалке можете надеть высокие сапоги.
— А вы не будете помогать мне убираться?
— Мне нужно купить ингредиенты для сегодняшнего ужина. Наш шеф сейчас в больнице. — Она объяснила это, как всегда, без эмоций. — Прощайте. — С этими последними словами она вернулась в коридор.
Значит, она ещё и шефа заменяет, пока тот выбыл. И всё же «прощайте» — довольно своеобразный выбор слов. Даже если она меня ненавидит, я ожидал хотя бы «старайтесь» или «держитесь», а то и «когда закончишь… приходи ко мне в комнату». Нет, последнее точно невозможно.
— Похоже, она меня и правда ненавидит.
Может, её вывело из себя, что я так непринуждённо говорил с Судзуцуки. Хотя мне кажется, дело не только в этом… Но тратить время на раздумья всё равно бесполезно. Сейчас я просто слуга. И чтобы меня не наказали, надо работать.
— …Пан или пропал, да? — Я вздохнул, взял уборочный инвентарь и вошёл в раздевалку.
Стоило войти, как меня почти ослепила белизна. И ещё здесь было огромно. Даже эта раздевалка вдвое больше моей комнаты дома. Так, высокие сапоги, о которых говорила Итиго-сан… А, нашёл.
— Хорошо.
Надев быстро найденные сапоги, я взял из инвентаря щётку для пола. Подготовка завершена. Теперь — на поле боя. С этой мыслью я открыл стеклянную раздвижную дверь, но…
Там стояла Судзуцуки Канадэ. После душа, без одежды.
— Кья-а-а-а-а-а-а-а-а?!
— Джиро-кун, разве в такой ситуации кричать должна не я?
Даже несмотря на внезапный инцидент, Судзуцуки была спокойна как всегда. Видимо, она как раз принимала душ: на ней не было ничего. Волосы были распущены, она повернула ко мне только голову, а сама стояла спиной. Я успел увидеть больше, чем следовало, — мокрую кожу спины и очертания фигуры, после чего мой мозг заорал от перегрузки.
— Как долго ты собираешься смотреть?
— …! Прости! — вскрикнул я и тут же отвернулся, отрывая взгляд.
Однако картина, которой меня только что «благословили», уже отпечаталась под веками. Она принимала душ… и это была не кто-нибудь, а Судзуцуки Канадэ…
— Ч-что ты здесь делаешь?! — выпалил я, пытаясь спрятать смущение.
— Это купальня, верно? Что странного в том, что я здесь?
— Итиго-сан сказала мне убрать купальню!
— ……
Молчание. Судзуцуки, похоже, задумалась.
— Джиро-кун, мне кажется, ты попался в её ловушку.
— Ловушку?
— Да. Она рассчитывала, что мы встретимся здесь, пока я принимаю ванну. Вероятно, хотела, чтобы я рассердилась и выгнала тебя.
— Чт…
Что вообще с этой женщиной? Насколько можно быть перекрученной? Да, если слуга застанет свою хозяйку в купальне, его наверняка выгонят, но…
— Разве Итиго-сан тогда тоже не виновата?
— Верно. Я не сомневаюсь, что именно она велела тебе убрать купальню. В норме виноватой была бы она. Она, конечно, это понимает, но всё равно пошла на такое, лишь бы прогнать тебя.
— Нет, виновата тут явно она…
— Подумай. Я старшеклассница, девушка в таком возрасте, а теперь мне придётся жить под одной крышей с парнем, который случайно увидел меня без одежды. В обычной ситуации это было бы настолько неловко, что мне не захотелось бы, верно?
— ……
Вот на что она рассчитывала? Кстати, в апреле я случайно увидел Коноэ без одежды, и она довольно долго меня ненавидела. Похоже, ситуация та же. Какой бы ни была причина, теперь, когда я увидел Судзуцуки в таком виде, меня вполне могут выставить отсюда прямо сейчас.
…Проклятая яндере-горничная. Не думал, что она настолько меня ненавидит. Её так задело, что я говорил с госпожой фамильярно? Или… есть другая причина?
— Но всё в порядке.
— …Э?
— Я не выгоню тебя. Тебе ведь больше некуда идти, верно?
— Судзуцуки…
— Фуфу… К тому же. — Госпожа весело улыбнулась. — Даже если такой трусливый цыплёнок, как ты, увидит меня в подобной ситуации, я особо ничего не чувствую.
— ……
Будто тонкую часть моей груди разрубили бензопилой надвое. Эта проклятая Ямицуки-сан, как она может говорить такое с невозмутимым лицом… От такого мягкого тона только больнее. Лучше бы она просто разбила мне сердце целиком.
— П-прости, я извиняюсь. Мне правда неловко. Но не волнуйся, я, ну, почти ничего не увидел… Т-так что я сейчас уйду…
Я развернулся и попытался уйти. Сейчас эта купальня была настоящим адом. Все мои чувства кричали: выбирайся как можно быстрее. Я поспешно потянулся к дверной ручке, но…
— Нет.
Когда до неё оставалось совсем немного, голос Судзуцуки остановил меня, и гя-а-а-а-а! Она обняла меня сзади! Даже через тонкую ткань костюма я почувствовал мягкое давление у спины, и мои чувства тут же начали разваливаться.
— Т-ты!
— Не двигайся, я быстро. — Она прошептала мне на ухо.
Из-за внезапного развития событий и сработавшей гинофобии голова у меня закружилась. Судзуцуки, однако, проигнорировала моё состояние и вложила мне что-то в руки. Что это, полотенце?
— Вот, приготовления закончены. — В её голосе слышалось удовлетворение, а ощущение у спины исчезло.
Но следующие слова оказались ещё опаснее.
— Тогда вымоешь мне спину?
— ……Что?
— Разве ты не слышал от Субару? Она иногда помогает мне в купальне. Но сейчас она занята другой работой, поэтому я хочу попросить тебя.
— Т-ты…!
— Ах, прости, я забыла. Мне не обязательно просить. Ты ведь моя собака. Я приказываю тебе, Джиро-кун. — Она говорила как хозяйка этого дома, отдающая приказ слуге. — Помоги мне вымыться.
— …!
— Всё в порядке, у меня специально для этого есть повязка на глаза. К тому же такой опыт наверняка поможет твоей гинофобии.
— М-может, ты и права, но…
Проклятье, эта женщина серьёзно? Не ожидал, что она отдаст такой безумный приказ. Я ведь парень, помните? В норме я бы даже не колебался, прежде чем сказать «да». Но я не могу забыть о своей гинофобии. Стоит мне прикоснуться к девушке, у меня начинается носовое кровотечение, а в итоге я теряю сознание. И теперь такой трусливый цыплёнок, как я, должен помогать ей мыться? Даже с повязкой на глазах уровень опасности этой миссии — MAX. Спасите, Джеймс Бонд.
— Быстрее. Ты ведь хочешь скорее вылечить гинофобию?
— Урк… П-понял.
В этой ситуации мне оставалось только согласиться. Как сказала Судзуцуки, если я справлюсь с этой миссией, это может помочь моей гинофобии.
— Иди сюда. — Судзуцуки потянула меня, уже ослеплённого повязкой.
Наверное, со стороны это выглядело странно. На мне — костюм, Судзуцуки — после душа. Если сравнивать, то ситуация близка к «Собаке Фландрии». Э? Там не было такой сцены? Ну, собаку ведь вознесли на небеса, да? А если нас сейчас увидит Итиго-сан, моя жизнь закончится, Патраш.
— Ты правда уверена? Если Итиго-сан вернётся…
— Не беспокойся, она должна быть за покупками.
— Она могла соврать. И если она правда устроила ловушку, разве не попытается застать меня на месте преступления?
— Этого не будет. Итиго уже видела меня в купальне, и тогда у неё пошла кровь из носа примерно твоего уровня, после чего она отключилась.
— Какая простая реакция…
— Было очень весело наблюдать.
— Так вот почему тебе так нравится смотреть на мои носовые кровотечения?!
— Фуфу, не злись так. В любом случае Итиго не вернётся. Она и правда ушла за покупками. Когда на ней одной и обязанности горничной, и готовка, она занята. Поэтому просто успокойся и помоги мне, ладно?
— …?!
Похоже, мы добрались до места, которое выбрала Судзуцуки. Она направила меня рукой, и я сел на круглый табурет.
— Тогда начнём со спины.
— Х-хорошо.
— Или тебе больше хотелось бы спереди?
— Ты меня убить решила?!
Купальня за считанные минуты превратится в место убийства. Несмотря на отсутствие оружия, вода здесь наверняка станет красной. Ужасный способ покушения.
— Фуфу. Тогда для начала я открою часть костюма на твоей руке. Если ты сможешь почувствовать контакт напрямую, эффект против гинофобии будет сильнее. — Судзуцуки снова взяла меня за руку и коснулась области запястья.
Поскольку я ничего не видел, мне оставалось сидеть спокойно, но, похоже, она расстегнула какой-то замок. Сколько вообще функций у этого костюма?
— Вот, готово. Используй это полотенце. Если нанесёшь мыло, оно просто вспенится.
— Д-да…
Я протянул ладонь, и мне дали вспененное полотенце. Значит, я, с завязанными глазами, буду этим мыть Судзуцуки. Во время Золотой недели Коноэ делала со мной что-то похожее, но я не думал, что так скоро окажусь с другой стороны.
— Ну, начинай. — И всё же голос Судзуцуки оставался спокойным, как всегда.
Почему она такая расслабленная? Откуда такое бесстрастное лицо? Я бы точно не хотел играть с ней в блэк-джек. От неё исходит ощущение человека, который закопает меня в Токийском заливе, даже бровью не дрогнув.
— …Чёрт.
Ладно, времени нет. Если Судзуцуки — дьявол, то эта купальня — ад. Единственный способ выбраться отсюда — продать душу…!
— Т-тогда начинаю. — Я осторожно прижал банное полотенце к её спине и мягко провёл вверх-вниз.
— Фуфу, у тебя неплохо получается.
— С-спасибо.
А-а-а, голова сходит с ума. Успокойся. Прекрати думать о лишнем и включи в голове расслабляющую музыку… Эм, какую песню… Стоп, почему я слышу «Sailor Fuku wo Nugasanaide»³? Старая же. И вообще, сейчас она уже не в форме.
— Ах, я забыла.
— Ч-что?
— Видишь ли, полотенце немного старое. Если слишком долго им тереть, коже будет больно. Поэтому не мог бы ты нанести пену на ладонь и помочь руками?
И-и-и?! О чём думает эта дьяволица… В прошлой жизни она точно была владыкой демонов. Или демоном, которого изгнал священник где-нибудь в Средние века. Кто-нибудь, спасите меня.
— Поторопись, это приказ.
— Х-хорошо…
Подчиняясь приказу Судзуцуки, я отложил полотенце и положил ладони ей на спину.
— …?!
Сразу после этого я почувствовал у носа тёплую влагу. Пошла кровь. Похоже, гинофобия сработала очень быстро.
— Ты в порядке? Нельзя падать в обморок, пока не закончишь помогать своей хозяйке.
— Урк… Ладно…
— Фуфу, хороший мальчик.
— Хватит обращаться со мной как с собакой…!
Я попытался возразить, но сознание уже начинало гаснуть. Музыка в голове почему-то внезапно сменилась на «S.O.S.» Pink Lady. Опять же, почему такие старые песни?
— Урк… — Я стиснул зубы, пытаясь справиться с дурнотой, и продолжил мыть спину Судзуцуки.
У-а-а, такая гладкая и тёплая. Кожа девушки под пеной — это словно рай.
— Спасибо, ты очень аккуратен.
— Э-этого уже достаточно?
— Нет, Субару всегда делала это не спеша. Или, может, из-за того, что я всё время её дразнила, наши купания затягивались?
— ……
Поскольку я невольно представил, как две одноклассницы принимают ванну вместе, музыка в голове снова сменилась с «S.O.S.» на «Kinjirareta Asobi»⁴. Инструментал на такой поздней стадии?
— Урк…
…Б-больше не могу. Под эту мелодию моё сознание начало уплывать.
— Спасибо, достаточно.
Наконец я получил разрешение от хозяйки. Я отнял руку от Судзуцуки и смыл пену и мыло. Такое чувство, будто я целый час мыл машину. Я выжат до предела…
— Впечатления?
— Я устал. Если уж на то пошло, не отказался бы от бонуса.
Содержание этой задачи и само по себе было слишком «бонусным», но это другое. Из-за гинофобии насладиться чем-либо я всё равно не смог. К счастью, всё закончилось. Надо возвращаться к уборке.
— Хорошо, я дам тебе награду.
На долю секунды я проклял собственную беспечность.
— Не стесняйся. Хороший хозяин даёт собаке награду, если она хорошо справилась. Здесь то же самое.
Я хотел возразить: «Я не собака!» — но страх не дал сказать ни слова. Почему её голос звучит так, будто ей пришло в голову что-то хорошее? Я всё ещё ничего не видел, но не сомневался: сейчас она улыбается. Волчья натура вышла наружу.
— Тогда дай подумать… — я услышал тихий, дразнящий смешок. — Подарю тебе поцелуй.
— Что?
Мысли на миг остановились. Даже музыка в голове смолкла. Но Судзуцуки проигнорировала мою полную неподвижность и продолжила объяснять.
— Я сказала, подарю тебе поцелуй.
— Но поцелуй — это же…!
— В чём проблема? Мы ведь уже делали это раньше.
Эти слова напомнили мне о происшествии во время Золотой недели. А-а-а, точно, такое было. Она украла мой второй поцелуй. Кстати, первым, похоже, была Коноэ, но поскольку это было искусственное дыхание, воспоминаний у меня нет.
— Джиро-кун… — она позвала меня по имени приторно-сладким тоном.
Поскольку повязка всё ещё закрывала глаза, я не видел, что происходит, но она внезапно взяла мою руку и приблизилась. Я понял это по тому, как её слабое дыхание коснулось меня.
— …М-м.
Потом её губы мягко коснулись моей кожи…
— …Хм? Подожди.
Что это? Без сомнения, это был поцелуй Судзуцуки. Но она поцеловала совсем не туда, куда я ожидал. Да, она прижалась губами к тыльной стороне моей ладони.
— Вот, твоя награда. Ты, случайно, ожидал, что я поцелую тебя в губы?
— ……
…Я её убью. Когда-нибудь я обязательно с ней покончу. Ей правда так весело играть со мной? С тех пор как она стала Ямицуки-сан, её выходки только всё сильнее переходят границы.
— Что такое? Почему ты так покраснел?
— З-заткнись! Да с чего бы мне смущаться из-за такого! Тогда уж хотя бы в щёку!
— …Э? Нет, я не могу поцеловать в такое смущающее место.
— У тебя ценности насчёт невинности точно сломаны, слышишь?!
Хотя раньше она сама меня поцеловала, почему теперь ведёт себя так?
— Ладно, награду я получил, так что ухожу.
Наверняка она уже довольна, так что я вернусь к работе. С этими мыслями я попытался встать, но…
— О чём ты говоришь? Моя награда тебе ещё не закончилась.
— Э?
Пока я застыл в сомнении, Судзуцуки потянула мою руку к себе. И затем—
— С-Судзуцуки?! — Я вскрикнул от ужаса.
Из-за повязки я не мог видеть, что происходит, и потому каждое ощущение ударило в голову куда сильнее. Судзуцуки взяла мой палец губами и начала дразнить меня этой странной наградой, не давая вырваться.
— С-Судзуцуки, прекрати…
— М-м-м…
— ?!
Словно отвечая на мою попытку сопротивляться, она слегка прикусила палец. Ч-что это? Что она со мной делает, пока я ничего не вижу? Когда зрение отрезано, остальные чувства становятся куда острее. Гя-а-а, спасите, Затоити⁵, слепота страшна.
— П-прекрати…
Это уже было не сопротивление, а почти мольба. Я чувствовал, как гинофобия снова берёт верх. Но Судзуцуки не останавливалась.
— М-м… нельзя…
Я едва держался в сознании; рука будто стала центром всего мира, а прикосновение Судзуцуки продолжало выбивать из меня последние силы.
— Почему…? Так я окончательно отключусь…!
— Нет… я не остановлюсь… Потому что я Ямицуки-сан… и мне нужно, чтобы ты меня ненавидел.
Словно эти слова стали спусковым крючком, моё сознание провалилось во тьму.
— …Во всём виноват ты. — Где-то в этой темноте я услышал тихий шёпот. — И к тому же… даже от этого моё сердце забилось быстрее…
Я уже не мог понять, бодрствую ещё или вижу сон. Наконец симптомы взяли верх, и даже голос исчез.
## Примечания
1. Thundaga — заклинание из Final Fantasy.
2. Zapple — заклинание из Dragon Quest.
3. Песня Onyanko Club. Текст там… ну, очень такой.
4. Песня 東京事変 (*Tokyo Jihen*), кажется. Вариантов с таким названием несколько.
5. Из фильма о слепом самурае Затоити.