Теперь Сирен конец

Первый день фестиваля!

Весть о представлении факультета меча, танце с клинками под названием «Цветок меча», разнеслась в одно мгновение.

И результат не заставил себя ждать.

— Пожалуйста, занимайте места в порядке очереди! Людей слишком много!

— Не толкайтесь!

— С этого ряда проход закрыт! Нам очень жаль, но вам придется подождать завтрашнего выступления!

— Да я простоял здесь целых три часа!

На второе за день представление хлынул колоссальный поток зрителей.

— Выставить дополнительное оцепление! Внимательно следите за любыми подозрительными личностями поблизости.

— Если при таком столпотворении что-то случится, вся Империя на уши встанет.

— Что за чушь ты несешь? Заткнись, пока тебя не арестовали за такие разговоры, и просто держи толпу.

В конце концов из-за опасений за безопасность столь огромного числа людей пришлось ввести строгий контроль. Если бы внутрь пустили всех желающих, давки и несчастных случаев было бы не избежать.

А если бы кто-то воспользовался этой неразберихой, чтобы совершить покушение...

Тогда и фестивалю, и всему остальному пришел бы конец.

Разумеется, без споров не обходилось.

— Эй, ты из какого благородного дома будешь!

— Да я, если на то пошло, личный слуга великого...

— Ха! А я — старший дворецкий! С каких это пор обычные слуги смеют раскрывать рот!

— Что?! Ну и где же расположены владения твоего господина?!

Мелкие стычки между слугами разных родов происходили на каждом шагу.

Между тем начавшееся второе представление вновь вызвало оглушительный восторг.

— Это просто невероятно! Как можно так управлять клинком...

— Лучшее зрелище в моей жизни!

— Теперь я понимаю, почему те, кто видел это утром, так громко сокрушались!

Крики восхищения и бурные аплодисменты.

Некоторые даже бросали на сцену заранее приготовленные цветы.

Второе выступление, как и первое, прошло безупречно.

— Я обязан увидеть это и завтра!

— Тогда придется прийти спозаранку, верно?

— Да мы у главных ворот лагерем разобьемся!

Постановка пленила сердца даже высокопоставленных аристократов. И дело было не просто в том, что на сцене выступали студенты Академии Тельбьер или их собственные дети.

Сами движения, подобные взмахам боевых клинков, разворачивающиеся перед глазами зрителей!

В сочетании с демонстрацией Зиэля и декорациями, которые подготовил Мортис, это завораживало публику до глубины души.

— Как они умудряются выполнять все эти движения одновременно? Кто подает сигнал?

— Да брось, быть такого не может. Но двигались они так слаженно, что действительно можно об этом подумать.

— Вау, эти первокурсники и правда нечто, да? Ты видел? Какая сила стояла за базовыми техниками этих ребятишек...

Те, кто хоть немного разбирался в мастерстве меча, ощущали это еще острее. Они заметили высокий уровень мастерства не только в сценических элементах, но и в самих движениях студентов.

— Не знаю, кто их обучал, но эти первокурсники — настоящие мастера.

— Ты разве не слышал? Там есть некий Зиэль Стилхарт, потрясающий человек, кажется, преподаватель общеобразовательных предметов.

— Серьезно? Стилхарт? Знакомое имя...

— Это уже угасший род.

Позади было всего два выступления, но резонанс оказался куда мощнее, чем от любого другого мероприятия, проходившего сейчас в Академии Тельбьер!

Конечно, это не означало, что остальные площадки пустовали.

«Исследование лабиринта».

«Разрушитель барьеров».

«Битва на клинках».

И даже Боевой турнир, где как раз шли основные раунды.

Люди, которых привлекли аттракционы, спроектированные Мортисом, оставались там надолго и покидали территорию Академии Тельбьер лишь к моменту закрытия.

На их лицах читалось явное сожаление.

— Кстати, мы так и не заглянули на магический факультет. Может, сходим завтра?

— Пойдем, если будет время. Но я хочу завтра снова вернуться и пройти «Исследование лабиринта».

— А мне нужно попытаться попасть на выступление. Представления не имел, что там соберется столько народу.

Зрители твердо намеревались вернуться на следующий день. Даже аристократы из отдаленных регионов, которые обычно неохотно покидали свои поместья и редко оставались где-то дольше суток, испытывали схожие чувства.

— Это представление... Я хочу увидеть его снова завтра.

— Я обеспечу наилучшие места, глава семьи.

— Да. Этот «Цветок меча» — завтра я хочу привести кое-кого из знакомых, чтобы показать им это зрелище.

— Слушаюсь. Я сделаю все, чтобы занять места, как вы и приказали.

И вот площадка проведения праздника наконец опустела.

— В-все закончилось.

— Да я лучше бы на тренировке потел...

— Вау, на репетициях мы делали по десять прогонов за день, так почему после всего двух выступлений перед публикой мы настолько выжаты...

Когда адреналин, бурливший в крови весь день, схлынул, студенты окончательно лишились сил.

И это касалось не только первокурсников. Второкурсники, третьекурсники, четверокурсники и даже пятикурсники, задействованные на других точках, чувствовали то же самое.

Однако, несмотря на дикую усталость, многие улыбались. Они чувствовали гордость и удовлетворение.

— У нас впереди еще три дня... Тяжело, но как же хорошо на душе. Прямо гордость берет.

— И не говори. Как мы вообще это сделали? Одно дело репетиция, но на самом выступлении было столько людей!

— А как же ассистент профессора? Второе выступление вышло еще более невероятным.

— Когда я услышал этот рев толпы, мне показалось, что я сейчас взлечу...

Несмотря на приближение ночи, студенты не спешили расходиться.

Берхал с глубоким удовлетворением наблюдал за ними.

— Итак, господа, давайте подведем итоги.

Пока студенты наконец могли перевести дух, работа профессоров продолжалась.

День первый.

Подсчет выручки от аттракционов.

Учет общего числа зрителей.

Вычисление эффективности отдельных мероприятий.

Раньше эта процедура занимала от силы час, и даже если расчеты делались разом после окончания фестиваля, они не отнимали много времени.

Потому что посетителей было раз-два и обчелся.

Это казалось обычной рутиной, вроде проверки домашнего задания.

Но в этот раз все было иначе.

— Мы хоть до утра закончим?

— Это уже серьезно, без шуток...

Звяк, звяк

Бесчисленные монеты сыпались нескончаемым потоком, вырастая в огромную кучу на столе.

Ассистенты профессоров со смесью ужаса и благоговения смотрели на эту гору денег.

«И когда мы только закончим все это пересчитывать?»

«Да мы же физически не сможем сосчитать такую прорву!»

Сумма оказалась настолько колоссальной, что прикинуть на глаз количество посетителей было попросту невозможно.

И как раз в тот момент, когда гора монет достигла своего пика...

— Общая сумма — тридцать две тысячи цел. Вот до этой черты.

Зиэль, занимавшийся до этого другими бумагами, мельком взглянул на груду денег и небрежно бросил эту фразу.

Ассистенты, собиравшиеся приступить к подсчету, застыли на месте.

— Прошу прощения?

— Тридцать две тысячи цел. Вот до того края.

— Как... вы узнали?

— Я сосчитал.

— Что?

— Сосчитал глазами.

— Э-э...

Зиэль ответил будничным тоном и снова повернулся к журналу учета.

— Эта сумма покрывает выручку от «Разрушителя барьеров» и палаток с астрологическими прогнозами. Можете сверить с записями.

Ошеломленные ассистенты взяли журнал и растерянно закивали.

— Преподаватель Зиэль считал их отдельно?

С удивлением спросил стоявший рядом Элканто.

— Да. Только что сосчитал.

— Только что?

— Именно.

Зиэль спокойно подтвердил свои слова, после чего завершил и подсчет посетителей.

— Общее количество зрителей за сегодня: двадцать четыре тысячи пятьсот двадцать два человека.

— ...

С момента, как он взялся за расчеты, прошло едва ли двадцать минут.

— Вы сложили вообще все данные?

— Я просуммировал показатели и перепроверил их с каждым отчетом, предоставленным аттракционами и палатками.

— Но ведь там далеко не одна и не две страницы...

Журналы посещений были сложены массивными стопками!

Подумать только, он успел просмотреть их все.

— Это потрясающе, преподаватель Зиэль.

Пока Изабелла искренне выражала свое восхищение, Берхал одобрительно захлопал в ладоши.

— Великолепно. Благодаря преподавателю Зиэлю мы управились в один миг. Конечно, возможна небольшая погрешность, но даже с ее учетом... это в четыре раза больше, чем в прошлом году?

В четыре раза!

При этих словах лица профессоров просияли от радости.

— Но что удивляет еще сильнее — сегодня ведь только первый день.

А это значило...

— Завтра зрителей станет еще больше...

— Да. Нам нужно подготовиться как следует. В особенности много людей придет взглянуть на выступление первокурсников. Я слышал, кое-кто собирается караулить у главных ворот еще до их открытия завтра утром.

— Т-так много?

— Профессора, вы были заняты сегодня, поэтому не смогли увидеть все лично, но помимо репетиции, которую вы застали ранее, я настоятельно рекомендую вам посмотреть само представление. Тогда вы поймете, о чем я говорю.

— Ха... ха-ха...

К слову, самым посещаемым аттракционом оказался «Разрушитель барьеров». Поскольку там могло одновременно участвовать и испытывать себя множество студентов.

Но если говорить о количестве аудитории на единичном мероприятии, то «Цветок меча» первокурсников удерживал безоговорочное лидерство.

Целая тысяча человек!

Тысяча зрителей на одном-единственном выступлении.

А если прибавить тех, кто взбирался на стены то тут, то там, чтобы подсмотреть издалека, или наблюдал украдкой, вышло бы значительно больше.

— Поэтому для предотвращения несчастных случаев на представлении первокурсников «Цветок меча» нам следует продавать билеты отдельно. Это предложение от дисциплинарного комитета.

— Д-да, так будет лучше всего. Это определенно правильный подход.

Остальные профессора дружно согласились.

— Хорошо. Тогда давайте заканчивать с расчетами. На таком уровне мы...

Берхал оборвал фразу на полуслове, но все прекрасно поняли, что он имел в виду.

У них было более чем достаточно шансов утереть нос факультету Магии!

И это действительно соответствовало действительности.

Примерно в то же самое время...

Факультет магии, который завершил свои расчеты уже очень давно.

— ...

— Э-это... это только первый день! Все потому, что это первый день!

— Но даже для первого дня падение показателей почти наполовину — это...

— ...

Факультет магии отчетливо ощутил нехватку зрителей по сравнению с прошлым годом.

— Ха-а... Что, во имя всего святого, здесь происходит? Неужели все ушли на сторону боевого факультета? Как бы там ни было, они должны были хотя бы из любопытства заглянуть к нам!

— Ну... я ходил посмотреть, но там не было ничего особенного...

— Какое к черту «ничего особенного»! Сам лорд Мортис почтил их своим присутствием! Жалкие ублюдки!

Профессора факультета Магии, которые еще утром отчаянно пытались принизить значимость Мортиса, теперь сменили мишень для нападок.

— Каким способом они умудрились завлечь его!..

— В следующем году мы тоже обязаны пригласить кого-то значимого!

— Нет, я же говорю вам, этот фестиваль обернется катастрофой! Представляете, как глава факультета снова станет нас отчитывать!

— В любом случае, пока с нами профессор Титус...

— Эй! Даже для шутки это чересчур!

Профессор, который собирался заявить, что при одном слове Титуса даже глава факультета прикусит язык, резко осекся.

— Давайте поаккуратнее со словами, ладно?

И среди этого фарса Эмерик втайне испустил глубокий вздох.

«К счастью, весь этот балаган закончится для меня в этом году»

Он планировал в скором времени подать заявление об отставке.

Вырвавшись за пределы начального пятого круга магии, он мог устроиться куда угодно.

Пока Титус оставался здесь, у этого места не было будущего.

Однако имелась одна небольшая странность.

— Но куда вообще профессор Титус подевался на целый день...

— Этого человека не видели с самого утра, вы его до сих пор не встретили?

— И в прошлом, и в позапрошлом году он неизменно присутствовал при подведении итогов. Не случилось ли чего?

Эмерик тоже недоуменно покачал головой.

«Куда, черт возьми, он запропастился? Неужто сбежал пораньше, понимая, насколько позорными будут результаты?»

Он был прав наполовину.

Ситуация была не то чтобы позорной...

Но бежать ему действительно пришлось.

Опять же, в то же самое время.

Особняк Сирен.

— Профессор Титус Нирхил, если вы продолжите так упорно держать рот на замке, это обернется против вас.

— ...

— Вы до сих пор не осознали всю тяжесть своего положения? Мне казалось, к этому моменту вам уже следовало бы все понять.

Титуса допрашивали.

«Что это вообще за чертовщина...»

Этим утром...

Наплевав на фестиваль и все остальное, он пришел, чтобы встретиться с Лемалем.

Если бы ничего не помогло, он был готов ползать на коленях, хвататься за штанины и умолять хотя бы об одном шансе.

Но... его поймали.

Рыцарский орден прямо из императорского дворца.

Если говорить точнее, когда он объявил, что прибыл на встречу с Лемалем Сирен, его вежливо препроводили внутрь, после чего принялись задавать различные вопросы об их взаимоотношениях.

В процессе ответов он почуял неладное, но было уже слишком поздно.

— Ваше имя с завидной регулярностью фигурирует в бумагах, которые хранились у Лемаля Сирен. Вы понимаете, что это означает?

Он не хотел этого знать.

Он отчаянно желал остаться в неведении.

Холодный пот градом катился по его лицу.

— Профессор, этот допрос длится уже десять часов. К тому же вы отказываетесь от еды, это может стать серьезной проблемой.

— ...

— У нас также имеются показания других магов. В любом случае, все зафиксировано на бумаге. Профессор Титус, мы даем вам шанс.

Показания других магов!

«Кто этот ублюдок? Неужели это паршивец Кенрат?»

Но Титус продолжал упорно молчать.

С Сирен что-то произошло.

В этом не оставалось сомнений.

Иначе с какой стати императорским рыцарям оккупировать особняк Сирен и вызывать магов для ведения расследования?

«Проклятье, мне следовало хотя бы разузнать обстановку, прежде чем соваться сюда».

Учитывая все, что произошло с прошлой ночи до рассвета, и то, что он явился сюда на собственных ногах еще до того, как слухи успели распространиться, подобный исход был неизбежен.

— Так дело не пойдет, профессор Титус.

В этот момент один из рыцарей резко поднялся со своего места.

— Пожалуйста, подождите немного.

Спустя короткое время дверь отворилась.

— Это он?

— Да. Титус Нирхил. Профессор, отвечающий за третий курс магического факультета Академии Тельбьер.

— Понял, я займусь им.

Человеком, принявшим документы, оказался не кто иной, как Лелио.

— Рад встрече, профессор Титус.

— ...

— С этого момента я намерен обходиться с вами довольно круто.

Бах!

Стоило двери захлопнуться, как Лелио сокрушительным ударом кулака разнес письменный стол.

Титус, вздрогнув от неожиданности, поспешил выразить протест:

— Ч-что вы себе позволяете!

— Я лишь подчеркиваю, что это ваш последний шанс.

Лелио пнул сломанный стол в сторону и вплотную приблизился к Титусу.

— Профессор Титус Нирхил, на протяжении последних десяти часов мы обращались с вами исключительно вежливо, проявляя рыцарское благородство, поскольку вы являетесь магом и преподавателем. Однако наше терпение иссякло.

Хлоп.

Перед Титусом упала стопка бумаг.

— Это не наши выдумки. Там все изложено черным по белому.

Титус дрожащими руками подобрал документы.

И по мере того как он вчитывался в строки, его зрачки расширялись от нарастающего ужаса.

«Э-это же...»

— И это далеко не все. Все документы, что сейчас у меня в руках, напрямую связаны с вами. Вы беспрекословно исполняли множество приказов Лемаля Сирен.

Перечень обвинений оказался весьма разнообразным.

Незаконное продвижение по службе.

Растрата средств внутри Магической башни.

Вмешательство в контракты по производству магических инструментов.

Множество подобных должностных преступлений тянулось за ним длинным шлейфом.

— Каждое из них по отдельности может показаться пустяком, но вы представляете, что произойдет, если сложить их вместе?

— ...

— Если за вашей спиной не встанет кто-то действительно могущественный, вы до конца своих дней сгниете в тюрьме.

И это было чистой правдой.

Лемаль уже давно раскусил пределы возможностей Титуса.

Поэтому он никогда не поручал ему по-настоящему важных дел.

В основном это были мелкие поручения или интриги внутри Академии Тельбьер.

— Но это не означает, что все ваши прегрешения были настолько незначительными, чтобы закрыть на них глаза. Обменный турнир прошлого семестра. У нас есть подтверждение приказа о манипуляции с магическими куклами, и именно вы претворили его в жизнь, не так ли?

— ...!

Его тело мелко задрожало.

«Нет, он просто берет меня на пушку. Но погодите, если он просто прощупывает почву, откуда ему знать такие подробности?»

Титус не ведал одной важной детали.

Лемаль настолько сильно ненавидел любые осложнения, что заранее подготовил компрометирующие документы, дабы в случае провала разом обрубить все концы.

Проблема заключалась лишь в том, что эти бумаги попали в руки императорских рыцарей, а не самого Лемаля.

Изначально императорская семья старалась не ссориться с магами.

Однако прошлой ночью появился железобетонный повод по имени Лемаль Сирен.

Преступник, подготовивший покушение на принца!

В результате они получили полное право занять особняк Сирен и подвергнуть магов детальному дознанию.

— Вам лучше во всем сознаться. Защитить вас больше некому.

Эти слова мгновенно вернули его к суровой реальности.

— С молодым господином Лемалем что-то случилось?

— Кто знает.

Этот ответ был равносилен подтверждению.

Был ли он брошен на произвол судьбы, лишился ли Лемаль своего влияния, или же на то имелась иная причина!

«Неужели я... уничтожен?»

Плечи Титуса бессильно опустились.

Возникло ощущение, будто вся кровь разом отлила от его тела.

— Очевидно одно: если вы не сознаетесь прямо сейчас, наказание будет куда более суровым.

— ...

Лелио бросил взгляд, полный презрения, на мага, который безуспешно упирался на протяжении десяти часов.

— С Сирен покончено, профессор Титус.

И добавил напоследок:

— В скором времени рыцарский орден прибудет в Академию. И они арестуют абсолютно всех магов, имевших связи с Сирен.

Арест магов. Это звучало настолько же не реалистично, насколько заявление о том, что солнце встает на западе.

Но теперь это стало возможным.

— Что касается вас, поскольку вы уже задержаны, все ваше имущество будет конфисковано.

Титус в оцепенении опустил голову.

— Так что лучше заговорить добровольно. Пока рыцарский орден не истолковал все эти преступления по своему усмотрению и не вынес смертный приговор.

Семья Сирен пала.

А это значило лишь одно.

Ему тоже пришел конец.