«Я — настоящая» 2

Когда Моэ вернулась домой, в доме было пусто. Родители ещё не вернулись с работы. Из-за того, что дорога стала дольше, они стали приходить позже.

Тётя, которая жила с ними, наверное, уехала в пансионат к бабушке. Наверное, она заболталась с ней, поэтому задерживается.

Они вернулись из арендованной квартиры обратно в большой дом, и времени, проводимого в одиночестве, стало больше.

Одноэтажный дом с большим садом. Сад выглядел неухоженным — повсюду торчали кривые кусты и валялись листья.

Моэ прошла по тёмному коридору к своей комнате в дальнем конце дома. Проходя мимо комнаты, из которой слабо доносился запах благовоний, она остановилась.

Новый буддийский алтарь. Рядом с ним, на полке, в рамке под стеклом стояла фотография, отражающая пробивающийся свет.

Когда она была маленькой, с ней всегда играл дедушка. Самый близкий и единственный товарищ по играм для Моэ, у которой не было друзей. Он всегда слушал её бессвязные рассказы, и даже если она капризничала, он кивал с улыбкой. Теперь она понимала, что он очень баловал её. Она очень любила своего дедушку.

Дома она говорила без умолку, но стоило выйти на улицу — замолкала. Поэтому, когда пошла в начальную школу, у неё не было ни одного друга. «Ведь когда я вернусь домой, дедушка будет там», — думала она. Возможно, она просто не чувствовала необходимости в друзьях.

Но даже в Моэ произошли перемены. Кажется, это началось вскоре после того, как она пошла в школу. На день рождения, хотя родители запрещали, дедушка всегда покупал ей то, что она хотела. Поэтому ей тоже захотелось что-то подарить ему на день рождения. Когда она спросила, чего бы ему хотелось, он сказал:

— Сейчас нет ничего такого, что бы мне хотелось. Но если Моэ приведёт подругу, я буду очень рад.

Она не знала, что делать, и была в полной растерянности. И после долгих раздумий, набравшись смелости, она сказала девочке, сидевшей с ней за одной партой: «Дедушка сказал, чтобы я привела подругу».

Та девочка была полной противоположностью тогдашней Моэ — активная, популярная, настоящий лидер. Моэ никогда с ней не разговаривала и, без всякой подготовки, внезапно ляпнула такое. Но, возможно, эта искренность понравилась соседке. Она рассмеялась и с радостью согласилась. И когда Моэ привела её домой, дедушка был неописуемо счастлив.

После этого Моэ перестала бояться заговаривать с людьми. Она без разбора общалась с одноклассниками, звала их играть и приводила домой. И каждый раз дедушка радовался. Со временем она перестала быть застенчивой и перестала робеть перед кем бы то ни было. Слова дедушки: «Моэ — хорошая девочка, которая может со всеми подружиться» — поддерживали её.

Но не всё шло гладко. Однажды, когда она привела домой другую девочку, дедушка с недоумением спросил: «А куда делась та, прошлая?». Он имел в виду ту самую первую девочку, которая приходила к ним. На самом деле Моэ поссорилась с той девочкой незадолго до этого. Их разговор перешёл в ссору после того, как та сделала ей замечание. Возможно, ей надоело вызывающее поведение Моэ, а может, накопились мелочные обиды. Моэ не помнила точно, что она ответила дедушке. Кажется, что-то вроде: «Она обо мне плохо говорит. У меня и так много друзей, она мне не нужна». Она не помнит точно, потому что это была ложь, придуманная в спешке. Но вот что дедушка сказал ей потом, она помнит ясно.

— Видеть в друге недостатки — это нормально. Указывать на них — для этого нужно много смелости. Это хорошая подруга. Обязательно помиритесь.

Но Моэ не послушалась. Ей не нравилось, когда ей прямо и жёстко говорили неприятные вещи, и она не стала мириться, а просто отдалилась от той девочки. Мало того, она воспротивилась: «Не люблю дедушку, который говорит гадости!». Она думала, что дедушка всегда будет на её стороне, и чувствовала себя преданной. С тех пор она перестала приводить подруг домой, говоря, что дома есть надоедливый дедушка. На самом деле, почти никто из тех, кого она просто заставляла приходить, не хотел идти снова. Но тогда она ещё этого не понимала.

Вскоре из-за работы отца им пришлось переехать. После переезда она перестала общаться с прежними друзьями, и отношения пришлось строить практически заново. Но она не считала это проблемой. Она была уверена, что легко сможет завести друзей. Она дружила и с популярной группой в классе, и активно общалась с теми, кто не был в ней. Она не входила ни в какую определённую группу, а старалась общаться со всеми одноклассниками. Ведь она умеет находить общий язык с кем угодно.

Даже став старшеклассницей, Моэ не изменила своего подхода. После пересадки, её соседкой оказалась очень тихая девочка. Её звали Судзуки Саэ, и Моэ, заметив, что их имена схожи, с первого же дня стала называть её «Саэ-тян». У Саэ, похоже, в классе не было друзей. Никто никогда не видел, чтобы она с кем-то разговаривала. Подумав, что это хорошая возможность, Моэ стала проявлять ещё больше инициативы, чем обычно.

Не прошло и месяца после пересадки, как Саэ начала часто пропускать школу. А потом и вовсе почти перестала ходить. Прошла неделя. Моэ попыталась выведать у неё контакты, но Саэ сказала, что у неё нет приложения. «Врёшь, не может быть», — кажется, таким был их последний разговор.

Моэ пошла к классному руководителю и спросила, почему Саэ не ходит в школу. Сначала тот не отвечал, но когда она настойчиво повторила вопрос, он мягко сказал:

— Судзуки-сан немного устала. Понимаешь, у всех разное чувство дистанции.

Сначала она не поняла. Но когда пришла домой и подумала, у неё появились сомнения. После этого Моэ тоже начала часто пропускать школу. День, два, три. Она говорила, что плохо себя чувствует, и прогуливала. Плохое самочувствие было правдой. Вскоре позвонил классный руководитель и сказал, что Саэ начала ходить в школу. А когда Моэ в следующий раз пришла в школу, её парта оказалась на другом месте. Оказывается, была пересадка. Её посадили далеко от Саэ — нарочито далеко. Сказали, что пересадка проводилась по жребию, который устроил учитель, и отсутствующей Моэ досталось оставшееся место.

С тех пор они с Саэ больше не разговаривали. Саэ ни разу не назвала её по имени... даже по фамилии. Моэ уже не знала, как с ней заговорить. Она колебалась, стоит ли извиняться перед Саэ. Ведь ей никто прямо не сказал, что виновата она. Может, это всё её домыслы? К тому же, у неё не было злого умысла. Она просто хотела подружиться. Эта мысль засела в глубине её души. Так и закончился первый семестр.

Вскоре после начала летних каникул умер дедушка. Это было внезапное известие. Он упал со стремянки, работая в саду, и неудачно ударился. В отличие от бабушки, которая болела с тех пор, как Моэ себя помнила, он был ещё полон сил. Он всегда говорил, что будет жить долго.

В связи с этим они вернулись в дом, где вырос её отец. Раньше она часто отказывалась от редких визитов сюда под разными предлогами, так что почти не виделась с дедушкой и толком с ним не разговаривала. Но ей сказали, что он постоянно беспокоился о ней..

Стараясь не вдыхать запах благовоний, она поспешила по коридору в свою комнату. Бросилась на кровать, достала телефон и пролистала переписку с Юи. Перечитывала снова и снова. Хотела написать сообщение, но рука замерла.

В школе, куда она перевелась, она встретила знакомое лицо. Увидев, она вздрогнула. Почти забыла о ней, но стоило увидеть, как всплыли воспоминания, словно вспышка. Потому что Юи была похожа на Саэ. Тихая, незаметная... и, главное, эта улыбка, когда Моэ к ней обращалась. Вымученная, натянутая улыбка.

Но Юи была совсем не похожа на себя прежнюю. Она стала неузнаваемо яркой и, наверняка, почти не помнила Моэ. То, что случилось в прошлый раз — просто случайность. Она не может быть ей неприятна. Они обязательно подружатся. Она так думала.

Моэ закрыла приложение с сообщениями и открыла блокнот для заметок. «Дружить через общие интересы. Сближаться через общие увлечения. Носить парные вещи. Тактильный контакт. Шутить. Вместе что-то делать...» — она удалила все заметки, которые долго и усердно записывала.

Она переживала, старалась изо всех сил подружиться, но, видимо, не получилось. Мало того, она даже перестала понимать, как вообще раньше дружила с людьми. Оказывается, она просто всегда делала, что хотела, и никогда не задумывалась о том, как подружиться. Может, она просто считала их подругами в одностороннем порядке, а на самом деле они никогда ими не были.

Расспрашивая о Юи, она узнала, что её называют «Убийцей соседних парт». Трудно было поверить, что Юи так называют, и она решила, что это какое-то недоразумение. Когда других вариантов не осталось, она попробовала сказать, что и она тоже «Убийца соседних парт», и реакция оказалась неожиданно хорошей. Они вместе дурачились, называя это «батлом», и наконец-то Юи тоже начала меняться... Было весело. Она чувствовала, что, если продолжить в том же духе, они смогут подружиться. Как вдруг.

— ...Я на самом деле не «Убийца соседних парт». Поэтому давай прекратим эти глупости?

У Юи было серьёзное лицо, какого Моэ никогда раньше не видела. Опять её возненавидели. Нет, её всегда ненавидели. Просто она делала вид, что не замечает этого, и обманывала себя.

Она должна была просто делать то, что всегда. Тогда у неё будет много друзей. То, что случилось в прошлый раз, было просто невезением. Ведь неправ был дедушка, неправы были подруги, которые говорили о ней плохо...

(Нет. Это я во всём виновата. Я была неправа.... во всём...)

«Убийца соседних парт» — это просто шутка, чтобы подружиться с Юи.

Но она предала ту девочку за соседней партой, которая выполнила её просьбу, а затем и вовсе оттолкнула её... Даже не извинившись, она продолжала жить припеваючи. И теперь опять, ничему не научившись, снова причиняет боль.

Для такого человека нет более подходящего прозвища. Ведь она, в буквальном смысле, настоящая...

(Я... я и есть «Убийца соседних парт»).