Гача-признание

Фестиваль был уже на носу, и школа полностью погрузилась в подготовку. В классе Юки, как и везде, уроки отменили, и весь день был посвящён приготовлениям. Вчера в классе была глобальная перестановка, парты и стулья расставили заново, так что обстановка полностью изменилась.

Середина дня. Сейчас в классе кто-то продумывал расстановку стоек, кто-то использовал доску, кто-то готовил украшения — все были заняты своим делом. Закончив с обедом, Юки вместе с Кейтаро сидел в уголке на стуле и занимался изготовлением звёздочек и сердечек из разноцветной синельной проволоки.

*п.п.: Синельная (пушистая) проволока — универсальный материал для творчества, который позволяет создавать разнообразные поделки благодаря своей гибкости и способности держать форму.

Кейтаро, сидевший напротив, бросил кривое сердечко в корзину с готовыми поделками и обратился к Юки, который, напевая, крутил проволоку:

— Я смотрю, ты веселишься. Похоже, тебе нравится такая работа.

— Да ни капли не весело.

— Да ладно тебе, не говори так.

— Это же школьный фестиваль? Надо делать вид, что весело.

С этими словами Юки бросил в корзину криво скрученную проволоку, которую он пытался сделать в виде «какашки». Обычная тактика: создать видимость бурной деятельности, чтобы не попасться на глаза начальству. Хотя атмосфера в классе была расслабленной, и вряд ли кто-то стал бы его упрекать. Сейчас в классе находилась группа тех, у кого не было особого энтузиазма, а также те, у кого не было работы.

Часть учеников была занята закупкой материалов, управлением, подготовкой, организацией или же своими делами в клубах. Юки к ним не относился. Мероприятие проводилось совместно с параллельным классом: они примерно поровну разделились на тех, кто продаёт сок, и тех, кто продаёт такояки. Те, у кого были мероприятия в клубах, могли участвовать в классных делах по желанию. После того как скорректировали количество участников, ученики обоих классов перемешались. Группа с соком должна была работать в классе 2-1, а группа с такояки — в палатке на улице.

— Однако всё ли будет в порядке? Что-то я начинаюсь беспокоиться, — сказал Кейтаро, хлопая по накрытому белой тканью столу.

Кроме предполагаемых стоек, тут и там были расставлены столы и стулья для отдыха. Главное — продавать сок, а не устраивать кафе. Кейтаро, судя по всему, не беспокоился касательно того, придут ли посетители вообще, он скорее сомневался в состоятельности всей затеи.

— И, кроме того, в день фестиваля ходить в этом — чистое наказание, — сказал он, взяв в руки дырявую картонную коробку, прислонённую к стене.

На её поверхности броскими буквами было написано: «Эксклюзивная продажа эмо-эмо-сока, класс 2-1!» а также разноцветными ручками были нацарапаны слова и рисунки. Просто бездельничать было нельзя, и заданием Юки и Кейтаро в день фестиваля была реклама. Кстати, таких картонок было штуки три. Юки взял одну.

— Кто здесь написал «Гандам»? — спросил он.

— Я не знаю, я в этом не участвовал, — ответил Кейтаро.

— Написано с ошибкой.

— И это единственное, что тебя волнует?

В центре класса трое парней с подозрительно горящими глазами окружили одну девушку. В центре была Моэ. Похоже, они репетировали перед выступлением. Изначально планировалось просто продавать охлаждённые магазинные соки, но потом добавился загадочный пункт меню под названием «эмо-эмо-сок». Похоже, это был обычный микс из нескольких соков, который планировали продавать ограниченным тиражом, чтобы привлечь покупателей.

— Секта «эмо-эмо»... Докатились, — сказал Кейтаро, глядя на группу парней.

Секта «эмо-эмо», которая, кстати, особой популярностью не пользовалась, тем не менее имела во главе с лидером Сонодой двух-трёх фанатиков. Один из них как раз направился к ним.

— Вы чего это бездельничаете? — спросил он.

Это был Сонода. Как лидер секты «эмо-эмо» и член организационного комитета класса, он в последнее время постоянно твердил, что перегружен, но это полностью было его виной. Ведь он сам придумал и косплей с горничными, и эмо-эмо-сок, хотя изначально этого не планировалось.

— Всё супер, работаем, — ответил Юки.

— Серьёзно? Но я не спрашивал твоего мнения, Нарито-кун.

Сонода, скрестив руки на груди, задрал нос. То ли он почувствовал себя важной персоной на фестивале, то ли ещё почему, но его поведение стало необычайно развязным. Юки кинул в него скрученную в виде сюрикена проволоку. Сонода дёрнулся, как пёс, которого окатили водой. Забавно.

Одной из причин такой самоуверенности Соноды было то, что Моэ и Юи вдруг согласились надеть костюмы горничных. С Моэ понятно, но что заставило Юи изменить своё мнение? Может, у неё что-то случилось, или Моэ просто её убедила?

— Да-да, дальше всё пошло как по маслу. Когда я сказал, что «Будут все», — уговаривать стало легко. У них же стадный инстинкт.

— Этот парень, оказывается, может быть полезным, хоть и извращенец, — с восхищением кивнул Кейтаро.

Похоже, кроме Моэ и Юи, Соноде удалось уговорить ещё нескольких девушек.

— Мои фантазии о том, что они, может, примерят платья, наконец-то стали реальностью! Вы тоже должны быть мне благодарны!

Фантазии? Моэ уже мерила. У него даже фото есть. Но он не стал об этом говорить, чтобы не накалять обстановку. Пока Сонода самодовольно выделывался, Кейтаро, словно вспомнив, сказал:

— Кстати, это он рассказал Фудзихаси про «Убийцу соседних парт».

Когда Кейтаро прижал Соноду к стенке, выяснилось, что во время рассказа про «Убийцу соседних парт» Моэ ни словом не обмолвилась, что её тоже так называли. Кейтаро, с недовольным лицом, заметил:

— Может, она решила, что ему бесполезно что-то говорить? Но всё же, странное совпадение...

— Хм-м, а это словосочетание не такое уж и редкое, разве нет?

— Я, например, никогда раньше не слышал про «Убийцу соседних парт».

— Что-то ты слишком яро её защищаешь, братишка Кейтаро.

— А? Чего?

Кейтаро встал, и между ними чуть не завязалась ссора. Получается, в каждой школе есть своя «Убийца соседних парт»? Но смущает то, что Моэ вспомнила это задним числом. Как и говорит Юи, скорее всего, она выдаёт себя за «Убийцу соседних парт» ради шутки. Зачем ей это — непонятно... Хотя, если просто ради прикола, то всё становиться на свои места.

— И вообще, упрекать меня в этом просто нелепо! Факт в том, что Такацуки Юи — «Убийца соседних парт».

Когда Сонода отвернулся, Кейтаро нахмурился. Но тут Сонода резко повернул голову к Юки.

— Ладно, проехали. Слушай, я никак не могу выбрать фразу для приготовления эмо-эмо-сока: «эмо-эмо кюн» или «эмо-эмо микс».

— Всё такой же эмо-эмо.

— Погоди-ка, Нарито-кун, я запрещаю тебе использовать слово «эмо-эмо»! Отлучаю!

— А?

— И ещё, требую твоего выхода из «Лиги спасения жертв «Убийцы соседних парт»! Да и вообще, лига распущена! Распущена! — Сонода внезапно разозлился и обрушил на него шквал слов.

— Ты чего? До сих пор обижаешься за тот случай, когда стоял на коленях?

— Не-е-ет! Неужели я похож на такого мелочного человека!? Это же, можно сказать, предательство!

Сонода был слишком агрессивен. Юки посмотрел на Кейтаро в поисках помощи.

— У этого парня сегодня что, крышу сорвало? Он просто безумен.

— Н-ну, у каждого бывают свои причины... Эй, Сонода, пойдём.

Кейтаро схватил Соноду за плечо и вывел из класса. Через некоторое время Сонода вернулся, уже более спокойный. Он с улыбкой зачесал волосы назад и сказал:

— Ну и дела, прошу прощения. Я немного погорячился. Но оставим это. Кстати, вы слышали слухи о фестивальном костре? Говорят, если признаться у костра, шансы на успех резко возрастают... Я думаю попытать удачу. Потому что огонь пылает, вот.

В конце он что-то добавил, но Кейтаро полностью проигнорировал его.

— Слушай, даже если шансы и возрастут, ноль умножить на что угодно будет ноль.

— Это не так. Судя по текущей ситуации, должен быть плюс. Даже если в данный момент вероятность успеха около 0,005 процента, если поднять её до 0,1 процента за счёт атмосферы, и то хлеб.

— Ты довольно хладнокровен. Но признаваться так, будто крутишь гачу — это странно.

— Вот такие у нас шансы.

Странная логика человека, который собирается хладнокровно с треском провалиться. Кейтаро бросил ему колко: «В любом случае это слишком стрёмно», но Сонода, ничуть не смутившись, обратился к Юки.

— Кстати, Нарито-кун, почему бы тебе тоже кому-нибудь не признаться?

— Что за легкомысленный подход?

— Хотя вытягивать гарантированный приз, наверное, неинтересно!

Сонода бахнул кулаком по ближайшему столу. Только что говорил спокойно и вдруг снова взбесился. Похоже, у него сильная эмоциональная нестабильность.

— Вообще-то, у меня нет времени возиться с вами. Мне ещё нужно девчонок инструктировать. Ах, я так занят, так занят.

Сказав это, Сонода вернулся в центр класса. Кстати, про признание у костра Юки слышал впервые. Получается, к Моэ сейчас выстроится очередь из эмо-эмо-секты?

— Кейта, а ты будешь признаваться Моэ?

— Нет. Она, типа... не в моём вкусе.

— У тебя оказывается высокие запросы.

— Ну, даже если она милая, смогу ли я с ней поладить?

— Неожиданно здравые вещи говоришь.

— Меня бесит, когда ты так говоришь.

Кейтаро тяжело опустился на стул и снова начал крутить проволоку.

— Значит, признание у костра... Вот оно что...

И он начал что-то шептать себе под нос, погрузившись в раздумья.