Молитва

— Юки-куууун! 

— Браааа-тииик! 

— Бра-тиииик!! 

— БУУУУАААААА!!! 

Я проснулся от крика, похожего на вопли призрака. 

Открыв глаза, я увидел Мину в пижаме и фартуке, стоящую у кровати с мегафоном из магазина «всё по 100 йен». 

— А, проснулся! Нельзя так много спать, Юки-кун! 

Она направила мегафон прямо в моё ухо, и пронзительный голос ударил по моим барабанным перепонкам. 

Сегодня я чувствовал себя ужасно уставшим. Причина была очевидна — вчера я слишком много улыбался Юи. 

Опытным путём я выяснил, что режим «доброго старшего брата» отнимает невероятно много сил. Если бы я мог включать его постоянно, воспитывать Мину было бы куда проще. 

— Эй, Юки-кун, ты живой? 

— Последствия вчерашнего переутомления... 

— Юки-кун... ты превысил лимит на 100%... 

У меня даже болели щёки от непривычной нагрузки. 

Если переусердствовать, наступает фаза полного безразличия — вылезает моё истинное «я». 

Ночной сон немного восстановил силы, но вывод оставался прежним: не надо так напрягаться. 

Я перевернулся на другой бок, отвернувшись от Мины, и снова закрыл глаза. 

— Спокойной ночи. 

— Нельзя, Юки-кун! Уже десять утра! 

— Хочу спать. 

— Беда! Юки-кун вошёл в режим «апатии»! 

Мина перелезла через меня и начала хлопать меня по щеке. 

Сначала это были лёгкие похлопывания, но с каждым ударом сила росла в геометрической прогрессии. Если я не проснусь, она меня убьёт. 

— Просыпайся! Если будешь спать — умрёшь! 

— Ладно, ладно, встаю. 

Я неохотно открыл глаза как раз в тот момент, когда Мина замахнулась для очередного удара. 

Было близко. 

— Юки-кун проснулся! Фууууу!! 

Она с довольным видом начала кататься по кровати. 

Это была двуспальная кровать, оставшаяся от родителей, и для одного человека она казалась огромной. 

Теперь это была моя комната, но из-за кровати она не ощущалась по-настоящему моей. 

— Иди поиграй в другом месте. 

— Но там же тайфун! Юки-кун, ты бессердечный! 

— Ты тоже хороша. 

Щека горела. Она упорно била по левой стороне. 

Я подошёл к окну и раздвинул шторы. Стекла были покрыты каплями дождя. 

На улице бушевал тайфун. Прогноз оправдался. 

(Хорошо, что вчера сходил за продуктами). 

Сегодня суббота, и школы нет, но в такую погоду её бы всё равно закрыли. 

— Ну же, Юки-кун, завтрак пода-а-ан! 

Мина потянула меня за руку в гостиную. 

Вчера она ничего не делала, и я думал, что ей надоело «играть в хозяйку», но, видимо, нет. 

— Минуточку терпения! 

Меня усадили за стол, где стоял стакан тёплого молока и одинокий банан. 

— Когда ты это налила? 

— Давно. 

— «Давно» — это во сколько? 

— Ты долго не просыпался. 

Пока я ждал, Мина принесла тарелку с яичницей. 

— Ну как? Я приготовила! 

— Неплохо. Только немного подгорело. 

— Хрустящая корочка! Надо же прожаривать как следует. 

Сама-то ест только жидкий желток. 

Но это было не самое странное. На яичнице красовалась закрученная белая полоска. 

— Это... 

— Майонез! Я добавила! 

— Это же не курица с лимоном... 

Яичницу нужно есть с соевым соусом. 

Но жаловаться было бесполезно, и я молча принялся за еду. 

Тем временем Мина, очистив банан, сунула его мне в рот. 

— Спасибо за еду. 

— Не за что! 

***

После завтрака я направился в комнату в глубине дома. 

Теперь здесь спал отец, когда приезжал, а мы с Миной почти не заходили сюда. 

После смерти матери отец увлёкся спиритизмом. 

Он утверждал, что эта комната излучает «хорошие вибрации», и обожал её. 

Кроме того, он начал посещать «места силы» и привозить оттуда сомнительные предметы: амулеты, стрелы хама-яри*, камиданы*, «камни силы», браслеты, карты...

*п.п.: Хама-яри — это ритуальные стрелы, используемые для отпугивания злых духов и привлечения удачи. Камидан — это домашний алтарь, предназначенный для почитания богов, духов предков или буддийских божеств.

Он ещё жёг какие-то странные благовония, и их запах въелся в стены. 

За раздвижной дверью находилась кладовка, забитая его вещами. 

Я начал рыться в ней, как вдруг... 

— Юки-кун, что ты делаешь? 

Мина выглянула из-за моей спины. 

Она сняла пижаму и осталась в одном нижнем белье. 

— Оденься. 

— Эй, что ты ищешь? 

— Оденься. 

— Юки-кун, ты зациклился. 

— Оденься. 

Я не собирался с ней разговаривать, пока она не наденет одежду. 

Мина исчезла и вернулась в моей футболке, которая болталась на ней, как мешок. 

— Это моя футболка... 

— М-ху-ху! 

— «М-ху-ху» — не ответ. 

Она скорчила рожу, затем вдруг вспомнила о чём-то, развернулась и села в позу сэйдза перед буддийским алтарём. 

— Я ещё не молилась сегодня. 

«Молилась» — не совсем правильно сказано, но у Мины был ритуал: каждый день подходить к алтарю. 

Я сел рядом с ней. 

— Мама заплачет, если увидит тебя в таком виде. 

— «Ах, как мило, что вы носите одну футболку с братом!» — она заплачет от счастья. 

Похоже, мама велела ей «ладить со старшим братом», но Мина поняла это слишком буквально. 

Но, вспомнив, как она рыдала, не желая уходить от могилы, я не стал её ругать. 

Мина сложила ладони и закрыла глаза. Я последовал её примеру. 

— Юки-кун, о чём ты молился? 

— Это не синтоистское святилище*... 

*п.п.: В синтоистских святилищах действительно принято «рассказывать» своё желание богам, но делается это не вслух, а через особые ритуалы.

Я встал и снова начал искать в кладовке. 

Мина тут же прилипла ко мне. 

— Что ты ищешь? Опять камни? 

— Из-за тебя я в прошлый раз ошибся. 

— Хм... Хорошо бы было получать очки за молитву... 

— Иногда ты говоришь умные вещи. 

Она снова начала мешать, и я никак не мог найти то, что мне было нужно. 

Я хотел спросить отца, но вчера он написал: «Из-за тайфуна не приеду». 

Решив позвонить ему и заодно спросить о кладовке, я отправился искать телефон. 

Найдя его в спальне, я увидел сообщение от Юи. 

(Это...)