Столица Королевства. Часть 6

Попрощавшись с Газефом, Клайм вытер пот влажным полотенцем и направился в место, резко отличающееся от тренировочного зала.

Издалека доносились звуки суеты и гомона.

Зал был заполнен длинными столами и скамьями, на которых сидели люди, весело переговаривающиеся. В тёплом воздухе комнаты витал аппетитный аромат.

Это была столовая.

Войдя в помещение, Клайм прошёл через гул толпы и встал в конец очереди.

Как и у людей перед ним, у Клайма было несколько сложенных контейнеров. Деревянный поднос, на котором стояла деревянная миска для рагу, и деревянная кружка.

Он получил свою еду в соответствующем порядке.

Большая варёная картофелина, два твёрдых чёрных куска хлеба и белое рагу.

Блюда на подносе источали приятный аромат. Клайм оглядел столовую, пока запах дразнил его желудок.

Шумные солдаты ели. Они сидели с друзьями и, поедая еду, обсуждали, что будут делать на следующем увольнении, еду, свои семьи и другие лёгкие темы. Это было обычным делом.

Клайм заметил свободное место и, пробираясь через шум, направился к нему.

Он перешагнул через скамью и сел. По обе стороны от него сидели солдаты, оживлённо болтающие с друзьями. Когда Клайм сел, они повернулись к нему, но тут же потеряли интерес и отвели взгляды.

Наблюдатель мог бы счесть это довольно жутким.

Клайм словно сидел в центре шторма.

Хотя вокруг него велась оживлённая беседа, никто не стремился заговорить с Клаймом. Хотя правда, что никто не станет болтать с незнакомцем, все они были солдатами, служившими в одном месте, и в моменты смертельной опасности им, возможно, пришлось бы полагаться друг на друга. С этой точки зрения их поведение было довольно странным.

Казалось, для них Клайм просто не существовал. Со своей стороны, Клайм не планировал ни с кем разговаривать, потому что ясно понимал своё положение.

Стражи в крепости Ро-Ланте не были обычными солдатами.

Обычно стражники Королевства набирались из простолюдинов. Однако простые люди, охраняющие места, близкие к королевской семье и важной информации, были не лучшим выбором.

Поэтому стражники, защищающие замок Ро-Ланте, имели рекомендации дворян и могли быть выбраны из числа простолюдинов.

Если стражник совершал здесь что-то неподобающее, ответственность нёс дворянин, давший рекомендацию; это было сделано, чтобы предотвратить вред.

Однако эта практика привела к определённому феномену.

Это была «фракционность».

Фракционность возникала естественным образом, когда здесь находилось много людей, так что среди стражников она, конечно, тоже была. Это можно было распознать без раздумий как естественное явление.

Все дворяне, дающие рекомендации, принадлежали к той или иной фракции. Войска, которых они рекомендовали, естественно, присоединялись к фракциям своих господ. Поскольку те, кто противостоял дворянам, вообще не имели шансов быть выбранными, можно было сказать, что все солдаты здесь были связаны с той или иной фракцией.

Хотя правда, что дворяне, дающие рекомендации, могли не принадлежать к фракции, в текущих обстоятельствах Королевство было разделено на Дворянскую и Королевскую фракции. Не было дворянина, достаточно умелого, чтобы лавировать между этими двумя сторонами, как летучая мышь.

Таким образом, как было сказано ранее, исключений почти не было. Да — почти.

— Существовал человек, стоящий вне таких фракций.

Этим человеком был Клайм.

Если задуматься о положении Клайма, можно было бы естественно предположить, что он принадлежит к Королевской фракции. Однако допуск личного стражника принцессы Реннер в эту фракцию не дозволялся.

Существо без сильного влияния, но близкое к Короне. К тому же без известного происхождения, что вызывало недовольство дворян.

Существо, которое нельзя было принять в Королевскую фракцию, но если оставить его в покое, оно всё равно работало бы с ней. Дворянская фракция могла бы принять его, но это было связано с огромными рисками.

С точки зрения Королевской фракции это могло вызывать странное чувство.

Однако, хотя это была фракция, она состояла из множества дворян. Естественно, не все разделяли одну идею. Фракция была собранием тех, у кого были схожие мысли и интересы. Поэтому, если в Королевской фракции были люди, отказывающиеся принимать Клайма — простолюдина с неизвестным происхождением, — в Дворянской фракции были бы те, кто хотел бы его принять.

Можно было бы предложить работать вместе, но были ли идиоты, которые пошли бы против своей фракции ради Клайма?

Таким образом, они не хотели, чтобы он достался противникам, и сами его не хотели. Такую оценку Клайм получал с обеих сторон.

Клайм проигнорировал их реакцию и начал есть.

Он разрезал варёную картофелину пополам ножом. Из разломанных частей поднимался пар, и Клайм наколол кусок на вилку и поднёс ко рту.

— Фффф, фффф.

Она была достаточно горячей, чтобы быть вкусной. Охлаждая во рту, Клайм жевал картофелину. Добавленная соль могла показаться избыточной для некоторых, но для Клайма, только что сильно вспотевшего, она была идеальной.

Набрав ложкой грязно-белое рагу, он поднёс её вместе с миской ко рту. Тонкие кусочки мяса, морковь и капуста были вкусными и быстро исчезли. Однако для стражника было нормальным не выпивать весь суп.

Разломав хлеб, он обмакнул его в суп. Твёрдый хлеб стал достаточно мягким, чтобы его можно было есть.

Клайм проглотил размягчённый хлеб, словно заглатывая его.

Его трапеза закончилась через десять минут.

Поскольку картофелина была большой, он чувствовал себя довольно сытым.

— Хорошо, пора идти.

Когда он собирался встать, он столкнулся с проходившим мимо солдатом.

Лицо Клайма осталось бесстрастным, когда локоть ударил в место, где он был ранен во время спарринга с Газефом, но он замер от боли.

Солдат, ударивший его, ничего не сказал и просто пошёл дальше. Солдаты вокруг тоже молчали.

Несколько человек нахмурились, увидев это, но никто ничего не сказал.

Боль прошла, Клайм вздохнул и ушёл, держа свои столовые приборы.

На его лице не было никакого выражения. Казалось, он не придавал значения недавнему инциденту. Нет, он, вероятно, вообще о нём не думал.

Это было обычным делом. Он был просто рад, что в миске не было горячего рагу в тот момент.

Почти споткнуться о подставленную ногу. Столкновения с людьми под видом случайности.

— И что?

Клайм продолжал идти вперёд. Они не могли сделать с ним ничего больше — не в общественном месте, как столовая.

Клайм держал подбородок высоко. Его взгляд был устремлён вперёд, и он не колебался.

Если бы он показал хоть малейший намёк на неподобающее поведение, это вызвало бы проблемы для его госпожи Реннер. В конце концов, каждое движение Клайма напрямую отражалось на репутации Реннер, женщины, которой он был предан.

---

Одевшись в свою белую полную пластинчатую броню, с мечом на поясе, полностью экипированный Клайм вошёл во дворец Валенсия.

Дворец Валенсия был условно разделён на три крыла, и он только что вошёл в одно из них. Это было самое большое крыло, где проживала королевская семья.

В отличие от того места, где Клайм был ранее, ярко оформленный дворец отражался в его глазах.

В широких и чистых коридорах виднелись фигуры рыцарей в полной пластинчатой броне. Это были рыцари дворцовой стражи.

Рыцари Империи были простолюдинами, набранными и обученными как профессиональные солдаты. В отличие от них, рыцари Королевства были дворянами и несли ответственность как стражи. Большинство из них отвечали за руководство стражниками.

Кстати, должность Газефа как капитана-воина была создана из-за того, что многие выступали против его посвящения в рыцари, и король создал для него новую должность. С тех пор группа элитных солдат, которых он лично отбирал и обучал, стала известна как Воины.

Клайм слегка кивнул им. Почти все они ответили на его жест. Лишь немногие сделали это неохотно; подавляющее большинство были искренни в своём уважении.

Клайм шёл по коридору, убранному так чисто, что казалось, будто мусор и пыль здесь не существуют. Его белая полная броня, в которой был использован мифрил, звенела, как колокол, при каждом шаге.

Он проходил мимо работающих там горничных, и они вздрагивали каждый раз, когда видели лицо Клайма.

Это было не потому, что кто-то издавал громкие звуки в тихом дворце. Их взгляд словно говорил, что в их поле зрения попало что-то грязное.

Несмотря на такое отношение со стороны горничных, выражение лица Клайма не менялось.

В отличие от обычных горничных, служанки королевского дворца были дворянками, пришедшими сюда, чтобы повысить свой статус. Таким образом, в какой-то степени они были выше по положению, чем Клайм.

Поэтому Клайм считал естественным их отношение. Однако в присутствии Реннер они всё равно кланялись Клайму, так что, когда Реннер не было рядом, он полагал, что они могут проявлять некоторое недовольство.

Таким образом, Клайм совершенно не замечал, что горничные считали, будто он их игнорирует, и становились ещё более раздражёнными, создавая порочный круг.

Если бы Клайм это заметил, он нашёл бы лучший способ справиться с ситуацией.

Скорее, чем сосредоточенным, Клайма можно было назвать простодушным. Поэтому, если бы горстка горничных формально поклонилась ему, это скорее вызвало бы у него затруднение.

Для человека низкого происхождения, как Клайм, отвечать на приветствие дворянки вызвало бы у него панику.

Положение Клайма было чрезвычайно сложным.

Изначально Клайм не мог работать на Реннер. Это было связано с его положением. Для человека низкого происхождения было нормальным считать невозможным охранять королевскую особу. Те, кто охранял королевскую семью, должны были иметь хотя бы дворянский титул.

Однако сильнейший воин Королевства, Газеф Строноф, самый элитный страж, был исключением. Кроме того, если принцесса Реннер настаивала, тех, кто мог публично возражать, было мало.

Принцы или король могли бы высказать своё мнение, но поскольку сам король признал это, не было смысла высовываться. Для тех, кого король ценил так же, как Реннер, не было смысла это делать.

То, что у Клайма была отдельная комната, было частью этого.

Это было связано с тем, что неясно, где именно должно находиться существо, известное как Клайм, во дворце.

Обычные стражники не могли иметь собственных комнат. Они жили в больших комнатах группами. Однако Клайм отличался от них тем, что его главной задачей была безопасность Реннер, и он часто получал от неё множество приказов.

И нужно было уважать честь дворянского звания, так что это была ужасная позиция, когда неясно, где он должен быть.

Это была причина, почему большинство горничных и рыцарей реагировали на его присутствие нестандартно.

Клайм прибыл в комнату, которую чаще всего посещал во дворце.

Для человека вроде него прийти в покои женской королевской особы было исключением из исключений. Если сделать это неправильно, даже короля бы остановили, и в каком-то смысле это было место, куда сложнее всего войти в Королевстве.

Клайм небрежно повернул ручку двери.

Вход без стука был крайне невежливым поступком. Однако хозяйка этой комнаты просила его делать именно так. Его госпожа отказывалась слушать его протесты, что бы он ни говорил.

В итоге Клайм уступил. Он не мог победить, когда текли женские слёзы.

Тем не менее, вход без стука был для Клайма очень стрессовым. Людей, которые так делают, следовало бы наказывать. Было естественно, что он чувствовал стресс, думая об этом, открывая дверь.

Когда Клайм собирался толкнуть дверь, он услышал звуки оживлённой дискуссии через полуоткрытую дверь.

Голосов было два. Оба принадлежали женщинам, и он хорошо их знал.

Один из них принадлежал его госпоже. Клайм всё ещё стоял за дверью, но она его не заметила. Вероятно, потому, что она была слишком увлечена обсуждением. В таком случае Клайм не хотел гасить её пыл. Он стоял неподвижно, прислушиваясь к разговору в комнате. Он чувствовал вину за подслушивание, но ему было бы хуже, если бы он прервал их беседу.

— …Я же говорила, не так ли? Люди всегда сосредотачиваются на сиюминутной выгоде.

— Хм…

— …План севооборота, о котором ты говорила, Тейер… Я понятия не имею, как это увеличит урожайность… но сколько времени потребуется, чтобы увидеть результаты?

— Примерно шесть лет.

— И сколько денег будет потеряно на посадке других культур за эти шесть лет?

— Это зависит от культур. Однако, предполагая, что нормальный урожай равен 1, я думаю, урожайность снизится до 0,8… другими словами, это потеря 20% дохода. Однако после шестого года урожайность навсегда увеличится на 0,3. Я уверена, что цифра будет выше, если добавить пастбища для скота.

— …Это звучит заманчиво, но смогут ли фермеры действительно терпеть потерю 20% своего дохода в течение шести лет?

— …Я думаю, мы могли бы предложить стране предоставить беспроцентные кредиты для компенсации 20% потерь, а затем потребовать погашения после восстановления нормальной урожайности… Если урожайность не увеличится, то возвращать не придётся, или можно найти другой способ. Главное, что после увеличения урожайности кредиты можно будет погасить за четыре года.

— Это может быть сложно.

— Почему?

— Я же говорила, не так ли? Люди предпочитают сосредотачиваться на сиюминутной выгоде, и многие хотят стабильности. Многие будут колебаться, даже если ты скажешь им, что через шесть лет они смогут получать 130% от своих прежних урожаев.

— Я… не понимаю. На тестовом поле это отлично сработало…

— Может, эксперимент и прошёл хорошо, но ты всё равно не можешь гарантировать успеха.

— …Это правда, мы не учли все возможные условия во время эксперимента, так что не можем быть абсолютно уверены в результатах. Если учитывать качество почвы и погоду, эксперимент стал бы слишком масштабным…

— Это проблематично. Я не знаю, является ли этот прирост в 30% минимальной цифрой или средней величиной. В любом случае, это не очень убедительно. Нужно гарантировать прибыль и отсутствие потерь в краткосрочной перспективе.

— Как насчёт субсидирования 20% дефицита на этот шестилетний период?

— Дворянская фракция будет в восторге, потому что это ослабит власть короля.

— Но если мы сможем гарантировать большой доход после шести лет, Королевство тоже станет сильнее, верно?

— Это также означает, что противоборствующая Дворянская фракция тоже станет сильнее, в то время как сторона короля будет иметь на 20% меньший урожай. Дворяне Королевской фракции этого не потерпят.

— Тогда как насчёт обращения к торговцам…

— Крупным купцам? У них своя политика. Если они слишком охотно помогут королевской стороне, это может испортить их отношения с дворянами.

— Проблем и правда много… Альвейн.

— …И всё это из-за того, что ты не умеешь планировать наперёд. Ну… я понимаю, что сложно провести предложение, когда в стране два огромных блока… А что насчёт внедрения этого только на территории Короны?

— Мои братья не одобрят.

— А, ты имеешь в виду тех ре… тех господ, которые оставили свой разум в животах своих матерей ради тебя.

— …У нас разные матери.

— Ааа, тогда они оставили его в короле! И всё же, это довольно плохо, когда даже королевская семья не едина…

Комната погрузилась в тишину, и Клайм услышал лёгкий звук соприкосновения фарфора.

— …Заходи.

— Хм?

Сердце Клайма ёкнуло, когда он услышал эти слова. Он был удивлён, что она почувствовала его присутствие, но в то же время он немного ожидал этого.

— Прошу прощения.

Поклонившись, Клайм увидел знакомую картину.

Кроме самой хозяйки, больше всего о комнате принцессы Реннер знал Клайм. Некоторые части были роскошными, но не чрезмерно. В этой комнате у окна стоял стол, за которым сидели две женщины.

Это были две блондинки. Обе были красивыми молодыми леди в дополняющих друг друга платьях.

Одной была хозяйка этой комнаты, Реннер.

Напротив неё сидела женщина с блондинистыми волосами, уложенными в странной манере, словно она использовала парик. Её фиолетовые глаза напоминали аметисты, а здоровые розовые губы блестели на свету.

Хотя её внешность уступала Реннер, она излучала собственное очарование. Если Реннер сверкала, как драгоценный камень, то эта женщина светилась жизненной энергией.

Её звали Лакьюс Альвейн Дейл Аиндра.

Трудно было сказать из-за её ярко-розового платья, но эта женщина была лидером одной из двух команд авантюристов адамантового ранга в Королевстве и ближайшей подругой Реннер.

Ей было 19. Несмотря на юный возраст, она совершила множество великих подвигов, и причиной, по которой она достигла уровня A+, был её выдающийся талант.

Клайм почувствовал укол ревности в глубине души. Однако он тут же подавил это отвратительное чувство.

— Доброе утро, Реннер-сама, Аиндра-сама.

— Доброе утро, Клайм.

— Утро.

Поприветствовав их, Клайм направился к своему обычному месту — позади и справа от Реннер. Но его остановили.

— Клайм, не туда. Сюда.

Реннер указала на стул справа от себя.

Клайму это показалось очень странным. Вокруг круглого стола стояло пять стульев. Это было нормально. Однако было налито три чашки чая.

Одна стояла перед Реннер, другая — перед Лакьюс, и ещё одна — перед стулом рядом с Лакьюс, а не тем, который указала Реннер.

Поскольку из неё всё ещё поднимался пар, чай был только что налит. Это было для Клайма? Тогда причина, по которой чашка стояла там, заключалась в том, чтобы указать ему сесть рядом с Лакьюс. Или это было просто случайно.

Он слышал, что гость только Лакьюс, так неужели король посещал? В его голове возникали различные возможные ответы, и у Клайма была примерная догадка.

— Но…

— А, я не против. Я бы предпочла, чтобы Тейер вернулась к своему старому способу общения.

— Аиндра-сама…

— Я же говорила, не так ли? Зови меня Лакьюс. — Лакьюс посмотрела на Реннер. — Клайм особенный.

— …Злюка.

Лакьюс добавила к концу своего предложения что-то вроде сердечка в приторно-сладком тоне, на что Реннер ответила с ноткой притворной жалобы и улыбкой. Конечно, если считать улыбкой изгиб губ, не соответствующий её глазам.

— …Аиндра-сама, пожалуйста, не дразните меня.

— Да, да.

— Э? Дразнить?

Столкнувшись с удивлённым взглядом Реннер, Лакьюс застыла в нарочито фальшивой манере, прежде чем с преувеличенной интенсивностью выдохнуть.

— Конечно. Ну, Клайм особенный, но это потому, что он твой.

— Мой? Уфуфуфу.

Клайм отвёл неловкий взгляд от хихикающей Реннер и широко раскрыл глаза.

В углу комнаты, в тенях, сидела женщина, обхватив колени. Её чёрные волосы скрывали половину лица, и её обтягивающая одежда тоже была чёрной.

Женщина, чья внешность не соответствовала этой комнате.

— Что-!

Шокированный, Клайм схватился за меч на поясе.

Он был сбит с толку тем, что в присутствии такой личности, как Лакьюс, её присутствие осталось незамеченным, но он подумал о возможности, что это ассасин, и принял боевую стойку.

Опустившись, Клайм двинулся, чтобы защитить Реннер, как только его взгляд встретился с вздохом Лакьюс.

— Теперь ты напугал Клайма, приняв такой вид.

В холодном голосе Лакьюс не было ни осторожности, ни осознания опасности. Клайм понял, что это значит, и позволил напряжению уйти из плеч.

— Поняла, босс.

Ответив неожиданно низким голосом, женщина, сидящая в темноте, вскочила с места с неестественной силой тела.

— А, ты, наверное, её не знаешь, Клайм. Она член моей команды…

— …Это Тина-сан.

После слов Лакьюс последовали слова Реннер.

Среди членов команды авантюристов «Голубая Роза» Клайм не встречал женщин по имени Тиа и Тина. Он слышал, что у них были навыки воровского типа, и, увидев этот облик, он понял.

Учитывая её длинные конечности и обтягивающую одежду, она выглядела как человек, владеющий техниками воровского типа.

— Прошу прощения.

Клайм глубоко поклонился Тине. Она была знакомой Лакьюс и, кроме того, знала Реннер, будучи её гостьей. Он показал ей боевую стойку, и это могло вызвать проблему, которую поклон не решит.

— А? Не парься.

Она небрежно махнула Клайму и бесшумно направилась к столу с плавной грацией дикого зверя. Затем она села на стул рядом с Лакьюс. Похоже, чай, налитый ранее, был её.

Клайм внимательно огляделся, проверяя, нет ли ещё одной незамеченной женщины. На столе было только три чашки чая, так что это казалось маловероятным, но он всё равно это сделал.

Лакьюс почувствовала причину его пристального взгляда и сказала:

— Тиа здесь нет.

— Эта девчонка сегодня собирает информацию. Всё из-за нашего лидера-они.

На лице Лакьюс появилась пугающая улыбка, когда она услышала слово «они». Клайм отвёл взгляд и сказал:

— Понятно… Надеюсь, я смогу её когда-нибудь увидеть.

— Клайм, Тина-сан и Тиа-сан — близнецы. Даже их причёски почти одинаковые.

— Так что, увидев одну, ты как будто увидел другую.

— Понял.

Клайм понял. Тем не менее, Тина бесцеремонно смотрела на Клайма, заставляя его чувствовать себя некомфортно. Его изначальным планом было просто терпеть, но затем он понял, что она могла заметить что-то в нём, и решил спросить:

— Что-то не так?

— Ты слишком большой.

— …А?

Он услышал, но не понял. Увидев вопросительные знаки над головой Клайма, Лакьюс вмешалась и извинилась:

— Это ничего, просто внутренняя шутка. Не бери в голову, ладно, Клайм? Правда, не волнуйся.

— Да…

— …В чём дело, Альвейн?

Клайм сказал себе не быть любопытным, но Реннер, похоже, не могла это принять и вмешалась. Лакьюс кисло посмотрела на Реннер.

— Правда, когда речь заходит о Клайме…

— А, я…

— Тихо. Я не взяла Тиа, потому что она наполнила бы голову Тейер всякой ерундой. Так что, пожалуйста, пойми это и не болтай слишком много.

— Да, босс-они.

— …Альвейн. Что всё это значит?

Лицо Лакьюс начало дёргаться, когда Реннер начала задавать вопросы, и её выражение стало подавленным.

Она перевела взгляд на Клайма, как раз когда он собирался вмешаться.

— Хм… Клайм, похоже, ты очень ценишь эту броню.

— Да. Эта броня великолепна. Большое спасибо.

Это был настолько неуклюжий переход темы, насколько это возможно, но Клайм не хотел смущать гостью.

Согласившись, он слегка погладил снежно-белую полную пластинчатую броню, подаренную ему госпожой. Четверть составлял мифрил, и в броне была магия усиления тела, что делало её лёгкой, прочной и удобной для движений.

«Голубая Роза» предоставила мифрил для её создания бесплатно. Клайм не мог достаточно отблагодарить их за это, как бы низко ни кланялся.

Лакьюс остановила Клайма, который собирался поклониться.

— Не волнуйся. Мы просто отдали тебе остатки материалов от создания нашей мифриловой брони.

Хотя она назвала их остатками, мифрил был чрезвычайно дорогим материалом. Те, кто мог достичь класса A, имели такие деньги, а у класса B могли быть оружия из мифрила. Те, кто мог отдавать его бесплатно, были только те, кто обладал силой A+.

— Кроме того, Тейер меня попросила. Как я могла отказать?

— Ты отказалась взять мои деньги. У меня были накоплены карманные деньги…

— …Неправильно, когда принцесса тратит свои карманные деньги, не так ли?

— Это отдельно от доходов моего домена. Я просто хотела использовать свои деньги, чтобы сделать броню для Клайма.

— Я поняла, что ты хотела использовать свои деньги, чтобы сделать блестящий новый комплект полной брони для Клайма…

— …Если ты знала, тогда почему дала мне это бесплатно? Альвейн, глупышка.

— Учитывая обстоятельства, стоит ли тебе называть меня глупышкой…

Так Реннер, пылая, и хихикающая Лакьюс обменивались репликами в споре, который едва ли можно было назвать спором.

Увидев это, лицо Клайма застыло в бесстрастной маске.

То, что он мог наблюдать такую трогательную сцену, было благодаря спасению его госпожой. Однако он не мог позволить себе выразить свои чувства.

Показывать благодарность — одно дело, но за этой благодарностью стояло сильное чувство, которое никогда нельзя было проявить.

Это была его любовь к ней.

Клайм насильно подавил это чувство и спрятал его глубоко внутри. Вместо этого он повторил слова, которые уже несколько раз произносил:

— Большое спасибо, Реннер-сама.

На мгновение — так, что только тот, кто видел её каждый день, как Клайм, мог заметить, — улыбка Реннер имела оттенок одиночества.

— Ничего страшного. Давай вернёмся к предыдущему обсуждению.

— Раз Клайм здесь, это будет скучно! Не сделать ли нам что-то другое?

— Э? Я думаю, он должен послушать вместе с нами?

— …Ты должна сосредоточиться. Я не всегда свободна, знаешь.

— Ты довольно занята.

— Э. Задания уровня A+ довольно редки, но у меня есть и другие дела.

Клайм вспомнил свою работу по охране Реннер и слегка нахмурился, но его лицо всё ещё оставалось в основном бесстрастным.

Однако в компании двух авантюристов уровня A+ его защита была просто обузой. И было бы невежливо прерывать время между подругами. Женских подруг у Реннер, в конце концов, была только она.

— Я согласен. Прерывать драгоценное время между подругами…

— Я не против…

— Спасибо. Кстати, у тебя есть какие-то дела?

— Нет, если у Реннер-сама ничего нет, то и у меня ничего.

— Я бы… с Клаймом…

— Поняла. Тогда могу я попросить тебя?

— Если это угодно Реннер-сама.

— Итак, как насчёт? Могу я одолжить Клайма?

Глядя на Лакьюс и Клайма, Реннер почувствовала, как Тина гладит её по голове.

— Вы двое меня игнорируете…

— Ничего, ничего. Бедняжка, бедняжка.

— …Что ты делаешь?

Лакьюс смотрела на Реннер холодными, полуприкрытыми глазами, пока та надула щёки, как белка.

— Вы двое меня игнорируете.

— …Правда, когда дело доходит до Клайма, ты становишься ребёнком. Ну ладно, я одолжу Клайма ненадолго.

— Э? …Эээ.

— Всё нормально. Я хочу сегодня серьёзно обсудить с тобой дела. Поэтому я хочу, чтобы он передал сообщение моим товарищам.