Трущёбы

После праздника Айбару быстро дали понять, что детство закончилось.
Учёба удвоилась, к занятиям добавилась фехтовальная подготовка, утренняя гимнастика, и даже свободные часы стали редкостью. Когда наконец настали выходные, он чувствовал себя так, будто сбежал из крепости.

— В трущобы, — приказал Айбар, запрыгивая в карету.
— Юный господин… — кучер нервно поёрзал. — Там опасно.
— Я заплачу крону. И… не говори отцу. Это приказ.

Кучер тяжело вздохнул.
— Хорошо. Но я вас предупреждал.

Город за пределами верхних кварталов всегда казался Айбару другим миром. Но сегодня он впервые поехал так далеко.

— Я тут никогда не был, — прошептал он, выглядывая в окно.

— Это восточная сторона Нижнего города, — ответил кучер. — Сейчас подъедем к району Дубовых Врат.

Карета покатилась под низкой деревянной аркой, и картина вокруг изменилась почти мгновенно.

Дома стали ниже, кривее, покосившиеся стены подпирали друг друга, словно боялись рухнуть. Белёная глина, смешанная с соломой, отваливалась пластами. Воды в лужах было больше, чем на мостовой. Люди смотрели настороженно — кто-то любопытно, кто-то с едва скрытой враждебностью.

Проехав чуть дальше, они свернули налево на перекрёстке. Тут жили уже не просто бедные — тут жили те, кому повезло меньше всех.

Дома были сделаны из того, что удалось найти: обломки бочек, куски ткани, сломанные ставни, старые лодочные доски, даже крышки от ящиков. Меж двух построек натянутые верёвки с мокрым тряпьём, которое, видимо, считалось бельём.

Айбар высунулся на улицу.
— Ничего себе… — только и смог сказать он.

Дерек смерил трущобы пристальным взглядом.
— Я думал… хуже уже не бывает. Но бывает.

Где-то в переулке кричал ребёнок. Из-за угла прошмыгнула тощая собака. На соседном крыльце сидели трое мужчин — и молча наблюдали за подъехавшей каретой, как за чем-то чужим, слишком богатым, слишком опасным.

Кучер наклонился вперёд:
— Юный господин… может, вернёмся? Замки тут не любят тех, кто приехал сверху.

Айбар покачал головой:
— Нет. Мы ищем людей, которые продают тряпьё, шкурки и… всё, что может пойти на бумагу. Где их найти?

Кучер побледнел.
— Тогда вам… в самую глубину. На Чёрный Ряд.

Дерек хмыкнул:
— Отлично. Значит, туда и идём.

Айбар чувствовал, как внутри перемешиваются страх и азарт. Он впервые видел мир без покрашенных фасадов, без стражи, без ухоженных аллей.

И впервые понимал, что именно в таких местах начинается настоящее.

Кучер остановил карету, когда Дерек хлопнул по боковой стенке.

— Тормози здесь.

Дерек первым спрыгнул на землю. На обочине сидел худой мальчишка в лохмотьях, босой, с настороженными глазами.

— Переключись на жаргон, — шепнул Айбару.
Дерек кивнул и подошёл к мальцу:
— Эй, шкет. Надо перетереть.

Мальчик поднял взгляд, нахмурился… и потом расплылся в ухмылке.
— Что надо? А… это ты, Дерек. Сразу не признал. — Он оглядел Дерека, затем карету. — Гляжу, ты теперь собачка благородного?

— Лучше так, чем быть собачкой старшаков, — хмыкнул Дерек.

— Не могу не согласиться, — фыркнул шкет.

— Нам нужен работник. С хорошими руками, — сказал Дерек.

Мальчик почесал затылок, делая вид, что думает.
— Есть один на примете… но что-то имя из головы вылетело…

Айбар молча достал пять больших медных монет и протянул ему.

Шкет осторожно взял их, уважительно поклонился:
— Благодарю. Пошли, найду вам Рукса.

Они двинулись глубже в трущобы. Дома становились всё ниже и кривее, запах — всё резче. Люди смотрели настороженно, особенно на Айбара — слишком чистого и явно «не отсюда».

— Я познакомлю вас с нормальным старшаком, — бросил шкет через плечо.

— Чем он нормальный? — спросил Айбар.

— Не избивает, не насилует, и забирает всего половину добычи, — буднично ответил мальчик. — А остальные старшаки всё подчистую выносят. Да ещё и королю дань отдают — тридцать процентов. Сам понимаешь… хотя ты благородный, тебе это не близко.

Они подошли к бревенчатому дому, вокруг которого ютилось несколько развалившихся лачуг.

— Сейчас позову, — сказал шкет и исчез внутрь.

Через минуту выглянул обратно:
— Они сейчас в карты режутся. Лучше не лезть. Осмотритесь пока.

Айбар с Дереком пошли по двору. Тишина была почти мёртвой: только ветер шевелил обрывки ткани на окнах.

— Тут пустовато, — заметил Айбар.

— Старшие дети ушли искать еду, — сказал Дерек. — А младшие сидят по домам.

Прошло несколько минут, прежде чем дверь распахнулась, и на порог вышел мужчина лет сорока — крепкий, с усталым лицом и внимательным взглядом.

— Слышал, ко мне благородный заявился, — сказал он без насмешки и без страха.

Айбар сделал шаг вперёд:
— У меня деловое предложение. За мешок рванины плачу одну медную. — Он достал серебряную монету. — Вот аванс. И мне нужен Рукс.

— Вижу, договариваться умеешь, — старшак кивнул, принимая монету.

Он повернулся к двери и рявкнул:
— Шкеты, стройся! Считаю до десяти!

И чудесным образом из щелей, углов и дверей начали вылезать беспризорники — грязные, худые, но быстрые, как крысы. Через мгновение перед ним стоял целый строй мальчишек и девчонок.

— Кто из вас Рукс? — спросил Айбар.

Тишина продержалась пару секунд. Потом вперёд шагнул самый старший из оставшихся в лагере детей — примерно десять лет, жилистый и с внимательными глазами.

— Я. Остальные ушли за едой. Я за старшего.

Он посмотрел прямо на Айбара, без страха.

— Как ни как я сын ремеслиника.

Пошли за мной проверим твои навыки.

Так они и приехали домой

— Кучер, ни слова отцу, — тихо сказал Айбар, когда они подъехали к поместью.
Тот вздохнул, но кивнул:
— Как прикажете, юный господин.

Мастерская встретила их запахом сырой целлюлозы и хаосом: везде лежали обрывки, сетки, рамки, пробные листы. На столе — десятки попыток, удачных и нет.

Айбар протянул Руксу ровный лист бумаги.

Тот осторожно взял его двумя пальцами, будто боялся порвать. Помял угол, потер ладонью, поднёс ближе к глазам.
— И что это? — в голосе был искренний интерес.
— Бумага, — ответил Айбар.

— Думал, её только привозят… — пробормотал Рукс, всё ещё ощупывая лист.

Айбар кивнул на Дерека:
— Его работа. Он — мастер.

Дерек довольно хмыкнул, но промолчал.

Они вышли во двор, к колонке. Дерек встал рядом и показал жестом:

— Смотри.

Айбар потянул рычаг вниз. Дерек пояснял:

— Это насос. Сначала воронку проливают водой… вот так. Затем тянешь рычаг — и вода пошла.

Струя ударила в каменную чашу, забрызгав плитку.

Глаза Рукса расширились.

— Так просто? — он потрогал медный корпус, будто проверяя, не обман ли это.

— Просто, но работает. И будет работать везде, где нужен быстрый доступ к воде, — сказал Дерек.

Айбар сделал шаг вперёд:
— Условия такие: два серебряных в месяц, еда и жильё включены.

Рукс даже не подумал.
— Согласен. А к друзьям можно будет приходить? Раз в несколько дней?

— Можно, — кивнул Айбар.

Дерек хлопнул его по плечу:
— Пойдём. Покажу, как бумагу делать. Работа грязная, но интересная.

Айбар тем временем подал знак кучеру:
— Поедем за сетками.

Он вернулся через час. Сетки были получены, и аккуратно сложены в карету.

Когда он въехал во двор, из мастерской уже доносился голос Дерека, объясняющего:

— Опускаешь рамку… ждёшь… трясёшь аккуратно… и не роняй, дурень! Это не тряпка!

Айбар улыбнулся.

Работа закипела.
А день закончился тихо — с запахом мокрых листов, стуком деревянных рамок и новым работником.