Имя, данное летом

Прошёл месяц. Весна уступила место жаркому, пыльному лету. В поместье всё шло своим чередом: бумажная мастерская Айбара выдавала всё более ровные листы, второй насос почти был готов, и по двору уже ходили шёпоты, что младший сын лорда стал «слишком серьёзным для своих лет».

Но сегодня никто не вспоминал ни о бумаге, ни о насосах.
Сегодня Ренару исполнялось семь.

Это был возраст, когда ребёнок дворянского рода впервые получал право стоять перед вассалами и называться по-настоящему «сыном дома». Традицию рождали суровые времена — многие дети не доживали до семи. И только достигнув этого возраста, юный наследник считался полноправным дворянином.

Утро началось необычно.
Эдгар разбудил сына лично — событие редкое.

— Просыпайся, — тихо сказал он. — День важный.

На столе уже лежал тёмный лёгкий камзол. Айбар застёгивал пуговицы, стараясь не показать дрожь пальцев.

— Ты напряжён, — заметил отец. — Это нормально. Говорить нужно немного: назвать себя, род, дать клятву. Остальное — формальность.

Он поправил сыну плечи и неожиданно мягко положил руку на них:

— Рен… сегодня ты должен стоять прямо. Не из-за титула. А потому что ты уже стал человеком, которому есть чем гордиться.

К полудню двор перед особняком заполнился вассалами: мелкими землевладельцами, старостами, управляющими, рыцарями. Все переговаривались, поглядывая на парадный вход.

Рядом стоял Дерек — нарядный, но всё равно слегка растрёпанный.

— Волноваться будешь потом, — шепнул он. — Сейчас просто сделай умное лицо.

— Это твоё фирменное? — пробормотал Ренар.

Дерек ухмыльнулся и подтолкнул его локтем.

Глашатай ударил посохом.

— Представляется второй сын лорда Эдгара Бертена — Ренар Бертен!

Отец вышел вперёд, а затем повернулся к людям:

— Сего дня, по закону земель Хармоского предела, мой сын вступает в права рода. Отныне он дворянин по имени и крови.

Ренар вышел, чувствуя, как в груди стучит сердце.

— Я — Ренар из дома Бертенов, — произнёс он. — Клянусь жить честью рода и служить земле, что дала нам имя.

Вассалы наклонили головы — лёгкий поклон, знак признания.

Эдгар положил ладонь на плечо сына:

— Имя твоё услышано. С этого дня ты — дворянин Ренар.

Позже мать обняла его, а Дерек картинно поклонился:

— Поздравляю, господин дворянин. Теперь ты важная птица.

— Глупости, — буркнул Ренар. — Всё же как раньше.

— Не совсем. Теперь у тебя официальное имя. Значит… — Дерек понизил голос. — Можно требовать долги. Особенно те, что должны возвращаться золотом.

Ренар улыбнулся.

Следующий день

Жара ускорила сушку бумаги, и мастерская стала выдавать по 13–16 листов в день вместо прежних шести. Но материалы закончились.

— Мне нужны руки, — сказал Дерек. — И материалы тоже кончились.

Они собрали высохшие листы в стопки по пятьдесят — вышло четыре. Бумага оказалась тяжёлой.

— Ты просто ещё мелкий, — фыркнул Дерек, глядя на задыхающегося Ренара.

Кучер помог погрузить стопки в повозку. За работу он получил пять медных монет и, поклонившись, отправился к лошадям.

У Герона они разгрузили бумагу и пошли на склад за новыми рамками и пружинной колонкой для насоса.

— Вижу, ты всерьёз этим занимаешься, — пробормотал Герон. — Понадобится дешевая рабочая сила — обратись в трущобы. Найди «старшака», он даст тебе ребят за небольшую плату.

— Подумаю, — ответил Дерек.

Вернувшись в поместье, он собрал колонку, и слуги помогли установить её у колодца. Через двадцать минут из неё пошла первая струя воды. Слуги удивлённо переглядывались.

После обеда Ренар позвал отца.

— Что случилось? — спросил Эдгар, подходя к колодцу.

Мальчик показал на устройство.

— Это колонка. Придумал Дерек.

Он продемонстрировал работу: налил немного воды в приёмное отверстие, потянул рычаг — и насос загудел. Через мгновение вода полилась наружу.

Эдгар присвистнул.

— Знаешь, Рен, что меня поражает?

— Что?

— Что семилетний ребёнок сам достаёт воду из колодца. На какую глубину он работает?

— До пяти взрослых мужчин в глубину, — ответил Дерек.

— Цена?

— Сто крон.

— Недёшево.

— Но быстро, удобно, и любой может пользоваться.

Эдгар задумался.

— Это имеет смысл… И всё же поражает другое. Прошло всего три месяца, а ты уже сделал бумагу и колонку. Береги его, Рен. И… сколько ты ему платишь?

— Три-четыре серебряных, — признался мальчик.

— Маловато. Когда будет возможность — представлю это устройство другим владельцам земель.

Так и закончился насыщенный день.