Цирк искаженных

Вот и наступил День Любви — один из самых шумных дней Маринваля.
Город гудел, улицы были украшены лентами, а на стенах домов висели свежие плакаты.
Зазывалы кричали на каждом углу:

— Только сегодня! Только сейчас! Искажённые и их чудеса!
— Люди, каких вы никогда не видели!
— Карлики, зверолюди, чародеи, укротители зверей!

На плакатах красовались фигурки: маленькие человечки ростом с ребёнка, женщины с ушами кошек и мягкими хвостами. Маринваль был городом большим, но подобного зрелища здесь давно не видели.

Айдар со своей семьёй едва уместился в карету. Леонар всю дорогу ворчал, что стоило ехать на двух, но отец лишь строго взглянул — едем вместе.

Когда они прибыли в центр, перед ними раскинулся знакомый шатёр — красно-белый, огромный, как отдельный дом.
Вокруг стоял низкий деревянный забор, за которым толпились люди. Очередь к маленькой кассе тянулась как река.

— Раступитесь! Перед вами семья лорда! — выкрикнул Леонар, распихивая людей локтями.

— Леонар, хватит, — нахмурился Айдар. — У отца есть деньги. Не позорь новых дворян.

Пока они спорили, Эдгар спокойно подошёл к кассе.
За окошком сидела искажённая девушка — с аккуратными кошачьими ушами и узкими, блестящими глазами. Она чуть наклонила голову, улыбнулась:

— Приветствую, господин. Обычное место — двадцать пять медных. ВИП — одна крона.
Закуски: гренки со специями — один, полтора или две кроны.

Эдгар даже не подумал:

— Пять ВИП-мест. И большой мешок гренок.

Девушка выдала таблички-пропуска.

— Благодарим вас, господин! Насладитесь шоу. Закуски вам принесут к столу!

— Давно я не видел искажённых, — сказал Эдгар, возвращаясь.

Они прошли в шатёр.
В центре сияла круглая сцена, освещённая десятками ламп, которые мерцали благодаря какому-то хитрому чару.
Вокруг поднимались трибуны, а перед самой ареной стояли столы ВИП-зоны.

Семья устроилась. Слуги принесли тарелки.
Эдгар попробовал гренку и довольно хмыкнул:

— Теперь понятно, почему они такие дорогие.

Лейна осторожно понюхала гренку, съела — и расплылась в улыбке.
Леонар только покачал головой:

— Так дворяне не едят. Так едят простолюдины.

— Леонар, — вздохнула Аделина, — иногда людям нужно отдыхать от формальностей.

Айдар смотрел на сцену, и в животе у него поднималось странное, нервное волнение.
Он никогда не видел искажённых — а уж чтобы они устраивали такие представления? Это было вдвойне странно.

Шатёр гудел, воздух был густой — пах сладкой пылью, специями, жарёной мукой.

На сцену вышел юноша лет восемнадцати — в чёрном костюме, с цилиндром и тростью.

— Приветствую вас, дамы и господа! Наше шоу начнётся совсем скоро. Просим занять места!

Зрители шумели, рассаживались. Тьма медленно спустилась на шатёр.

— Да начнётся шоу! — голос ведущего эхом прокатился под куполом.

Свет погас полностью.
Секунда — и одну сторону арены будто прорезал резкий, тонкий луч.
Появилась акробатическая платформа и пружинная доска.

Свет был острым, как лезвие ножа. Шатёр замер.

На платформе стояли трое акробатов-искажённых — люди-кошки.
Их тела были гибкими, вытянутыми, а движения — хищно плавными. На лицах — кошачьи уши, хвосты, лёгкий блеск янтарных глаз.

Первой вышла девушка с чёрными ленточными волосами.
Музыка поднялась серебристым звоном — будто кто-то провёл пальцами по хрустальному бокалу.

Она шагнула вперёд, оттолкнулась — и одним прыжком взмыла так высоко, что казалось, вот-вот коснётся ламп под куполом.
Её тело изгибалось в воздухе, словно гибкая ветвь: позвоночник выгнулся дугой, руки сомкнулись над головой, ноги сделали два полных оборота.

Приземлилась она бесшумно — на пальцы, мягко, как настоящая кошка.

Толпа взорвалась аплодисментами и восторженными криками.

Троица акробатов выстроилась линией, взялась за руки и рывком прыгнула втроём.
В воздухе их тела переплелись, образовав живой серебристый узор — три фигуры, три линии, одна танцующая тень.
На мгновение они зависли, будто сами законы мира остановились.

Затем мягко опустились на платформу.
Свет погас — и шатёр загудел, полный восторга.

Снова вспыхнули лампы. На арену вышел ведущий, голос его дрогнул азартом:

— А теперь… — он ударил тростью о пол. — Парень Оранта! Представляю вам воина племени волков! В одиночку он одолеет пятерых мужчин!

Толпа загудела.

На сцену шагнул искажённый — человек-волк.
Его тело было покрыто густой серебристой шерстью, руки — мощные, пальцы — с короткими когтями.
Он был шире любого стражника, но двигался легко, почти бесшумно.

Он поднял с пола огромные чёрные гири — и начал жонглировать ими, будто это были обычные яблоки.
Тяжёлые ядра свистели в воздухе, вспыхивая бликами света.

— Кто осмелится бросить ему вызов в перетягивании каната, — крикнул ведущий, — получит один хамор!

Толпа засмеялась, кто-то свистнул.

На арену вышли двое мужчин.
Человек-волк победил их почти мгновенно — канат дёрнулся, и они потеряли равновесие.

Вышли ещё двое — та же история.

Наконец, на площадку поднялись пятеро сразу.
Они ухватились за канат, упёрлись ногами, начали тянуть всем телом.
На их лицах выступило напряжение.

Волк лишь рыкнул — и шагнул назад.
Медленно, но верно пятеро мужчин начали проигрывать: их ноги скользили, пятки срывались с пола.
Толпа орала, кто-то стучал по столам, кто-то кричал ставки.

— Тащи-и-и! — орали люди.

Но человек-волк даже не дрожал — он улыбался, будто играя.

Через несколько секунд пятёрка рухнула на колени, а канат рывком ушёл в руки искажённого.
Шатёр взревел так, что по куполу прошла дрожь.

Так прошёл один номер, затем другой.