16 Глава

Вытерев кровь из носа, Белоснежка почувствовала, как по щекам катятся слёзы. Она не могла их остановить.

Схватив куртку, она выбежала из комнаты — будто чья-то невидимая рука вела её тело.

Алден, увидев, как она мчится к выходу, окликнул:

— Вы куда?

— Я не знаю… — голос дрожал. — Но мне будто нужно пойти туда.

Она распахнула дверь и исчезла в ночи.

Алден бросил свою куртку на плечи и побежал следом.

Белоснежка неслась без остановки, сталкиваясь с прохожими, но не замечая их. Впереди уже виднелось скопление людей. Протолкавшись сквозь толпу, она остановилась. У разрушенного дома стояли городские стражники.

Она подошла к одному из них:

— Что случилось?

— Этот дом и так давно стоял на последнем дыхании, — ответил стражник, устало потирая лицо. — Был лишь вопрос времени, когда рухнет.

— Никто не погиб? — спросила она, сердце колотилось.

— К счастью, нет. Но есть раненые…

— Сколько?

— Один мальчик. Утверждает, что не причастен.

У Белоснежки вырвалось:

— Вы его задержали?

— Нет. Сбежал. Малец знает эти места лучше нас.

Что-то внутри неё выдохнуло с облегчением— но почему? Она не понимала.

Алден стоял в стороне, внимательно осматривая руины. Это был не просто обвал от старости. Здесь были следы разрушения — ледяные трещины в балках, обломки, направленные внутрь, как будто здание сокрушили изнутри.

Ночью ведьма вышла к берегу.

Море было чёрным, безлунным. Она долго стояла, глядя вдаль, будто искала в волнах то, что уже потеряла.

Потом подняла руки.

Из воздуха сформировались острые куски льда. Один за другим она метала их в море — сначала медленно, потом всё яростнее.

Когда мелкие осколки кончились, она собрала ману в обеих ладонях. Из воды выросли глыбы — огромные, сверкающие холодом. Одна. Вторая. Третья.

Она обрушивала их в пучину, как будто пыталась разбить саму тьму.

Она злилась не потому, что проиграла.

А потому, что потеряла Лиру.

С каждым ударом её волосы меняли цвет — от чёрного к седому, от седого к белоснежному.

Когда последний локон побелел, она упала на колени. Руки дрожали. По щекам текли слёзы — горячие, несмотря на лёд вокруг.

— Если бы не я… — прошептала она, сжимая кулаки. — Это я виновата…

Если бы я тогда не решила ограбить её… Не оставила в живых…

Всё было бы иначе…

Она била кулаком по земле, пока кожа не порвалась, а камни не покраснели.

Но через несколько минут подняла голову. Глаза — сухие, ледяные, полные решимости.

— Больше я не буду совершать таких ошибок, сказала она тихо, но твёрдо. — В будущем на корню. Чтобы от них не осталось даже тени.

Всю ночь море бушевало.

К утру — стихло.

Прошло несколько дней.

Давид продолжал передавать товар через своих людей. Как и планировалось, на них обратила внимание торговая гильдия. Мериван, выслушав историю был поражён хитростью операции. Но Давид умолчал о Лире .

— Ваш рыбацкий корабль не может вместить много . Поэтому я вам дам другой побольше .

Чтобы не оставить следов, он отправил судно в далёкий порт, а оттуда списал как «непригодное к эксплуатации». Так корабль достался Давиду — больше, прочнее, но без команды.

— За гильдией тоже следят, — предупредил Мериван. — И за вами начнут. Будьте осторожны.

Давид начал искать экипаж. Георгий порекомендовал нескольких надёжных людей.

Но мысли его были не там.

Он ждал возвращения Лиры.

«Не могла она просто исчезнуть. Не после всего, что она построила».

Потом вспомнил слова Меривана о слежке.

Тогда он вернулся к последнему разговору с ней:

«Не отправляйте товар, пока я не вернусь».

Она уже знала.

Значит, слежка была.

Ее поймали? Или убили?

Обдумав все он пришел к выводу.

«Нет здесь таких, кто мог бы одолеть её. Ни магов, ни бойцов… Разве что… свитки. В умелых руках они опасны».

И тут он вспомнил — трущобы.

Она отправляла туда часть улова. Значит, там и нужно искать.

Голова внезапно пронзила боль— резкая, как удар кинжалом между глаз. Он прижал ладонь ко лбу, закрыл глаза.

Слишком много мыслей.

Он прислонился к стене, пытаясь отдышаться.

«Если она жива — где? Если мертва — кто ее убил? Если сбежала — зачем?..»

Каждый вопрос рождал три новых. А ответов — ни одного.

Перед глазами замелькали образы:

— Лира, холодная и уверенная, стоящая на палубе;

— её слова: «Не отправляйте товар, пока я не вернусь»

— Чёрт… — прошептал он, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

Он не спал двое суток. Ел всухомятку. Каждую ночь проверял, не следят ли за ним.

А теперь ещё это.

Он открыл глаза, посмотрел на море — и вдруг понял:

«Я не смогу это раскрыть один».

И впервые за всё время он пошёл на попятную— не от страха, а от усталости.

Но тут же стиснул зубы.

«Нет. Я должен. Потому что если я не найду её… кто это сделает?»

Он выпрямился, хотя голова всё ещё гудела, как набат.

«Ладно. Начну с начала. Кто знал, что она будет здесь?»

На следующий день Давид пришёл к руинам. Перепрыгнул через ограждение, приземлился в кусты и порвал пальто.

— Чёрт… — выругался он, отряхиваясь.

Подошёл к дому, осмотрел обломки. Сзади слышался детский смех.

Он подозвал мальчика, игравшего у забора.

— Ты не видел здесь девушку? В чёрном платье, с чёрными волосами?

Мальчик задумался, потом покачал головой:

— Нет. Не видел.

— А что насчёт этого дома? — Давид указал на руины.

— Он был старый. Сам рухнул. К счастью, никто не пострадал.

Давид вздохнул.

«Я не продвигаюсь ни на шаг…»

Белоснежка тем временем продолжала создавать свитки и продавать их через Моргана. С каждой сделкой их связь крепла — не доверие, нет, но взаимное уважение. Она изучала его: он не жаден, не жесток, не глуп. Он — человек, для которого жизнь — спектакль, и он хочет видеть хорошую пьесу.

После того как Мериван заключил договор с теми, кто доставлял рыбу морем, Белоснежка осторожно начала "намекать" на возможность сотрудничества между ним и Морганом. Не прямо — лишь лёгкими фразами, будто случайными.

И вот, в одну из встреч, она сидела напротив Моргана. Тот держал в руке бокал виски, медленно покачивая янтарной жидкостью.

— Вы знаете, — начал он спокойно, — у меня есть всё: богатство, связи, власть.

Он сделал паузу, глядя на неё поверх бокала.

— И нет, я не один из тех богатеньких сыночков или надменных дворян.

Белоснежка насторожилась:

— К чему вы клоните?

— Люди для меня — либо интересные, либо скучные фигуры на шахматной доске.

Его взгляд стал острее.

— А сейчас самая интересная фигура — вы.

— Почему же? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие.

— Для начала — о вас нет никакой информации. Вы будто призрак. Но при этом молоды, уверены в себе и отлично разбираетесь в магии. Значит, вы из знатного рода.

— О, вы пытались что-то найти обо мне? — спросила она, уже твёрже.

— Конечно же, ваше высочество, — мягко произнёс он, делая акцент на титуле.

Белоснежка резко побледнела:

— Откуда вы узнали?

— Не переживайте. Никто больше не знает. Просто… мне стало интересно, к какому роду вы принадлежите.

— Но среди них вы не нашли ничего обо мне. Верно?

— Именно так. Но потом я подумал: вы знаете Меривана. А он — не тот, кто станет рисковать ради кого попало.

Он улыбнулся. — Так что я проверил его.

Белоснежка вспомнила детство: Мериван приносил ей игрушки, которых не было на всём континенте.

— Там вы нашли записи и обо мне. Но они были запутаны. Как вы раскрыли правду?

— Верно, записей было мало. Но затем я узнал, что вы посещали одно мероприятие.

Он положил на стол лист с портретом — её лицо, запечатлённое в тот день.

— Мне стало любопытно. Я проверил материалы. И вот — результат.

Белоснежка напряглась. В комнате резко похолодало.

— Что вы теперь собираетесь делать? — спросила она, готовясь к худшему. — Возьмёте в заложники?

Морган рассмеялся:

— Нет-нет. Если я что-то предприму, те, кто стоит за дверью, убьют меня в миг. Даже если я приведу всех своих людей… а учитывая, что вы владеете магией, это билет в один конец.

Он сделал паузу. — Однако вы меня не убьёте.

Белоснежка невольно усилила давление — лёд потянулся по стенам, в глазах мелькнул ярко-голубой блик, будто что-то внутри неё проснулось.

— С чего такая уверенность?

Морган лишь взял бокал, выпил залпом и с наслаждением закрыл глаза:

— Ох, холодновато… Но приятный вкус. Прохладный. В меру крепкий.

Ей не понравилось, как он проигнорировал угрозу. Но нападать она не решалась.

— Вы меня не убьёте, — сказал он, открыв глаза, — потому что я знаю, кто вы на самом деле. Да, вы можете убить меня… но тогда ваше «задание» провалится.

Он наклонился чуть ближе. — А если я узнал — значит, и другие смогут.

— Вы и про задание знаете? — прошептала она.

— Не совсем. Но догадываюсь. Оно связано с Викторией.

Он усмехнулся. — Но… можете не переживать за неё.

— Не могу рассказать вам об этом. И что вы имеете в виду?

— Пока искал вас, я сделал вам услугу: уничтожил прямые записи, ведущие к вам. Это выиграет вам время.

Белоснежка медленно откинулась на спинку кресла. Холод в комнате рассеялся, сменившись теплом.

— Но вы ведь что-то хотите взамен?

— Что вы! — наигранно поклонился он. — Я не смею просить что-то у королевской семьи.

Он подошёл к шахматной доске, где уже была разыграна сложная партия, взял слона и сделал ход. — Мне просто скучно. А вы… вы принесёте перемены.

— Вы хотите использовать меня, чтобы утолить свою скуку?

— «Использовать»? Какое грубое слово.

Он посмотрел на неё с лёгкой насмешкой. — Вы ведь тоже пытаетесь «использовать» меня. Так что назовём это… сотрудничеством.

Она взглянула на доску. Сама не понимая почему, оценила позицию, увидела его замысел — и с помощью магии плавно передвинула коня, парируя угрозу.

Морган удивился — не ожидал, что она разбирается в шахматах. Улыбнулся. Принял вызов.

Побил слона.

В ответ Белоснежка уверенно выдвинула ферзя — угроза королю.

Затем встала и направилась к выходу, оставив его одного над доской.

Это был "вечный шах"— она могла объявлять его снова и снова, держа короля под контролем.

Морган тихо рассмеялся.

— Надеюсь, вы покажете мне интересную партию.