8 Глава

8

---

Получив указания и книгу с записями, Белоснежка направилась в тренировочный зал рыцарей. По пути она бегло пролистала страницы, знакомясь с именами тех, кто должен был сопровождать её в предстоящей поездке.

Когда она вошла в зал, воздух был пропитан запахом металла и пота. Среди звона клинков и коротких команд стоял мужчина, чья осанка сразу выдавала опыт и власть. Ему было около тридцати пяти — возраст, когда сила ещё крепка, но разум уже удерживает от лишней горячности. Светлые волосы, выгоревшие на солнце, были собраны в низкий хвост; короткая бородка придавала лицу суровость. Серо-голубые глаза, холодные и внимательные, словно видели сквозь человека.

Он обернулся, заметив её, и, отложив меч, сделал лёгкий поклон.

— Ваше высочество, — спокойно произнёс он.

Белоснежка ответила таким же сдержанным кивком.

— Люциан Грейвелл, капитан рыцарского корпуса, — представился он. — Думаю, вы пришли за своими спутниками.

— Да, всё верно, — кивнула она.

Люциан повернулся к площадке и негромко окликнул:

— Алден, Лейф!

К ним подошли двое молодых мужчин — лет двадцати с небольшим, совершенно разных, но дополняющих друг друга, как сталь и тень.

Первым был **Алден Риверн**, двадцати трёх лет. Высокий, статный, сдержанный в каждом движении. Тёмно-русые волосы спадали на плечи, а серо-зелёные глаза отражали ту же хладную решимость, что и его клинок. На виске виднелся узкий шрам — память о первой битве, когда он ещё был оруженосцем.

Алден казался рыцарем старой школы: честным, прямым, верным присяге и закону. Для него честь была не просто словом — смыслом жизни. Иногда эта прямолинейность граничила с упрямством, но именно она делала его надёжным щитом для тех, кого он защищал.

Вторым оказался **Лейф Арден**, двадцати одного года. Он был ниже ростом и строением тоньше, но в его взгляде чувствовалась иная сила — сосредоточенная и опасная. Янтарные глаза, спокойные и внимательные, будто всегда что-то просчитывали. Волосы — тёмные, почти чёрные, коротко остриженные. Лейф двигался мягко, беззвучно, и даже его молчание казалось осмысленным.

В отличие от Алдена, он не верил в идеалы. Мир, по его словам, давно перестал быть местом, где побеждает справедливость. Он полагался не на честь, а на расчёт — точный, холодный, как удар кинжала.

Белоснежка закрыла книгу с записями и взглянула на обоих.

— Завтра в полдень у ворот замка, — сказала она спокойно. — Отправляемся без опозданий.

Оба рыцаря синхронно кивнули. Люциан одобрительно наблюдал за ними, но промолчал. Когда Белоснежка ушла, он лишь сказал тихо, больше самому себе:

— Пусть научатся видеть не только врага, но и то, что скрыто за мечом.

---

Вечером, вернувшись в покои, Белоснежка составила список вещей для поездки и передала его слугам. Закончив, она уселась в кресло и раскрыла книгу, полученную от отца. Страницы хранили множество заметок — отчёты, схемы, связи между домами, имена и даты.

Она читала до глубокой ночи, но в какой-то момент веки отяжелели. Книга медленно сползла с колен.

Когда комната погрузилась в тишину, глаза Белоснежки вновь открылись — но в них уже светился другой, неестественный блеск. Ведьма, овладев телом, аккуратно подняла книгу и перелистнула страницы.

Её пальцы двигались быстрее, взгляд скользил по тексту, как будто она искала нечто конкретное.

— Хм... Торжихор... — прошептала она. — Город у моря, под покровом торговли скрывает слишком много тайн...

Она усмехнулась, провела ногтем по строчке и откинулась на спинку кресла. — Там я и начну.

Ведьма дочитала до конца, отметила несколько имён в памяти — и, удовлетворённая, позволила телу снова уснуть.

---

Тем же вечером в своей башне Мерлин сидел за столом, заваленным бумагами. Лампа отбрасывала мягкий золотистый свет, но глаза мага были усталыми. На столе лежали свежие донесения — письма с королевских трактов.

Он медленно развернул один из свитков.

**“Подпольный аукцион. Таинственная дама в чёрном. Ограбление дома барона. Трупы рыцарей.”**

Мерлин нахмурился, читая дальше. Почерк был спешным, строки неровными.

> “Следов взлома нет. Магические ловушки не сработали. Никто не заметил присутствия постороннего.”

— Словно призрак… — пробормотал он, глядя в пламя свечи.

Он вспомнил недавнее происшествие в башне — как кто-то смог изменить магический круг и уйти, не оставив следа.

Схожесть была пугающей.

Мерлин откинулся в кресле и потер переносицу.

— Или это совпадение... или кто-то играет с нами, — сказал он тихо.

Он снова склонился над кругом, чертя на пергаменте сложные линии.

— Если это одно и то же существо... мне нужно понять, зачем оно выбрало именно Белоснежку.

---

Следующее утро встретило их ясным небом.

У ворот замка уже стояла карета — простая, без гербов и украшений. Рыцари были одеты скромно: серые плащи, короткие мечи без гравировок. С виду — обычные путники.

Белоснежка подошла, улыбнувшись:

— Добрый день.

— Добрый день, ваше величество, — ответили рыцари почти хором.

Она на мгновение задумалась, затем мягко сказала:

— С этого момента не называйте меня “величество”. Для всех — я просто госпожа. Мы не должны выдать себя. Надеюсь, вы помните свои роли?

— Да, госпожа! — вновь ответили они одновременно.

Белоснежка кивнула.

— Тогда вперёд.

Она поднялась в карету, Алден сел внутрь рядом с ней, а Лейф занял место у поводьев. Путь был неблизким — несколько раз они останавливались на постоялых дворах, ночевали под открытым небом. И лишь к закату третьего дня показались городские стены.

---

Перед воротами выстроилась очередь повозок.

Солнце клонилось к закату, воздух дрожал от пыли и криков возниц. У заставы стоял маг в сером плаще с серебряной брошью — **маг обнаружения**. Он неторопливо сканировал каждую повозку, его взгляд задерживался на каждом предмете, будто чувствовал магию в воздухе.

Алден тихо приоткрыл дверцу кареты и сказал:

— Ждите здесь, госпожа. Я разузнаю, почему всё так тянется.

Он подошёл к Лейфу, коротко переговорил с ним, после чего направился к воротам, сливаясь с шумной толпой. Через несколько минут вернулся, нахмурившись.

— Там маг, — произнёс он вполголоса. — Если они дойдут до нашей повозки, заметят оружие. И саму карету.

— Что ты предлагаешь? — спросила Белоснежка.

— Маленький спектакль, — ответил Алден, и уголок его губ дрогнул. — С вашей лёгкой помощью.

Он направился к стоявшей впереди повозке торговца.

Пока тот отвлёкся, Алден ловко вытянул бутылку вина, насыпал в неё щепотку порошка и, прикрыв горлышко пальцем, слегка встряхнул. После чего незаметно ослабил одно из колёс. Затем, будто случайно, подошёл к вознице позади и, болтая с ним о дороге и жаре, ослабил хват на лошади.

Очередь сдвинулась.

Повозка торговца подъехала к воротам — и тут **пробка выстрелила**. Раздался хлопок, из бутылки брызнуло вино, разлетаясь густым запахом. Лошади взвились, колесо с треском сломалось, торговец выругался, а позади взволнованная лошадь сорвалась с места, чуть не опрокинув повозку.

Вонь стояла нестерпимая. Толпа загудела.

Алден, ухватившись за бок их кареты, громко крикнул:

— Начальник! Да сделай хоть что-нибудь! Вонь такая, что госпоже дурно! Не держи народ, мы тут до утра протянем!

Толпа поддержала, шум усилился. Торговец пытался поставить колесо на место, стражники растерялись. Главный дозорный раздражённо махнул магу:

— Помоги лучше с колесом, а не нюхай тут воздух!

Он повернулся к ближайшему солдату:

— Эй, ты! Проверь ту карету и поехали уже!

Стражник открыл дверцу. Внутри — Белоснежка, бледная, с рукой у виска. Она едва заметно кивнула, изображая слабость.

— Всё чисто! — крикнул он, прикрывая дверцу.

— Проезжайте, — отмахнулся главный дозорный.

Карета плавно двинулась вперёд. За спиной всё ещё слышались ругань и визг лошадей, но теперь дорога перед ними была свободна.

Лейф тихо усмехнулся, не оборачиваясь:

— Порой хитрость спасает лучше любого меча.

— Главное, чтобы она не стала привычкой, — ответил Алден, глядя в окно.

Белоснежка, откинувшись на сиденье, позволила себе едва заметную улыбку.

Их маленький спектакль удался.

Карета медленно въехала в город. Воздух наполнился запахом пряностей, свежей выпечки и дыма от жаровен. Торговцы громко зазывали покупателей, с прилавков сверкало золото и ткани всех цветов. Музыканты играли весёлые мелодии, дети смеялись, гоняя деревянные колёсики по мостовой.

Белоснежка смотрела в окно, и на первый взгляд всё казалось прекрасным — город жил, дышал, кипел энергией. Но чем дальше они ехали, тем чаще взгляд цеплялся за странные мелочи: торговец, незаметно передающий монету охраннику; женщина, поспешно отворачивающаяся, когда мимо проходит человек в тёмном плаще; ребёнок, прячущий под полой хлеб, пока мать отвлекает продавца.

Постепенно ярмарочный шум стихал. Дома становились всё ниже, мостовая — грязнее, запах — тяжелее. Вдалеке слышался плач, и у костра грелись оборванные дети. Несколько мужчин спорили, деля между собой небольшой мешок с зерном.

— Не думал, что за стенами такого города может быть столько тьмы, — тихо произнёс Алден, не отрывая взгляда от окна.

— Здесь живут те, кто делает возможным праздник наверху, — добавил Лейф хмуро.

Белоснежка молчала. Её взгляд был прикован к женщине, сидящей у стены с младенцем на руках. Она не просила милостыню — просто смотрела вслед проезжающей карете.

— Остановимся в гостинице у площади, — наконец сказала она. — Завтра начнём с рынка.

Карета свернула на широкую улицу, где снова засияли фонари. У входа в «Серебряный фонарь» их встретил управляющий. Рыцари помогли Белоснежке выйти, и вскоре она осталась в комнате одна.

Долго не зажигая свет, она стояла у окна, наблюдая, как город постепенно погружается во тьму. Музыка смолкла, лишь ветер носил по мостовой клочья дыма.

Она тихо прошептала:

— Если даже здесь скрыто столько боли… что же творится за пределами дворца?

Ответом ей была тишина.

---

Поздней ночью город содрогнулся от глухого взрыва. Вдалеке, у самого горизонта, на мгновение вспыхнуло пламя. Люди закричали, где-то забили в колокол. Из клубов дыма медленно вышла фигура девушки в тёмном одеянии. Её чёрные волосы развевались в потоке горячего ветра.

Она провела пальцами по воздуху, чувствуя отголосок магии, и улыбнулась краешком губ.

— В интересное место вы меня привели, госпожа, — произнесла она негромко.

Пламя позади неё погасло, и ночь снова стала тихой.

---