Угрозы, рисунки и киски на видео

Иногда приятно просыпаться с мыслью: «Какой же я молодец».

Надо каким-то образом дать себе установку просыпаться так почаще — может, тогда и дедлайн не будет казаться таким дамокловым мечом. Вчера я многое успел. Не из важных и срочных дел, правда. Из тех мелочей, которые отвлекали внимание на себя постоянно, как вредный НПС, которого и убить жалко (ресурсы нужно ценить), но и под ногами путается без остановки.

Светильник.

Наконец-то я укрепил его в спальне кошечек, над туалетным столиком. На этот раз обошлось без колготочных инцидентов. Я заставил кошек в это время заниматься другими делами. На другом этаже. И даже в другое здание. Мой гениальный план сработал — ни одна случайная юбка не задралась, ни один хвост не щекотал мне щёку. Я работал быстро, чётко, без отвлекающих факторов. Потом, правда, пришлось выслушивать обиженное «хозяин, вы нас сослали, как Золушек», но это мелочи.

О, а ещё я повесил в зале доску.

Ну такую, типа школьной. Бледно-зелёную, чтобы мелом писать на ней акции и скидки, блюдо дня или ещё что-то. Кошкодевочки-помощницы успели сбегать в салон печати, распечатать флаеры, рекламки и, самое главное, — пачку копий с моим меню. Да, бедненькие, мёрзли на ветру, зато я наконец-то закрепил этот чёртов светильник без происшествий. А сами они почему-то не вешали, оставляли это мне. Банира было хотела, но я слышал, как Шокора её отговорила.

Умная кошка.

Сидя на кухне второго этажа, я позволил себе небольшой перерыв. Но даже во время перерыва не мог отвлечься от работы — сроки поджимали. Меньше двух недель. Даже меньше чем полторы. Я попивал горячий какао, пока кошки копошились на первом этаже. Я сказал им, что могут отдохнуть, но они не захотели — наверное, тоже чувствуют дедлайн.

Развернул перед собой листок со злополучным списком дел.

СПИСОК ЗАДАЧ (прошу, дайте мне выжить):

~~Ремонт кухни (плита подключена)~~

~~Раковина не течёт (Шокора — гений сантехники)~~

~~Стеллажи собраны~~

~~Посуда расставлена~~

~~Кассовый аппарат заказал, жду~~

~~Поставщик найден (Хосими, пока не подвела)~~

~~Вывеска с подсветкой (буква М со шрамом, но светится)~~

~~Котацу собран и работает~~

Проверка СЭС (записаться, бланки собрать, молиться)

Разрешения на торговлю (не забыть печать… где печать?)

Реклама (Харука-выручалочка. отблагодарить. подарком, а не тем чем она захочет.)

Подсобка (там всё плохо. очень плохо. когда-нибудь потом.)

Закончив любоваться и пугаться этому списку одновременно, я свернул его, убрал в карман и побрёл вниз. Нужно сообщить хвостатым личностям, что у меня скоро созвон с Хосими. Попросить, чтобы они не мешали. Сам не верил, что послушаются, но попытаться стоило.

Несколько ступенек — и вот я стою в зале моего ресторана.

Перевожу взгляд к стене, к прилавку и кассе. Туда, где я повесил доску.

И вижу…

— Да чтоб вас.

Банира стояла на табуретке перед доской. В руке мелок. А Шокора… Шокора стояла сзади, придерживая её за бёдра. Крепко. Пальцы одной руки лежали на внешней стороне бедра, частично под юбкой. Вторая рука — на талии, чуть выше.

Банира, в свою очередь, обхватила предплечье Шокоры своим кремовым хвостом — видимо, для дополнительной фиксации. Не знаю.

— Бани! Шоко! — окликнул я.

Банира тут же уронила мелок. Обернулась. Её уши встали торчком, хвост разжал хватку. Шокора продолжила стоять неподвижно, даже хвост замер. Только глаза чуть сузились.

— А мы это… привносим изюминку! — защебетала кремовая рассадница хаоса, глядя на меня. И для убедительности одним пальчиком отодвинула нижнее веко, высунув язык набок. В аниме насмотрелась жестов, походу.

— И-изюминку? — переспросил я.

— Изюминку, хозяин. Чтобы не пусто было.

Боже, каким ледяным тоном Шокора это сказала. Я даже за что-то почувствовал себя виноватым. Бесит.

— Ладно, — я рискнул подойти ближе, встать напротив, чтобы посмотреть, что же они там натворили. — Что у вас там?

Передо мной развернулось настоящее полотно. Банира как раз дорисовывала верхнюю часть рисунка — для неё было высоковато, поэтому табуретка и рука Шокоры на её… кхм… ягодице. Которая, к слову, там до сих пор лежала. Держала.

Внизу — какие-то извилистые дороги, домики и деревья. Посередине — четыре фигуры. Две из них — с хвостами и ушками. Нарисовано по-детски, но мило. У обеих — чёлка и бантики. Рядом с ними — парень повыше, с торчащими в разные стороны волосами (неужели я?) и девушка пониже, с хвостиком на боку и хаотичной, как мои будни, чёлкой. Харука. Точно Харука.

Дальше — облака. Пышные такие, как зефирки. И надписи. Красивые, уверен, Шокора постаралась.

«Ресторан Мори Минору». Буква «М» — со шрамом. Достоверно.

«Вкуснятина». «Лакомства». «Уют». «Милота».

И, чуть ниже, отдельно, аккуратным почерком: «Три милашки и какашка».

Я даже спорить не стал.

— Ну это… мило, — сказал я.

— М-мя. Мило и всё? — Банира насупилась и спрыгнула с табуретки, придерживаясь за плечо Шокоры.

— Очень… — я обвёл руками перед собой. — Художественно. Вы молодцы.

Банира сразу изменилась в лице — расцвела, засияла. И толкнула Шокору локтем: мол, «видишь, я же говорила». Шокора посмотрела на неё украдкой и уголком губ приулыбнулась. Если это можно так назвать. Потом перевела взгляд на меня и легонько поклонилась. Банира последовала её примеру.

Лёгкого поклона хватило, чтобы их блузки — с этими предательскими вырезами — чуть отвисли и открыли вид на зефирные и нежные, как нарисованные облака, ложбинки между… между…

Кхм.

Я отвёл взгляд. На всякий случай.

— Хорошо, — сказал я, стараясь смотреть на доску. — Оставим этот шедевр до открытия. Кстати, сфоткайте его на память — как первое, что появилось на этой доске в этом ресторане.

— О, точно! — Банира сложила ладошки вместе и слегка наклонила голову с улыбкой. Солнечный зайчик. То есть котёнок. Не суть.

— И Харуке отправьте, она порадуется.

— Отправим, конечно!

— Вообще я пришёл попросить вас не мешать мне некоторое время. У меня сейчас созвон с Хосими.

Брови Шокоры чуть приподнялись.

— А почему не встреча? — спросила она, облокотившись на прилавок. — Показывать каталог и специи по видеосвязи не практично.

— Видимо, лисы тоже любят тепло, — ответил я. — А на улице всё ещё дубняк. И ждать у моря погоды нет времени.

— Угу-угу, — закивала Банира. — Вы-то у нас тут тепло организовали, а лисичке никто не организовал, наверное…

— Ладно, я наверх. Не мешайте, пожалуйста. Ок?

— Постараемся, — без эмоций ответила Шокора.

— А можно мы к вам… — начала Банира.

— НЕТ! — рявкнул я уже с лестницы.

— Ладно, ладно… тю, — обиженно протянула она.

***

Поднявшись по лестнице, я направился в свою комнату. Из‑за спины всё ещё доносились отголоски возни между Шоко и Бани — шорох, приглушённое «пусти», тихое шипение. Хотя в чём-то они правы. Видеосозвон для выбора специй? Странновато. Даже с учётом погодных условий.

Хосими настояла.

«Мори-младший, нам нужен созвон. С видеосвязью. Так удобнее и быстрее. Выбирать специи по видео — одно удовольствие, вы не представляете!»

Но я представлял.

Может, она хочет показать не только баночки? Её поведение, мягко говоря, не типичное для поставщика с клиентом. И от разгона таких мыслей у меня вспотели ладошки.

Сев у себя, я вытер руки об штаны. Поправил ворот худи. Пригладил волосы, которые торчали в разные стороны. Они продолжили торчать в разные стороны. Убрал со стола лишнее. Поставил ноутбук так, чтобы свет падал на лицо.

«Это просто деловой звонок, — сказал я себе. — Просто созвон. Она будет показывать баночки. Я буду выбирать. Всё профессионально».

Но сердце колотилось почему-то как бешеное.

Хосими подключилась ровно в назначенное время.

Её лицо появилось на экране. Рыжие волосы, зелёные глаза, лёгкая улыбка. Блузка расстёгнута на одну пуговицу больше, чем в прошлый раз. Или на две. Вырез камера выхватывала очень, так скажем, удачно. Качественная камера — не то что у меня. На заднем плане — стеллажи с банками, этикетки, деревянные ящики.

— Мори-младший! — пропела она. — Выглядите прекрасно!

— Вы тоже, — выдавил я, стараясь смотреть в объектив, а не на вырез.

Она показала первую баночку. Карри. Потом вторую — паприку. Третью — зиру. Я кивал, что-то говорил, выбирал. Но мысли были не о специях.

«Вот сейчас, — думал я. — Вот сейчас она покажет что-то ещё. Не баночку. А… иначе зачем вообще этот созвон?»

— А это, — она взяла со стола маленькую чёрную коробочку, — новая партия. Секретная. Никому не показывала.

У меня пересохло в горле. Секретная.

Она открыла коробочку.

— Шафран, — сказала она. — Настоящий. С иранских полей.

Я смотрел на шафран. Оранжевые нити. В баночке.

— Дорого, — добавила она. — Но если хотите — привезу образец.

— Кхэ. Хочу, — сказал я. Голос сел.

Она улыбнулась и отложила коробочку.

— Дальше.

Она взяла следующую баночку. Я сидел и смотрел на экран. На её руки, которые перебирали специи. На блузку, которая чуть натягивалась, когда она наклонялась.

«Вот сейчас, — снова подумал я. — Вот сейчас она…»

Она поднесла к камере банку с чёрным перцем.

— Острый, — сказала она таким бархатным голосом, что мурашки побежали по спине. — Как вы любите.

Я сглотнул.

— Угу, — только и смог выдавить.

— Кстати, — она отложила баночку и наконец наклонилась ближе к экрану. — Вы, наверное, подумали, Мори-младший: почему созвон, а не встреча в баре, например, да?

— Ну… вообще… нет. Да. Есть причина?

Она загадочно улыбнулась.

— Есть.

И её голос стал странно-томным. Мягким. Очень мягким.

— Я просто подумала, что стоит вам это показать…

— Ч-что п-показать? — спросил я, чувствуя, как сердце отправляется на луну.

Хосими слегка привстала. Её лицо пропало из кадра. В объективе осталась только грудь в блузке — и её рука, тянущаяся куда-то за пределы кадра. Вторая рука опиралась о стол. Камера чуть съехала вниз — и я увидел то, что было ниже.

Юбка. Облегающая короткая юбка. И, кажется, она была латексная, с маленьким вырезом на бедре, который доходил почти до линии, где по идее должны быть трусики.

Чёрт.

Что же она хочет показать?

Она села обратно. В руках у неё был смартфон — видимо, она за ним потянулась. Взяла с полки. Разблокировала экран и показала его в камеру.

На дисплее смартфона был рабочий стол. Четыре быстрых кнопки внизу: вызов, сообщения, браузер и кажется галерея. В верхней части — огромные часы, секунды переключались. Несколько ярлыков приложений.

А на обоях — её фотография. В купальнике.

На фото Хосими стояла на пляже. Закат, песок, волны. Купальник — чёрный, раздельный. Ткань едва прикрывала то, что должно быть прикрыто, но не скрывала очертаний. Её хвост — рыжий, пушистый — обвивал бедро. Уши торчали из мокрых волос. Одна рука на поясе, вторая — с коктейлем. Улыбка. Кокетливая, с прищуром.

Я смотрел на экран смартфона. Потом на Хосими. Потом снова на экран.

Бл***. ЧТО? Как на это реагировать?

— К-к-к-к-красиво… — выдавил я, чувствуя, как щёки заливаются краской.

— Красиво? — переспросила она с таким удивлением, будто не понимала, о чём я. А потом перепроверила экран. — А, ой, блин, прости, случайно свернула. Вот. Смотри!

Она даже не покраснев, вновь что-то нажала. На экране развернулась переписка. Всё было видно чётко.

Ираола: Добрый день, милая. Слышала, у тебя новый клиент. Мори Минору, планирующий открыть ресторан.

Хосими: Добрый день, куколка. Да, так и есть. А что?

Ираола: Ты же знаешь, я не люблю конкуренцию. Айда я переманю тебя? Заказываю в два раза больше объёма, чем он.

Хосими: Ресторан априори заказывает больше, чем кафе, сладкая моя.

Ираола: Да, в плане разнообразия. Но я возьму объёмом. Всё для выпечки и сладостей. И накину сверху 10% тебе за лояльность. По рукам?

Переписка обрывалась. Час назад. Хосими не ответила.

— Алло? — её голос вывел меня из ступора. — Связь зависла?

— Н-нет. Всё в порядке, — выпалил я. — Точнее, не совсем. Не в порядке. Но со связью — в порядке.

— В общем, такие дела, — она убрала смартфон.

— И что вы ответите ей? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Хосими откинулась на спинку стула. Её хвост лениво качнулся за её спиной.

— Милый Мори-младший, — начала она, и в голосе появилась сталь. — Мой начальник — владелец компании, старый друг твоего отца. И я сама с твоим папой немало раз контактировала, когда он служил. Где-то год наверное ещё застала его.

— К чему вы это показали? — я чувствовал, как внутри закипает злость.

— К тому, чтобы ты был в курсе, — её голос стал строже. — Она не шутит. И это явно не последняя её попытка тебя нагнуть.

— То есть вы не примете её предложение? — спросил я, затаив дыхание.

Хосими посмотрела на меня. Зелёные глаза с вертикальным зрачком смотрели внимательно, почти по-матерински.

— Нет, — сказала она просто. — Не все лисы бегают за выгодой, знаешь ли.

Фух.

Я выдохнул. Так, будто проработал в спортзале час.

— Рад… рад слышать это от вас, — сказал я. — Я… я не подведу. Приходите обязательно на открытие — с меня бесплатный обед!

— Малыш, я сама могу за себя заплатить, — усмехнулась она. — Бесплатного мне не нужно. Но за приглашение спасибо. Я приду обязательно.

Она кивнула, поправила воротник. Вырез показался в кадре ещё чётче. Я сделал вид, что смотрю на стеллажи у неё за спиной.

— А пока давай закрепим, — продолжала она. — Вот эти шесть позиций добавляю в список поставки. Собачке пишу «отказано». Но ты будь готов — она не отстанет. А мы с тобой… — её голос снова стал кокетливым, мягким, — мы с тобой ещё увидимся. Я лично привезу следующую доставку. А с тебя — тёплый приём!

— Хорошо, — сказал я, стараясь не думать о том, что она могла иметь в виду под «тёплым приёмом». — И спасибо. За всё. Тысячу спасибо.

Я сделал лёгкий поклон головой — чуть не задел камеру.

— Пока-пока! — пропела она, отправила воздушный поцелуй и выключила звонок.

Экран погас.

Я сидел в тишине и не мог пошевелиться.

Перед глазами всё ещё стояла фотография. Купальник. Хвост на бедре. Улыбка. А потом — переписка. Ираола пытается переманить Хосими. Перекупить поставщика. Десять процентов сверху. Двойной объём.

Ираола. Собака.

Выйдя в коридор, я провёл рукой по лицу. Ладони вспотели, щёки горели. В голове крутилось: «Не все лисы бегают за выгодой». И её пальцы, перебирающие специи. И вырез блузки, который становился всё глубже с каждым её движением.

— Чтоб тебя, — прошептал я.

Внизу возились кошки. Я слышал приглушённые голоса и мурлыканье. Банира что-то быстро щебетала, Шокора отвечала изредка, коротко. Потом тишина. Потом хихиканье. Потом хлопок — то ли по полу, то ли по попе.

— Чтоб тебя дважды…

Развернулся и пошёл ставить чайник.

Пусть не только я буду кипеть и испускать пар.

***

Вечером на ужин я приготовил мисо-суп.

Для кого-то это сложное блюдо. Пару лет назад я тоже так думал, пока не разобрался. А что тут сложного? Даси — бульон из водорослей и тунца — завариваешь кипятком, даёшь настояться минуты три. Потом процеживаешь. Добавляешь пасту мисо — белую, сладковатую — размешиваешь, чтобы не осталось комков. Туда же тофу — маленькими кубиками, вакаме — сушёную морскую капусту, которая распускается в бульоне, как зелёные лепестки. И зелёный лук — горсть, сверху, для цвета.

Всё.

Минору-сан, мастер кулинарного искусства, блин.

Мы сидели за столом втроём на кухне второго этажа. Я уже почти привык к постоянным вечерним посиделкам — к этому уюту, к этим кружкам с какао, к их хвостам, которые иногда касались моих ног под столом.

Кошки поблагодарили за ужин и отошли к раковине. Шокора мыла посуду — методично, аккуратно, без лишних движений. Банира вытирала и выставляла на сушилку. Ни одна тарелка не пострадала.

— Бани, — сказал я, когда заметил торчащую вилку в кармане её фартука. — Будь добра, верни вилку обратно в лоток с вилками.

Она замерла. Потом опустила глаза на свой карман, где предательски торчал черенок.

— А, ой. Она сама туда… — начала она, виновато прижимая уши.

— Не парься, — перебил я.

Лежащий у меня в кармане телефон завибрировал. Я не испугался — я ждал. Мы договорились ещё утром. Это сестрёнка.

— ВЕ-Е-ЕЧЕР В ХАТУ МОЕМУ БРАТУ!!! — завопила Харука на том конце.

Я убрал трубку от уха подальше.

— Как дела, мелкая? — спросил я, когда динамик перестал искажаться.

— Тип-топ, а у вас? — в её голосе слышалась озорная нотка.

— Потихоньку справляемся, — выдохнул я с облегчением. Как же приятно слышать родной голос.

— Передавайте привет госпоже от нас, — кинула короткий взгляд через плечо Шокора.

— Тебе привет от Шоко и Бани… — начал я.

— ВИУ, ПОКАЖИ КИСКУ! — перебила меня Харука.

— В смысле? — не понял я.

— Братик-баран, твоё ухо уродское, я уже видео-связь включила! Поверни камеру! — кричала она так, что динамик захрипел.

— А. О. Ладно, — смирился я.

Развернул экран, вытянул телефон в руке, чтобы меня было видно. На маленьком дисплее показалась физиономия сестры. Она сидела на своей постели, в ночной майке на тонких лямках. Одна лямка сползла с плеча — сестре всегда было плевать на это. Голое плечо светилось в свете ночника, чёлка растрёпанная — видимо, только из душа, щёки румяные.

Я бы сказал, что ей пора бы уже начать стесняться, но это была Харука. Бесполезно.

Банира и Шокора как раз закончили с посудой и присели по обе стороны от меня на нашем тесном, узком диванчике. К моей левой ноге прижалось бедро Шокоры, к правой — бедро Баниры. Они были одинаково тёплыми и мягкими — как будто сделаны не из мышц, костей и кожи, а из маршмеллоу, которые только что достали из микроволновки.

— Добрый вечер, госпожа Харука, — кивнула Шокора, глядя в экран.

— Вечерочек, госпожа! Вы так мило выглядите! — пропела Банира с широченной улыбкой, наклоняясь ближе к телефону.

— Ряльно? Спасибо, кошечки мои хорошие! — Харука, наверное, не поверила комплименту. Она прищурилась, всмотрелась в своё мини-изображение в углу экрана, поправила чёлку (лямку, кстати, так и не подняла) и вернула взгляд на нас. — Вы тоже хороши, обе две! А это кто между вами сидит? Что за чучело?

— Это… х-хо… х-хозяин… — запнулась Банира, и её уши чуть опустились.

— М-миу, на самом деле мы не знаем, кто это, — без единой эмоции в голосе сказала Шокора. Но я видел её улыбающийся прищур в том же мини-окошке.

— Пха-ха-ха! — засмеялась Харука так громко, что динамик скрипнул. — Чаво делаете там?

— Ужинали, — коротко ответил я, стараясь не обращать внимания на два бёдра, прижавшихся к моим.

— А ты? — спросил я, чтобы сменить тему.

— Да вот, недавно из душа вышла, ковырялась в блоге, пыталась понять, кто этот anon fox постоянно пишет комменты, — говорила Харука. — Вот к посту с фотосессией тоже написала…

— Вы выложили пост с фотосессией? — оживилась Банира. Она подвинулась ближе, и её грудь вжалась в мой локоть.

Зачем-то.

Я покраснел. Харука заметила. Конечно, заметила — она никогда ничего не упускала.

— Да-да, выложила, — её голос стал заговорщицким. — Подвиньтесь поближе, я кое-что скажу и покажу-у-у-у…

Она наклонилась к экрану — но безопасно, у неё от наклонов декольте не выражалось так явно, как у некоторых.

— Мы слушаем, — строго ответила Шокора.

И блин сраный — придвинулась ровно так же в упор, как Банира.

Теперь оба моих локтя в плену грудей.

Я сижу красный и не шевелюсь. Сестра-зараза видит это и очень довольно ухмыляется. Но продолжает свою речь, делая вид, что ничего не замечает.

— Я отредактировала фоточки, — она приложила ладонь ко рту, как будто не хотела, чтобы её подслушали. — Выбрала несколько лучших и выложила наконец! Девочки, это фурор! Куча лайков и комментариев! Но сначала я показала их Мэй-тян и Рина-тян. Первая чуть в обморок не упала от вашей красоты, я обещала ей, что она увидит вас на открытии ресторана. А вторая — слегка расстроилась, что на фото не было братика, но я пообещала ей, что она увидит его на открытии ресторана. Хэ-хэ-хэ.

— Вау. А как можно посмотреть эти… фотографии? — прошептала Банира, поддавшись на заговорщицкое настроение сестры.

— Братик покажет вам, — Харука посмотрела на меня. — Эй. Покажи им пост! Сейчас же!

Я еле выдохнул — как в тисках. Переключил экран на приложение с блогом Харуки, открыл пост с фотосессией.

Там было несколько фотографий. Я прекрасно помнил этот хаос как вчера, но не думал, что получится так… профессионально. Очень даже. Красиво. И ресторан на фоне, зал, хоть и полупустой, но узнаваемый.

— Харука, это… круто, — сказал я искренне. — Я… вау.

— Знаю, знаю! С тебя… — начала она.

— Нет, нет, никаких условий, — перебил я, закивав. — Я сам придумаю, как тебя отблагодарить. Обещаю.

Я хотел ещё руками замахать в воздухе для убедительности, но они были предательски заняты и взяты в плен чем-то мягким и упругим.

— Ого… госпожа, у вас талант! — пропела Банира, пытаясь ткнуть в экран пальцем, но промахиваясь из-за неудобной позы. — Какие классные фоточки!

— Э-хэ-хэ, — довольно усмехнулась Харука на фоне.

Мы её не видели — экран звонка был свёрнут, — но слышали отчётливо. Возможно, она там уже носом уткнулась в дисплей.

— Госпожа, и текст грамотный. Очень хитрый призыв, — добавила Шокора.

— Агась! Верните уже меня на экран! — возмутилась мелкая.

Свайп, клик, тап — и вот сестрёнка снова на экране.

Уже без майки. Я не вижу лямок. На грудь натянуто одеяло и зажато подмышками.

Когда успела? Мы что-то проглядели?

— Спасибо, Харука, — сказал я, глядя в её родные глаза. — Ты очень помогаешь.

— Не за что! — она отмахнулась свободной рукой. Одеяло чуть сползло. — И купи уже кошечкам ноутбук, они же столько помогают! А я научу их пользоваться, заведу им аккаунты, и они сами будут смотреть посты и ставить лайки!

— Хорошо-хорошо, — улыбнулся я. — Отдыхай, мелкая. Целуем тебя всем стадом.

Зачем я это ляпнул.

— О да! Целуйте меня втроём, ещё и ещё! — Харука начала тянуться лицом к экрану, подставляя то одну щёку, то другую. Одеяло уже угрожало скатиться вниз по телу. — Братик, как же это звучит…

— Сладких снов, госпожа Харука! — успела сказать Банира, и я тут же отключил звонок.

Экран погас.

Тишина.

Кошки чуть отодвинулись, видимо, осознав, в каком положении сидели всё это время. Шокора и вовсе встала с диванчика, поправила юбку — хотя она и не задиралась, просто так. Для порядка.

Я выдохнул. Провёл ладонью по лицу.

— Ну, — сказал я. — Вы сами видели.

— Видели, — кивнула Шокора.

— И слышали, что вы пообещали… — шептала игриво Банира, всё ещё сидя рядом, но уже не так близко.

— Да, закажем ноутбук вам, — сказал я. — Вы заслужили. НО! — приподнял палец. — За всеми настройками, аккаунтами и помощью — к Харуке. Я в этом не разбираюсь особо.

— Как скажете, хозяин, — морозным тоном, но с лёгким кивком ответила Шокора.

— Угу. Доброй ночи, хозяин, — добавила Банира.

Они направились в сторону спальни. В коридоре послышался шорох — переодеваются, наверное, собираются в душ.

***

Спасибо за то, что читаешь! Я ценю это всей душой.Понравилась глава? Дай знать об этом с помощью комментария и лайка!Дополнительные материалы есть на Бусти (TakefasaPro) и в ТГК (TakefasaProject)

[СЦЕНА ПОСЛЕ ТИТРОВ]

POV: Банира

Шокора вернулась из душа. Влажные волосы прилипли к шее, капельки стекали и терялись в вырезе пижамной рубашки — чёрной, с золотыми швами.

Я уже лежала в постели, в одной своей розовой пижамной рубашке, на боку, подперев щёку рукой.

— Иди сюда, — сказала я, садясь и похлопав по простыне рядом.

Шоко взяла крем для рук, села на край кровати, спиной ко мне. Её плечи были чуть напряжены.

Я взяла расчёску, провела по её волосам — тёмным-претёмным, с шоколадным отливом, ещё влажным после душа. Они пахли нашим общим шампунем. Она вздохнула. Потом выдохнула. Её спина расслабилась — прямо у меня под пальцами.

— Госпожа Харука такая милая, — прошептала я, расчёсывая дальше. Волосы скользили, как шёлк. — Выросла такой красоткой, но осталась такой же милашкой, как в детстве...

— Да, я помню, — ответила Шокора. Она выдавила крем в ладошку и начала растирать — белыми пальцами, аккуратно, по кругу. — Отчётливо. Такая же вредная и дерзкая, как раньше.

— Милая! — я легонько дёрнула её за прядь.

— Милая, милая, — она не обернулась. Но я заметила, как уголки её губ чуть приподнялись. — Кто же спорит. Но она ещё не выросла. Тот же ребёнок.

Я помолчала. Провела расчёской ещё раз, потом отложила её на прикроватную тумбу.

— Ну, мы с тобой тоже как дети, — сказала я.

Шокора не ответила. Но потом — медленно, очень медленно — откинулась на меня спиной. Щекой прижалась к моей руке. Я почувствовала её дыхание и мурлыканье. Тихое, редкое, почти неслышное. Такое бывает, когда она совсем расслабляется.

— Поражаюсь порой, — сказала она. Голос был мягким, не как обычно. — Как философски ты умеешь отвечать. Когда захочешь.

Моя улыбка расплылась сама собой, будто я выпила целую кружку какао с зефирками.

— За это ты меня и любишь? — спросила я.

Она помолчала.

— Люблю, — сказала она, выпрямляясь и садясь обратно, и продолжая втирать крем в свои ладони.— Но не за это.

Драматичная пауза затянулась, а я подошла к туалетному столику.

Шокора сидела на краю кровати, смотрела на меня. Красные глаза блестели в полумраке. Её хвост медленно покачивался, когда я приподняла низ рубашки. Сзади. Чуть выше ягодиц. Ткань скользнула, открывая кожу — кожу и кружево трусиков, которые выглядывали из-под розовой ткани.

И подхватила свои ягодицы ладонями — снизу, аккуратно, поддерживая. Просто чтобы показать.

— А за что? — спросила я, подражая игривому и дурашливому тону госпожи Харуки. — За попку что ли?

Шокора посмотрела на меня.

Её взгляд скользнул по моим рукам. По округлостям, которые они придерживали. По краю белых трусиков, выглядывающему из-под рубашки.

Она не отвела глаза.

— Идиотка, — сказала она.

Но её хвост дёрнулся. Пару раз — быстро-быстро. И уши чуть порозовели.

— Сама идиотка! — беззлобно фыркнула я и завалилась обратно в постель.

Простынка была прохладной. Я укуталась в одеяло с головой, оставив только кончик носа наружу. И уши. И хвост, который вылез сам собой.

— Ты гипер-кошко-идиотка, — так же беззлобно сказала Шокора.

Потом кровать прогнулась под её весом. Она легла рядом. Сначала спиной ко мне. Потом повернулась. Её рука нашла мою под одеялом. Пальцы переплелись. Я зажмурилась.

Мурлыканье началось само собой — низкое, вибрирующее, из самого живота.

Ветер за окном выл, но под одеялом было тепло. Её пальцы гладили тыльную сторону моей ладони. Большим пальцем. Медленно-медленно.