Ледяная вода и тёплые хвосты

Не от кошмара, не от шума — просто организм решил, что спать больше не нужно. Я проснулся раньше будильника. Меньше месяца...

На тумбочке лежал лист. Список. Я взял его, помял пальцами край.

Ремонт кухни — доделать стены, починить раковину, подключить плиту.

Зачеркнул. Вчера после рамена мы доделали стены. Раковина больше не течёт — Шокора нашла прокладку в какой-то коробке и заменила сама. Плита подключена. Готово.

Закупка оборудования — холодильники, стеллажи, посуда, кассовый аппарат.

Холодильник работает. Стеллажи я собрал вчера вечером, пока кошки мыли посуду. Посуда — в коробках, но есть. Кассового аппарата нет. Оставил.

Поставщики — найти и заключить договоры.

Сегодня Хосими привезёт образцы. Если повезёт — договоримся на месте.

Меню — разработать, распечатать.

Пока в голове. Надо переносить на бумагу.

Персонал — пока только я и кошки.

Пока так.

Разрешения — СЭС, пожарная инспекция, лицензия.

Даже не знал, с какого края подходить. Оставил на потом.

Реклама — объявление у входа, соцсети.

Харука вчера уже выложила фото кошек в блог. Я узнал об этом от неё самой — прислала скриншот с подписью «ПОСМОТРИ, СКОЛЬКО ЛАЙКОВ». Я не смотрел. Но спасибо ей.

Я провёл рукой по лицу. Двадцать девять дней. Много. Мало. Нормально.

— Хозяин!

Голос Баниры донёсся откуда-то снизу. С первого этажа.

Я накинул худи и вышел в коридор. На лестнице — никого.

— Хозяин! — снова крикнула Банира. Голос был встревоженным, но не паническим. — У нас тут... ну...

Я спустился. Шагнул в зал.

И замер.

Пол был мокрым. Вода растекалась из-под двери подсобки, медленно, но верно заливая свежевыкрашенные стены снизу. Я обогнул лужу, толкнул дверь.

Банира стояла по щиколотку в воде. Её туфельки промокли насквозь. В руках она держала обломок крана — тот, который мы вчера не трогали, потому что он не тек.

Теперь тек.

— Я хотела помочь... — её голос дрожал. — Шокора сказала не трогать, но он капал, и я подумала, что надо просто затянуть...

— И что?

— Он открутился!

Шокора вошла следом. Посмотрела на воду, на Баниру, на меня. Ничего не сказала. Просто закатала рукава и пошла к вентилю на стене.

— Перекрой воду, — сказала она. — Я сейчас.

Я метнулся в подвал. Вода хлынула мне на ноги, когда я добрался до крана. Закрутил. Трубы застонали, но поток прекратился.

Когда я вернулся, Шокора уже собирала лужи тряпками. Банира сидела на корточках, уши прижаты, хвост поджат. Она не плакала, но была близка к этому.

— Не трогай больше ничего, — сказал я.

— Обещаю, — пискнула она.

Я вздохнул. Взглянул на лист, который сунул в карман худи. Добавил новый пункт: купить новый кран и научить Баниру не трогать сантехнику.

***

— Хозяин, может, мы пойдём с вами? — Банира заглядывала мне в лицо, уши прижаты, хвост замер.

— Нет, — сказал я, поправляя воротник футболки. — Остаётесь здесь.

— Но она же лиса! — возмутилась Банира. — Они хитрые!

— Она поставщик, а не враг.

— А вдруг она вас съест?

— В каком смысле?

— В любом! — Банира топнула ногой. — Лисы всё могут.

Шокора стояла в стороне, скрестив руки на груди.

— Мы останемся, — сказала она. — Но если через час вы не вернётесь, мы придём.

— И что сделаете?

— Найдём вас.

Я не стал спорить. Время поджимало.

Хосими приехала ровно в двенадцать. Я услышал сигнал машины с улицы — короткий, вежливый. Вышел.

Она стояла у своего микроавтобуса с большим чемоданом в руке. Рыжие волосы собраны в хвост, лисьи уши торчат из-под ободка. Сегодня без пиджака — белая блузка с коротким рукавом, чёрные брюки, туфли на низком каблуке. Профессионально. Но игриво.

— Мори-младший! — она улыбнулась, показав клыки. — Впустишь?

— Да, проходите.

Я открыл дверь. Хосими вошла, оглядела зал. Свежевыкрашенные стены, мокрый пол у подсобки (мы не успели высушить), коробки в углу.

— Ремонт в процессе? — спросила она, не скрывая иронии.

— В процессе, — буркнул я. — Кухня на первом этаже. Идёмте.

Я провёл её через зал. Хосими шла медленно, рассматривая каждую деталь. Её хвост покачивался — не нервно, а скорее любопытно.

— А где ваши кошки? — спросила она, когда мы вошли в кухню.

— Наверху. Работают. Они стеснительные.

Хосими хмыкнула. Поставила чемодан на стол, открыла.

Внутри были маленькие баночки. Специи. Я насчитал около тридцати.

— Это образцы, — она выложила их рядами. — Понюхайте. Попробуйте. Если что-то понравится — закажем.

Я взял первую баночку. Открыл. Кардамон. Сильный, пряный.

— Хороший, — сказал я.

— Знаю, — ответила она. — Дальше.

Я перебирал специи. Зира, кориандр, паприка — копчёная и сладкая, куркума, имбирь, гвоздика. Хосими комментировала каждую: откуда, какой фермер, как лучше хранить.

— Вы разбираетесь, — заметил я.

— Это моя работа, — она пожала плечами. — А вы разбираетесь в готовке. Я слышала.

— От кого?

— От вашего отца. Он говорил, что вы с детства любили экспериментировать. Даже шторы сожгли.

Я закашлялся.

— Это было давно.

— Угу, — она улыбнулась. — Но вы не бросили. Это дорогого стоит.

Она подошла ближе. Не вплотную — на шаг. Но достаточно, чтобы я почувствовал её запах. Цветочный. Что-то сладкое.

— У вас на щеке краска, — сказала она тихо и провела пальцем по моей скуле. Палец был тёплым. Я замер.

— Спасибо, — выдавил я, отступая на шаг. — Я... в смысле... сам.

— Конечно, — она не обиделась. Отвернулась к столу, продолжила раскладывать баночки. — Знаете, Мори-младший, я работаю с разными клиентами. Кто-то боится рисковать. Кто-то, наоборот, слишком смелый. А вы...

— Что я?

— Вы краснеете, когда девушка подходит близко.

Я почувствовал, как щёки заливаются жаром.

— Это... просто жарко на кухне.

— Но кухня холодная, — заметила она с улыбкой.

— Тогда... душно. Просто духота, знаете...

Она усмехнулась. Её хвост качнулся — раз, другой. И вдруг она шагнула ко мне снова. Не медленно, не игриво — а как-то по-деловому. Просто оказалась рядом.

— Вот, — она протянула мне баночку с чёрным перцем. — Этот попробуйте отдельно. Он острый, но с фруктовыми нотками.

Я взял баночку. Наши пальцы соприкоснулись. Она не отдёрнула руку.

— Хосими-сан...

— Просто Хосими, — перебила она. — Мы же партнёры.

— Хосими... а почему вы помогаете моему отцу?

Она посмотрела на меня. Зелёные глаза, вертикальный зрачок.

— Просто потому что он платит, — ответила просто. — Но с вами... с вами интереснее.

— Почему?

— Потому что вы пытаетесь. Не просто «открыть бизнес». А сделать что-то своё. Я это чувствую.

Она убрала руку. Отступила на шаг. Её хвост снова покачивался — спокойно, ровно.

— Я пришлю каталог на почту, — сказала она, возвращаясь к деловому тону. — Отметите, то что нужно и потом уже договоримся о поставках.

— Спасибо.

— Агась, — она улыбнулась. — И... не бойтесь, Мори-младший. Лисы кусаются, но не больно.

Я не понял, шутит она или нет. Хосими закрыла чемодан, поправила блузку и направилась к выходу.

Она ушла. Дверь захлопнулась. Я стоял посреди кухни. На щеке всё ещё горело место, которого коснулись её пальцы.

***

Я поднялся на второй этаж. Дверь в комнату кошек была открыта.

— Девочки? — позвал я. — Хосими ушла.

Тишина.

Я заглянул внутрь. Пусто. Кровати застелены, униформа висит на плечиках.

— Странно, — буркнул я.

Я хотел уже уйти, но заметил кое-что. На тумбочке Шокоры, под стопкой книг, выглядывал уголок. Я не хотел смотреть. Честно. Но ноги сами понесли.

Я приподнял край.

Там лежали три книги. Я открыл первую. Страницы шелестели, пахло бумагой и чем-то сладким. Я пробежал глазами по строчкам.

И закрыл.

*Любовные романы 18+. С картинками.*

Я положил книгу обратно. Сердце колотилось где-то в горле.

Но под книгами лежало ещё кое-что. Фотографии.

Я вытащил их.

Первая. Банира. Стоит рядом с пожилой парой — женщина в цветастом платье, мужчина с тростью. Все улыбаются. Но Банира... её уши прижаты, хвост поджат. Улыбка натянутая, будто её заставили.

Вторая. Шокора. Одна. Сидит на корточках в углу комнаты. Обхватив колени руками. Хвост обвивает ноги. Лицо спрятано — но я вижу, как напряжены её плечи, как сжаты пальцы.

Третья. Они вместе. В какой-то униформе — не такой, как сейчас. Более строгой, почти военной. Рядом — другие девушки, тоже кошки. Но Банира и Шокора стоят отдельно, чуть в стороне. Их хвосты переплетены. Единственное тёплое пятно на холодной фотографии.

Четвёртая. Банира снова. С молодым мужчиной — тот обнимает её за плечи, но её лицо... она смотрит в камеру, и в глазах ужас.

Я перевернул фото. На обороте — дата и подпись: «Семья Миядза. Контракт расторгнут досрочно. Причина: несоответствие стандартам».

Я смотрел на эти слова, и внутри холодело.

«Несоответствие стандартам». Что это значит? Недостаточно хорошо убирала? Слишком часто падала? Или что-то другое?

Я убрал фотографии на место. Закрыл книги. Вытер руки о джинсы — они вспотели.

Я не должен был это видеть.

Но видел...

***

Я пошёл искать их.

Ванная была открыта. Изнутри доносилось шарканье и мурлыканье — две кошки, похоже, устроили там свой штаб.

— Ряльно? Тогда можно за хозяином... — голос Баниры.

— Замолчи! — голос Шокоры.

Я заглянул.

Шокора стояла на коленях перед душевой кабинкой, протирая стеклянную дверцу. Её хвост плавно покачивался. Банира возилась с другой стороны — что-то мыла, я не видел.

— Девочки, — кашлянул я. — Я не...

Банира выглянула из-за дверцы. Лицо раскраснелось, на щеке — мыльная пена.

— Хозяин! — она улыбнулась. — А мы тут убираемся.

— Вижу, — сказал я. — Хосими ушла. Я хотел...

— Вы ей понравились? — перебила Банира.

— Не отвлекайся, — ответил я. — В общем, у меня к вам задание.

Шокора подняла голову. Её красные глаза смотрели внимательно.

— Какое?

— Нужно разобрать коробки с посудой. В зале. И расставить по стеллажам. Я вам покажу.

— А прямо сейчас? — спросила Банира.

— Да. Если не заняты.

— Мы почти закончили, — сказала Шокора, откладывая тряпку.

— Тогда жду вас внизу.

Я развернулся и пошёл к лестнице. За спиной слышал шёпот.

***

Я спустился на первый этаж, в кухонную зону. Сев за стол, я уставился в список — тот самый, мятый, с зачёркнутыми строчками и новыми пунктами, написанными кривым почерком. Купить кран. Высушить пол в подсобке. И, кажется, успокоиться.

В голове всё ещё стояла картинка из ванной — мыльная пена, мокрое стекло и смущённые щёки Шокоры, когда она сказала «что-то всё-таки сквозь него видно». Я отогнал эту мысль. Бесполезно.

Ждал, пока они закончат. Задание по сортировке посуды никто не отменял.

На лестнице раздались шаги. Лёгкие, быстрые — Банира. Чуть тяжелее — Шокора.

И тут в тишине кухни разорвалась мелодия звонка. Но не моего телефона — он лежал на столе и молчал.

— Это... госпожа Харука? — удивилась Банира, выходя из-за угла. Она уже достала свой телефон, на экране плясала знакомая физиономия.

— БАНИ! — голос Харуки заполнил всю кухню. — Ты не представляешь! Та фотка, где вы с Шоко сидите на столешнице — уже пятьдесят три лайка! Пятьдесят три!

— Ух ты! — Банира захлопала в ладоши. Её хвост радостно дёрнулся.

Шокора подошла ближе, заглянула в экран. Её лицо было каменным, но я заметил, как уголки губ чуть приподнялись.

— Шоко! — Харука переключилась на неё. — Ты на той фотке такая... загадочная. Как будто знаешь какой-то секрет, но не говоришь.

— Я не знаю секретов, — ответила Шокора.

— Знаешь, знаешь, — отмахнулась Харука. — Я по глазам вижу. И вообще, почему вы обе такие красивые? Это нечестно!

— Генетика, — отрезала Шокора.

— И грудь, — мечтательно добавила Харука. — У тебя, Бани, особенно...

— Харука! — рявкнул я, вскакивая со стула. — Прекрати!

— А, ты там, — Харука соизволила заметить меня. — Трубку не берёшь, баран! Я тебе пять раз звонила!

— Я был занят!

— Чем? — её голос стал подозрительно сладким. — Кошечек лапал?

— НЕТ!

— Жалко, — она вздохнула. — Ладно, не отвлекай. Бани, а ты заходила к брату в душ?

Я замер.

Банира покраснела. Вся — от ушей до ключиц. Её хвост распушился, как у ёжика.

— Я... ну... мы... это... — она замялась, перебирая пальцами край фартука.

— Рассказывай! — Харука подалась вперёд, её глаза на экране горели.

— Это служебная информация, — холодно вставила Шокора.

— А ты? — Харука переключилась на неё.

Шокора промолчала. Её хвост замер — ни одного движения. Даже кончик не дёргался.

— Ого, — протянула Харука. — Значит, ты заходила.

— Никто никуда не заходил! — рявкнул я. — Хватит!

— Я за тебя счастье строю, баран! — крикнула Харука в ответ. — И вообще, я с тобой не разговариваю! Игнорщик!

Она отвернулась от камеры, но через секунду снова посмотрела в объектив.

— Кстати, — её голос стал почти нормальным, — Рина-тян опять спрашивала про тебя. Говорит, «а когда он приедет?», «а что он там делает?», «а кошки ему не мешают?»... Я уже устала отвечать.

Я почувствовал, как щёки заливаются жаром. Рина-тян. Одноклассница Харуки. Та, которая... ну, которая всегда смотрела на меня как-то странно.

Банира опустила уши. Её хвост перестал дёргаться.

Шокора... Шокора посмотрела на меня. Краем глаза. Быстро. И отвернулась.

— Не грузи её, — буркнул я. — У неё учёба.

— Ага, — Харука усмехнулась. — Ладно, я побежала. Бани, Шоко, присылайте ещё фото! Особенно где братик краснеет.

— Мы постараемся, — серьёзно кивнула Банира.

— Не надо стараться, — сказал я.

— Пока-пока!

Экран погас.

На кухне повисла тишина. Только вода в трубах гудела где-то в стенах.

Я посмотрел на кошек. Банира смотрела в пол. Шокора — в окно.

— Кто такая Рина-тян? — спросила Банира тихо.

— Одноклассница Харуки, — ответил я. — Не важно.

— Почему она о вас спрашивает? — добавила Шокора, не поворачиваясь.

— Потому что ей интересно. Людям свойственно интересоваться.

— А вы ей интересны? — голос Баниры стал каким-то... другим.

Я вздохнул.

— Мы теряем время. Давайте работать.

Я взял список и направился в зал. Кошки пошли за мной. Молча.

Я не оборачивался. Но чувствовал — два хвоста, кремовый и шоколадный, смотрят мне в спину. И в их взглядах было что-то, чего я не мог объяснить.

***

Я лёг поздно. Список снова вырос: добавил «купить кран», «высушить пол в подсобке», «разобрать посуду» (это поручил кошкам). Но часть пунктов была зачёркнута. Прогресс.

Я выключил свет. Закрыл глаза.

Через десять минут дверь скрипнула.

Я не пошевелился. Может, показалось.

Шаги. Тихие, крадущиеся.

Кто-то подошёл к кровати. Секунда — и мои ноги накрыло чем-то тёплым и пушистым. Банира. Свернулась клубком у меня в ногах. Её хвост обвил мою лодыжку, и я почувствовал, как она мурлычет. Вибрация передавалась через одеяло.

— Банира, — прошептал я.

— У вас мягко, — ответила она. — Не прогоняйте.

Я не ответил. Не прогонял.

Дверь скрипнула снова. Шокора. Она остановилась на пороге. Я видел её силуэт в темноте — пижама короткая, белая, хвост замер.

— Ты опять здесь, — сказала она Банире.

— Здесь мягко.

— У нас есть своя комната.

— Но здесь мягко.

Шокора вздохнула. Прошла к кровати. Секунду поколебалась — и села на край. Кровать прогнулась под её весом.

— Иди к себе, — сказала она Банире.

— Не пойду.

— Банира...

— Ты тоже можешь остаться. Места много.

Шокора замерла. Я слышал её дыхание — ровное, но чуть учащённое. Её хвост лежал на простыне, кончик дёргался.

— Пять минут, — сказала она. — И мы уходим.

Она легла. На другой край кровати, отвернувшись к стене. Но её хвост... он медленно потянулся ко мне и коснулся моей руки. Лёгкий, почти невесомый.

Банира тихо мурлыкала. Шокора молчала.

Я лежал, глядя в потолок, и думал о фотографиях. О том, как Банира улыбалась сквозь страх. О том, как Шокора сидела в углу, обхватив колени.

О том, что они не хотят возвращаться туда, где были раньше.

Я закрыл глаза.

***

Сон был тяжёлым. Я видел во сне какие-то лица — чужие, злые. Потом звук — резкий, настойчивый. Я проснулся.

Звонок в дверь. Кто-то ломился внизу.

Я сел на кровати. Банира подскочила — её хвост распушился, глаза круглые.

— Что это? — прошептала она.

— Не знаю, — ответил я, натягивая джинсы.

Шокора уже стояла в дверях, в той же пижаме, с каменным лицом, но хвост дрожал.

— Не открывайте, — сказала она.

— Надо.

Я спустился. Кошки остались на лестнице — я видел их силуэты, два пушистых хвоста, которые прижались друг к другу.

Я открыл дверь.

Ведро.

Оно упало сверху, прямо мне на голову. Ледяная вода хлынула за шиворот, по спине, по ногам. Лёд застучал по плечам, посыпался на пол.

Я замер. Вода капала с носа, с подбородка. Футболка прилипла к телу. Холод пробирал до костей.

— Гв-ха!

Смех. С другой стороны улицы. Короткий, отрывистый, похожий на лай.

Ираола стояла у своего кафе, скрестив руки на груди. Её хвост лениво покачивался. В темноте я видел только силуэт и блеск глаз.

— Не расслабляйся, сосед! — крикнула она. — Это только начало!

Она скрылась в дверях. Колокольчик звякнул.

Я стоял на пороге, мокрый, дрожащий. Зуб на зуб не попадал. Гнев поднимался где-то изнутри, смешиваясь с холодом.

***

Спасибо за то, что читаешь! Я ценю это всей душой.Понравилась глава? Дай знать об этом с помощью комментария и лайка!Дополнительные материалы есть на Бусти (TakefasaPro) и в ТГК (TakefasaProject)

[СЦЕНА ПОСЛЕ ТИТРОВ]

POV: Шокора

Мы убираемся в ванной.

Банира возится с дверцей душевой кабинки, я протираю стекло с другой стороны. Тряпка скользит по поверхности, оставляя мокрые полосы. Пахнет чистящим средством и мылом.

— М-мя, — Банира наклоняет голову. — Кажется, эта дверца прозрачная?

— Она матовая, — отвечаю я, не поднимая глаз. — Ничего сквозь неё не видно.

Я тру сильнее. Пятна не сходят — наверное налёт.

Банира замолкает.

Потом я замечаю, как она прижимается к стеклу с другой стороны. Грудью. Ладони — маленькие, пальцы растопырены — упираются в матовую поверхность. Из её рта вырывается тёплое дыхание, и на стекле остаётся мутное пятно.

— А так видно? — спрашивает она. В голосе — смешинки.

— Нет, дурашка, — говорю я. — Не видно ничего.

Она отлипает. Пятно от дыхания медленно тает. И я выдыхаю.

Но через секунду она прижимается снова — теперь спиной. Лопатки, изгиб позвоночника, то место, где хвост переходит в спину. Стекло матовое, но силуэт чёткий. Слишком чёткий.

А ниже — округлые ягодицы прижались к стеклу, и матовое покрытие не скрывает их форму. Они выделяются — мягкие, упругие, прижатые. Я смотрю задумавшись.

— Хотя знаешь что? — я останавливаю тряпку. Голос звучит хрипло. — Что-то всё-таки сквозь него видно. Имей в виду.

Банира замирает. Потом её лицо появляется из-за дверцы — раскрасневшееся, с мыльной пеной на щеке.

— Ряльно? — она улыбается. — Тогда можно за хозяином...

— Замолчи! — выпаливаю я.

Она хихикает. Я отворачиваюсь, но краем глаза вижу — её хвост радостно дёргается.

Я тру стекло. Сильнее, чем нужно.

И думаю о том, что за хозяином она, конечно, может. Но только если я буду рядом.