Котацу, попки и исповедь

Б-ррр. Б-ррр. Б-ррр.

То ли мурлыкать по утрам это заразно, то ли я мутировал и превращаюсь в кота. А может быть...

— Шоко! Я не хочу в чулках, где мои зимние колготки? — донёсся писк Баниры из соседней комнаты сквозь стену.

— Нет у нас зимних колготок. Май на дворе, — отрезала Шокора.

— Но холодно же! У меня все ляшки в мурашках… — заныла Банира.

Я открыл глаза. Темнота. Даже страшно стало на мгновение. Утренняя перекличка кошкодевочек обычно не такая громкая, через стену их особо не слышно, но сегодня они возмущались громче обычного — оттого и моё пробуждение оказалось не таким плавным, как я привык.

Осознав, что темнота вокруг образовалась исключительно из-за натянутого на голову одеяла, я освободился от укрытия и глянул в окно, приподнявшись на локте.

Пасмурно. Лютый ветер. Моросит дождь. Обещанный холодный циклон — да уж.

— М-мя, спасибо. Когда гладишь, мурашки пропадают. Ты что, волшебница? — озорным голосом промурлыкала Банира в той комнате.

— Ага. Потише комментируй — хозяин услышит. Хочешь, наколдую тебе волшебный пендаль, заставляющий лететь тебя на кухню и ставить чайник? — это Шокора, ледяная, но её тоже слышно.

Я накинул белую футболку, понял, что продрог настолько, что футболкой не обойтись, и натянул сверху худи. Достал новый смартфон, проверил уведомления. Харука что-то писала — стикер с котом в очках, потом «доброе утро, баран!», потом ещё один стикер. И всё. Чёрт сраный собачий! Половина контактов не восстановилась после того, как телефон утонул в ванне. Дополнительная головная боль.

Сунул ноги в тапки и вышел из комнаты. Моя цель — умыться кипятком в ванной.

Проходя мимо двери в комнату кошек, я замедлил шаг и навострил уши.

— Интересно, а хозяин любит греться? — шептала Банира.

— Все люди любят греться, — ответила Шокора.

— Нет, я имею в виду… ну, об тёплых кошечек, знаешь… Ну, мы могли бы потереться об него щёчками, и нам всем стало бы…

— Бани! Пендаль! Чайник! Марш! — перебила её командир Шокора.

Я невольно ускорил шаг. В следующую секунду уже оказался в ванной — а то вдруг ещё и мне пендаль прилетит, не хочется так рисковать. И вообще… как-то резко потеплело на этаже после услышанного. Совпадение? Наверное, и правда потеплело. Может, отопление включили? Аж щёки горят… Хм.

Включив воду погорячее, я дал лицу окунуться в струю. Пока чистил зубы, поймал себя на мысли, что отсутствие Харуки в моей жизни ощущается достаточно чётко. Несмотря на присутствие двух хвостатых генераторов хаоса, третьего, родного — не хватает. Но я тут же отбросил эту мысль. Если бы Харука была здесь постоянно, ни о каком открытии ресторана в срок нельзя было бы и мечтать. Всё, чем было бы занято моё свободное время — это спасение кошек-горничных от развратных инициатив бестактной сестрёнки и спасение собственной задницы от несанкционированных вторжений мелкой вредины, не знающей ничего о праве человека на личное пространство.

Я посмотрел в зеркало. Из отражения на меня глядело уставшее лицо с красными щеками — то ли от горячей воды, то ли от только что услышанного. Футболка промокла у ворота, худи натянуто до подбородка, волосы торчат дыбом.

Надо было причесаться, но я махнул рукой — и так сойдёт.

***

Мы втроём сидели за столом на тесной кухне второго этажа. Я — в худи, штанах и тёплых носках. Банира и Шокора — в своих форменных костюмах горничных, но с плотными капроновыми колготками.

Даже не знаю, что лучше — чулки или колготки? С одной стороны, с чулками сложнее — есть риск увидеть трусики (а с этими кошками он есть реально). С другой — после инцидента со светильником колготки тоже имеют сильный отвлекающий манёвр. Особенно когда они тёмные, блестящие, и их обладательница сидит напротив, скрестив ноги.

Они — по традиции уже сложившейся — на нашем узком диванчике, я — напротив на стуле.

У всех троих в кружках горячий какао с молоком. То что нужно.

— Хозяин, омлет вкусны-ы-ы-й! Спасибо! — с довольной улыбкой поблагодарила Банира.

— Не за что. И не обязательно каждый раз отмечать вкус, Бани. Это обычный омлет, — ответил я.

— Хозяин, какие у нас задачи и планы? — спросила Шокора, отпив глоток горячего напитка.

— Хм. Хороший вопрос, и у меня на него есть хороший ответ! — я поднял палец и чуть не смахнул кружку локтем.

— Давайте сегодня будем просто греться друг об друга? — тихо спросила Банира, с опаской покосившись на Шокору.

Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент Банира округлила глаза и прикусила язык. Кажется, под столом что-то топнуло ей по пальцам ноги. Хотя я могу ошибаться. Шокора сидела невозмутимо и неподвижно, глядя на меня в ожидании продолжения моей фразы.

— Греться мы будем, — сказал я. — Точнее, я уже заказал котацу…

И меня снова перебили.

— Котацу! — Банира чуть не подпрыгнула на диванчике. — Столик с одеялом и подогревом! Кайф, хозяин! — она закусила последний кусочек омлета и чуть не подавилась от восторга.

— Да. Согласен. Мы с Харукой каждую зиму любили залезать под стол и прятаться там, пока не… ну, пока немного не повзрослели.

— Повзрослели и перестали туда помещаться вдвоём? — задумчиво сказала Банира.

— …ну, можно и так сказать, — я допил какао, с наслаждением чувствуя, как тепло разливается по горлу, и продолжил мысль: — Котацу доставят после обеда. А пока, чтобы не мёрзнуть, продолжаем работать. Нужно привести в порядок комнату отдыха, доделать стены в зале и постепенно перебираться в подсобку. Она вообще в плачевном состоянии. Будете помогать?

— Конечно, — коротко кивнула Шокора. Её хвост чуть ожил — кончик дёрнулся вверх.

— Славно, — кивнул я в ответ, и она отвела глаза в сторону, переключилась на окно. — А также в свободное время я попробую урегулировать остальные организационные вопросы, касательно инспекций и доставок.

Пауза. Тишина. Только за окном ветер завывал.

— С этим потребуется помощь, хозяин? — Шокора вернула взгляд на меня, ибо голубь с подоконника улетел.

— Я сам справлюсь! — ответил я, собрал посуду со стола и поставил в раковину.

Включил воду. Пена взметнулась. Я тер тарелку губкой — туда-сюда, туда-сюда — и краем глаза смотрел на них.

— Самостоятельный хозяин, — тихо промурлыкала себе под нос Банира.

Она уже сидела, прижавшись плечом к тёплой Шокоре. Хотя то, что Шокора тёплая — очень сомнительно. Но Банира, видимо, знала что-то, чего не знал я. Её кремовый хвост обвил талию подруги, она закрыла глаза и чуть заметно мурлыкала.

Я отвернулся к раковине. Продолжил мыть посуду.

Холодный циклон. Котацу после обеда. Две недели до дедлайна. И две кошки, которые сидят на диванчике в обнимку, греясь друг о друга, и даже не замечают, что я на них смотрю.

Или замечают.

***

Оставшееся время первой половины дня пролетело незаметно. Согласно плану — это радовало.

На первом этаже я включил старый обогреватель. Частично это помогло справиться с холодом, всё-таки стало теплее. Или наоборот помешало — ведь кошечки сняли колготки (жарко в них стало) и оставили только тёплые носочки на ногах. Хм. Я предпочёл не комментировать факт их переодевания и вообще делать вид, что ничего не замечаю. Получалось с переменным успехом.

Мы начали с комнаты отдыха. Помыли, прибрались. Небольшой и уютный диван, комод под телевизор (добавил в список дел заказать КОГДА-НИБУДЬ телевизор), место для столика с котацу. Пока пустовато, да. Зато чисто — и уже уютно. Зал тоже успели привести в порядок. А вот до подсобки так и не добрались. Когда-нибудь потом. Обязательно. Реально. Честное слово. Зуб даю. Надо. Очень. Но потом.

Ведь сейчас есть задача поважнее.

Курьер доставил котацу.

Я распаковал коробку в комнате отдыха и принялся собирать. Всего-то и нужно: собрать стол, вкрутить правильно ножки, подключить обогревательную систему в центре, закрепить специальное одеяло — и получится тёплый оазис уюта.

— Хозяин… — начала ласково Банира, подойдя со спины.

— Я сам! — сказал я как отрезал.

— А может… — и Шокора подоспела.

— Нет. Сам.

Банира присела рядом на корточки, я сидел на полу, ковыряясь с ножками стола, а она стала подавать детали и болтики.

— А вот этот так блестит! — улыбнулась она, протягивая один мне в руки.

Шокора села напротив нас на диванчике. И — та самая проблема. Отсутствие колготок или чулок. Она сложила ногу на ногу, качая ступнёй в воздухе, сидя прямо напротив наших лиц. Наверное, поэтому этот шуруп никак не входил в нужную дырку. Точно поэтому. Я более чем уверен.

— Хозяин, там… — вдруг сказала Шокора, но я поспешил перебить.

— Там я сам! — вышло немного резко и нервно.

Я вкручивал болт за болтом, стараясь не поднимать головы выше уровня столешницы. Потому что если подниму — увижу. Увижу её ноги — бледные, гладкие. Носочки — тёплые, шерстяные, винно-красные — доходили до щиколоток. Выше начиналась голая кожа. Икра, колено, бедро.

Она перекинула ногу на ногу.

Юбка съехала выше.

Я вкрутил болт не в ту дырку, пришлось выкручивать обратно. Шокора молчала.

— Будет прям как в аниме, — добавила Банира, поправляя край одеяла.

— Так… ну, вроде бы готово, — сказал я, вставая с пола и отряхнув штаны.

Банира тут же взяла веник с совком, стоявшие у двери, и подмела последствия сборки. Я отошёл к окну, заметил, что ножки стола как-то неестественно наклонены. Может, модель такая? За окном выл ледяной ветер. Ледяной, как взгляд у шоколадной кошечки.

Шокора встала с дивана, молча подошла и перекрутила несколько шурупов.

Всё. Теперь всё стоит ровно. Красота. Я молодец? Ну, хотя бы частично я молодец. Я сделал вид, что не заметил, как она подкрутила всё правильно.

— Очень красивый котацу… пур-пур-пур, котацу… — Банира присела снова на коленки перед ним, сложила руки на стол и положила на них голову.

Шокора тем временем встала, отряхнула юбку и принялась поправлять подушки на диване.

— Супер. Подсобкой займёмся завтра. Вы пока можете отдохнуть.

— Отдохнуть? — Шокора недоверчиво повернулась и посмотрела через плечо.

— Ну да. Что не так? — спросил я, отходя от окна.

— Вы точно хотите успеть к сроку? Если мы будем много отдыхать — вы не успеете, — ответила она, снова отвернувшись и поправляя ткань на спинке дивана.

— Ещё успеем поднажать. Но если хотите — придумайте себе занятие сами. Я не ваш начальник или типа того, — сказал я и направился к двери.

***

Вечер. Весна в этом году с характером. Да вообще что-то все вокруг с характером. Надеюсь, я тоже.

Циклон пришёл ни с того ни с сего. Я проверил прогноз погоды на смартфоне, пока кипятил чайник: всего лишь плюс пять, ветер воет. А отопление в здании ресторана уже отключили — лето на носу, кто ж знал?

Я взял поднос с маленьким чайником, тремя кружками и блюдцем с кошачьими лакомствами. Банира накидала туда рыбные печенья, какие-то мятные палочки (хотя не уверен, что стоит им давать что-либо мятное после случая с Харукой) и ещё какие-то вкусняшки в блестящей глазури — не знаю, что это. Спустился вниз, в комнату отдыха. Толкнул дверь боком.

В комнате было тихо. Только обогреватель слегка гудел. Из большого окна комнату окрашивал розово-фиолетовый закатный свет — тусклый из-за пасмурных облаков.

Подойдя к столику-котацу, я поставил поднос и только хотел присесть, сунув ноги под стол, как увидел…

Оттуда, из-под стола, из-под одеяла торчали пятки. В тёплых шерстяных носках. Чуть выше — белые трусики с краем нижней юбки униформы. И кремовый хвост, который лениво покачивался из стороны в сторону.

Банира. Она лежала под столом на животе. Ноги согнуты в коленях, колени упираются в пол, таз приподнят. Попа — на уровне пяток.

— Ты чего там? Вылезай! — рявкнул я.

— Хозяин? — голос Баниры донёсся из-под одеяла. — А я тут греюсь.

— Вылезай, говорю! Ты чего туда залезла?

— Как чего? Тут тепло, — ответила она. — Сами залезьте.

— Я не буду залезать!

— Почему? Вы же замёрзли.

Как рыба на берегу, я начал открывать рот, хватая воздух, чтобы что-то сказать, но не издал ни звука.

В дверях появилась Шокора. Спокойная, с блокнотом в руке и всё в тех же носочках.

— Шоко! — позвал я. — Скажи ей, чтобы вылезала!

— Что случилось? — она подошла к столику. Заглянула. — А, поняла.

И залезла туда же, под стол.

Ровно так же, как Банира. На живот. Ноги согнуты, попа кверху. Я успел заметить лишь чёрные трусики — в отличие от Банириных.

— Шокора! — заорал я. — Ты зачем?!

— Греться, — ответила она. — Очевидно же.

— Мы обе греемся, — добавила Банира. — Хотите к нам?

— НЕТ!

— Тогда садитесь рядом, — сказала Шокора. — Мы будем подогревать вас снизу.

— ЧТО?!

— Ну, — её голос был ледяным, спокойным, как всегда. — Вы сидите на подушечке, ноги под одеяло. А мы… мы рядом. Греем.

Я представил эту картину. Котацу. Я сижу. Две кошки под одеялом. Тёплые. Близко. Точнее, не кошки. А их пятые точки. И хвосты. Ё-моё.

— Я… я… я пойду Харуке позвоню, я в туалет, я забыл утюг выключить, нужно проверить это… как его… — заикаясь, начал я, пятясь к двери.

— Хозяин! — крикнула Банира мне в спину.

— ПЕЧЕНЬЕ Я БУДУ ТАМ ЕСТЬ! — заорал я в ответ.

— Печенье ведь уже тут! — крикнула Шокора.

Но я уже не обернулся. Закрыл дверь, сел на холодный пол спиной к косяку и уставился в стену. Стукнул затылком об дверной косяк.

— Кто там? — пискнула Банира приглушённо — она всё ещё была под столом.

— Грёбаный циклон, — прошептал я. — Грёбаные кошки. Грёбаное…

Я не договорил.

— Ладно, мы сели нормально. Заходите, — позвала Шокора.

Не знаю даже, верить им или нет. Я приоткрыл дверь, заглянул краем глаза.

И правда, сидят как положено. На подушечках. Полумрак от светильника и заходящего тусклого солнца создаёт удивительное освещение. Они уже расставили чашки по столу и подвинули себе блюдце с угощениями.

— Другое дело, — с важным видом сказал я, возвращаясь к столу.

Нагнувшись, я поправил подушку и сел с соседней стороны от кошечек. Банира уже попивала чай, Шокора кусала печеньку и еле заметно кивнула мне.

Это был один из самых уютных вечеров в этом новом городе, в этом новом месте — даже несмотря на погоду. Мы пили чай, согревались, болтали о прошедших выходных.

— Госпожа Харука прислала сообщение, — сказала Банира, жуя рыбное печенье. — Спрашивает, скучаем ли мы по ней.

— А ты что ответила? — спросил я.

— Что очень-преочень скучаем! И что Шокора по ней особенно скучает!

Я покосился на Шокору. Та сидела с каменным лицом и пила чай маленькими глотками.

— Я не скучаю по тому, как она врывается в ванную без стука, — сказала она.

— Давайте не будем об этом, — попросил я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Хозяин, — вмешалась Шокора, — вы покраснели. Особенно щёки.

— Ты всё время следишь за моими щеками?

— Кто-то же должен, — ответила Шокора и отвернулась к окну.

Голубя в окне не видать. Я не нашёл, что ответить. Просто отхлебнул чай и уставился в свою кружку.

Тишина затянулась.

Допив чай, Банира взялась посасывать мятную палочку и свернулась клубком на полу так, что её ноги оказались под столом, бок — на подушке, а голова — на бедре Шокоры.

Шокора сидела рядом, но чуть отодвинувшись от стола-котацу, чтобы спиной облокотиться на диван. Расслабленная, что с ней бывало нечасто. В руке она держала горстку маленьких вкусняшек в глазури и иногда закидывала одну-две в рот. Её хвост касался моей ноги — кончик лежал у самого моего колена, чуть подрагивал.

Я смотрел на них — на Баниру, которая почти уснула на бедре подруги, на Шокору, которая в полумраке выглядела почти… домашней. Не ледяной статуей, а просто девушкой. Кошкодевушкой. Которая устала, которая греется, которая позволяет себе быть уязвимой.

И я решил, что не могу больше молчать. Мне нужно было спросить. Тем более момент казался подходящим.

— Шокора, — тихо позвал я.

Она подняла взгляд. Красные глаза блеснули в тусклом свете.

— Я хочу спросить… — я запнулся. — Как вы оказались в академии?

Банира перестала жевать палочку. Её уши чуть опустились.

— В смысле? — спросила Шокора. Голос ровный, но в нём появилось напряжение.

— Ну, — я поставил кружку, — вы не рассказывали. Как вы туда попали. Почему… почему вас вернули первые работодатели.

Тишина.

Банира опустила уши — совсем, прижала к голове. Её хвост перестал покачиваться.

Шокора молчала. Смотрела в стену. Её пальцы замерли на полпути ко рту с очередной глазурью.

— Простите, если не надо, — сказал я. — Я просто хотел знать. Чтобы… ну, чтобы понимать.

— Понимать что? — спросила Шокора, не глядя на меня.

— Понимать вас. Обоих.

Пауза. Шокора положила печенье обратно в блюдце. Выпрямилась — насколько могла, сидя на полу. Её хвост отдёрнулся от моей ноги.

— Я не люблю об этом говорить, — сказала она. — Никогда не любила.

— Я знаю, — ответил я. — Поэтому и спрашиваю только сейчас.

— Почему сейчас?

— Потому что вы нам доверяете, — вместо меня ответила Банира. Она приподняла голову с бедра Шокоры, посмотрела на неё снизу вверх. — И я тоже хочу рассказать.

Шокора вздохнула. Долго, тяжело. Провела рукой по лицу — жест, которого я у неё никогда не видел.

— В академию меня отдали родители, — начала она. — И Баниру тоже. Не потому, что хотели избавиться. Просто… у нас это семейное. Прабабка была горничной, бабка — тоже. Мать — горничной и не стала, но меня… меня отдали, потому что деньги нужны были.

Она говорила ровно, почти без эмоций. Как отчёт читала.

— Первый контракт, — она запнулась. — Первый контракт я получила через год после выпуска. Семья была… богатая. Не буду называть имён. Они считали, что раз заплатили, то имеют право на всё.

Она замолчала. Её хвост замер — ни одного движения.

— На что «всё»? — спросил я тихо.

— На унижения. На приказы, которые не входят в обязанности горничной. На то, чтобы смотреть на меня как на вещь, — она выдохнула. — Я продержалась два месяца. Потом ударила хозяина подносом по голове. Меня вернули в агентство с волчьим билетом. «Несоответствие стандартам».

— Шоко… — прошептала Банира. Её пальцы накрыли ладонь Шокоры.

— Я сама, — отрезала Шокора, но руку не убрала. — Баниру наняли почти сразу после меня. Тоже богатая семья, но пожилая пара. Они… они не обижали её. Просто не ценили. Девушка для уборки, для подачи чая. Её таланты? Её умение готовить? Её способность радоваться мелочам? Всё это было не нужно. Им нужна была тихая, незаметная тень, но…

— Но я слишком часто падала, — добавила Банира. В её голосе не было горечи. Только усталость. — И роняла вещи. И смеялась, когда не надо было смеяться. Они сказали, что я «неподходящая». Тоже вернули.

Тишина.

Я сидел, сжимая кружку так, что костяшки побелели. В голове крутились картинки — Шокора, которая защищается, бьёт подносом, а потом сидит в углу одна (я видел ту фотографию). Банира, которая улыбается сквозь слёзы, потому что её просто не поняли.

— Я не допущу, чтобы это повторилось, — сказал я.

Получилось глухо. Но твёрдо.

Они посмотрели на меня. Банира — с надеждой. Шокора — с чем-то, что я не мог прочитать.

— Я не хочу вас жалеть, — добавил я. — Вы не нуждаетесь в жалости. Но я хочу, чтобы вы знали: здесь всё по-другому.

— Знаем, — сказала Банира.

— Да, — кивнула Шокора. — Поэтому мы и рассказали.

Она откинула голову назад, на сидушку дивана, и закрыла глаза. Выдохнула — долго, с шумом. Её хвост снова коснулся моей ноги.

Я допил чай. Поставил кружку на стол.

— Спасибо, — сказал я.

— За что? — спросила Банира, не поднимая головы с бедра Шокоры.

— За то, что доверились.

Она ничего не ответила. Только прижалась к Шокоре крепче.

Закат почти погас, облака стали тёмными. Но в комнате было тепло. Не только от котацу.

Весна с характером. Кошки с характером. Я, надеюсь, тоже с характером.

***

Спасибо за то, что читаешь! Я ценю это всей душой.Понравилась глава? Дай знать об этом с помощью комментария и лайка!Дополнительные материалы есть на Бусти (TakefasaPro) и в ТГК (TakefasaProject)

[СЦЕНА ПОСЛЕ ТИТРОВ]

POV: Харука

Вода горячая. Почти до предела, когда кожа краснеет, но ты знаешь, что сейчас будет кае-е-еф. Я опустилась по самую шею, коленки торчат из пены, волосы собраны в пучок на макушке, несколько мокрых прядей прилипли к вискам и шее.

Пар клубится. Ванная маленькая, домашняя. Пахнет лавандой и клубничкой.

Телефон я положила на край ванны, в прозрачный чехол, чтобы не утонул. Экран блестит, пальцы мокрые — я вытираю их о край полотенца, прежде чем печатать.

Чат с Мэй-тян и Рина-тян.

Мэй-тян прислала фото своего нового купальника — бирюзовый, минималистичный даже. У неё грудь — две упругие дыньки (как мы их называем между собой), которые она любит подчеркивать. Она стоит вполоборота, одна лямка спущена, на лице — улыбка «ой, случайно получилось».

Мэй-тян: [ Ну как? Мне идёт? Для пляжа в этом году? Думаю с… формами всё норм? ]

Рина-тян: [ Мэй! У нас тут общий чат! ]

Мэй-тян: [ Ай, Харука свои дыньки не показывает, так хоть на мои посмотрите! ]

Я тихо хихикнула. Мои «дыньки» — маленькие и скромные, но я их люблю!

Мэй-тян: [ Харука! Ну скажи что-нибудь! А то я комплектовать начинаю… ]

Харука: [ Огого. Мэй-тян, ты будешь самой сексапильненькой дыней на пляже, я серьёзно! Грудь — АГОН, талия — АГОН, попа — тоже АГОН. Тройной огонь, короче. ]

Рина-тян: [ Девочки… ]

Мэй-тян: [ А ты как съездила к брату в Таке Сити? ]

Харука: [ Кошечек нафоткала, атас, каефную фотосессию устроили! Скоро выложу, ждите ]

Мэй-тян: [ ЧТОООО? ]

Хэ-хэ-хэ.

Рина-тян: [ Харука-тян, а твой брат… Как у него дела? Он ни о ком не спрашивал? ]

Как же я мощно закатила глаза в этот момент.

Харука: [ Я показывала наше совместное селфи. Реакции почти не было. Так что твои шансы всё ещё не выросли. ]

Мэй-тян: [ Ахахахахахаха ЛОЛ ]

Рина-тян: [ Это не смешно! ]

Мэй-тян: [ Рина, ты сохнешь по нему как кошка по валерьянке. Признай уже. ]

Рина-тян: [ Неправда! ]

Улыбаюсь в телефон. Рина-тян такая милая, когда злится. Представляю её красное личико и то, как она кусает губу.

Рина-тян: [ А твой брат вообще приезжать собирается сюда? ну… я имею в виду ну… типа на выходные? ]

Харука: [ Рина-тян, хочешь, я передам ему, что ты ждёшь не дождёшься встречи с ним? ]

Рина-тян: [ НЕ НАДО! ]

Мэй-тян: [ Ахахахаха ЛОЛ х2 ]

Я отложила телефон, откинулась на бортик ванны, закрыла глаза. Вода плескалась, касалась груди — маленькой, острой, с торчащими сосками от горячей воды. Я провела ладонями по животу, скользнула выше, накрыла груди. Помассировала — просто так, потому что приятно. Почему бы и нет, когда да.

Вода стекала по пальцам, по запястьям. Кожа раскраснелась.

Телефон завибрировал.

Я открыла глаза. Взяла его, вытерла пальцы о махровое полотенце. Экран засветился — уведомление от Баниры. В чате с кошечками.

Банира: [ Госпожа Харука! Смотрите! ]

Фотографии.

Две кошки, по отдельности, сидят на кровати. Свет тёплый — наверное, настольная лампа.

На Банире комплект, который я им подарила. Чёрное бельё. Лиф — короткая полоска ткани на тонких лямках, с завязками вместо застёжек. На груди — вырез в форме кошачьей мордочки. Сквозь него видна ложбинка. Усики вышиты по краям — по три с каждой стороны. Трусики — тоненькие, с уголками на животе, похожими на кошачьи уши, и с завязками по бокам. Шокора сфоткала её сверху вниз, красиво.

Она высунула кончик языка — розовый, маленький. Уши торчком, хвост пушистый.

Шокора сидит так же на кровати, но фото не сверху вниз, более ровно. На ней такой же комплект — чёрный, с кошачьей мордочкой на груди. Она тоже высунула кончик языка — аккуратно, почти незаметно.

Я приближаю фото. Увеличиваю.

Лиф Баниры чсидит отпадно.

Грудь — две мягкие полусферы, бледненькие, с почти прозрачной кожей.

Шокора — строже, изящнее, её поза более собранная, холодная. Но эти глаза...

— Божечки… — шепчу я.

Хвосты, уши, язык. Бельё, ложбинка, кошачьи мордочки на груди.

Я переворачиваюсь на живот в ванне, вода плещется через край, на пол летят брызги. Ложусь грудью на бортик, телефон перед глазами. Вода стекает по позвоночнику, по ягодицам — я чувствую, как прохладно становится там, где кожа не в воде.

Печатаю.

Харука: [ ВОТ ЭТО ДАААААААААА! КИСАНЬКИ ВЫ ПРОСТО БОГИНИ <3 ]

Банира отвечает через пол минуты.

Банира: [ Спасибо за подарок ещё раз! Мы вам очень благодарны <3 ]

Харука: [ Вам спасибо, фоточки топ! А без белья сфоткаетесь? ]

Печатаю и отправляю.

Шокора: [ Может быть. Если будете хорошо себя вести, госпожа. ]

Тихо хихикаю в кулачок. Вода плещется, пена прилипает к локтям. Смотрю на фото ещё раз. Приближаю, провожу пальцем по экрану.

— Дурочки, — шепчу я. — Красивенькие мои.

Сохраняю фоточки в отдельный альбом.

Мэй-тян: [ Харука! Ты где пропала? ]

Рина-тян: [ Спит уже наверное ]

Харука: [ Девчонки, спать ряльно пора уже! Я в ванной. Вода горячая. И настроение тоже! Кошечки фотками порадовали! Всё, снофф! ]

Мэй-тян: [ Кошечки? СТОЯМБА НЕ УХОДИ ]

Кладу телефон на край ванны. Прикрываю глаза. Пальцы скользят по животу, по рёбрам.