Не при братике, мята и Харука

Сегодня я отложил список дел по открытию ресторана в ящик поглубже.

Сегодня я не думаю о новых проделках Ираолы.

Сегодня я не боюсь ультиматума родителей.

Сегодня я не нервничаю от каждого подозрительного шума, который непременно сопровождается «м-мя» или «ми-у».

Сегодня я не смотрю на этот сраный календарь, на котором осталось чуть больше двух недель.

Сегодня я в ужасе и панике от того, что ко мне приезжает Харука. НА ВЫХОДНЫЕ.

И этот ужас пробирает меня до мурашек так, что я больше ни о чём думать не могу.

— Хозяин, скоро уже её поезд? — спросила Банира, дёрнув меня за рукав худи.

Она стояла на цыпочках, вытянув шею, будто надеялась разглядеть поезд за три квартала. Её хвост радостно покачивался, уши были настороженно повёрнуты вперёд — два кремовых локатора, нацеленных на рельсы.

— Так... Эм... Через пять минут должен быть, — ответил я, сверившись с часами на циферблате вокзала.

— Угу-угу, — кротко закивала она, переминаясь с ноги на ногу.

Похоже, не один я волнуюсь.

Мы стояли на перроне. Тот вокзал, на который я прибыл всего каких-то почти две недели назад. За это время так много всего случилось и изменилось, что кажется — тот день был вечность назад. Или год. Или в прошлой жизни.

Банира и Шокора стояли рядом. Сегодня тёплая погода — такую обещают на все выходные. Правда, потом весна принесёт холодный циклон, придётся помёрзнуть. Но пока что с погодой нам повезло.

Кошкодевочки были в своей форменной одежде — в полном боевом комплекте горничных. Белые блузки, чёрные фартуки, юбки чуть выше колена. Банира сегодня особенно тщательно завязала бант на талии — я заметил, потому что он был идеально ровным. Шокора, как всегда, выглядела безупречно — ни складки, ни торчащей нитки.

И, на удивление, люди не косились на меня. На нас. В Таке Сити это нормально — иметь горничных, помощников, работников. Кошкодевочки, собаколеди, кроликолюди, даже лисы-сотрудники. Кажется, я начинаю к этому привыкать.

Харука должна прибыть с минуты на минуту, и пока бесконечный поток вопросов от кошек иссяк, я позволил себе немного выдохнуть.

Но ладошки всё равно потели.

Из-за потных ладошек я чуть не выронил телефон, когда тот зазвонил.

Я судорожно достал его из кармана — пальцы скользнули по корпусу, едва не уронив смартфон на плитку — и нажал «ответить».

— Да, мам.

— О, Минору! Ну что, Харука приехала? — раздался мамин голос. Такой родной, такой далёкий.

— А, нет ещё, мам. С минуты на минуту будет.

— Хорошо! Ты там её особо не балуй, ладно? — начала мама важным, но заботливым тоном. — Она так сильно упрашивала нас съездить к тебе на выходные.

— И как вы только согласились отпустить её?

— Ну во-первых, ты уже достаточно взрослый, чтобы взять на себя ответственность за неё, хотя бы на пару дней, — снисходительно прозвучало от мамы. — А во-вторых...

— Во-вторых, Минору, — это уже голос отца. — Во-вторых, у неё скоро промежуточные тесты в школе. Будет плохо учиться — не сможет поступить в старшую школу в Таке Сити, а это её мечта. Пусть мелкая немного развеется, наберётся сил и с новыми силами приступит к учёбе.

— Ого, пап. Как чутко ты это... — удивился я. Отец редко говорил о таких вещах вслух.

— А то ж! — проворчал он, но в голосе слышалась улыбка. — У неё все мысли забиты кошкодевочками. Всё твердила: как хочет их увидеть, как же там мой братик, наверное уже целуется с ними, а я этого не вижу, ай-ай-ай, мой контент для блога, туда-сюда... Ну, ты её знаешь.

— Знаю... — я вздохнул. Ещё бы.

— Минору, — позвал отец, и голос его стал жёстче.

— Да, пап?

— Сроки.

Одно слово. И сердце падает в ядро земли.

— Я.. у... у меня это. Успехи есть. Я помню. Я... — я замялся, чувствуя, как пот на спине становится холодным.

Но мама уже перебила:

— Хорошо, сынок. Если что — звони. Я там вам варенье передала. И новые носки тебе. Парные. Чёрные.

— Ма-а-а-а-а-а-а-ам! — простонал я.

— Всё, слышу гудок скорого. Иди встречай! — попрощался отец и тут же бросил трубку.

— Ух... — выдохнул я, убирая телефон в карман.

— Всё нормально... хозяин? — окликнула меня Шокора. Она стояла чуть позади, сложив руки на животе.

— Да. Чудненько, — соврал я. — Идём ближе к первому вагону!

Мы проследовали чуть вперёд. Поезд прибыл — пар от рельсовой полосы слегка обдал жаром и осел белым маревом. Двери открылись с шипением.

Выходили люди. Зверолюди. Все разных возрастов, статусов, размера и пушистости. Мужчина с собакой-девушкой-секретаршей. Старушка с внучкой-кроликом. Студент с рюкзаком.

Но нигде не было юной девушки с хвостиком на боку и улыбкой от уха до уха.

— Где она? — спросил я себе под нос, вертя головой.

— БРАТЕЦ-БАРА-А-А-А-Н!

Ультразвук, заставивший всех вокруг обернуться и искать его источник.

Харука вышла из другой двери. И уже неслась на меня, оставив свой чемодан где-то по пути.

На ней было лёгкое платье. Цвета летнего заката — оранжево-розовое, почти невесомое. Ткань струилась на бегу, открывая колени. Волосы растрепались, хвостик съехал набок, чёлка лезла в глаза. На ногах — белые носочки и простые кеды.

ТРЕСК!

Она влетела в меня со скоростью, превышающей скорость поезда, который её сюда принёс.

— Х-Хару... сестренка! — я обнял её в ответ, прижал к себе, как будто не видел пару лет.

Она пахла клубничным шампунем и ещё чем-то сладким — может, конфетой, которую жевала в дороге. Её тело было маленьким, тёплым, почти невесомым.

— Оу, как крепко, — мягко пропела она мне прямо в ухо, и я почувствовал её дыхание на шее. — Скучал по моим телесам?

Я слегка приподнял её — она была ниже меня на голову с лишним, — прокрутил в воздухе и поставил на место. Откуда во мне столько радости? Не знаю. Главное, чтобы она не спалила мои потные ладошки.

— Так, так! — она сделала изучающе-хитрый взгляд, но он не мог скрыть её изумления. — А это мои милые кошечки!

— Здравствуйте, госпожа Харука, — первой сказала Шокора и сделала поклон.

Идеальный, выверенный поклон — на те самые несколько градусов, которые требуются по этикету для приветствия гостя. Её хвост при этом замер неподвижно. Только кончик чуть дрогнул.

— Госпожа Харука! Как дорога? — более энергично, с лёгким подскоком, спросила Банира. Её хвост радостно дёрнулся, уши встали торчком.

— Боже-е-е-е-е-чки! — запищала Харука.

Она не ответила им. Она просто схватила обеих за шеи руками и притянула к себе в объятия.

— АгГАХ! — вырвалось у эмоциональной Баниры. Её хвост распушился от неожиданности, уши прижались.

— Задушите, — прохрипела Шокора, но не сопротивлялась.

— Сколько мы не виделись? — Харука отпустила их, но не переставала разглядывать и поправлять их фартучки. — Вы в жизни ещё милее, чем на видео или на фото! Я в восторге! Я растаю прям сейчас и превращусь в лужу мокрого мороженого!

— Эм... Вы тоже. Тоже... эм. Очень мило выглядите! — ответила Банира, слегка засмущавшись.

Пока они обменивались эмоциями, я взял дорожный чемодан сестрёнки — он оказался подозрительно лёгким — и направился к выходу с вокзала.

На город надвигался вечер. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Небо было оранжевым — почти как платье Харуки.

В душе сегодня было ярко и тепло.

Мы пошли вчетвером к зоне таксистов. Кошкодевочки шли впереди — Банира что-то оживлённо щебетала, Шокора кивала через раз. Харука поравнялась со мной.

— А ладошки-то мокренькие... — прошептала она, подмигнув.

Начинаются два самых тяжёлых, хаосных и весёлых дня за всё время моего пребывания в Таке Сити.

Мы сели в такси. Я — на переднее сиденье. Харука и кошки — сзади.

— В ресторан! — сказал я водителю-кролику. Старый знакомый дёрнул носом, глянул на меня, перевёл взгляд на кошек, на Харуку.

— Пополнение в семействе? — спросил он.

— Да, можно и так сказать.

Всю дорогу Харука не замолкала ни на секунду. Она расспрашивала Баниру про ремонт, про пирог, про то, как они спят («В одной кровати? А тесно?»). Банира отвечала с энтузиазмом, перебивая саму себя и жестикулируя так, что её хвост задевал лицо Шокоры.

— Ух ты-ы-ы! — протянула Харука, когда мы подъехали к зданию. Она высунулась в окно, разглядывая вывеску. — «Ресторан Мори Минору»! Братик, ты можешь гордиться! О, а буква М сломана!

— Знаю, — сказал я, расплачиваясь с таксистом.

— Так даже интереснее! — она выпрыгнула из машины. — Индивидуальность! Шарм! Стиль, короче!

Я вдохнул. Предельно глубоко.

Кошки вышли следом. Банира помогла достать чемодан. Шокора поправила фартук и встала у входа, как статуя.

— Ну, проходите, госпожа, — сказала она, открывая дверь.

Харука вошла и замерла посреди зала.

— Ого, — сказала она тихо. — А здесь... красиво.

Я не ожидал от неё таких слов. Она всегда была критиком или что-то типа того — если что-то не так, она скажет прямо. Скажет, даже если не спрашивают.

***

После того как мы показали Харуке первый этаж — главный зал, основную кухню, подсобку и недавно освобождённую небольшую комнату отдыха, — а потом второй этаж с нашими двумя комнатами (в моей она оставила свои вещи, а в комнату кошечек вцепилась в дверной косяк и не хотела выходить, пришлось отдирать силой), плюс третью, заваленную коробками комнату, которая якобы гардеробная, мы все вместе перекочевали на нашу тесную и уютную кухню второго этажа.

— Ну вот так... пока что, — сказал я и принялся доставать из небольшого холодильника заготовки для ужина.

— Вполне мило, братец! — отозвалась Харука.

Она уже села за стол. Между Банирой и Шокорой. Я намеренно не смотрел на них. Хотя смотрел. Но нет. Типа не смотрел. Но я видел. Это было мило. Но невозможно смотреть.

— Надеюсь, к следующему твоему приезду будет ещё милее. Кстати... — я ставил на плиту заготовленную заранее лапшу с мясом. Ужин должен быть вкусным и сытным. — Папа обмолвился, что ты хочешь поступать в старшую школу в Таке Сити. Не знал...

— Агась! — её голос стал на удивление мечтательным. — Не хочу заранее об этом мечтать, вдруг спугну, знаешь...

Банира и Шокора рядом навострили ушки. Я глянул через плечо на них.

— Просто... сюда же хотят поступать Мэй-тян и Рина-тян, плюс тут кошечки! — она обвила руками плечи кошкодевочек.

— А я? — я вдруг перестал перемешивать лапшу.

— А ну да, и ты! — она хэхэкнула. — Хэ-хэхэ! Может, даже я буду жить здесь с тобой?

— Хпк-ха! — поперхнулся я воздухом. — Ну а может, ты будешь снимать квартиру-студию или жить в общаге! Тоже вариант!

— Эй, братик! — Харука повысила голос. — А ну-ка скажи это мне в глаза?

Я обернулся. Она насупилась, надула губки, нахмурила бровки и ждала. Чего-то ждала.

— Ну а что? Нет, конечно если вообще не вариант, то я выручу, но... — я посмотрел на её лицо и растаял. Губки дрожали. Пришлось сдаваться. — Ладно. Но давай не будем забегать так далеко вперёд. Типа... не спугнуть, да?

— Да. Ладно, давай уже ужин! Животик вурчит! — расслабилась Харука.

— Если животик вурчит, его нужно погладить! — сказала Банира и потянула руку к животу Харуки.

Обернувшись на эту фразу, я увидел, что Харука расплылась в блаженной улыбке и буквально превращалась в жидкий белок прямо там на мини-диванчике у стола. Банира поглаживала её живот по платью — мягкими, кошачьими движениями, пальцы чуть задерживались на каждом круге.

— Каеф... — прошептала Харука.

— Лапша по фирменному рецепту. Днём сварганил, пока ждали твоего приезда! — торжественно изрёк я, выставляя тарелки на стол. — Это у нас гречневая лапша. В соусе терияки, кунжутном и чуть острого чили. И мясо — маринованное в соевом соусе с имбирём, обжаренное до корочки. Ну и немного тушёных овощей. Приятного аппетита!

Я посмотрел на каждую из них, слегка кивнул и сел напротив.

— М-м-м-м-м-м-мя! — мяукнула Банира, хватая вилку.

— Спасибо, хозяин, — спокойно кивнула Шокора, принимая тарелку.

— О! Стряпня брата! — Харука не церемонилась, но первой поднесла вилку ко рту.

Некоторое время мы ели в тишине. Только вилки звенели о тарелки. Но счастье длилось недолго.

— А че там со списком-то? — спросила Харука с набитым ртом. — Успехи?

— Успешные успехи, мелкая, — я махнул вилкой в воздухе. — Почти всё сделано. Это даже внешне видно, скажи? Остались инспекции, разрешения и так, по мелочи. Например, утихомирить Ираолу...

— Чаво-чаво? — у Харуки чуть лапшинка изо рта не выскользнула, но она ловко всосала её обратно — свипь, и нет её.

— Да так. Собака одна... — я ковырял мясо.

— Собакодевушка, — поправила меня Шокора. — Она — конкурентка из кафе напротив. Уютное и милое, кстати.

— Она! Она! Палки в колёса, и всё такое! — чуть не задыхаясь, выпалила Банира. — Госпожа Харука!

У Харуки на секунду застыло лицо. Соус капелькой покатился с губы на подбородок.

— М-м. Вот как, — её голос стал тише. — Та, о которой ты упоминал? Всё никак не успокоится?

Во взгляде Харуки появились воинственные черты.

— Да забей... — ответил я.

Банира взяла салфеточку и незаметно (как ей казалось) очень медленно вытерла подбородок и щёку Харуки. Шокора поймала взгляд Баниры и тепло улыбнулась ей незаметно (как ей казалось) .

— Давай нейтрализуем её! — Харука хлопнула по столу ладошкой. Банира аж подпрыгнула. Шокора даже не дёрнулась.

— Тэк-с. Это моя, так скажем, проблема. Я сам!

— Я сам, я сам... Тоже мне — самец нашёлся. Ну как знаешь. Но если что... — Харука посмотрела на меня заговорщицки.

— Знаю, сестрёнка, — ответил я с улыбкой.

После ужина Шокора и Банира помогли с уборкой кухни и мытьём посуды. Харука притащила какой-то пакет из своего чемодана и поставила на уже пустой стол кухни.

Со звуком «бдыщ». Этот звук она сделала ртом. Натурально. Просто произнесла: «БДЫЩ!»

— Настало время подарочков! — объявила она.

Шокора и Банира замерли. Медленно повернулись. У одной в руке губка для посуды, у второй — полотенчико.

— Пода... что? Зачем? — спросил я, стоя рядом.

— Затем, чтобы ты спросил, дурак! — огрызнулась Харука и уже доставала что-то из пакета. — Вот, это для тебя!

— Что там? — я принял свёрток.

Развернув, я увидел три пары чёрных как моя жизнь носков. Класс. И в газету что-то завёрнутое. Развернул. Повертел в руке. Приятная, стильная кружка. С надписью: «Любимый брат-баран».

— Ого. Спасибо, — ответил я сухо.

— Носки от мамы, если что, — она снова порылась в пакете. — Так, а теперь — моим любимым кошечкам!

И тут же они обе подскочили к столу, как по сигналу. Забыв про воду в кране и увеличивающуюся пену на посуде в раковине.

— Ми-у. Нам? — Шокора миукнула первой.

Харука протянула каждой по пакетику в блестящей упаковке. Банира тут же получила свою порцию блеска.

— О, блестящее... — растаяла Банира, уже хотела разворачивать, но Харука накрыла её ладонь своей.

— Погоди. Не при братике! — шепнула она, но так, чтобы я слышал.

— Не при...? — Банира мило склонила голову на бок, глядя Харуке в глаза.

— А почему? Что там? — с интересом спросила Шокора.

— Там... так скажем, вам на ночь. Но если сильно захотите, потом сами покажете братику! — Харука достала ещё два маленьких свертка. — А вот тут — ещё кое-что!

Банира развернула свой, увидела красивую, блестящую (конечно же!) заколку для волос в форме рыбки — и кажется, забыла даже о том, как её зовут. Ей понравилось. Она тут же попыталась прицепить её на ухо.

Шокора развернула свой. Увидела аккуратную профессиональную маленькую расчёску-щётку для шерсти. Её глаза засияли.

— Спасибо, госпожа Харука... — хором сказали они робко.

— А, не благодарите!

***

— Ладно, я в душ первая! — Харука вскочила и упорхнула в коридор, прихватив пижаму.

Я остался с кошками. Они уже завершили уборку — Шокора протирала столешницу, Банира развешивала полотенце на сушилку.

— Хозяин, — Шокора подошла ко мне. — Госпожа Харука будет спать с вами?

— Да, как и планировали, — ответил я. — Она на кровати, я на футоне.

— Мы можем постелить футон, — сказала она. — Прямо сейчас.

— Не надо, я сам. Идите отдыхайте. Завтра рано вставать, да и день долгий.

Они переглянулись. Банира хотела что-то сказать, но Шокора чуть качнула головой.

— Спокойной ночи, хозяин, — сказала она.

— Хозяин. Сладких снов! — добавила Банира.

Банира вприпрыжку, прижимая подарки к груди, Шокора плавно, виляя хвостом, — ушли в свою комнату. Я слышал, как скрипнула дверь, потом приглушённые голоса — Банира что-то быстро щебетала, Шокора шептала ещё тише.

Я прошёл в свою комнату. Достал футон из шкафа, расстелил на полу. Свою кровать застелил свежим бельём — для Харуки.

Минут через двадцать она вышла.

На ней бледно-голубая пижама, короткие шортики и свободная ночная рубашка. Она сползла с плеча, открывая ключицу. Волосы мокрые, кое-как вытертые — капли стекали по шее и терялись за вырезом.

Я уже лежал на футоне на животе, телефон в руке.

— Молитву читаешь? — спросила она, присаживаясь на край кровати.

— Проверку СЭС, — буркнул я, не поднимая головы. — Не мешай.

И тут она легла на меня.

Ногами на мои ноги, животом на спину. Как в детстве. Тёплая, родная. Я даже не вздрогнул — привык. Только плечи напряглись чуть-чуть.

— Слу-у-ушай, — сказала Харука, наклоняясь к уху. Её дыхание скользнуло по шее. — А может, ты ляжешь со мной? На кровати? Футон жёсткий, наверное...

— Не жёсткий, — ответил я.

— А ты проверял?

— У меня спина крепкая. Чего я, ночь на футоне не выдержу? Отстань.

Сестрёнка вздохнула, потом потянула меня за ухо — легонько, по-сестрински.

— Ты невыносима, — сказал я, отодвигаясь. — Только приехала, а я уже хочу сказать...

— Что сказать? — Харука приподнялась, чтобы заглянуть мне в лицо.

Я повернул голову. Свет от телефона упал на мои усталые глаза, на её — сияющие даже во мраке, карие с алым отливом.

— Что ты невыносима, — закончил я. — Вот что.

Но сестрёнка улыбнулась.

— За это ты меня и любишь?

Пауза.

— Люблю, — сказал я тихо. — Но не за это.

Ещё одна драматичная пауза. Тишина. Она смотрела на меня, я на неё.

Потом она села на кровать, напротив меня. Босыми ногами толкнула в плечо, а ладошками схватилась за грудь. Приподняла её с хитрой улыбкой — маленькие бугорки, которые природа дала ей пока что, обозначились под тканью рубашки.

— А за что тогда? — спросила она невинно. — За сисечки?

Я тут же стукнулся головой об футон.

— Ай! — простонал я. — Спи уже!

— Да ладно тебе, — она погладила меня по взлохмаченному затылку. — Я же просто спросила!

И засмеялась. И я тоже — тихо, почти беззвучно.

— Всё, мелкая. Спи. А я пока в ванную.

— Ага-ага! Иди!

***

Спасибо за то, что читаешь! Я ценю это всей душой.Понравилась глава? Дай знать об этом с помощью комментария и лайка!Дополнительные материалы есть на Бусти (TakefasaPro) и в ТГК (TakefasaProject)

[СЦЕНА ПОСЛЕ ТИТРОВ]

POV: Харука

Наконец-то он пошёл в ванную! У меня есть минимум полчаса. Я же знаю братика.

Я тут же достала смартфон из сумки, написала в чатик с кошечками:

[ Ну что, заценили секретный подарок? ]

Это были комплекты нижнего белья — чёрные, кружевные, с кошачьей символикой. Лиф — короткая полоска ткани на лямках, с завязками вместо застёжек, а на груди — вырез в форме кошачьей мордочки. Через него видно ложбинку. Сверху и снизу — рюшечки, как гармошка. Усики вышиты по краям — по три с каждой стороны. Трусики — тоненькие, с уголками на животе, похожими на кошачьи уши, и с завязками по бокам. А сзади — низ чуть спущен, чтобы хвосту было удобно. Я сама такое хочу, но денег хватило только на два комплекта. Для них.

Ответ пришёл тут же — они не спали.

Банира: [ Да! Спасибочки, госпожа Харука! Это так мило! ]

Шокора: [ Угу. Спасибо. Красиво. ]

Я улыбнулась и быстро настучала:

[ Сфоткаетесь для меня? ]

Небольшая пауза. Наверное, совещались.

Банира: [ Обязательно! Но потом :) ]

Ладно. Теперь следующая часть моего плана.

Я потянулась к кармашку сумки, достала баночки... Кхм-кхм.

Написала: [ Встречаемся в комнате отдыха на первом этаже через 5 минут! ]

Понеслась!

Дневник Харуки. День первый эксперимента.

Всё шло по плану.

Я заварила мяту покрепче — тот пакетик из интернета, где написано «кошачья мята, экстракт высшей пробы». Налила в две кружки. Только успела поставить их на журнальный столик в полупустой комнате, как кошечки открыли дверь. Обе в пижамах — у Баниры розовая рубашка со штанишками, у Шокоры — чёрная с золотыми швами.

— Девочки, хотите чай? Травяной. Очень полезный.

— Угу! — Банира тут же плюхнулась на диванчик.

Она выпила залпом, даже не поморщилась. Шокора пила медленнее — маленькими глотками, будто пробуя каждый раз заново. Я смотрела на их зрачки. Сначала они были обычными. Потом начали расширяться. Ещё немного — и заполнили почти всю радужку.

Через пару минут их глаза стали круглыми и сияющими.

— А теперь... — я достала пузырёк с маслом. — Вторая фаза.

— Чаво? — Банира склонила голову набок. — Какая фаза?

— А, не бери в голову!

Пока они отвлеклись на болтовню и чай, я намазала мятным маслом шею. Запястья. Края пижамной рубашки.

И, чисто для науки... нижнее бельё.

Если уж экспериментировать, то на полную катушку.

Банира первой учуяла запах. Встала с диванчика, подошла ко мне — настороженно и плавно. Уткнулась носом в мою шею.

— Госпожа Харука... пахнете... — прошептала она. — Вкусно.

— Это просто масло такое, — сказала я с невинным видом.

— Врёте, — прошептала она и лизнула меня за ухом.

Я взвизгнула. Щекотно!

Шокора подошла и встала с другой стороны. Её хвост вилял, её глаза горели.

— Что это? — спросила она низким голосом.

— Ничего.

— Вы пахнете так, что я... — она зажмурилась, мотнула головой.

— Так и задумано! — я попыталась отступить, но Банира обхватила меня сзади.

— Какая мягкая Харука, — пропела она, прижимаясь грудью к моей спине. — И пахнете мятой.

— Я мягкая! То есть твёрдая! Пути!

— Не путю!

Шокора шагнула вперёд и уткнулась лицом в мой живот. Её руки легли на мои бёдра.

— Так тепло... — прошептала она. — И пахнет...

— Шокора, стой! Это моя одежда! Это вообще-то моё тело!

— Ваше тело пахнет мятой, — ответила она и вдруг прижалась щекой к моему бедру.

Банира терлась щекой о мою шею. Шокора медленно поднималась, ведя носом по моему животу, выше, к груди...

Я замерла.

— ДЕВОЧКИ! — раздался голос Минору из коридора. — ВЫ ГДЕ?

— Нет нас! Не заходи! — заорала я.

Было поздно.

Он вошёл в комнату и застал картину: я стою посредине, раскинув руки (спасаясь от щекотки), Банира обнимает меня сзади и трётся щекой о моё плечо, а Шокора стоит на коленях и уткнулась лицом в мой живот.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— НИЧЕГО! — заорали мы три голоса.

— Тогда почему у тебя, — он показал на меня, — такое лицо, будто тебя грабят?

— ЛАДНО! МЕНЯ ГРАБЯТ! — призналась я. — СПАСИ МЕНЯ!

— Не спасайте, — прошептала Банира мне в ухо.

— Мы не отпустим, — добавила Шокора, не отрываясь от моего живота.

Минору смотрел на нас. Потом развернулся и вышел.

— Я ничего не видел, — донеслось из коридора. — Мне умирать рано.

— ПРЕДАТЕЛЬ! — заорала я.

Кошки синхронно мурлыкнули.

Эксперимент признан чрезмерно успешным. Вывод: больше так не делать...

Ладно, вру. Сделаю ещё. Но с камерой.

И штатив попрошу у Мэй-тян.