Последний инвестиционный план гения с Уолл-стрит

— Живые сделки... три... все IPO-состязания... совсем недавно... — предложение Брента было бессвязным, но Пирс уловил ключевые подсказки, скрытые в нём. Bake-off: на жаргоне Уолл-стрит, bake-off относится к частным конкурсным торгам, где компании приглашают несколько банков сделать предложения на их бизнес, и банк, представляющий наиболее «вкусные цифры», выигрывает сделку.

— Итак, ты говоришь, что эти компании в списке недавно провели частные конкурсные торги?

— Да... три из них...

Рекомендованные акции Ха Си-хеона — это живые сделки. Они недавно провели частные торги, победители были выбраны, и эти победители сейчас продвигают сделки. И это не одна, а целых три таких транзакции.

На мгновение в зале заседаний воцарилась тяжёлая тишина. Пирс и Джефф тоже нахмурились. Это... не имело смысла. Требовалась проверка, но Брент был не в состоянии предоставить логическое объяснение. Лучше всего было увидеть это напрямую.

— Какие именно?

— Номера 1, 3 и 5...

Шелест, шелест!

Пирс и Джефф поспешно перевернули страницы, чтобы проверить первую рекомендованную акцию.

2-1. Foundation Medicine Инвестиционные моменты:

– Продукт: Набор для диагностики 236 типов раковых клеток.

– Продукт запущен в июне 2012 года, достигнув выручки в 11,12 миллиона долларов всего за полгода...

– Краткий обзор компании, анализ рынка, сравнение с аналогичными секторами...

В конце было предложение «обеспечить акции как можно быстрее, поскольку IPO ожидается раньше, чем в среднем по отрасли».

Пирс закончил чтение и нахмурился.

— IPO на этом этапе...? Время не подходит.

Компании, как и люди, имеют своего рода жизненный цикл. Они начинаются с небольшой группы инвесторов: основателей, первых членов команды, знакомых, венчурного капитала или ангелов-инвесторов, которые запускают компанию. Эти ранние инвесторы похожи на родителей — щедрые люди, готовые терпеливо наблюдать, как компания растёт в течение нескольких лет, даже без немедленной отдачи.

Но никто не может оставаться под защитой вечно. Как люди взрослеют и входят в общество, так и компании в конечном итоге выходят на публичную биржу. Это то, что мы называем первичным публичным размещением акций, или IPO.

IPO приносит огромный капитал, но выход на публичный рынок — это не всё солнечный свет и розы. Рынок менее снисходителен, чем ранние инвесторы. У публики мало терпения к будущему росту компании или отдалённому потенциалу; они хотят немедленных результатов. При малейшем спаде они без колебаний продают акции, вызывая нестабильные колебания цен. Эта тенденция ещё сильнее проявляется с новыми компаниями из-за отсутствия доверия со стороны общественности.

По этой причине компании обычно выходят на публичный рынок только после доказательства определённого уровня успеха. Единороги, оцениваемые в 10 миллиардов долларов, или те, кто имеет сопоставимые достижения, могут выйти на публичный рынок, но рекомендация Ха Си-хеона была иной.

Эта компания только что достигла оценки в 5 миллиардов долларов, с единственным продуктом, который был на рынке чуть больше года, всё ещё нуждаясь во времени для отслеживания роста доходов. Говорить об IPO на этом этапе преждевременно.

Судьба компании должна быть доверена капризам публики. Это похоже на отправку двенадцатилетнего ребёнка в общество.

— И всё же, они двинулись вперёд с этим?

Согласно показаниям Брента, да. Хотя это, безусловно, не самый безопасный путь, компания решила взять на себя этот риск и продолжить IPO. Ха Си-хеон не только предвидел эту необычную ситуацию, но и советовал «обеспечить акции как можно скорее». С надвигающимся IPO его время было почти идеальным.

Шелест, шелест!

Остальные две акции были похожи. Хотя Ха Си-хеон рекомендовал обеспечить акции, имея в виду IPO, все это были компании, для которых IPO казалось преждевременным. Это было похоже на то, как если бы десяти- или пятнадцатилетних детей отправляли в мир. Не невозможно, но... он точно предсказал только случаи, которые нарушали типичный образец.

— Странное совпадение, — наконец оценил Пирс. Это... могло быть только совпадением. Однако последовавшая тишина ставила под сомнение этот вывод. Если бы это был только один случай, это могло быть совпадением. Но что, если три из десяти попали точно в цель? Может ли это действительно быть совпадением?

Ситуация не поддавалась логическому пониманию, но они не могли просто сидеть там бесконечно.

— Если состязания реальны, мы не можем представить это клиентам. — Пирс пытался вписать ситуацию в своё понимание реальности. — Для компании, приближающейся к IPO, они не стали бы выгружать акции на данном этапе. Эта рекомендация вообще не поможет нашим клиентам.

Рекомендованные акции Ха Си-хеона были недоступны. Единственным выбором было ждать публичного размещения. Хотя он предсказал IPO, время было немного неподходящим, делая их непригодными. В этом отношении эти акции были дисквалифицированы.

Скрип, скрип.

Пирс провёл длинную линию через соответствующие пункты своей перьевой ручкой. Всего три вычеркнутых пункта. Ха Си-хеон потерял три очка прямо с самого начала. У него была одна замена, но недостаточно, чтобы покрыть три.

— У нас есть замены?

В этот момент Пирс высказал вопрос.

— Подождите!

Бам!

Брент резко встал, ударившись бедром о стол. Но боль сейчас не имела значения; на этот случай существовало чёткое указание.

— Используйте список, созданный новым сотрудником, без исключений.

— Несправедливо заменять выборы! — возразил Брент.

— Но новичок даже не знает о состязаниях, не так ли?

Bake-off — это частные торги. Компания, готовящаяся к IPO, отправляет RFP (запросы на предложение) только избранным: инвестиционным банкам, таким как Goldman, JP Morgan или Deutsche Bank. Среди этих инвестиционных банков только те, кто находится в отделе здравоохранения, даже имели бы доступ к этой информации. Брент, будучи в отделе здравоохранения Goldman, знал об этом, но у Ха Си-хеона не было бы никакого способа узнать. Намерение заключалось в том, чтобы позволить ему исправить свою ошибку из-за отсутствия знаний.

Логически это имело смысл, но Брент не мог отступить.

— Господин Пирс, вы сказали, что сравните новичка с кем-то с двухлетним опытом. Эта информация — именно то, что даёт сотруднику с двухлетним стажем их наибольшее преимущество. Считать всё это гандикапом и говорить ему соревноваться — это как просить кого-то участвовать в гонке с отрезанными ногами, потому что его противник всего десять лет.

— Что ты думаешь?

Когда Брент решительно протестовал, Пирс перевёл взгляд на Ха Си-хеона. Неожиданно, Ха Си-хеон ответил в знак согласия.

— Старший Брент прав. Ни при каких обстоятельствах ничего не должно быть изменено.

Ха Си-хеон заявлял, что он не будет исправлять свой ответ, фактически принимая потерю трёх очков прямо с самого начала.

«О чём он думает?»

В этот момент на одной стороне рта Ха Си-хеона появилась усмешка.

— У меня нет причин это удалять. В конце концов, я уже всё сделал правильно.

— Что ты...?

— Цель этого пари никогда не была просто «получить одобрение клиента». Это было только средство. Отправной точкой было определить истинность моего утверждения, что «восемь из десяти пунктов, которые я выбрал, всегда приведут к сделке».

Это было похоже на удар молотком.

— Так это не неудача, а ранний успех?

— Да. Как вы оба указали, у меня нет доступа к информации о bake-off. Поэтому это должно быть признано как очко, заработанное моим собственным умением.

Аргумент Ха Си-хеона был прост: это был не неправильный ответ, а правильный. Это был продукт, уже признанный рынком — фактически распроданный.

— Ни за что! В этой ставке выбор клиента имеет решающее значение! Принятие очков до выбора похоже на запись счёта до стартового пистолета...

— О, да ладно, старший. Правила не как торговый автомат, где вы можете выбирать по мере необходимости. Если это нельзя изменить, потому что это неправильно, это также нельзя изменить, потому что это правильно.

— Это...

Ха Си-хеон ловко использовал даже возражения Брента в свою пользу. Борясь за слова, Брент пытался продолжить спор, но—

— Хорошо. Мы примем это как есть. Джефф сообщит вам отдельно о любых корректировках, — Пирс быстро завершил встречу.

---

За пределами зала заседаний отдел M&A был необычно занят. Ассоциат заметил знакомую фигуру, приближающуюся к его столу — это был вице-президент из отдела левереджированных финансов.

— О? Господин Мастерс? Что вас сюда привело...?

— Я хотел обсудить недавнее LBO...

Даже если бы были срочные дела, вице-президент обычно не приходил бы лично. Обычно достаточно было быстрого электронного письма.

— На странице 23 презентации есть ошибка...

— Не могли бы вы дать мне десять минут?

— Десять минут?

Ассоциат усмехнулся и жестом указал на зал заседаний. Пирс только что вошёл.

— Ну... я хотел сам это увидеть.

Каждый зал заседаний в Goldman был сделан из стекла, спроектирован для прозрачности — идеально для скрытного наблюдения. Вице-президент пришёл именно в это время специально, чтобы наблюдать за происходящим, давая ассоциату задачи, чтобы выиграть немного времени.

Хотя он пытался действовать равнодушно, он не мог это скрыть. Пять других посетителей уже приходили с тем же предлогом.

— Хаха... Верно, не торопитесь.

Делая вид, что понимает, он бросил скрытный взгляд в зал заседаний, чувствуя себя немного неловко. Но только на мгновение. Шесть, семь, восемь... По мере того, как собиралось всё больше вице-президентов с аналогичными намерениями, случайные оправдания уступали место более откровенным разговорам.

— Что же здесь происходит...?

— Какая внутренняя политика вызывает такой шум...?

— Из всех людей, двое самых безжалостных...

Goldman был известен интенсивной внутренней политикой, но это был первый раз, когда произошло такое грандиозное, броское столкновение. Пирс и Райно.

Оба были печально известны своей агрессивностью и мстительностью.

— Я никогда не видел вице-президентов, кланяющихся новичку из другого отдела, — пробормотал кто-то.

Уолл-стрит имеет строгую иерархию, часто сравниваемую с армией. В таком месте инициировать разговор с новичком — вопрос гордости. Тем не менее, все собравшиеся здесь вице-президенты добровольно искали Ха Си-хеона, уговаривая и убеждая его, чтобы получить информацию.

После работы вице-президенты справлялись со своей раненой гордостью за выпивкой, жалуясь: «В Goldman есть этот сумасшедший новичок, который заставляет нас кланяться на этом этапе нашей карьеры». Слухи, которые хотел Ха Си-хеон, уже распространялись — хотя только среди рабочего класса, а не элиты, на Уолл-стрит.

— Говорят, новичок поставил на кон свою зарплату, и никто в это не верит?

— Ну, только сумасшедший сделал бы это.

— Они смеялись, когда услышали, что он отказался от пересмотра зарплаты как новичок...

Хотя имя Ха Си-хеона ещё не упоминалось, маленькие кусочки информации распространялись. Конечно, слухи не все были положительными.

— Он планировал всё с самого начала?

— Так он повысил ставки, поставив на кон свою зарплату.

— Нужно признать, он максимально использует свой шанс.

Никто не осмеливался произнести слова «договорной матч». В конце концов, никто не хотел настроить против себя Пирса. Но искривлённые улыбки и шёпот намекали, что люди видели в Ха Си-хеоне мошенника, который воспользовался возможностью.

Внезапно наступила тишина. Встреча началась. Каждый зритель затих, каждый сжимал свой BlackBerry.

— Кто, кажется, имеет преимущество?

— Здравоохранение кажется в невыгодном положении. Выражение лица ассоциата не выглядит хорошим.

— Подождите, минутку! Выражение лица Пирса... оно тоже странное.

— Тогда, здравоохранение выигрывает?

Нет, даже команда здравоохранения не выглядит слишком счастливой... Что это значит, когда обе стороны выглядят недовольными?

В этом противостоянии одна сторона выигрывает, в то время как другая проигрывает. Не было причин для обеих иметь такие выражения.

«Что же здесь происходит?»

В конечном счёте, Брент встал и что-то выкрикнул. Ха Си-хеон заговорил, и лицо Брента выглядело так, будто он потерял всё. Хотя они не могли слышать деталей, одно было ясно: победителем был Ха Си-хеон.

Новость распространилась по всему Goldman. Пирс вышел, а Брент вышел в оцепенении.

— Всё прошло хорошо?

— А? О...

Ассоциаты, которые были близки к Бренту, подошли к нему, но он ушёл молча, выглядя как зомби. Теперь только один человек мог раскрыть, что произошло: новичок, Ха Си-хеон.

Зрители столпились вокруг Ха Си-хеона.

— Что случилось?

— Атмосфера там казалась напряжённой...

Ха Си-хеон с радостью предоставил объяснение.

— Ну, во время встречи произошло что-то необычное. Одна из моих рекомендованных акций оказалась живой сделкой.

— Что? Живая сделка?

— Что ты имеешь в виду...?

Словам Ха Си-хеона было трудно поверить. Предсказание частных торговых сделок? И не только одна, но три?

— Разве это вообще возможно?

— Не мог ли ты что-то неправильно услышать?

— Ну, это не совсем невозможно, но...

— Подождите, можем мы взглянуть на это?

Один из ассоциатов M&A указал на тизер Ха Си-хеона.

— Говорят, нет обмена информацией между отделами...

— Это нормально в пределах одного подразделения.

Ассоциат схватил тизер и грубо перелистал страницы.

После прочтения всего содержимого их лица выглядели похожими на те, что были внутри зала заседаний.

— Он... правильно угадал?

Их лица были наполнены замешательством. Видя это выражение, другой ассоциат протянул руку.

— В чём большое дело с этим...?

Второй ассоциат, который изначально насмехался, читая тизер, вскоре приобрёл похожее выражение.

— Это...?

— Что происходит?

— Подожди, позволь мне...

Все, кто читал тизер, носили одно и то же выражение — взгляд полного недоверия.

— Это правда?

— Не может быть, разве это вообще возможно?

— Какая чепуха...

Замешательство, шок, недоверие, любопытство — все виды реакций смешались вместе, когда Ха Си-хеон улыбнулся и наконец заговорил. То, что последовало, было знакомой фразой — предложение, которое Ха Си-хеон повторял с первого дня на работе, фраза, которую он произносил при каждой возможности, хотя никто не верил в это. Это также было основным посланием последнего слуха.

— Я же говорил вам, не так ли? Из десяти сделок, за которыми я внимательно наблюдаю, восемь всегда приведут к новостям о транзакциях.