Послание из Вальмеры

Рэвэллон был особенным в это время года. Холодный ветер с севера поднимал серебристую пыль с улиц, пробираясь даже сквозь плотные плащи горожан. В воздухе пахло дымом, приправами и чем-то ещё — чем-то древним, принадлежащим только этому городу. Стражи у ворот расступились, когда я покинул дворец. Меня уже ждали. Высокий, стройный всадник в сером плаще скрестил руки на груди, наблюдая за мной с лёгкой усмешкой.

— Дамиан, ты опять заставил меня ждать.

Я только усмехнулся.

— А ты мог бы привыкнуть, Ардал.

Ардал из Таррисии, принц далёкого северного королевства.

— Кто-то из нас должен держать слово, раз уж ты не можешь, — заметил он.

Я только покачал головой, запрыгивая в седло. Он был другим. Совсем не похож на тех, кто жил в Рэвэллоне. Высокий, статный, с идеально ровной осанкой и вечным ощущением контроля. Блондин с почти белыми волосами, которые падали лёгкими волнами на плечи. Его глаза были зелёными — не простыми, а глубокими, как омуты, в которых отражались молнии. Он одевался не в лёгкие ткани, как дворяне Рэвэллона, а в плотную, выверенную одежду охотника. Длинный серый плащ, тёмная кожаная куртка с серебряными пряжками, высокие сапоги и ремни, скрывающие оружие.

Таррисия всегда жила по другим законам.

— Идём, пока не стемнело.

Лошади сорвались с места, и мы направились к лесам.

Лес Теней

Рэвэллонские леса никогда не были обычными. Здесь не было мягких тропинок и солнечного света, пробивающегося сквозь листву.

Нет.

Здесь деревья тянулись ввысь, их толстые, узловатые корни путались под копытами лошадей. Влажная земля пахла мхом и кровью недавней добычи. Ардал первым спешился, касаясь ладонью следов на земле.

— Вепрь. Крупный.

Я кивнул, сжимая лук. Мы охотились вместе не первый раз. Я доверял ему, а он — мне. Это было странное чувство. Доверять кому-то в мире, где доверие стоило жизней.

— Ты не сказал, зачем мы охотимся, если ты был занят? — заметил Ардал, пока мы двигались по следу.

— Ты же знаешь моего отца. Он не любит, когда всё идёт не по его плану.

Ардал хмыкнул.

— Твой отец вообще что-нибудь любит?

— Власть, — усмехнулся я. — И контроль.

Он не стал спорить. Охота была короткой. Вепрь оказался хитрее, чем я ожидал, но наша стрела его настигла. Когда кровь впиталась в землю, Ардал посмотрел на меня исподлобья.

— Ты не такой, как он.

Я ничего не ответил. Возможно, он был прав. Но Эрих всё равно оставался моей кровью.

— Пойдём, если мы вернёмся поздно, твой отец снова начнёт беситься.

Я усмехнулся. Отец всегда бесился. Но на этот раз всё было иначе. Когда мы вернулис, солнце уже скрылось за горизонтом, оставляя после себя только багряные отблески на серых камнях дворца.

Стражники поклонились, открывая ворота, но моё внимание тут же привлекла незнакомая фигура у входа.

Высокий человек в тёмно-синем плаще с серебряной вышивкой держал в руках свёрнутый пергамент. На печати отпечатался герб Вальмеры — страны, с которой мой отец всегда вёл тонкую игру.

Ардал, спешиваясь, тоже заметил его.

— Гости? Это редкость, когда они появляются без приглашения.

Я только кивнул и шагнул вперёд.

— Ты из Вальмеры?

Он поднял взгляд. Глаза его были светло-серыми, а выражение лица — совершенно невозмутимым.

— Принц Дамиан, — голос его был ровным, безэмоциональным. — Я прибыл по поручению её величества, королевы Вальмеры.

Ардал вскинул бровь. Её величества. Значит, не просто послание, а личное обращение от самой королевы. Я скользнул взглядом по печати, но не торопился вскрывать свиток.

— Почему ты принёс это именно мне, а не моему отцу?

— Мой приказ — передать письмо лично вам.

Я стиснул челюсть. Это было странно. Королева вела дела только с отцом , а не сомной Но, раз уж это обращено мне, значит, королева хочет сказать что-то, чего мой отец не должен услышать первым.

— Хорошо. Я прочту.

Он поклонился и, не дожидаясь вопросов, ушёл.

Ардал хмыкнул.

— Не нравится мне всё это.

Я молчал, разворачивая письмо.Тонкий, дорогой пергамент. Чёткие, уверенные буквы.

“Принц Дамиан Драксенмар, я предлагаю вам сделку. Если вам интересно, как далеко может зайти этот разговор — приходите на встречу. Моё посольство прибудет в Рэвэллон через три дня. Жду вашего ответа.— Селеста Валериан Королева Вальмеры”

Ардал заглянул через плечо.

— Неужели твой отец ничего об этом не знает?

— Не уверен.

Я смял письмо в руке, снова перечитывая короткое, но многозначительное послание. Сделка? Что именно она предлагает?

Ардал присвистнул.

— Ну и ну. Похоже, тебя втягивают в игру повыше твоего ранга.

Я поднял на него взгляд.

— Я и так в этой игре, Ардал. И ты это знаешь.

— Да, но до сих пор твой отец держал все под контролем. Теперь же кто-то обращается напрямую к тебе. Это либо очень смелый шаг, либо опасная ловушка.

Я задумчиво провёл пальцем по сургучной печати.

— Не исключено, что и то, и другое.

Мы молча вошли во дворец. Каменные стены встречали нас холодом, несмотря на тепло ещё не остывшего дня.

— Ты скажешь Эриху? — спросил Ардал, идя рядом.

Я задумался.

Если я расскажу отцу, он потребует письмо немедленно. Прочтёт его, прикажет мне держаться в стороне и возьмёт ситуацию в свои руки. Но если королева написала мне, значит, ей нужен именно мой ответ. Я должен выяснить, чего хочет Селеста.

— Пока нет, — сказал я. — Сначала разберусь сам.

Ардал покачал головой, но ничего не ответил. Мы поднялись по винтовой лестнице к моим покоям. Внутри царил привычный порядок: на столе — свитки с картами, в камине ещё не разожжён огонь, а у стены стоял кубок с недопитым вином. Я бросил письмо на стол. Три дня. Через три дня в Рэвэллон прибудет посольство Вальмеры. И я должен быть готов к встрече.

Я расстегнул плащ и бросил его на спинку кресла. Голова была тяжёлой от мыслей.

Ардал уселся напротив, перекинув ногу через подлокотник.

— И что будешь делать?

— Подожду, — ответил я.

Он хмыкнул.

— Подождёшь? Да ладно тебе, Дамиан. Ты слишком хорошо знаешь, что такие предложения не делают просто так.

Я взглянул на письмо. Оно лежало на столе, словно яд, спрятанный в изящной склянке.

— Знаю, — кивнул я. — Но пока у меня нет выбора.

Ардал выпрямился и положил руки на колени.

— Ты думаешь, она пытается тебя перетянуть на свою сторону?

— Возможно. Но вряд ли бы она рискнула пойти против моего отца настолько открыто. Значит, у неё есть что-то ещё.

— Ты не думаешь, что это ловушка?

Я усмехнулся.

— Конечно, думаю. Но если бы я избегал ловушек, меня давно бы не было в живых.

Ардал криво улыбнулся. 

— И не поспоришь.

Я снова посмотрел на письмо.

Королева Вальмеры.

Селеста.

Она была женщиной, которая знала, как играть в эту игру. Молодая, но умная. Вальмера не была такой могущественной, как Рэвэллон, но она умела заключать союзы. Если она обратилась именно ко мне, значит, в этом был скрытый смысл. Я прижал пальцы к вискам. Три дня.Этого хватит, чтобы разобраться.

Королева Вальмеры

Она правила страной, где любая слабость означала поражение. Вальмера находилась между могущественными державами, всегда балансируя между дипломатией и скрытой войной. Ее соседями были государства, жаждущие расширения, и королевство Рэвэллон всегда оставалось главной угрозой. Но Селеста Валериан не была той, кто склонял голову. Она пришла к власти слишком рано — молодая королева среди старых хищников. Они ждали, что она сделает ошибку, подчинится чужой воле или падёт под грузом своей короны. Но Вальмера до сих пор стояла. И её власть оставалась непреклонной. Её королевство славилось своими природными богатствами, искусными мастерами и мощной торговлей. Это была страна изысканных шелков, редких драгоценных камней и моря, приносящего несметные сокровища. Но, несмотря на богатство, Вальмера всегда жила в тени более сильных держав. Теперь же всё должно было измениться. Королева выстроила свой путь осторожно, шаг за шагом, плетя свои сети, выбирая союзников и выжидая момента. И этот момент настал. Она знала, что Рэвэллон слишком горд, чтобы заметить опасность там, где её не ждали. А Дамиан? Он был ключом. Она изучила его. Наследник трона, всегда стоящий в тени отца. Тот, кто умел ждать. Тот, кто видел больше, чем показывал. И теперь настало время проверить, насколько далеко он готов зайти.

— Думаю, тебе не понравится, что я скажу, — заметил Ардал, лениво перебирая поводья.

Я лишь бросил на него короткий взгляд, не замедляя шаг.

— Говори уже.

Ардал хмыкнул и склонил голову набок.

— Ты ведь помнишь, что твой отец и королева Вальмеры заключили сделку?

Я нахмурился.

— Сделку?

— Ты должен был жениться.

Я резко остановился.

— Что?

— Брак с наследницей Вальмеры, — повторил он с лёгкой усмешкой.

Где-то в глубине сознания что-то дрогнуло. Я знал об этом. Я просто не думал, что отец и Селеста воспринимали это всерьёз.

— Хм, — я медленно выдохнул, поднимая взгляд. — Кажется, помню.

Ардал ухмыльнулся.

— Ты обещан принцессе Вальмеры с семи лет.

И тут воспоминания накрыли меня. Я снова был тем самым мальчишкой, одетым в тёмно-синий камзол, стоящим рядом с отцом. Огромный тронный зал. Высокая фигура королевы Вальмеры, Селесты. И девочка рядом с ней — со светлыми, почти серебристыми волосами и серьёзным, безмятежным взглядом.

— Ты женишься на ней, когда придёт время, — твёрдо сказал тогда отец.

Но для меня это ничего не значило. Тогда я думал, что он просто говорит, потому что так принято.

— Это было просто словами, — тихо произнёс я, возвращаясь в реальность.

— Не думаю, — протянул Ардал.

Я усмехнулся, но внутри всё сжалось.

— Мы виделись трижды в жизни. Первый раз — когда мне было семь.

— Второй раз — когда тебе было тринадцать.

— И последний — два года назад в Вальмере, — закончил я.

Я вспомнил её. Статную, уверенную, слишком холодную, как для человека её возраста. Мы почти не говорили. Она кивнула мне, я кивнул в ответ. Всё.

— И ты правда считаешь, что этого достаточно, чтобы я женился на ней?

— Это не ты считаешь, — Ардал пожал плечами. — Это решают за тебя.

Я нахмурился.

— Всё это просто политическая игра.

— Конечно. Ты же не думаешь, что она влюблена в тебя?

Я бросил на него раздражённый взгляд, но он только усмехнулся.

— Неважно, — твёрдо сказал я. — Я не собираюсь жениться.

— Ты можешь не собираться, но твой отец…

Я стиснул зубы.

— Я сам решаю, что делать со своей жизнью.

Ардал не ответил. Только посмотрел на меня с тем выражением, которое я ненавидел больше всего. Выражением человека, который знал, что в этой игре фигуры расставляет кто-то другой.